Глава 25. «Изабелла» встречает гостей
Розоватые блики малинового заката озаряли широкие палубы кораблей, чьи носы упирались в расстилавшуюся перед ними пристань восточной «Изабеллы». Королевский флаг чуть вздымался под порывами слабого ветра, а великолепная «Золотая жемчужина» смирно сложила свои белоснежные крылья. Палуба пустовала, ибо пару часов назад нога последнего пассажира в лице великодушного Тирелла Кэролла покинула отцовский корабль вместе с остальными. Но где они остановились, и какие дальнейшие действия предпринял король Эрелл, я смогу говорить только тогда, когда расскажу вам о последних и немаловажных событиях, коснувшихся королевского сюртука, в первую очередь.
Обсудив дальнейший план действий в ночь после несостоявшейся встречи Теда Геймана со стаей голодных хищников, через три дня Питера ожидала важнейшая миссия, которая, пожалуй, могла в очередной раз обернуться для мальчика весьма прискорбным исходом. Но, к счастью для Пита, все обошлось и даже повернулось к нему желанной стороной удачи, поскольку карта к волшебному острову сама прыгнула в его руки. И все, что оставалось сделать Питеру — подобрать оставленный сверток и вовремя выйти незамеченным, что оказалось сделать гораздо проще, чем представлялось, ибо Пит был первым пассажиром, на которого совсем не обращали внимания. Однако помощь мистера Геймана не оказалась напрасной. Он сумел разговорить мистера Карри, который в очередной раз получил порцию «добрых слов» от Его Величества, да и к тому же, разыгравшаяся морская болезнь совсем сломила Хвоста. Да так, что исчезнувшая карта была потеряна, исходя из конечного вердикта короля Эрелла — по вине мистера Карри. Благо, на такой случай имелась еще одна. Кажется, я не говорила вам, что карты было две...
— Выходит, все было зря, — вздохнул Питер.
— Мира бы так не сказала, — предположил Тед, опустившись на деревянную ступеньку.
— Вам не кажется все это слишком странным? — Пит глянул на мистера Бенерджи, породнившегося с раненой чайкой, что на днях ударилась о фок-мачту, а после была пристроена в хорошие руки.
— На следующей неделе, полагаю, мы прибудем в «Изабеллу», — поднялся Тед, пропустив вопрос Питера.
— Вы уверены? — вступил мистер Бенерджи, оставив раненую подругу на своих коленях.
— Мистер Карри, как оказалось, крайне разговорчив в подавленном настроении... Даже с нами.
— Всего лишь три дня назад он едва не отправил нас за борт, — напомнил Питер.
— Его Величество, — поправил Тед. — А от мистера Карри можно извлечь какую-никакую пользу.
— Чего не скажешь о нас, — без обиняков произнес Пит. — Не обладая мы знаниями об ОСТИНе, мгновенно переместились бы из категории вынужденного балласта в совершенно ненужный.
Суждение Питера вызвало на лице мистера Бенерджи слабую улыбку, и тот поспешил заверить мальчика в том, что раньше «Изабеллы» балласт вряд ли украсит океанское дно.
— Вся надежда только на Шерри...
— Как бы то ни было, Пит, — опустив руку на плечо мальчика, начал Тед. — Шерри считается разыскиваемой преступницей, запятнавшей память об утонувшей принцессе. А при подобном статусе привилегий у нее крайне мало, поэтому наши жизни нам придется спасать самим.
— А вы? Вы, Тед? — поднял голову Питер. — Ведь вы не бедный человек, владелец крупной компании в Лондоне, — говорил и попутно рассуждал Пит. — К тому же, вы упоминали о своем знакомстве с графиней Лествуд. Не будь вы человеком, обладающим блестящей репутацией...
— Репутацией, от которой останутся одни лохмотья, когда моя нога снова ступит на английскую улицу.
А вот отважная Мира даже не помышляла о возможности сойти на берег в Англии. Во всяком случае, сделать это еще очень-очень не скоро. Прежде перед девочкой стояла важнейшая задача — вызволить Питера, Теда, мистера Бенерджи и Дейла. И, разумеется, Миранда ничуть не сомневалась в том, что справится со всем сама. Тирелл, обрадованный младшей сестрой, снова настроенной на победный дух, не спешил омрачать ее надежды, ибо на сложившуюся весьма затруднительную ситуацию приходилась лишь малая доля света. Примкнув к королю Мерсиайдскому, лорд Кэролл допустил возможность предоставить временное убежище Питеру Лейну в Эльтон-Корте, если Его Величество решит избавить себя от забот о неком Коллинзе.
