Глава 15. Пьеса моей жизни только начинается
Неторопливо шагая из стороны в сторону, Даррин Эрелл обдумывал последние слова своего советника, касающиеся предстоящего торжества в королевстве. Внезапная, но при том заранее спланированная помолвка принцессы Амелии и принца Тео получила огромную огласку, а потому завтрашний вечер предвещал множество встреч, многие из которых могли как шокировать, так и стать своеобразным спасательным кругом для тех, кому он был по-настоящему нужен.
В очередной раз споткнувшись о край ковра, мистер Карри продолжал ставить беговые рекорды, и бежал он примерно с той же скоростью, с какой Амелия Фергюсон играла на фортепиано (а принцесса Мерсиайдская всегда отличалась быстрой игрой). Его дыхание участилось, пульс поднялся до предела, и казалось, что мистер Карри вот-вот упадет в обморок, что пришлось бы нам с вами весьма кстати, однако с трудом, но все-таки мужчина дополз до четвертого этажа Бронтфелла. Дернув дверную ручку, мистер Карри бесцеремонно ворвался в кабинет, где застал короля, его советника и мистера Банерджи, руки которого постоянно были выпачканы, а потому он не смел являться к Его Величеству без перчаток. Его круглое лицо покрывала щетина, на лбу и переносице проскальзывали морщины, белки уставших глаз наливались краской. Бенерджи практически не покидал подземелья Бронтфелла, и если мистер Карри выполнял роль Хвоста, то мистер Бенерджи был не кем иным, как королевским Кротом. «Корабль сам себя не построит», — всякий раз, сопровождая свои слова глубоким вздохом, говорил Крот. Однако иногда выдавались счастливые дни, когда ему было позволено выбраться на поверхность. Ярко горящая на столе свеча выдавала больные глаза, однако Бенерджи и заикнуться не смел ни о чем подобном, ибо долгожданная новость была куда важнее давящей усталости. Работа над «Остином» завершена, и корабль готов отправляться в долгожданный путь. Старые чертежи Филиппа Редфилда изучали годами, но их отсутствие продолжало держать в напряжении короля Эрелла, как и мистера Бенерджи, который пребывал в состоянии неуверенности, ибо не мог утверждать наверняка, что замысел Его Величества будет в полной мере осуществлен.
— Мистер Тейч, ближнее королевство и столица должны быть осведомлены о том, что я собираюсь отправиться в Атлантику на этой неделе, — обратившись к советнику, приказал король Эрелл.
— Ваше Величество, — попытался возразить мистер Бенерджи, как неожиданно в комнату ворвался Хвост, переведя королевское внимание на свой запыхавшийся вид.
— В чем дело, мистер Карри?! — уже обыденным недовольным тоном произнес король, — если вы снова заявились без моих чертежей, то можете смело убираться вон, — бросив взгляд на открытую дверь, высокомерно добавил Даррин Эрелл.
— Девчонка, Ваша Светлость, — переводя дыхание, с трудом произнес мистер Карри и положил на стол старый ключ с королевской гравировкой. — Полагаю, что вы были правы.
Взглянув на старый ключ, король с минуту покрутил его в руке, а после, подняв недобрый взгляд, тихо произнес:
— Жалкое убежище Редфилдов нашла, значит.
— Утонувшая принцесса, — не скрывая удивления в голосе, прошептал мистер Карри.
— Замолчите, мистер Карри, — отстранившись от стола, приказал король. — Вы пойдете со мной, — хлопнув дверью, Его Величество вышел из комнаты, предварительно приказав Бенерджи накрепко запереть подземные входы и выходы.
А тем временем Шерри и Тирелл спустились в комнату клуба, где говорили они не только о предстоящем отплытии из Бронтфелла, но и грядущем торжестве. Да помимо всего прочего, Шарлотту значительно насторожила открытая дверь, в чем она невольно начала винить Тео, полагая, что он в силу своего безразличия мог просто забыть о ключе.
— Королевский бал — наша единственная возможность отвлечь Его Величество. Возможно, в это время дворцовое подземелье опустеет, или, по крайней мере, нам будет проще туда попасть, — наивно рассуждал Тирелл, подняв с пола соломенную шляпу и бросив ее на диван.
— Мы должны все подготовить до приезда гостей в Бронтфелл, а после появиться на балу, чтобы не вызвать подозрений, — сказала Шерри, подойдя к книжному стеллажу и пролистав книгу, из которой выпали старые чертежи отца.
— ОСТИН, — тихо проговорила девочка, свернув бумаги в четыре раза.
— Шерри, послушай, — сложив руки в замок, начал Тирелл, — как бы не была велика твоя надежда на волшебную птицу, плыть в Атлантику без карты — все равно, что плыть вслепую.
— Дневник, — подняв взгляд, уверенно ответила Шерри. — Отец отмечал порты, в которых останавливался королевский корабль. Он указывал точное время и курс, по которому судно продолжало плыть дальше, — подходя к дивану, говорила она.
