7
— ... ещё одна подобная выходка...
— И что? — осмелел вдруг мальчишка.
Чонгук с раздражением заглядывает в суженные серо-голубые глаза, поражаясь его дерзости.
— Вам нельзя столько пить, — продолжает гибрид, что до этого выхватил из рук мужчины бутылку виски, пряча за спиной.
— И с какого это времени тебе не плевать на мое здоровье? — выразительно изгибает бровь.
— Вы обещали мне свободу, — отводит взгляд Чимин. — Не хочу, чтобы вы окочурились раньше, а после — да пожалуйста.
— Как «мило» с твоей стороны, киса, — ворчливо закуривает тот, после добавляет, откидываясь на спинку кресла в своём кабинете дома: — Принеси мне кофе. Живо.
Чимин недовольный взгляд метает на альфу, но его жесткий и властный тон голоса намекает на то, что сегодня наглости гибрида с него хватит. Потому нехотя, но он плетётся на кухню, слушаясь.
Мальчишка всё ещё не понимает, каков же Чон Чонгук на самом деле.
Ведь с тем альфой, с которым по вечерам они беседовали на террасе, было спокойнее всего, даже не противно находиться рядом. Но иногда он был жёстким, обжигал холодом и безразличием. Он мог совершенно игнорировать существование мальчишки, либо с невозмутимостью пнуть, когда тот «мешался под ногами».
Страшнее всего, когда в глазах мужчины сумасшедшие проблески виднелись, что обращены были на сжавшегося Чимина вместе с дулом пистолета.
Ни за что — просто ему так захотелось. Чонгук тогда пару раз сделал имитацию выстрелов, при этом пугающе шепча «бах». И при упоминании дрожащим от страха гибридом о принятии таблеток, он засмеялся, отложил оружие и после сразу же помрачнел, закрывая лицо руками.
Именно в такие моменты Чимину, признаться, было его жаль. Несмотря на всю его ненависть к альфе, он с жалостью смотрел на то, как уставший от собственного состояния Чонгук глотает лекарства, что с другой стороны и убивают его.
— Я зависим, Чимин, — сказал однажды мужчина, — от этих гребанных таблеток зависим. Когда придаёшь чему-то большое значение, попадаешь от этого в зависимость. В одно время я слишком понадеялся на них...
— Что с вами произошло? — все же язык за зубами удержать не получилось. — Откуда у вас это... эти проблемы?
Чонгук резко схватил его за ворот кофты, приблизив к себе. В его глазах виднелись злость и глубокая горесть, челюсти сжаты.
— Не смей спрашивать такое, киса, — грубо произнёс тот, утихомиривая ярость внутри. — Я уж очень тебя разбаловал, не думаешь? Ты всё ещё моя зверюшка, пускай и не на поводке, но не забывай: посадить тебя на цепь легче, чем снять с неё.
***
Чимин с недовольством разглядывает уже знакомый особняк, в котором произошёл весьма неприятный инцидент, и заходит с альфой внутрь. Встречает их прохлада просторного и светлого холла, запах ароматических свечей и цветочных духов. Чонгук кривится и ругается себе под нос, продолжая идти вглубь дома, по мраморному полу стуча ботинками.
Сама хозяйка встречает гостей эффектно: в роскошном красном костюме, с бокалом шампанского в руке, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Ей было точно за тридцать, а глаза её выразительные горели юностью, но в то же время и мудростью, что получена опытом. Бросив мужчине краткое «ну наконец-то ты привёз его, Чонгуки», Сола с широкой улыбкой налетела было на гибрида, с каким-то кровожадным восторгом глядя на его кошачьи ушки.
Чимин же инстинктивно отскакивает за спину альфы, выставляя клыки напоказ и тихо шипя.
— Какой он у тебя дикий, — выпячивает губу женщина, наклоняя голову вбок. — Не приручен совсем...
— Приручен, но только ко мне, — спокойно отвечает Чон, перекидывая руку через плечи мальчишки и выдвигая его вперёд.
Тот сжимается и, признаться, даже не хочет, чтобы альфа отходил от него, оставляя одного рядом со странной, но, как он чувствовал, опасной женщиной. Та с блеском в глазах всё рассматривала гибрида-омегу, и подняла руку, аккуратно поднося её к напрягшемуся мальчишке.
Её прикосновение не было мерзким или холодным: таким ласковым, приятным. Мягкие пальцы чесали за одним, после за другим ушком, опустились на подбородок, который непроизвольно поднимался выше, а глаза его прикрывались. Чимин даже не заметил, как начал мурчать от удовольствия, чего не делал очень-очень давно. А когда все ощущения стихают вместе с хихиканьем умиления от Солы, то он поднимает резко веки, словно возвращаясь из забвения. Сразу взгляд цепляется за поражённого мурчанием гибрида Чонгука, который, не моргая, глядел на того.