— У меня появилось одно предложение, — подняв взгляд, сказал Боллард Фергюсон. — Но я боюсь, что оно вам не понравится, в особенности отважной особе в моей шляпе, — добавил мужчина, параллельно закрыв дверь от посторонних глаз Миранды, увлеченной разговором на палубе с матерью.
— О чем ты говоришь, отец? — вступила Амелия.
Вздохнув, король Мерсиайдский с полминуты помолчал, вероятно, обдумывая, стоит ли вовсе озвучивать возникшую мысль.
— Я могу заверить вас в том, что моя сестра останется в полнейшем неведении до тех пор, пока это будет возможно, — Тирелл переглянулся с отцом.
— Что ж, — придвинув стул и опершись обеими руками о его спинку, начал Боллард Фергюсон. — Ситуация сложилась весьма тупиковая. И, полагаю, приукрашивать ее все равно, что питать пустые надежды.
— Пожалуй, Мире действительно лучше об этом не знать... — прошептал Тирелл, внимая слова короля.
— Вашим друзьям, и как бы не было прискорбно это сообщать, вам, — глядя на переглянувшихся между собой Амлеию и Тирелла, продолжал мужчина, — приписано преступление против королевской короны — помощь самозванке. И дабы не вдаваться в немалый остаток ваших оставшихся достижений, я сразу перейду к делу. Шарлотта-Джейн, будучи наследницей Бронтфелла, не имеет в живых ни единого родственника, а значит, ее «воскресшую» личность доказать будет очень тяжело, если и вовсе невозможно.
— Мы не можем быть уверены в этом, — осторожно поправила отца Амелия. — В Бронтфелле Ханна упоминала имя некого мистера Кимберли. Ронан Кимберли — дедушка Шерри и отец покойной Оливии Редфилд, который, быть может, все еще жив.
— Будь оно действительно так, мы останемся на выигрышной стороне. Однако нам стоит быть готовым к худшему...
— А будь не так? — озадаченно вступил лорд Кэролл.
— В таком случае я вижу лишь единственную возможность, которая сможет сыграть нам на руку, и, возможно, вовсе освободить вас и ваших друзей от всяких обязательств перед Его Величеством.
— Признание, — опустив взгляд, озвучил догадку Тирелл.
— Тирелл?
Положив свою руку на руку Амелии, парень добавил, глядя на Болларда Фергюсона:
— Шерри ни за что на это не пойдет, Ваше Величество.
— Я говорил не о Шерри, мистер Кэролл. Питер Лейн. Он же нареченный вами Питером Коллинзом — человеком, состоящим в родстве с некой Шерри Коллинз. Если ваш друг признает свою сестру самозванкой, Даррин, будучи королем, желающим сохранить свое место на троне и не запятнать репутацию громким скандалом, не оставит сей шаг без внимания.
— Скандал уже разразился, — сказал Тирелл, и не успев закончить мысль, замолк под словами Его Величества:
— В котором вы приняли немалое участие, к слову.
— Отец, но ведь это... это просто немыслимо, — Амелия почувствовала пульсирующую боль в руке и крепче сжала ладонь. — Мы не можем так подло поступить по отношению к Шерри. Неужели ничего нельзя сделать? Ведь правда, истинная правда на нашей стороне.
— Я говорил, что ситуация весьма тупиковая, — напомнил Боллард Фергюсон. — Иначе я боюсь, что наших детей будет ждать не самая приятная судьба, от которой нам бы очень с вами хотелось их отгородить, — взглянув на лорда Кэролла, добавил король.
— Что ж, в таком случае будем надеяться лишь на благоразумие мальчика.
— Нет, — отрезал Тирелл. — Мы сумеем найти другой способ вызволить остальных, не причиняя при том вреда Шерри.
— Быть может, это единственная возможность уберечь ее, спасти ваши жизни в конце концов! — привстав, повысил голос лорд Кэролл.
— Отец, — поверх продолжал парень, — мы следовали за Шерри не для того, чтобы в один миг спрятать головы в песок. Будь она здесь...