— А если Филипп Редфилд что-то перепутал? Одна ошибка может стоить нам потерей в огромном океане на украденном королевском корабле.
— Тирелл, прошу тебя, не становись еще одной версией Тео Эрелла, — достав из-под дивана глубоко спрятанный дневник в потрепанной обложке, сказала Шерри. — К тому же, Ундина...
— А если она, — снова начал Тирелл, однако рыжеволосая девочка быстро остановила его взглядом.
— А если ключ от комнаты нашли... — через полминуты сказал Тирелл, который услышал, как голос Его Величества Даррина Эрелла становился все громче, и быстрые шаги с каждой секундой приближались к тайной комнате.
— Они узнали, — тихо произнесла Шерри, а после схватила соломенную шляпу и дневник отца. — Возьми чертежи отца, перо Нобла и книги Пита, Тирелл, — скомандовала она, переводя взгляд на закрытые створки окна.
Кивнув, парень бросился к книжным стеллажам, опустошил полку и спрятал украденные чертежи в карманах брюк, пока Шерри подпирала дверь парчовым креслом. Напоследок оглядев пределы комнаты, девочка выпрыгнула следом за старшим Кэроллом, из руки которого невольно выпало лиловое перо Нобла. Толкнув несколько раз дверь, плечо мистера Карри едва не дало сбой. И вот, еще один рывок, и дверь наконец поддалась. Парчовое кресло повалилось на бок, и король вошел в комнату, оглядевшись по сторонам. На полу валялась черная треугольная шляпа, на ковре остались следы засохшей краски, а у разрисованных стен по-прежнему лежали неубранные кисти, принадлежавшие Тео. Теплый ветер трепал занавески открытого окна, в сторону которого повернул голову Хвост.
— Никому не следует знать, что девчонка вернулась в Бронтфелл, — произнес король, голос которого Шерри и Тирелл отчетливо слышали за стеной, прячась подле окна.
Мистер Карри молча кивнул в ответ.
— И еще, — добавил король, подняв с ковра птичье лиловое перо, которое вмиг озарило комнату своим светом, — пошлите за моим сыном. Уверен, что нам есть, что с ним обсудить.
Шерри мгновенно застыла, прижавшись к холодной стене. Она точно остолбенела на месте, больше не слышав ничего, что происходило вокруг. Слова Тирелла рассеивались и проходили мимо ее головы, и виной тому был совсем не шумный водопад, а ощущение страха, возникшее при одной мысли о том...
— Ты слышишь меня, Шерри? — громче повторил Тирелл, — идем же! — добавил он, взяв ее за холодную руку и выронив книгу.
Подняв взгляд, который был полон как озадаченности, так и полной растерянности, Шерри кивнула в ответ и подняла упавшие на землю «созвездия» Питера.
— Найдем остальных. И чем скорее, тем лучше, — вглядываясь вдаль, где расстилались королевские сады, сказал Тирелл. — Где в последний раз ты видела Миру и Питера? — однако ожидаемого ответа старший Кэролл не получил, лишь соломенную шляпу и потрепанный дневник Филиппа Редфилда.
— Прости меня, Тирелл. Я должна сейчас же найти Тео. — С этими словами Шерри пустилась бежать, услышав напоследок отчетливое:
— Шерри! — но возвращаться назад она не собиралась.
Собрав мысли в единое целое, старший Кэролл обошел западное крыло, однако его быстрые поиски не увенчались успехом, и тогда парень, не привлекая к себе лишнего внимания, поднялся во дворец. Шагая по-пустому, на удивление, коридору Бронтфелла, Тирелл оглядывался всякий раз, когда ему казалось, что он слышал шаги позади себя. На пару секунд парень даже примкнул к стене, как вдруг его плеча коснулась хоть и женская, но весьма тяжелая рука.
— Шерри с тобой? — забросила вопрос Миранда, глядя в шокированные глаза брата.
— Мы знаем, что они нашли комнату, — тихо добавила Амелия, которая стояла чуть позади рядом с Питером. — Я слышала, как мистер Тейч говорил с Его Величеством о Шарлотте-Джейн.
— И все из-за нас! Мы во всем виноваты... Я во всем виноват, — схватился за голову Питер, проклиная себя за внезапно нахлынувшую невнимательность и непростительную забывчивость. — Ведь это мы оставили ключ от тайной комнаты в дверной скважине, когда убежали за Ханной, — переведя взгляд на Миру, восстановил утренние события Питер.
— А Шерри была уверена в том, что Тео забыл о ключе, — удивился Тирелл, и Амелия освободила его руки от пары книг и соломенной шляпы, а после произнесла:
— Теперь уже не важно, на чьей вине лежит забытый ключ. Мы не сможем повернуть время вспять. Однако сможем помочь Шерри прежде, чем в Бронтфелле разразится настоящий скандал. Будем действовать быстро и вместе, — твердо закончила принцесса.
