Капельница [ЗАКОНЧЕН]

Мута бы успешно держал дистанцию в пару деревяшек между ними все оставшееся лето, а то и вовсе закрылся бы за кирпичными стенами дома и обмотал себя сверху слоем попсы, которую вечно крутили по радио, но, к несчастью его небольшой асоциальности, у него есть очень активная мать. Она неожиданно на час раньше говорит: "Я дома" и не вовремя выглядывает в окно. У Кокичи сжимаются еле функционирующие органы и, кажется, окончательно отказывают, потому что его мама стоит уже подле него и мило общается с Мивой. Ладно, Мута еще ничего не знает о том состоянии, когда все органы разом отказывают. Узнает, когда мама приглашает Касуми на чай. И задыхается возмущением, когда Мива соглашается. Мута мастерски избегает лобового столкновения с мамиными поднятыми бровями в жесте: "почему я ничего не знала?" Мута этим вечером слишком ловкий и маневренный для своего положения, выходит даже лучше, чем вчера, когда мама трещала о своем коллеге, который подарил ей цветы и пригласил в кино. (ого тут даже кино есть). Мама для одной чайной посиделки узнала о Миве и деревне ("Мута, это поселок городского типа, хватит вредничать") намного больше, чем Мута за неделю общения один на один. Кокичи не особо интересовали ее подработка и места в этой деревушке, в его личном досье на других людей были другие критерии. Мива с красными кляксами смущения на щеках пьет черный чай и оставляет мазки удивления на стенах дома с картинами, старых вазах и домашних цветах. Говорит: "у вас очень уютно", и на лице мамы подсвечиваются все мимические морщины в уголках глаз. Мама становится слишком расслабленной и счастливой для человека, у которого под боком бомба замедленного действия, прикованная к креслу. Мута заливает эту мысль чаем и в надежде косится на входную дверь, потому что Мива слишком "ненавязчиво" вклинилась в его распорядок дня и режет черно-белое пространство и глаза Муты своими голубыми волосами. Но вместо входной двери перед ним дверь в его собственную комнату, переминающаяся с ноги на ногу Мива и хитрая мамина улыбка, припечатанная к лопаткам. Кокичи обречённо тянется к дверной ручке с ощущением, что в комнате его ждёт личный эшафот, на которой он даже нормально встать не сможет 
— умрет еще на пороге. Заезжая в комнату Мута, смотрит на капельницу в углу и таблетки на тумбочке с такой смесью ярости и стыда, что те должны были моментально схлопнуться. К хитрой маминой улыбке к лопаткам цепляются тихие шарканья Мивы и ее приглушённый вздох. Оборачиваясь, Мута окончательно формирует мысль, что Мива не видит ничего дальше своего носа, и аккуратно указывает это в личном деле Касуми, которое после забрасывается в ящик краткосрочной памятью 
— Мива сюда точно больше не придет.

— Ты это сам нарисовал? — к чертежам и рисункам роботов на стенах добавляются кристально чистое восхищение Мивы.
— Ну, да, — Мута пожимает плечами, пропуская все ее интонации — Мива слишком сильно удивляется всему, заставляя чувствовать, словно Мута сделал что-то выдающееся. Кокичи остервенело душит эти мысли, потому что быть таким наивным ему запретили врачи, когда сказали, что надежды на выздоровление нет.
— Это очень красиво! — Мива снова улыбается, Кокичи уже перестает считать, потому что ни в одной этой улыбке он не нашел ни грамма жалости, как у медсестер, ни грамма сожаления, как у мамы, только колющую, продезинфицированную иголку с искренностью. И видеть эту иглу, воткнутую в собственную вену в сто раз больнее мыслей о мамином лице, когда ей скажут, что Мута Кокичи умер.
— Да просто рисунки.
— Я так не умею, ты красиво рисуешь, ого, а кто это? — Мива указывает на робота в углу стола, прямо за ноутбуком. Небольшой, круглый, бело-оранжевый робот, стоящий на подставке и изредка мотающий маленькой головой.
— А, ты не смотрела Звёздные войны?
— Нет, не смотрела. Но он очень милый. Мута подъезжает к столу, включает телефон и через приложение запускает робота, наблюдая, как Мива тихо хихикает, касаясь его и слушая неразборчивый писк.
— У него есть имя? А он любит батарейки?
— Мехамару, — Мута секунду напрягается, но Мива хихикает не над именем 
— робот забавно крутится на столе, 
— батарейки…только если пальчиковые.
— Я ему в следующий раз обязательно принесу! — Кокичи готов вскрыться лёгкостью в ее словах с медовым желанием, чтобы это завтра поскорее наступило, пока у Муты каждая секунда на счету.

Кокичи сначала чувствовал, что с Мивой легче, чем с остальными. Она не обращала внимание на его болезнь, но с ней же он не видел и главного 
— они с разных планет, где время тоже идёт по-разному. Касуми с лёгкостью обещает заглянуть на следующий день, когда у Муты этот может быть последним. Но Мута вроде как сам виноват, что не сказал ей о сроках. И пора бы поторопиться, пока она не стала частью этого забора и зачеркнутых дней в календаре. Пока Муте не станет стыдно покидать эту деревню. Кокичи ищет в себе правильные формулировки и мечется между разговором и просто попыткой выгнать ее из дома без объяснений причин. Но у слепой Мивы мозг работает в ускоренном режиме, а угол обзора иногда увеличивается.
— А давай посмотрим Звёздные войны? Я давно хотела, да никак руки не доходили, а я вижу у тебя есть диски. Мута давится своими словами и оборачивается на стопку фильмов, перемешанных с играми. Кокичи решает, что один вечер он пропустит, так, для собственной реабилитации. Этим вечером Мута познает разницу между просмотром фильмов в одиночку и просмотром фильмов вместе с Мивой Касуми. Различия в громких комментариях сбоку и дерганьях на напряжённых сценах.

Продолжение следует...