— Я умею общаться с семейством кошачьих, — самодовольно ухмыляется женщина. — Бери на заметку, Чон Чонгук, иногда нужно делать приятное котикам.
Тот лишь глаза закатывает, но не успевает ничего сказать на это, как та продолжает, неожиданно став чересчур серьезной:
— Мне необходимо поговорить с тобой с глазу на глаз. За ним присмотрит Дже, — кивает на мальчишку, и тут из тени выходит высокий худой мужчина.
Чимина он пугает. Очень. Он чует в нём гибрида-альфу, а из-за его сурового лица мурашки бегут по коже. Только вот сказать Чонгуку о том, что он не хочет оставаться с этим типом, не успевает: тот уходит вслед за хозяйкой дома, даже не удосужившись на него взглянуть.
Ещё немного просверлив спину альфы, Чимин вздрагивает, когда так именуемый Дже оказывается ближе к нему. От неловкости мальчишка метает глаза по богатому интерьеру, стараясь не думать о пугающем «тигре» рядом. Глаза вдруг натыкаются на больно уж знакомого парня, что расставляет несколько книг по стеллажам в углу. И, когда тот разворачивается, Чимин узнает в нём того самого омегу, которого хотели изнасиловать на званом ужине аристократов. Парнишка тоже узнал своего спасителя, потому и глаза округлил, подбегая сразу же, вежливо кланяясь и принимаясь сердечно благодарить.
— Не стоит... Тэхён, верно? — неловко ёжится мальчишка, услышав среди тысячи слезных «спасибо» его имя. — Я ведь ничего такого не сделал...
— Н-но, ты заступился за меня, — дрожащим голосом говорит тот. — Это впервые...
Чимин приподнимает уголки губ, действительно радуясь тому, что с этим омегой все в порядке, что он теперь служит Соле и никто не делает с ним ужасных вещей.
И вдруг в голову приходит осознание: а ведь за него самого раньше никто в жизни никогда не заступался до Чонгука. Только этому альфе не плевать было на него. Пускай и по причине того, что он его излюбленная игрушка, но мужчина всё равно его защищал.
За своими мыслями он почти не слышит без умолку болтающего Тэхена, что ведёт его на большую кухню, где ставит перед ним еду и чашку травяного чая. Дже лишь молча ступает сзади, в прямом смысле слова приглядывая за гибридом, не спуская с него глаз.
— Он хороший, — улыбается Тэхен, замечая напряженно оборачивающегося мальчишку, — просто немногословный. Только с госпожой и говорит: у них особая связь.
Чимин украдкой глядит на того, задумываясь: какой же должна быть связь, чтобы заставить гибрида-альфу принимать иную форму? Ведь те были горделивы, безумно редко обращались в животный вид, презирая его и ненавидя гибрид-омег ещё больше из-за их природной схожести с ними.
— А ты... как вообще? — прерывает какой-то свой рассказ омега, с сожалением смотря на Чимина.
— М? — жуя некий пирожок, не понимает тот.
— Я слышал, что Чон Чонгук... — Тэхен кусает нервно губы, оглядываясь по сторонам. — Что он не в себе, неадекватен и больной на голову псих...
— Не надо так про него говорить, — резко обрывает его Чимин, отчего-то чувствуя, как защемило в груди. — Он ведь тоже человек, которому бывает больно и грустно из-за своей «болезни». Но он старается, правда, хоть и сложно...
Мальчишка замолкает, утыкаясь в свой почти допитый чай, а другой глядит ошарашенно.
— Ты что, защищаешь его? — вскидывает брови Тэхен. — Он же мерзкий, поганый альфа, такой же, как и все ублюдки из его рода.
Чимин видит в глазах омеги отвращение, когда тот говорит это и... понимает его. Понимает, потому что сам такой же: испытанный жизнью, использованный гнусными альфами слабый омега, что люто ненавидит тех, кто занимает высшую ступень общества, кто позволяет себе всё.
А вот Тэхен попросту не поймёт, если гибрид скажет, что Чонгук не такой, как все остальные альфы. Поэтому-то и ничего не отвечает, кивает и продолжает жевать со странным осадком на сердце.
Не сказать, что альфы отсутствовали долго, но когда они вернулись, то выглядели напряжённо и как-то обеспокоенно. Тэхен тут же бледнеет при виде Чона и цепенеет, но Сола благодарит его за то, что составил компанию её гостю, и просит уйти. А Чимин не врет, когда взаимностью отвечает на тихое омежье «приятно было познакомиться», в подобии слабой улыбки поджимая губы на прощание, чувствуя, что ещё с ним встретится.