— Послушай, Тирелл, — приземлившись на стул, Боллард Фергюсон взывал к его пониманию, которого искренне надеялся добиться. — Ты взрослый парень, и мне не стоит говорить с тобой о таких вещах, как последствия и цена, которую каждый вынужден платить за содеянное. Ни ваш отец, ни я, ни кто-либо другой, обладающий весьма ценным даром благоразумия и верой в Шарлотту-Джейн, не посмеет повернуться к вам спиной. Или осудить за намерение восстановить правду.
— Вы говорите о правде, отец, а нас заставляете прибегнуть ко лжи, — почувствовав подступившее головокружение, с трудом вымолвила Амелия.
— Лжи во благо, — поправил девушку лорд Кэролл.
— Благо? — усмехнулся Тирелл. — Какое в этом благо, отец?
— Ваш отец прав, Тирелл. В первую очередь, мы должны защитить вас. Вас, включая принцессу Шарлотту. Нам нужно выиграть немного времени, чтобы отыскать и предъявить существенные доказательства, обращенные в пользу принцессы, чего сделать сейчас мы не в силах. Разумеется, вы можете поступать так, как вам угодно, однако по прибытии в «Изабеллу», Его Величество озвучит дальнейшие намерения. И как бы того не хотели, мы не сумеем пойти против слова короля в силу меньшей власти, раз уж на то пошло. Да и к тому же, после того, что случилось в Бронтфелле, никаким оправданиям здесь места нет. Через несколько дней мы будем в восточном порту, подумайте... Подумайте о вашем будущем.
Сложив руки в замок, Тирелл опустил голову.
— Прошу прощения, — тихо извинилась Амелия, поднявшись и направившись к двери, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Но не успев сделать и нескольких шагов, ее худенькие ноги подкосились, и девушка упала в руки Тирелла, потеряв сознание.
— Амелия!
Открыв глаза, принцесса очнулась в маленькой каюте. Расплывчатое пятно перед глазами не позволяло разглядеть лица людей, склонивших головы над ней, но Амелия была полностью уверена в том, что ее руку сжимала теплая рука Тирелла.
— Амелия, дочка... — тревожно произнес Боллард Фергюсон.
— Я в полном порядке. — Как только картинка стала чуть четче, девушка поспешила заверить отца в том, что морская болезнь нередко становилась причиной ее обморока.
Тирелл чуть смутился, однако живо подтвердил ее слова и вместе с тем добавил, что стакан воды и немного свежего воздуха совсем скоро приведут принцессу в норму.
— Не стоит уделять слишком много времени моему здоровью, у вас и без меня много забот, отец, — приподняв голову, заботливо произнесла Амелия и, улыбнувшись ему напоследок, проводила взглядом короля.
— Ваша дочь в надежный руках, Ваше Величество. — Из коридора послышался голос лорда Кэролла.
Тирелл приподнял подушку под головой девушки.
— Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила его Амелия. — Но я думаю, что будет лучше, если я и впрямь выйду на воздух, — добавила она, однако Тирелл решительно ее остановил:
— Ты соврала отцу. На «Остине» ты ни разу не падала в обморок. Морская болезнь?
— Отпусти меня, Тирелл, — почувствовав, как кровь начала приливать к лицу, девушка поднялась и решительно добавила: — Любая на моем месте сделала бы тоже самое. Незачем попусту волновать отца. Мне уже гораздо лучше.
— Я так не думаю, — коснувшись плеча принцессы, Тирелл развернул ее к себе. — Что с тобой происходит, Амелия? — настойчиво добавил он.
— Я прогуляюсь, пожалуй, — сказала девушка, отведя взгляд.
Дабы избежать дальнейших расспросов, Амелия отвернула голову.
Взяв ее за руку, Тирелл остановил девушку на ходу, случайно избавив ладонь Амелии от сжимающего ее бинта, но не избавив принцессу от дальнейших объяснений, которых ей очень хотелось избежать. Парень с полминуты смотрел на пронизанную стеклом ладонь, на сухую рану, обрамленную расплывчатыми, пульсирующими пятнами, к которым приливала кровь.
— Хватит, — отрезала девушка, подняв с пола бинт и сжав руку в кулак, чтобы освободить Тирелла от весьма неприятного зрелища еще на несколько секунд.
— Амелия... — с вернувшимся даром речи промолвил он. — Что произошло?
