Капельница [ЗАКОНЧЕН]

Мива приходит ночью, ближе к часу. Мута слышит лишь шорох кустов и приглушённые "ай", застрявшее в ветке. Кокичи откидывает одеяло, пододвигает кресло, пересаживаясь на него, и подъезжает к окну. Он опирается на подоконник и сразу же падает на коляску, потому что лицо Мивы слишком близко, даже сквозь стекло. Свет вечерних фонарей красиво высветляет ее пряди и кончики ресниц. Мива в принципе красивая, но Мута предпочитает держаться от таких мыслей на расстоянии пушечного выстрела
- но иногда пушки все же стреляют, и Кокичи каждый раз каким-то неведомым образом оказывается в радиусе поражения. Мута понимает, что Касуми ему что-то говорит, только когда та начинает стучать по стеклу и махать рукой. Мута поддевает защелку и открывает окно, Мива одаривает его хитрыми приподнятыми уголками губ и пробирается в его дом, при этом сняв ботинки и держа их в руках.
- Ты сумасшедшая.
- А ты согласился с ней гулять! Ну, так мы идём?

Они осторожно проезжают мимо спальни матери Муты и открывают входную дверь, выезжая за пределы участка. И для Кокичи это самый настоящий шаг в неизвестность
- раньше он мог только наблюдать из окна на жизнь. Улица пустая, домики напротив и звезды
- все еще картонный задний план. И только живая Мива рядом заставляет чувствовать, что все это взаправду, а не очередной квадратный коллаж из разных времен года. Мива осторожно берёт за ручки кресла, но Муте кажется, что за его руки. Муте вообще все это кажется, и ночь, и прогулка, и треск асфальта под колесами, и сама Касуми. Это, наверное, предел его воображения, финальная форма и босс в этой заурядной игре. Побочки от лекарств такое не выдают. Сейчас этап с прогулкой завершится и перед глазами выскочит красное гейм овер. Только без выбора перезапустить все и без сохранений. Потому что Муте однозначно бы хотелось прожить остаток жизни в этих слотах, пусть Мива и будет лишь программным кодом со встроенными репликами, пусть так. Но Миву вроде никто не программировал на ломание четвёртых стен. - Куда ты хочешь поехать? Мута затылком впитывает ее голос и все еще слабо верит в происходящее.
- Ты говорила, что здесь есть парк.
- Ох, прости, но он закрывается на ночь, - Мута продолжает записывать каждую тональность Мивы, желательно на Мехамару, своей памяти он не доверяет такую ценную информацию,
- давай на обрыв! Там открывается вид на реку. Муте на самом то деле без разницы, самостоятельно на инвалидном кресле желание кататься только на кухню и то по необходимости.
- Мне без разницы. Давай на обрыв. Потому что разница заключается только в вариантах - "с Мивой" и «без Мивы»

Асфальт иногда чередуется с травой, домики с магазинами и погасшими вывесками, а сердце Муты чередует удары и пропуски. Касуми толкает коляску и, на удивление, молчит. Кокичи хочет позвать ее, как она, ненавязчиво и уверенно начать разговор, но между ними завеса дождя из рваных больничных справок и выписок. Между ними всегда будет сантиметровый слой бинтов и лжи, просто потому что Мута не захотел научиться отпускать. И слезы будут, тоже из-за Кокичи. По крайней мере Кокичи все так же эгоистично хочет надеяться, что Мива будет скучать по нему, будет плакать. И еще будет ненавидеть. Настолько же сильно, насколько Мута ненавидит себя
- насколько заслужил.
- Мы скоро приедем! Мута в темноте ночной видит немного, все что заливает луна светом
- огромное поле с электровышками, дорога и за ней обрыв. "Вон! Вон там!" - лепечет Мива. Кокичи вытягивает руку и касается высокой травы в поле, цветов и сорняков, слышит, как сверчки начинают все громче трещать, а птицы громче петь. На самом деле ночь прекрасна, когда в небо не устремлен столб огня, когда тело не пронзает миллион иголок, когда желудок не выворачивает от боли и ты не засыпаешь рядом с тазом в холодной ванной. А, может, она прекрасна, только потому что рядом Мива.
- Спасибо,
- "что показала мне красоту этой ночи". - Мы еще даже не дошли! - хихикает Касуми. Дорога просто отвратительная, за колесами тянется столбы пыли, везде мелкие камушки, из-за которых коляску немного потряхивает. Касуми каждый раз извиняется. Когда они подъезжают к обрыву, ветер с огромной силой треплет волосы, а шея уже окончательно затекла от желания развернуть голову к Миве. Касуми невербально его понимает и встаёт рядом, раскидывая руки и вдыхая свежий ночной воздух. Мута думает, что с воздухом тот же прикол, что и с водой, который ему объясняли в больнице соседи по койке, типа везде разная на вкус. Но здесь и вправду дышится легче, из головы выветриваются неходящие, бесполезные ноги и неудобная сидушка кресла.

Продолжение следует...