— Оох, Чонгуки, ты хоть корми его! — ни с того, ни с сего возмущается женщина, тиская двумя руками худенького мальчишку. — Посмотри, какие тоненькие ручки — он ведь такой хрупенький...
— Тогда ты ему сейчас точно кости в порошок сотрёшь своей львиной хваткой, — произносит мужчина, скептически глядя на то, как Сола чуть ли не «душит» в объятиях жалобно сводящего бровки гибрида, пытающегося вырваться так, чтобы не обидеть любительницу кошек.
Но неожиданный телефонный звонок вынуждает отпустить его, а после первых же секунд нахмуриться. Она досадно вздыхает и извиняется, говоря, что ей срочно нужно отъехать.
— Ничего, я и не собирался тут задерживаться, — беспристрастно говорит Чонгук.
— Ауч, — демонстративно кривится та, — обидно. Но твою кислую рожу я тоже не хотела бы видеть дольше нужного, а вот с маленьким котиком ещё бы больше времени провести...
Она загадочно начала тянуть последние слова, после прося альфу о разрешении взять мальчишку с собой. Чонгук же изгибает бровь, твёрдо отказывая на её просьбы.
— А можно все же поехать? — вдруг тихонько подаёт голос Чимин, как-то виновато и с мольбой поднимая глаза на мужчину. — Мне хочется тоже...
Сола ведь не представляет угрозы, а в мыслях зародилась идея: спросить про прошлое Чона. Почему-то он был уверен, что эта женщина знает многое и расскажет ему.
— Ну, давай, спрашивай, — с усмешкой подначивает Сола, когда они уже в машине направляются по её делам. — Вижу по твоим глазам. Что-то хочешь узнать насчёт Чонгука?
— Вы проницательны, — опуская глаза, чуть ли не шепчет тот.
— Нет, просто я хорошо умею читать людей, — хмыкает та, ведя плечами. — А ты весьма интересен — потому он и купил тебя. Ему всё было блёкло и скучно, безразличны были аукционы, гибриды-омеги тем более, но ты пробудил в нём хоть какой-то интерес к жизни.
— Я знаю, что у него психические расстройство, — мнётся Чимин, — но что именно? Из-за чего? Что с ним произошло?
— Какой же ты любопытный котик, — приподнимает уголки губ женщина. — Только я не могу сказать тебе причину: если Чонгук решит, то сам это сделает. Эта тема весьма болезненна для него, она подкосила его, оставила свой отпечаток в сознании и душе... и я не уверена, сможет ли он самостоятельно справиться с этим.
У Чимина сердце сжимается от нахлынувшей тоски за мужчину, за внутренней борьбой которого с самим собой он наблюдал. И, видимо, узнать, как и из-за чего с ним это началось, он не сможет. На вряд ли альфа решит рассказать: помнит, чем закончился прошлый разговор, когда речь зашла об этом.
— Тяжёлая степень депрессивного расстройства личности, — судорожно выдыхает Сола, переводя на того глаза. — Вот диагноз Чонгука. И его уныние, мрачность, бессонницы, суицидальные наклонности, потеря удовольствия и интереса ко всему — следствия этого диагноза. А когда он убежден в собственной неадекватности, происходят срывы и вспышки агрессии — в такие моменты его восприятие окружающего мира и самого себя искажается...
Мальчишка застывает, дышит через раз, переваривая услышанное. Это оказалось принять сложнее, чем он рассчитывал. То, что он живет под одной крышей с человеком с таким расстройством, от которого не знаешь, чего ожидать — морально трудно принять. И то, что он является его личным питомцем и тем, кто в какой-то мере пытается помочь в лечении — тоже.
— Ты нужен ему, Чимин, — продолжает женщина. — Пускай он сам этого не признает, но так и есть. Он не справится без тебя, и до этого дубины не скоро ещё дойдет это.
— Вы близки?
— Чонгуки для меня как младший братец, — тепло улыбается Сола. — Да, знаю, странно слышать что-то про семью в стране, где моральные ценности ничтожны, но я долгое время жила за границей, потому имею другие понятия нежели те, что навязаны здесь.
Чимин с блеском в глазах всматривается в неё, а после с удовольствием слушает её рассказ про жизнь в совсем ином мире, там, за границей, где омег не принижают, гибридам рады и считают самыми милыми созданиями. Мальчишка вслушивается с замиранием сердца, не в силах представить, каково же это: быть таким свободным, как те омеги из её воспоминаний.
— Почему вы там не остались? — удивляется гибрид.
— Хах, я имею пороки и изъяны, Чимин, — криво улыбается та. — Мне не нужна мнимая свобода там — только деньги, что пьянят, и манящая власть, что я имею здесь. Ужасно — да, но никто не святой: у всех есть грехи и свои ценности, согласен?