— Я не хочу говорить об этом, — с дрожью в голосе отозвалась девушка. — Не сейчас, Тирелл, прошу тебя, не вынуждая меня... — продолжала она, машинально заморгав ресницами, чтобы не дать волю рвущимся наружу слезам.
— Иди сюда, — притянув принцессу к себе, Тирелл крепко обнял ее. — Это всего лишь царапина, она заживет.
— Я не знаю, Тирелл... — прошептала девушка, почувствовав, как хрустальная слеза скатилась по ее щеке и ударилась о пол.
Обладая манерами истинного джентльмена, Тирелл не позволил себе заговорить о том, что случилось с рукой принцессы прежде, чем она сама завела об этом разговор. Да, как бы того не хотела, Амелия рассказала Тиреллу историю, которую предпочла бы никогда не вспоминать. Мысли о больной руке угнетали ее с каждым днем, ибо родившаяся боль, которой прежде девушка не отдавала должного внимания, начала чаще напоминать о себе. Старший Кэролл пребывал в состоянии смятения еще несколько дней, вплоть до самого прибытия в «Изабеллу». Неожиданные перемены в брате встревожили младшую сестру, которая, находясь в полнейшим неведении о дальнейших планах Его Величества Болларда Фергюсона, нарвалась на серьезную ссору с Тиреллом, так как подозревала, что парень что-то не договаривал ей. Но старший Кэролл был готов пожертвовать доверием Миры, лишь бы уберечь ее от раздумий о «самозванке Шерри Коллинз» и сдержать данное Амелии обещание — не обмолвиться ни с единым человеком о том, что случилось с девушкой на острове. Что же касается принцессы, этого разговора она больше не касалась, а Тирелл, в свою очередь, сделал все возможное, чтобы укрепить ее веру в лучшее. «Я не вернусь в Англию. По возвращении в Мерсиайд мы отыщем самого лучшего доктора. А пока пусть эта царапина не тревожит твою голову».
Но Амелию тревожила не только незаживающая рана, ибо воспоминание мистера Геймана о старой Нэн с каждым днем начинало все более укрепляться в голове девушки. Нэн не разбрасывалась своими дарами и делилась ими лишь тогда, когда человек поворачивался к ней светлой стороной без всякой на то надобности. Тед проявил к ней доброту, а взамен получил старый амулет, который, если верить словам его матери, сберег мистера Геймана от едва не настигнувшей его гибели. Амелия проявила доброту к правнучке Нэн, подарив ей свою шляпку, и взамен получила изумрудный камень, который... который подарила океану. Невольно принцесса начала винить себя в том, что сама навлекла на себя беду, избавившись от амулета — надежного хранителя ее жизни, который должен был ее беречь. Беречь от судьбы, что настигла юную Лидию Бонд, давшую обещание стать женой мистера Харпера. К счастью, Амелия не была знакома с той печальной историей, иначе я боюсь, что принцесса сошла бы с ума, а в ее голову и так постоянно стучались мрачные мысли. И вместе с тем не оставляли в покое слова отца, поскольку с каждым днем «Изабелла» была все ближе, и на долгую остановку в портовом городке рассчитывать не стоило. Принятие его предложения Амелия приравнивала к ужасному предательству Шерри. Но на удивление, Тирелл внезапно переменился. Со временем он начал уверять девушку в правоте Болларда Фергюсона и даже собирался собственнолично подкрепить слова Питера, которые он должен был произнести. «Шерри Коллинз самозванка. И должна оставаться такой до тех пор, пока личность Шарлотты-Джейн не будет доказана», — говорил Тирелл, ловя на себе непонимающий взгляд Амелии, взывающий к должному объяснению. Полагаю, что и вам хотелось бы его услышать, однако перемену в старшем Кэролле я могу объяснить лишь сильной любовью, что укреплялась с каждым днем к принцессе, которая могла толкнуть парня на совершенно любой, даже безрассудный поступок. Я никогда не относилась к Тиреллу с презрением и не хочу, чтобы последние события омрачили ваше впечатление о нем. Поскольку будь на его месте я, будь на его месте кто-нибудь другой, ситуация не могла бы сложиться иначе.
