Знаешь, Наруто
Холодный кусок стекла. Слегка подрагивающие тонкие пальцы встречаются с гладкой поверхностью зеркала, кажется, соприкасаясь с такими же, но на самом деле встречаются со стеклом. Отнимаю руку от зеркала и перевожу взгляд на другую часть изображения. Но взор сталкивается с двумя черными пятнами на почти монохромном лице. В них отчего-то нет привычной колкости, только равнодушие и плескающаяся на дне усталость. Накрываю рукой лицо зеркального двойника и отвожу глаза, печальное зрелище.
Сегодня день, когда я стал на год ближе к смерти.
Если бы…
Если бы каждый день не считался за год, благодаря болезни.
Но об этом знают только Итачи и Наруто, что сидят сейчас с людьми за стеной, которых позвал последний на этот «праздник». Слышу, как они шумят за стеной. Гребаный Узумаки.
Я прикрываю второй рукой глаза. Холодные кончики пальцев дарят горячим векам такую нужную прохладу. Иногда мне кажется, что только из-за этого белобрысого идиота я все еще жив. Ненавижу его, но отчего-то цепляюсь и, от одной мысли потерять, сердце сжимается в комок.
Горячие руки забираются под широкую футболку и скользят по спине, заставляя обернуться. На полуобороте мои губы перехватывают чужие, теплые и мягкие.
Этот спасительный свет в глазах. Хочется привычно придавить идиота коленом к полу, сбить костяшки об его физиономию и шептать злое «ненавижу», но забираться руками под футболку, говоря этими движениями: «останься со мной».
Эй, Узумаки, что там говорил доктор? Пара месяцев? Ты знаешь, они уже истекли. И, чёрт возьми, я говорил тебе, что они были лучшими в моей жизни? Нет, и никогда не скажу, потому что незачем. Мы превысили этот лимит дозволенного на пару дней. И эти дни подарили надежду, пока приступы не участились. Прости, что не оправдал ожиданий, Наруто.
Я боюсь умереть.
Все скоро кончится. Впереди именно конец. Просто не будет ничего, ни тьмы, ни света.
Свет…
Все живое к нему тянется, но для меня он не значит только электромагнитное излучение. Для меня — это растрепанные светлые волосы, поцелованная солнцем кожа, глаза, испещренные лазурными лучиками.
Твои руки теплые и немного шершавые. Я хватаюсь за них, как утопающий за спасательный круг. Переплетаю свои пальцы с твоими. Вдавливаю тебя в стену, кусаю, делаю так, больно, как только могу. Только вот руку твою не отпускаю и, забываясь, глажу ладонь большим пальцем.
Знаешь, Наруто, я уже почти труп, я одной ногой в могиле. И я бы оказался там намного раньше, если бы не ты. Ворвался в мою безрадостную жизнь ярким огненным вихрем, это так в твоих правилах.
Нет, ты не хватался за гниющее и умирающее тело, не пытался что-то взять с него. Ты вдыхал жизнь в это тело, делился самым лучшим, не прося взамен ничего.
Знаешь, Наруто, ты придурок. Неисправимый. Упрямый, глупый, безрассудный, шумный и такой… настоящий, живой, яркий, словно всполох пламени… прекрасный. Все в тебе прекрасно. Конечно, от меня ты этого не услышишь, но я знаю, что ты замечаешь, когда я смотрю, как солнце играет в золотистых вихрах, на россыпь еле заметных веснушек на щеках и руках, как ты иногда неосознанно подпеваешь песням или как смотришь на закат, говоря, что каждый из них особенный, как и люди, и то, как ты веришь в доброту прогнившего мира, как, несмотря на возраст, немного по-детски наивен и глуп. Черт, да даже твои недостатки я люблю больше, чем все достоинства остальных людей вместе взятых.
Знаешь, Наруто, я хочу, чтобы ты жил после меня. Большего не нужно. Вернись к нормальной жизни. Я так не хочу, чтобы ты жил прошлым. Живи настоящим, хотя бы ради меня.