— Шерри отправилась искать Тео, — после недолгой паузы, последовавшей за словами принцессы Мерсиайдской, сказал Тирелл.
— Здесь нет пера, — пролистав книгу, тревожно произнесла Амелия, — Тирелл, только не говори, что...
— Нобл... — переглянувшись между собой, в унисон произнесли Мира и Питер.
— Тео! — во весь голос крикнула Шерри, а после перевела взгляд на закрытое окно его мастерской, в которой уже давно не горел свет.
Повернув голову, девочка постаралась прислушаться. Приподняв подол длинного платья, что волочился за ней, она побежала исследовать королевские сады. Темнота окутывала все вокруг своей пеленой, и лишь тусклый лунный свет освещал путь рыжеволосой девочке. Оглядываясь по сторонам, она продолжала бежать, продолжала пробираться сквозь густую листву деревьев, а в какой-то момент даже перестала смотреть под ноги. Споткнувшись, Шерри упала на землю и ударила локоть о край острой ступеньки.
— Тео! — поднявшись на ноги и потерев ушибленную руку, Шерри позвала парня вновь, надеясь услышать ответ. — Тео, пожалуйста! — добавила она и подняла голову в небо, ибо несколько птиц неожиданно взмыли вверх, будто бежали от чего-то. — Нобл... — в ужасе прошептала Шерри, бросившись в сторону птичьей оранжереи.
Пульс участился сильнее прежнего, а синяя атласная лента, что служила украшением рыжей прически, развеялась по ветру. В отчаянии Шерри продолжала бегать глазами по сторонам, пыталась подавить неугасаемое чувство растущей тревоги и страха, однако совладать с перепуганным сердцем было невозможно. Оно чувствовало беду.
— Шерри? — Сквозь туман тревожных мыслей пробились слова Тео, выскочившего ей навстречу.
Вздрогнув, Шерри повернула голову и мигом подбежала к нему. И лишь одного лунного света было достаточно, чтобы увидеть в глазах Тео отчаяние, сопровождаемое злобой, которую накрывала волна беспомощности.
— Нобл, — дрожа голосом, произнесла Шерри, — Тео, он...
— Узнал. Нашел его перо. Он забрал Нобла, — едва успел договорить Тео, как Шерри крепко его обняла и сквозь выступающие слезы на глазах произнесла:
— Мы вернем его. Обещаю, Тео.
Стоя у высокого дерева, которое еще совсем недавно послужило отличным ночлегом для рыжеволосой девочки, Шерри молча слушала и смотрела на друзей, образовавших круг обсуждения в птичьей оранжерее. Разумеется, столь резкая перемена требует объяснений, и я, непременно, заполню ими последние полчаса. Едва Его Величество покинул сад вместе с сидящем в тесной клетке Ноблом, как по каменистым тропинкам уже со всех ног бежали Тирелл, Амелия, Мира и Пит.
— Шерри! Тео! — выкрикивали поочередно они, пока Миранда не заметила рыжие волосы, которые подобно огню горели в темноте.
— Они здесь! — позвал Амелию и Питера Тирелл, заметив Тео, сидящего у бьющего фонтана рядом с Шерри.
— Мне очень жаль, — подняла печальный взгляд Амелия, коснувшись плеча Тео, — появись мы немного раньше...
— Ничего бы не изменилось, Амелия, — остановил ее парень, слова которого заставили девушку почувствовать себя еще более виновато.
— Прости нас, Шерри, — извинительно произнесли Мира и Питер, обратившись к рыжеволосой подруге, которая продолжала неподвижно стоять у дерева.
—Тирелл прав, — сказала она, медленно подойдя к Тео и подняв взгляд на старшего Кэролла. — Будем думать не о том, что произошло, а о том, что делать дальше.
— Все, что было в тайной комнате, — робко начала Амелия, — вернее, все, что вам удалось забрать, пока останется у меня.
— Твою шляпу спасти удалось, — сказала Шерри, надеясь, что ее слова смогут немного приободрить Тео, однако парень не выдал ни единой эмоции в ответ.
— Рано или поздно король Эрелл заведет разговор о тебе, Шерри, о твоих родителях, — сказала Мира, — и тогда... — не закончила свою мысль она, как в диалог вступили рассуждения брата:
— Но если Даррин Эрелл узнал в ней Шарлотту-Джейн, и, полагаю, не сомневается в том, что все мы являемся частью этой истории, почему мы все еще...
— Не заперты в подземелье Бронтфелла? — закончила Мира.
— Потому что ему не нужен чудовищный скандал в преддверии праздничного бала, — ответил Тео. — И потом, о какой опасности для королевства может идти речь? — поднялся он. — Мы всего лишь пешки на огромной шахматной доске, которые мгновенно падут, едва успеют сделать еще один ход.
— Не говори так, — Шерри опустила взгляд.