Медленно «Золотая жемчужина» продолжала следовать восточному курсу, а Тирелл продолжал не оставлять попыток помириться с сестрой, которая наотрез отказывалась его слушать. Пылкий нрав и стихийный характер, что достался девочке от отца, на удивление, прекрасно гармонировал с уступчивым и покладистым характером Тирелла, унаследовавшего его от матери. Однако едва старший брат переступал черту, внутри юной Кэролл мгновенно разгоралась буря, обуздать которую было под силу никому иному, как леди Леи Кэролл, ставшей свидетельницей нескончаемых размолвок между дочерью и сыном.
— Мира, — позвала ее женщина.
Затянув потуже высокий хвост, Миранда примкнула к носу корабля. Как только девочка убедилась в отсутствии на королевской палубе Питера, она сложила ноги по-турецки и устроилась на полной бочке.
— Я видела твоего друга сегодня утром, — добавила женщина, дабы расположить к разговору дочь. На деле же, леди Кэролл не видела Питера, хотя не отрицала, что ей хотелось бы познакомиться с ним поближе.
— Питера? Когда? — Вмиг густые бровки вскочили, а серые тучи над миловидным личиком Миры рассеялись.
Женщина улыбнулась, поняв, что ее идея увенчалась успехом.
— После полудня я имела возможность понаблюдать, как твой друг кормил вольного попугая, — не прогадала леди Кэролл, ибо Пит и впрямь частенько выбирался на палубу, однако всякий раз скрывался от глаз Миранды.
Вздохнув, девочка свесила ноги с бочки.
— Мне стоит быть чуть внимательнее.
— И чуть снисходительнее к брату, — подхватила спокойными нотками в голосе леди Кэролл.
— Я терпелива настолько, насколько позволяет мой нрав, — Мира соскочила с бочки. — Однако я считаю, что никакая девушка не способна стерпеть царившего вокруг нее обмана. Особенно, если она уверена в том, что от нее явно что-то скрывают.
— И каковы же твои подозрения на этот счет? — учтиво поинтересовалась леди Кэролл, усмирив возрастающий пыл дочери, однако Мира с решимостью возразила:
— Боюсь, что тайна нашего разговора через несколько минут коснется моего брата. И тогда еще одна тайна, что хранят между собой Амелия и Тирелл, никогда не прольется на мою голову. И желанной правды я так и не получу.
— Излишняя требовательность по отношению к кому-то равносильна дурному тону, Миранда. Но включая во внимание последние события, — опередив слова дочери, продолжала женщина, — наделить тебя титулом леди все равно, что вызвать джентльмена на дуэль, — Мира невольно улыбнулась, и леди Кэролл продолжила: — Но что бы ты не держала в руке, будь то острая шпага или расшитый стеклярусом веер, тебе не стоит забывать о должной благосклонности. Благосклонности к людям, которые не желают тебе зла, дорогая.
— Как бы то ни было, ты всегда принимала сторону Тирелла, мама, — со вздохом произнесла Мира.
— Будь оно действительно так, я бы не решилась открыть желанную правду своей дочери. Но лишь при одном условии, Миранда, — вновь опередив слова девочки, сделала акцент леди Кэролл. — Ты примешь ее с должной рассудительностью, а не с эмоциональной вспыльчивостью.
— Обещаю, — быстро произнесла она. — Ну же, мама, прошу!
— Я также должна взять с тебя обещание, что Тирелл не пострадает от руки моей храброй дочери, — добавила леди Кэролл, — поскольку его намерения были обращены к тебе только в лучшую сторону. Твой брат хотел защитить тебя.
— Обещаю, мама, я помирюсь с Тиреллом, — нетерпеливо сказала Мира, зная, что мать ждала этих слов. — Даю слово Миранды Кэролл.
— Что ж, Миранда Кэролл, ты имеешь право знать...
И леди Кэролл рассказала дочери о том, что услышала из уст мужа, о том, что донеслось до ваших ушей из капитанской каюты, где впервые Его Величеством Боллардом Фергюсоном было озвучено весьма неприятное предложение, касающееся Шарлотты-Джейн Редфилд. Сдержав данное матери обещание, новости Мира приняла спокойно, а после, поблагодарив леди Кэролл, с несколько минут оставалась наедине со своим «я», остужая приходящие в голову мысли и всячески стараясь не осуждать брата за выдвинутое им решение. «Тирелл принял его во благо Шерри, не во вред. Однако последнее слово останется за Питером, и я посчитала, что именно ты должна сообщить своему другу об этом. Никто другой», — Мира заглушала растущее недовольство последними словами матери, поскольку была польщена ее решением, но... Но как, как!
