Тихая гавань
Узумаки любил шумные компании, любил эти моменты, в которые ты понимаешь, что так молод и впереди так много всего. Нравилось весело разговаривать с Кибой, пытаясь перекричать музыку, и смеяться над пьяными шутками друга, и то, как они каким-то образом становились заводилами в компании и, как правило, являлись главными источниками шума. Наруто любил поддразнить Сакуру, и даже дружеский подзатыльник в ответ имел некий шарм, чего уж говорить про озорные искорки в глазах цвета свежей зелени и веселую улыбку девушки.
Узумаки знал, у него, несомненно, хорошие друзья и сумасшествие этих лучших в мире придурков не знает границ. Каждая их встреча была яркая, шумная, часто не без алкоголя, особенная и оставляла кучу воспоминаний и множество тем для последующих шуток, но заканчивалось для Наруто все всегда одинаково.
Первыми засыпали главные алкоголики, а точнее Киба и Ино. Далее уже отрубались остальные соучастники. Только Шикамару сидел на кухне и пил чай или кофе. Наруто всегда пытался аккуратно и незаметно уйти, но в разгар веселья не получалось, ибо его все время хватались, а вот когда все засыпали, Наруто тихо уходил, только Шикамару лениво провожал его взглядом, но молчал, правда, до определенного момента.
Наруто подхватил оранжевую ветровку со стула на кухне и хотел уже было уйти, но Нара его окликнул:
— Учихе передай, чтобы мне мои конспекты завтра занес, — негромко сказал Шикамару, смотря
Узумаки от неожиданности потерял дар речи и просто кивнул, торопливо скрываясь с поля зрения слишком догадливого друга. Откуда Шикамару узнал о том, куда уходит Наруто, блондин был не в курсе.
На удивление Узумаки, Шикамару никому не рассказал о своих догадках, хотя Нара и не отличался болтливостью, а остальные так и думали, что Наруто просто наглейшим образом увиливает от утренней уборки, однако, его все же прощали, это же Узумаки, чёрт бы его побрал.
Если бы блондин был кораблем, то компания друзей была бы открытым капризным морем, непредсказуемым, иногда опасным, а иногда подозрительно спокойным. А вот Саске был бы тихой гаванью, спокойной, родной и теплой, той, где тебя примут любым.
Узумаки любил шумные компании, но всегда возвращался в ту квартиру на третьем этаже.
Тихо поворачивал на два оборота ключ в замке, скидывал обувь у порога и, не включая свет, шел в комнату, где пил кофе брюнет с тонкими запястьями, длинными пальцами и самыми любимыми блондином темными глазами. Увидев Узумаки, он поднимался с дивана, в два быстрых шага преодолевал расстояние между ними, хватался за ткань футболки, притягивая к себе, и впивался в губы, больше кусая, чем целуя.
Наруто касался жестковатых черных волос, отвечал на поцелуи, целовал скулы, кончики бледных пальцев. Он отдавал себя всего, а Учиха жадно упивался этим.
И в те моменты, когда Саске спал, Узумаки смотрел на расслабленное лицо, не нахмуренные брови, на разметавшиеся по подушке черные пряди и понимал, что это та, самая родная и тихая, гавань.