— Разумеется, ведь ты сможешь все исправить, — вне всякого энтузиазма сказал Тео. — Теперь он будет куда осмотрительнее, теперь никто из нас не сможет быть уверен в том, что находясь во дворце, за нами никто не будет следить. Тайна Нобла больше никакая не тайна. И из-за кого-то теперь он заперт в клетке, — парень бросил взгляд на Миру и Питера. — Он этого не заслужил.
— Но ведь... Ведь король не станет причинять ему вред, — тихо, но в надеждой в голосе произнес Питер.
— Надеюсь, что так оно и будет, — вступила Шерри. — Ты просто не знаешь, Пит, вы просто не знаете, — продолжала девочка, в голове которой снова всплыла душераздирающая картина.
Последняя минута жизни одного павлина, ничем не заслужившего свою страшную участь.
— Не знаете его, — закончил Тео, пересекшись взглядом с Шерри.
— Потому что ты никогда не говоришь о своем отце. Постоянно что-то скрываешь, — будто упрекнула его Мира, однако быстро пожалела о своих словах, поскольку после озвученного над шестеркой нависло облако напряженного молчания.
— Я предпочитаю его таким не называть, — через минуту произнес Тео. — Он никогда не был мне отцом. Впервые его лицо я увидел после смерти матери. В Лондон пришло извещение о том, что некий мистер Эрелл принял решение «растить» единственного сына в собственном восточном королевстве. О Бронтфелле я слышал от людей вскользь, когда те упоминали неких Редфилдов. Они говорили о трагедии, настигшей королевский корабль в водах Атлантики. И пусть мне буквально надели на голову корону, я искренне не понимал, зачем мне становиться частью огромного королевства, к которому я не имел никакого отношения. Рожденный вне брака с правами на королевский трон. Хотелось ли мне жить дворце? — на секунду взглянув на Бронтфелл, говорил Тео, — я не помню в деталях момент встречи с «отцом», но никогда не забуду ощущения, от которого было невозможно избавиться. Едва экипаж остановился у ворот, мне хотелось сбежать. Но было поздно, — сделал паузу Тео, убрав руки в карманы и пройдясь по оранжерее. — Я знаю, о чем вы спросите дальше, — продолжил он, взглянув на Шерри. — Марион Блер. Мама не любила говорить о нем. Однако со временем она достала некоторые крупицы памяти, чтобы утолить жажду моих нескончаемых расспросов. Но картинка стала четкой лишь тогда, когда я стал свидетелем ее разговора с нашей экономкой. Будучи юной мама много путешествовала, хотела объехать весь мир. Творчество занимало особое место в ее сердце, она всю жизнь рисовала. Так и познакомилась с тем, кого называют моим отцом. Он настоял на покупке одной из ее картин и заплатил солидную сумму. Тогда они разговорились, да так, что в тот вечер мама решила остановиться в Лиссабоне еще на несколько дней. И та картина, тот пейзаж не стал началом любви, а стал началом разочарования, которое пришло через пару месяцев. Он говорил ей, что она невероятно талантлива, вдохновлял на создание новых работ, которые продавал на ярмарках за огромные деньги и каждый раз врал о том, что продажи невелики. Находясь в Лиссабоне, мама написала много картин. Как-то раз она случайно заметила свою работу в центральной уличной галерее. И тогда она увидела не только свою картину.
— И Даррина Эрелла, — тихо предположила Мира.
— Того, кто с таким трудом написал картину. Того, у кого было так много идей для будущих творений. Вечером мама покинула Лиссабон, забрав начатые картины и уничтожив старые, которые непризнанный «художник» не успел продать, — закончил Тео, поставив точку.
— Жалкий мошенник, — несколько позже произнесла Мира, — будь я на месте твоей мамы, голову бы ему отрубила.
— Он мог обманывать и моих родителей так же, как однажды поступил с мисс Блер, — сказала Шерри. — Но зачем ему все это? Проживать жизнь, наживаясь за счет других? Или мы не знаем чего-то еще? — собрав руки в замок, добавила она.
— Сначала картины, затем Бронтфелл, остров с золотыми песками, — тихо перечислял Питер, — боюсь представить, что может случиться с ОСТИНом.
— Ничего плохого, если завтра у нас все получится, — с полной уверенностью произнесла Шерри. — Даррину Эреллу не нужны разборки в преддверии праздничного бала, поэтому, вероятно, он не переменится к нам в худшую сторону. Мы же, в свою очередь, воспользуемся завтрашним торжеством. Разыщем Нобла и покинем дворец, когда все будут заняты балом, — посмотрев на Пита, а затем на Миру и Тирелла, продолжала Шерри, — Тео и Амелия...
— Мы удалимся позже, выждав немного времени после вас, — сказала девушка.
— Встретим вас у зеркала в комнате, — добавил Тирелл, на тот момент совершенно не представляя, какие встречи ждали его впереди...
— Вернемся во дворец и соберем необходимые вещи, — сказала Шерри, на плечо которой неожиданно приземлился проснувшейся Дейл. — Так и быть, полетишь с нами, — добавила она, тем самым вызвав улыбки на лицах Миры и Питера.