— Сказать Питу о том, что мы должны предать Шерри, ступить на сторону лжи. Ради нее?! — Мира стянула тугую веревку. — Да разве я смогу, разве я смогу ему об этом рассказать? Пусть мы никогда не доберемся до «Изабеллы», — подняв взгляд в окруженное проблесками золотого света небо, Миранда будто просила помощи. — Пусть мне никогда не придется просить Питера пойти на предательство его лучшей подруги...
— Прости меня, — за спиной послышался голос, и Мира повернула голову.
Его глубокие глаза, наполненные пониманием и сожалением, девочка разглядела сразу. На ее лице выступила едва заметная улыбка, ибо ничего так не терзало Миру, как размолвки с человеком, которому она доверяла больше, чем самой себе.
— Я не злюсь на тебя, Тирелл, — сказала девочка, и парень слегка потрепал ее по плечу.
— Ссадина, Тирелл!
— Извини, забыл.
— Ну все, хватит извиняться, — буркнула Мира. — Если кому и извиняться, то только мне. Не будь у меня нрава нашего папы, ты ведь рассказал бы мне обо всем сразу, правда?
— Мама сказала, что ты весьма стойко выдержала удар, — отведя взгляд, произнес Тирелл. — Признаться, я надеялся, что ты вовсе не узнаешь о предложении короля Фергюсона, поскольку искренне верил, что мы сможем найти другой выход.
— Но неужели...
— Нет, — опередил вопрос сестры Тирелл. — Боюсь, что другого пути у нас нет, Мира. И даже этот шаг не гарантирует нам полной свободы, как и не гарантирует свободы Шерри. Я сомневаюсь, что после всего, что мы натворили в Бронтфелле, нам стоит надеяться на снисходительность короля Эрелла. Однако учитывая наши знания об истинной цели строительства его корабля, учитывая полноту наших знаний об ОСТИНе, я думаю, что нам удастся прийти к общему соглашению.
— ОСТИН... — вздохнув, Мира опустила голову на плечо брата. — А ведь мы так близки к нему, Тирелл! Так хочется отправиться туда...
— А кто сказал, что этого не произойдет? — ободрительно произнес парень. — Если я нахожусь в здравом уме и мне не изменяет память, а я уверен, что оба этих пункта по-прежнему при мне, то мы плывем прямо к острову с золотыми песками.
— Я не смогу сказать Питеру, — подняв голову, через полминуты произнесла Мира. — Не смогу смотреть ему в глаза, не смогу назвать Шерри самозванкой, Тирелл. Мы не имели возможности видеться столько дней, а при встрече я сообщу ему новость, после которой, вероятно, Пит вообще знать меня не захочет.
— Но ведь ты захотела меня знать.
— Я не обладаю даром мамы, Тирелл.
— Расскажем ему вместе.
Кивнув, Мира отвернула голову и задержала взгляд на закатывающимся за горизонт солнце. Очарованная прелестью алого заката, девочка совсем не заметила, как за ее спиной появилась Амелия. Тирелл поднялся и приобнял девушку. Принцесса протянула юной Кэролл руку, и та протянула ей свою в ответ.
— А если ничего не выйдет... — мелькнуло в мыслях девочки.
— В таком случае я надеюсь, что ты не разучилась метко стрелять из лука.
Этим же вечером совместно с королевским судном «Золотая жемчужина» остановилась у берегов Делипура — восточного города, славящегося своим знаменитым пристанищем для кораблей, что носило имя Изабеллы Финч — возлюбленной Джозефа-Карла Фарли, благодаря своевременно проявленной инициативе которого Делипур обзавелся знаменитым портом. К сожалению, ни Миранде, ни Тиреллу, ни Амелии не удалось вжиться в роль любопытных туристов. В отличие от меня, ибо в ожидании остановки крупнейших кораблей, я позволила себе ненадолго отлучится, чтобы показать вам малую часть крупного Делипура, так как в дневнике юного Филиппа на прогулку по городу уповать не стоило. Закат ярко-красным покрывалом опустился на улицы, скользя в просветах домов. Бродя по широким улочкам меж «пурпурного города», получившим свое прозвище благодаря необычному и непривычному всякому глазу цвету крыш, навстречу попадаются роскошные памятники, напоминающие о величественном прошлом Делипура. В отличие от мрачного Бурга, наделенного хаосом, Делипур — настоящий островок относительного спокойствия. Подняв голову, взгляду сразу бросаются белоснежные, мраморные балконы — удел местных богачей, вероятно, каждый вечер любующихся с них изумительным видом блестящей пристани. Едва на горизонте блеснула нашивка королевского флага, «Изабелла» простилась с привычным ей спокойствием, поскольку всякий любопытный рванул к пристани, а всякий рассудительный в лице отдыхающего в Делипуре графа Фоско, не покинул пределов своего балкона, где имел честь проводить взглядом Его Величество Даррина Эрелла, Его Величество Болларда Фергюсона, лорда и леди Кэролл и следующую за ними свиту незнакомцев, одетых в «пиратские одеяния».
