Глава 26
Мне исполнилось 57.
Кэсси пришла рано утром, раньше всех. Она держала в руках огромный торт — чёрный, как уголь, он будто дышал. От него шёл пар, и внутри шевелилось что-то живое. Я не стала спрашивать, что.
Мы поставили его на середину комнаты, и он следил за нами. Глазами. Глазами из крема. Но это был подарок, и я должна была быть вежливой.
В комнате стало жарко. Воздух колыхался, как над асфальтом. Я пошла открыть окно, но за ним не было улицы. Только пустота. Чёрная, вязкая, в ней двигались какие-то фигуры — медленно, как под водой. Один из них помахал мне. У него не было лица.
Кэсси смеялась. Она надела своё любимое платье, а потом сняла его, и под ним было другое — сделанное из газет, вырезок, моих снов.
Она порхала по квартире, как мотылёк, пока потолок не начал опускаться.
Он медленно опускался вниз, и лампочки трещали, как пальцы, ломаемые по одной.
Я села на пол. Вдруг раздался звук, будто земля надорвалась. Гул, как будто вселенная начала выворачивать себя наизнанку. Я побежала к двери, но её не было. Только стена.
Я царапала её ногтями, и она дрожала — как будто изнутри кто-то царапал в ответ.
В этот момент началось. Свет погас. Окна вспыхнули ядерным белым, и за секунду до вспышки я увидела — город исчез. Весь. Стерт, как мел с доски.
Небо вывернулось. Над нами поднялась огромная волна пепла, и я почувствовала, как мои кости начинают петь. Не звуком — вибрацией. Мир начал рушиться по кускам. Пол превратился в зеркало, потолок — в небо, а стены — в плоть, которая пульсировала.
Кэсси взяла меня за руку. "С Днём Рождения", — сказала она. — "Ты теперь одна из нас".
И я рассмеялась. Слёзы катились по щекам, но я не плакала.
Это был самый настоящий смех.
Потому что наконец всё стало на свои места. Всё это — было истиной.
И тогда начался звон.
Тот самый звон. Долгий, металлический, как будто открылась дверь, которую никто не должен был открывать.