— А как же быть с королевской стражей? — вслух задумалась Миранда.
— И как мы освободим Нобла? — озадаченно добавил Пит. — Мы ведь даже не знаем, в какой из комнат его спрятал король.
— Думаю, ты лучше каждого из нас знаешь о том, как быть с королевской стражей, — ответил сестре Тирелл.
— Давно у меня не было хорошей возможности потренироваться, — улыбнулась голубоглазая девочка.
— Нобл сам поможет нам его найти, — отвечая Питу, Амелия переглянулась с Тео и сняла с пальца обручальное кольцо.
— Ты уверена, Амелия? — удивилась Шерри. — А если Тео больше не подарит тебе... то есть, не предложит, — запнулась она, пожалев о своих словах, которые, вероятно, не стоило озвучивать.
— Думаю, ему больше и не придется, — слегка улыбнулась Амелия, после слов которой Мира что-то прошептала Питеру, а затем подняла взгляд на Шерри, которая в ту же секунду отстранилась от Тео.
— Кажется, мы говорили об ОСТИНе, — сказал Тирелл, надеясь, что его напоминание поможет вернуть разговор в нужное русло.
— Верно, но если ты хочешь поговорить о... — не успела закончить Миранда, как Тирелл подскочил и выкрикнул:
— О стрелах! Нужно проверить, все ли на месте, — постарался убедительно пояснить он, постепенно удаляясь из оранжереи.
— Думаю, я последую примеру брата, — сказала Мира. — Мое оружие совсем зачахло в шкафу, а завтра, полагаю, мне предстоит сражаться, — с полным спокойствием добавила она, подтянув за собой и Питера.
— Оружия, конечно, у меня нет, но бальное платье стоило бы примерить, — недолго думая, Амелия быстро нашла предлог, чтобы удалиться во дворец. — Что бы завтра не случилось, а танцевать вальс все равно придется.
Шерри и Тео еще долго сидели у большого дерева, молча смотря то на луну, то на сад, будто давая друг другу возможность заговорить первым. В глубине души этой девочке хотелось, чтобы парень напомнил ей о дереве, как о лучшем варианте ночлега, однако она понимала, что он находился далеко не в том расположении духа, в каком был утром. И тогда, закрыв глаза, Шерри просто положила свою голову ему на плечо.
Утро следующего дня наступило рано. Из широко открытого окна спальни принцессы Амелии донесся шум с королевского моста, который заставил девушку подняться. В Бронтфелл прибыли первые гости, а именно — близкая подруга принцессы Мерсиайдской из родного королевства со своими родными. Выйдя на балкон, Амелия с минуту вдыхала теплый воздух нового дня, и прежде чем уйти, сорвала прекрасный цветок, который положила на столик возле кровати. Девушка обвела взглядом комнату, вновь взглянула на приготовленное для нее персиковое платье в пол, подол которого был усыпан цветами, а рукава представляли из себя воздушные облака. Грандиозный день, который с таким трепетом ждала принцесса наконец-то наступил, однако она совсем не ощущала той радости, которую непременно должна была испытать. Мысли сгущались в голове словно грозные тучи, и даже яркому солнцу, лучи которого падали на драгоценную диадему, было не под силу их разогнать. Вздохнув, девушка медленно подошла к столу. Взяв немного бумаги, она обмакнула перо в чернильницу и начала писать, несколько раз начиная с начала и избавляясь от старого до тех пор, пока в комнату не постучала служанка.
Шерри, казалось, вовсе не засыпала. Прежде чем в ее комнате появились Мира и Питер, эта шестнадцатилетняя юная леди сидела у окна и любовалась долиной водопадов, по которой прогуливались недавно прибывшие гости и восхищались красотой Бронтфелла снаружи.
Миссис Голдман ненавидела восьмое июля всей душой, поскольку в этот день она теряла свои последние нервные клетки. Дни рождения Шерри чопорная леди переживала с превеликим трудом, ибо на девочку не находилось никакой управы. Вместе с ней весь приют стоял на ушах, а Питер даже разработал целую программу по захвату замка Мегеры-Голдман. Миссис Голдман не могла противостоять целому клану непослушных детей, которые следовали за Шерри, поэтому раз в год ей приходилось терпеть пауков в своем кабинете, мед в волосах и прожженный подол юбки. На следующий день все получали по заслугам, а виновница торжества еще долго была повенчана с уборкой в чулане. И череда наказаний ее ничуть не расстраивала, поскольку настоящее веселье того стоило. Но шестнадцатый день рождения Шерри крайне отличался от предыдущих, как минимум потому что она совсем о нем позабыла. Возможно, эта девочка так бы и осталась в неведении до конца дня, если бы не оглушающий стук в дверь и аромат любимого яблочного пирога...
— С днем рождения, Шерри! — в унисон прокричали Мира и Питер и крепко обняли подругу, которую едва не сбили с ног.
— Восьмое июля, — вспомнила Шерри, как только друзья наконец дали ей возможность глотнуть немного воздуха и принять подарок от Ханны.