— Вот это карнавал! — улыбнулся граф и, махнув алым халатом, удалился в комнату.
По истечении часа, когда мягкий свет едва-едва озарял прибрежные улочки, в комнату удалился и Его Величество Даррин Эрелл, покончив с разговором в компании лорда Кэролла и Его Величества Болларда Фергюсона. Примкнувшие к дверям парадного зала предоставленной приезжим гостиницы, из услышанного Тиреллом, Мирой и Амелией разговора можно было извлечь следующее: король Эрелл намеревался отыскать несчастную беглянку в лице Шерри Коллинз, а затем, по возвращении в Бронтфелл, принять меры по устранению пылающего хаоса в королевстве.
— Что же касается Тирелла и моей дочери...
— При всем уважении, и, разумеется, учитывая нашу многолетнюю дружбу, Эдвард, стараниями твоих детей Бронтфелл остался без правителя, не говоря уже об их помощи самозванке.
— Любая проблема решаема при верном подходе к ней, — ответствовал голос Болларда Фергюсона.
— И как же вы предлагаете мне поступить, мистер Фергюсон?
— Я предлагаю принять во внимание подтвержденное лордом и леди Леей Кэролл родство между их дальними родственниками, а именно, Шерри и Питера Коллинзов.
Мистер Карри озадаченно нахмурил брови.
— И, разумеется, принять во внимание раскаяние Питера, свидетельствующее о том, что некая Шерри Коллинз не является никакой Шарлоттой-Джейн Редфилд.
На лице мистера Эрелла блеснула многозначительная улыбка.
— Вы... вы знали об этом?! — За спиной Миры послышался голос Питера, появившегося вместе с мистером Бенерджи и Тедом.
Отпрянув от двери, Миранда была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в глаза другу.
— Почему они говорят о Шерри так, будто она самозванка? Какое еще раскаяние?! Почему вы все молчите?
— Пит... — сделав усилие над собой, Мира подняла взгляд и попыталась ему все объяснить.
Одернув руку, Питер не желал ее слушать. — Питер, постой! Пит!
— Вы ее предали!
Резкий щелчок в замочной скважине перевел внимание Теда на себя. Через полсекунды показалась голова короля Эрелла.
— Закончим завтра наш разговор, Боллард. Когда Питер Коллинз, полагаю, будет в полной мере осведомлен. Не спускайте с него глаз, — тихо добавил он мистеру Карри. — Я о Геймане, Карри! О мальчишке теперь будет, кому позаботиться. Надо же, Коллинзы...
— А как же девчонка, Ваше Величество?
— Вернемся к разговору о ней утром. — С этими словами дверь в комнату Его Величества закрылась, а вместе с тем и Питер закрыл за собой дверь, преисполненный желанием никого не видеть и сбежать. Сбежать отсюда как можно дальше.
Однако второй пункт был недосягаем для мальчика, ибо предоставленная ему комнатушка охранялась по приказу Его Величества, а четвертый этаж был сомнительным вариантом для мягкого прыжка. Если с кем ему и хотелось поговорить, так это с мистером Гейманом или мистером Бенерджи, которые в данную минуту, пребывая в обдуваемой теплым ветром комнате леди Кэролл, внимали всю сложность случившейся ситуации.