— Да, — судорожно выдыхает тот, уставляясь в окно. — И в который раз убеждаюсь, насколько эти ценности отличаются у членов разных слоёв общества.
— Но я не прогнившая насквозь пустышка, ты не подумай, — встрепенулась Сола. — Я приобрела нечто более значимое и дорогое, чем любое богатство этого мира: любовь.
Её искрящиеся теплотой глаза метнулись на гибрида-альфу, сидящего на переднем сидении, на чьём суровом лице мелькнула тень улыбки. Чимина аж передёрнуло, а челюсть чуть не отпала. В голове не укладывалось и пыталось сложиться в картинку. Он не мог сопоставить альф, любовь и эту страну в одно.
Украдкой глядит на Дже, что следует за женщиной, готовый под любую опасность встать, чтобы защитить её. И они смотрят друг на друга так... чувственно?
Чимин знает, что такое любовь, но в то же время и нет.
Лишь теоретически понимает, прочитав из книг, но сам же никогда её не ощущал. В детстве он считал, что любил родителей и что они его тоже, но то была лишь иллюзия природного естества. Ведь те так просто продали своего ребёнка незнакомому альфе на растерзание за грязные деньги. А Чимин понял, что кроме боли, прожигающей грудь от предательства, ничего не чувствует к ним больше.
Мгновенно мальчишку охватывает глубокая тоска от осознания того, что он никогда и не поймёт этого загадочного чувства, не испытает на себе. Но то была лишь минутная грусть, сменившаяся никуда не девшимся желанием обрести столь желанную свободу.
Слишком неожиданно чужие и противные руки обхватывают Чимина сзади и поднимают над землёй. Он пытается кричать и вырваться, но к носу и рту прикладывают намоченную тряпку, унося за собой начинающее обмякать тело.
— Нет, Чимин! — слышится обеспокоенный вскрик Солы и после громкое рычание тигра.
Мальчишка видит несущегося к нему гибрида, что ловко прыгает в сторону от выпущенной в него пули, после вгрызаясь в стрелявшего. Хлороформ делает своё дело, и Чимин теряет сознание в тот момент, когда его швыряют в чёрную машину и срываются с места, скрипя шинами.
Чонгук без единой эмоции на лице глядит в одну точку перед собой, а из динамика раздаётся взволнованный голос женщины альфы. Челюсти сжимаются, на шее пульсирует вена от пробирающего вдруг раздражения.
— Сука! — рычит мужчина, и телефон разбивается о стену.
Он резко вскакивает на ноги, хватает пальто и на быстром ходу накидывает на себя, поправляя пистолет на поясе.
***
Несколькими часами ранее
Когда двое альф входят в личный кабинет хозяйки дома, та закрывает дверь на замок.
— Кажется, разговор пойдёт не о котах... — начинает было Чон, но его перебивают.
— Ты вообще понимаешь, что убийством Ким Хваюга повлёк за собой череду серьёзных последствий?
— И?
— В нашем кругу есть недовольные тем, что ты приложил к этому руку, — хмурится Сола. — Ходят слухи, что некто планировал что-то грандиозное с Кимом, и его смерть очень пошатнула эти планы. Они даже считают, что ты сделал это намеренно, что ты ввязан в это "нечто". Ты нажил себе несколько могущественных врагов...
— Мне всё равно, — пожимает плечами мужчина, собираясь было закурить. — Пусть только посмеют перейти мне дорогу.
— Да, тебе всё равно, — соглашается та и вдруг вырывает из его руки тонкую сигарету, комкая в ладони. — Всё равно на всех, кроме Чимина.
— А он тут при чём? — выгибает бровь. — И мне плевать на эту шавку: он просто забавляет меня...
— Только вот то, как ты защищаешь его и оберегаешь говорит об обратном. И твои новообретённые враги понимают, что это не спроста. Ты поставил под удар мальчика. Он — лёгкая мишень для них, чтобы добраться до тебя.
Чон незаинтересованно отводит взгляд, языком растягивая щёку изнутри, бросает через плечо, что ему плевать, пусть делают с ним, что хотят, и покидает кабинет.
***
На рабочий телефон альфы поступает вызов от неизвестного абонента, и Чонгук отвечает, спокойно выслушивая никчёмные угрозы в сторону «мелкой животной твари», от которой они будут кожу отрывать по сантиметру, если к вечеру мужчина не сделает так, как ему велят.
Хладнокровый смешок заставляет говорившего заткнуться от страха. Губы Чона кривятся в угрожающей ухмылке, кровожадно растягивая слова:
— А теперь послушай ты меня: я ненавижу, блять, когда лезут в мои дела и трогают то, что принадлежит мне. Только попробуй тронуть моего котёнка, ничтожество.