Под торжественные аплодисменты няня вручила принцессе ее любимое лакомство, от которого веяло сладкой корицей и ароматными яблоками.
— С днем рождения, моя дорогая Шерри-Джейн, — ласково произнесла она, обняв свою девочку.
— Так вот что за причина твоей вчерашней пропажи, — откусив кусочек пирога, сказала Шерри, — я искала тебя! И, разумеется, Тирелл все знал... — с улыбкой добавила она, а после перевела взгляд на довольные лица друзей.
— И, к счастью, моему брату удалось сохранить небольшую тайну. — И Мира потянулась за пирогом.
— Думаю, нам стоит позвать остальных, — предложила Шерри, поставив поднос на кровать. — Съедим его на удачу, если так говорят, конечно.
— Вообще то... — начал Питер, однако младшая Кэролл его тут же остановила, закатив глаза:
— Только не сейчас, Пит!
Ханна улыбнулась.
— Удача вам явно сегодня пригодится, — сказала няня, глаза которой буквально говорили о том, что решение Шерри покинуть Бронтфелл совсем не будет для женщины неожиданностью.
— Ты знаешь... — вздохнула Шерри, опустив взгляд. — Прошу, не отговаривай меня, Ханна. Знаю, покинуть дворец будет непросто, но выбора нет. На хвосте рассерженные Кэроллы, в Бронтфелле ситуация не легче. Сейчас я не могу спасти королевство, но все еще могу спасти ОСТИН. Мы можем его спасти, — переглянувшись с друзьями, добавила Шерри.
— Нет ни одного человека на свете, способного заставить тебя отступиться от своего, — с мудрым спокойствием Ханна достала из нагрудного кармана старое колечко, которое украшал большой потускневший камень оранжевого цвета. — Я хотела отдать его тебе сразу, но все же решила сделать это в твой день рождения, — смахнув выступившую слезу, няня передала Шерри кольцо. — Твоя мама однажды подарила его тебе.
***
Сидя в просторной спальне, девочка, рыжую голову которой украшала покосившаяся на бок диадема, перебирала украшения матери. Шерри с неподдельным восторгом разглядывала драгоценные ожерелья и жемчужные серьги, которые ей были явно не по размеру, однако перед примеркой маленькая принцесса не смогла устоять.
— Как же много у тебя украшений, мама! — восторженно произнесла она, как только в комнате появилась уточенная фигура женщины, рыжие волосы которой изящными прядями ниспадали на ее плечи.
— А это что за кольцо... — с интересом произнесла Шерри, потянувшись за колечком на веревочке, спрятавшимся в самом углу ящика. — Я тоже хочу, чтобы папа подарил мне такое! — добавила она, прищурив один глаз и начав разглядывать сквозь драгоценный камень распавшуюся на мелкие пазлы комнату.
— Это кольцо мне подарил не папа, — шепотом произнесла женщина, сев рядом с дочерью. — Когда-то давно у меня был один очень хороший друг, он его мне и подарил, — медленно проговорила королева Оливия, будто окунулась в старые воспоминания, что неожиданно пленили ее разум. — Пусть это кольцо приносит тебе только счастье, — добавила она и нежно поцеловала Шерри в лоб.
***
— Вспомнила, — улыбнувшись, Ханна приобняла Шерри, — перед отплытием в Атлантику ты отдала его мне, потому что боялась потерять на острове.
— Спасибо, что сохранила его, — Шерри вновь обняла няню и надела старое кольцо на палец.
— Ханна Хранительница, — улыбнулся Питер.
— Ну а Шерри именинница, — напомнила няня, поднявшись с кровати. — И будет сверкать на сегодняшнем балу ярче... — не успела закончить она, как Шерри и Питер в унисон произнесли:
— Нобл!
— Ханна, мы не все рассказали тебе, — опомнилась Мира, — вчера вечером король Эрелл забрал Нобла!
— Мы не можем уплыть из Бронтфелла без него, — добавила Шерри. — Я думаю, что король приказал спрятать клетку в восточной части дворца, — предположила она, вместе с тем упомянув о жемчужном кольце Амелии.
— Я сделаю все что в моих силах, чтобы помочь вам, — не раздумывая, решительно произнесла няня. — Кажется, Ханна Хранительница претендует на роль Освободительницы, — со вздохом добавила она, а после четыре головы перевели взгляд на дверь, в которую неожиданно постучали со словами: «Королевское поручение! Приказано немедленно доставить в покои мисс Шерри Коллинз».