Не прошло и пары часов, как о неожиданном королевском визите трезвонил весь город, а бедная прислуга с трудом справлялась с удвоенными обязанностями. С наступлением ночи многочасовой шум наконец-то затих, и Мира осторожно приоткрыла дверь. Девочка побрела вдоль по длинному коридору в надежде отыскать Пита. В широких, прикрытых полупрозрачными занавесками окнах, блеснул яркий огонек. Повернув голову, Миранда примкнула к окну, однако возникший огонек мгновенно исчез.
«Но ведь он только что... другое окно!» — Мира побежала вперед, но огонек снова пропал из виду.
В следующий раз он отбросил свой свет на ступеньках. Оглянувшись по сторонам, девочка спустилась на три этажа ниже. Став свидетельницей возникшего за спиной шума, Миранда обернулась. Парадный зал освещали несколько свечей. Взяв одну из них, Мира продолжила идти, пока не столкнулась спиной с...
— Боже мой! — вскрикнул Питер, отпрянув от девочки, которая едва не выронила свечу и машинально потянулась за шпагой.
— Пит... — Мира с облегчением выдохнула. — Я видела яркий огонек, это ты сделал? — дабы избежать возможной паузы, спросила она.
— Я тоже его видел, — сразу последовал ответ Питера. — Сам по нему сюда пришел. Думал, быть может, это была ты.
— Выходит... Получается, что ты сбежал?
— Я слышал, как мистер Карри осведомлял прислугу о головной боли Его Величества. Потом топот, невнятные голоса... Затем я просто выглянул из комнаты, а подле нее уже никого не было, только ключ болтался в скважине.
— Поднимемся к тебе, пока они не вернулись, — сказала Мира и, взяв друга за руку, побежала вперед.
— Смотри, снова он! — Питер указал на синий огонек, прыгающий на занавесках.
Друзья ускорили шаг. Через несколько минут они вошли в комнату Питера, на двери которой огонек блеснул в последний раз.
— Куда он делся? — Мальчик подбежал к окну.
Поставив свечу на маленький прикроватный столик, Мира заговорила:
— Пит... Я понимаю и всецело разделяю твои чувства. — И девочка осторожно подняла взгляд. — Позволь мне объясниться, послуш...
— Даже не пытайся уговорить меня присоединиться к вам, — Питер одернул подругу на полуслове. — Я не знаю, что произошло на «Золотой жемчужине», что заставило вас забыть обо всем, ради чего все мы отправились в это путешествие. Как же ОСТИН? Что будет с ним, что будет с Шерри? Нет, Мира, не пытайся уверять меня в обратном, вы трусливо поджали хвосты. И все ради чего? Ради спокойной жизни в Лондоне? Жизни, от которой ты так хотела убежать...
— Что ты говоришь, Пит... — остановила его Мира. — Как ты можешь так говорить?
— Как я могу назвать Шерри самозванкой?
— Мы ни за что не отступимся от нее. Нам нужно лишь избавиться от королевского надзора над нашими именами, чтобы избежать проблем при поиске доказательств в пользу Шарлотты.
— Никому не будут нужны доказательства, если Шерри открыто признают самозванкой. В глазах людей она запомнится лгуньей, а ты, Тирелл и Амелия навсегда останетесь предателями. Не теми людьми, которым они доверяла.
— Боллард Фергюсон не позволит причинить ей вреда, и мой отец готов встать на твою защиту...
— При всем уважении к лорду Кэроллу и королю Фергюсону... У тебя есть семья, Мира. У Тирелла, у Амелии. Ваши родители будут защищать вас любой ценой. Это долг каждого родителя. Ценой памяти Шарлотты-Джейн, если придется.
— Пит...
— Для них она чужая девочка, а для меня единственная семья, которую я ни за что не оставлю. Каков бы приговор не ждал меня в дальнейшем, какое бы наказание за содеянное мне не пришлось понести, я не отступлюсь. Прости меня, Мира. Я не могу.
Опустив взгляд, девочка приземлилась на кровать и крепко стиснула край покрывала.
— Нет, — поразмыслив над словами друга, тихо произнесла она. — Это ты прости меня, Пит. Будь Шерри здесь...
— Неужели это... — В очках Питера отразился яркий, отливающий синевой свет.
Широко распахнув окно, мальчик высунул голову и позвал Миру. Над их головами проскользнул ступенчатый хвост. Взмахнув крыльями, птица взмыла в небо, оставив за собой серебристый шлейф.
— Нобл, постой! Это был он!
— Это была Шерри, — прошептал Питер, — она здесь.