Я бы могла сказать, что в душе Тирелла творился настоящий штиль, однако непрерывное хождение парня из стороны в сторону твердили иное. Встреча с родителями спустя прошедший и насыщенный многими событиями месяц явно не предполагала долгожданных объятий под соусом праздничного бала в честь помолвки принцессы Амелии, которая с недавних пор значила для старшего Кэролла намного больше, чем просто титулованная особа. И чем дольше Тирелл размышлял о побеге из Бронтфелла, тем чаще ловил себя на мысли о том, в какое безумное приключение он продолжает впутываться. «Разумеется, безумец», — всякий раз повторял Тирелл, глядя на связку ключей, что была спрятана в глубине ящика стола. Чтобы окончательно не свихнуться, вскоре парень покинул комнату, и сделал он это явно не зря, поскольку услышанное:
— Граф и графиня Булл и их сыновья из графства Кентшир прибыли во дворец! — заставило Тирелла насторожиться, однако позже убедиться в том, что семейный корабль еще не добрался до порта в Делионе.
Утренние часы Тео Эрелл провел в залитой краской мастерской, всячески игнорируя настоятельные просьбы Его Величества появиться в его кабинете. Немного актерского мастерства отразило плохое самочувствие, которое позволило Тео остаться наедине с собой и не появляться из вежливости перед гостями. Недовольный начатым узором на очередной вазе, вскоре парень покинул мастерскую и поплел в гостиную, расположенную этажом ниже. Там он неохотно уселся за фортепиано и сыграл что-то столь невразумительное и оглушающее, что у приезжих даже пропал аппетит. И как бы того Тео не желал, беседа с отцом все-таки состоялась. В той же самой гостиной, где парень лежал на диване и безуспешно ловил ртом орехи.
— Немедленно поднимись в зал для гостей, — послышался голос Даррина Эрелла, вошедшего в комнату.
Тео поправил подушку под головой и подбросил очередной орех.
— Снова неудача, — сказал он, как только орех приземлился на пол.
— Встань сейчас же, — повысил голос король, в ответ на слова которого Тео нехотя скатился с дивана. — Тебя ждут гости.
— Переждут, — потянувшись за оставшимися орехами, быстро ответствовал Тео.
— Кажется, ты опять начал забываться, — нахмурил брови король, отчего его лицо стало мрачнее прежнего. — Мне не хотелось бы напоминать о цене твоих проступков.
— А мне не хотелось бы, чтобы моя птица мучилась в клетке, — с упреком в сторону отца произнес Тео, подняв взгляд.
— Я не собираюсь убивать эту жалкую птицу. Пока не собираюсь. Не забывай о том, как ты должен выглядеть перед гостями.
— Изображать гордость королевства, — с некой иронией произнес Тео, затем собрал с пола упавшие орехи и наполнил ими декоративную вазу на столе.
— Что ты делаешь, — со взглядом, полным осуждения, произнес король.
— Собираюсь подняться в гостевой зал, — сухо ответил парень, покидая дворцовую гостиную.
С каждым часом в Бронтфелл продолжали прибывать приглашенные лорды и леди, герцоги и герцогини, которые с нетерпением ожидали встречи с Его Величеством и, разумеется, принцем золотого королевства. И сей вывод я сделала по тому, как благородные, и, вероятно, незамужние мисс переругались в порту Делиона, а поводом послужило всего лишь бальное платье. Одна утверждала, что принц на дух не переносит ярко-желтый, а другая была уверена в том, что Тео Эрелл не сможет воздержаться от комплиментов, несмотря на свой предсвадебный статус. Глядя на них, лично мне едва удавалось воздерживаться от смеха. Думаю, что вы бы точно приняли мою сторону. А вот намерения леди Кэролл явно шагали врознь с намерениями ее супруга, настроенного наконец расставить все точки над «i». Слабый ветер пробивался сквозь густые и вплетенные в тугую прическу пряди благородной Леи Кэролл, тревожный взгляд которой смотрел вдаль.
— Миранда и Тирелл здесь, — с полной уверенностью произнес лорд Кэролл, увидев, как вдалеке поблескивает узнаваемый нос его любимой «Золотой жемчужины», которая почти неделю не сдвигалась с места. — А вот еще двое оборванцев, что бежали на моем корабле...
— Эдвард, — остановила его женщина, настроившаяся на разговор, которому не суждено было состояться.
В ту же секунду Эдвард Кэролл отстранился от жены и поспешно покинул палубу.
Услышав жизнерадостный смех сестры, Тирелл постучал в комнату Шерри. Вскоре из-за двери показалась голова Питера, челка которого была взъерошена так, будто ее причесал настоящий ураган.
— Что у вас там опять происходит? — Тирелл распахнул дверь, и взгляд его пал на Шерри, которая старательно, но весьма криво вытанцовывала пародию на вальс, ибо назвать это танцем — навсегда потерять авторитет в глазах танцоров, а мне этого бы не хотелось.
Поверх ее платья был криво затянут корсет, на том настояла Мира, взявшая на себя роль учителя и отобравшая очки Питера.
— Тирелл, немедленно покинь комнату! — вскочила возмущенная Миранда, — Шерри учится танцевать!
— Я думаю, что что у Ее Величества Шарлотты-Джейн Редфилд это неплохо получается, — приглушая голос, улыбнулся Тирелл. — С днем рождения, Шерри!
Улыбнувшись, девушка развязала и скинула неудобный корсет, а после крепко обняла Тирелла.
— Выбирай кусок, — улыбнулась она, предложив парню попробовать яблочный пирог.
— Значит, сегодня ты собираешься исполнить праздничный вальс? — дожевывая хрустящую корочку, спросил Тирелл.
Шерри глубоко вздохнула, вспомнив о череде необходимых правил на балах, о которых ей поведала Мира.
— Собирается. И даже есть небольшой шанс, что в этом преуспеет, — улыбнулся Питер, прежде чем Шерри по-дружески пихнула его подушкой.
— Разумеется, преуспеет! А в таком-то роскошном платье, — продолжала Миранда, говоря о бальном наряде, который доставили в комнату для мисс Коллинз... — Шерри украдет сердце любого джентльмена на балу... Украдет и сбежит!
Шерри закатила глаза.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — улыбнувшись, исправилась Мира, — осмелюсь предположить, что вы его уже украли, — тонко намекнула она, за что была приговорена к удару мягким снарядом. — Шерри!
— Глупости, Мира!
— Шарлотта-Джейн и Тео Эр... — настойчиво продолжала девочка, уклонившись от очередного удара. — Разумеется, это прекрасное бальное платье доставили по его просьбе, — предположила она.
— Ничего подобного, — возразила Шерри.
— Вам бы с Тиреллом в одной пьесе сыграть... — вздохнула Миранда, отведя взгляд.
— Мира! — в унисон возмутились Шерри и Тирелл.
— Питер! — повернула голову голубоглазая девочка, окинув взглядом друга, который потянулся за очередным кусочком аппетитного пирога. — Шерри хотела оставить этот кусок для Тео, — напомнила Миранда.
— Ешь, если хочешь, Пит, — не раздумывая, ответила Шерри, — вечером нам с вами будет явно не до чаепития, а я сильно сомневаюсь, что Тео объявится раньше.
К наступлению праздничного вечера Бронтфелл был переполнен приглашенными гостями со всего света. Мистера Карри будто преследовал пчелиный рой, ибо тот перебегал с этажа на этаж как ужаленный, дабы все королевские поручения были выполнены вовремя. Слуги суетливо перемещались по коридорам дворца, кухню переполняли восхитительные ароматы, а нетерпеливые дамы отсчитывали последние минуты до начала праздничного бала. Король выглядел несколько напряженным, и на то был ряд причин, о которых он старательно умалчивал. Прежде чем покинуть кабинет, Даррину Эреллу доложили о том, что в тайной комнате не было найдено никаких упоминаний об острове, прежде неведанных королю. Покачав головой, Его Величество приоткрыл ящик стола, откуда достал небольшой сверток, именуемый картой.
— По окончании бала доставьте птицу на борт, — не поднимая взгляда, приказал он.
— А как же ваш сын и...
— Мисс Коллинз, прибывшая из Лондона, — с насмешкой закончил король. — Кульминация ее пьесы вот-вот подойдет к концу.
Из величественного зала доносилась громкая музыка, которая охватывала все восточное крыло Бронтфелла. Дамы о чем-то шептались между собой, приходя в недоумение всякий раз, когда среди статных джентльменов появлялись благородные павлины в дворцовых коридорах. Западное крыло опустело, будто его заперли на ключ. Впрочем, так оно и было, поскольку мистер Карри позаботился о том, чтобы гости лишний раз не прогуливались по той части дворца, по которой однажды весьма удачно прогулялись Шерри и Тео. К слову, о них. Прежде чем покинуть комнату, девушка повторила череду правил, подкрепив их изящными перчатками, которые надела на руки. Под кроватью она надежно спрятала свою шпагу и даже подумывала украсить корсет парой ножей, однако ошеломленный взгляд Питера твердил об обратном.
— Не пригодится, — настояла Мира. — По крайней мере, точно не на праздничном балу.
— Кто знает, — пожала плечами Шерри. — Не хотелось бы умереть в свой же день рождения.
— Никому из нас не хотелось бы сегодня умереть... — произнес Питер, поправляя бабочку на костюме.
— Никто из нас сегодня не умрет, — уверенно заверила его Шерри, — не в первый раз бежим на корабле.
— Встретимся в зале, — сказала Мира, прежде чем покинула комнату подруги.
— Так, значит... — как только закрылась дверь, начал Питер.
— Продолжаем вести себя как прежде, будто не имеем ни малейшего понятия о случившемся вчера. Королевскую свиту обходим стороной, не говоря уже о короле. Ключи от подземных дверей у Тирелла. Ханна поможет нам с Ноблом. Получим знак и начнем постепенно удаляться из зала, — проговорила в очередной раз Шерри, однако ее слова ничуть не успокоили Питера, которому сей план казался достаточно шатким и непродуманным. — Знаю, Пит, — глядя на его встревоженный вид, Шерри коснулась плеча друга. — Постарайся пока не думать о том, что будет после бала. Сегодня, завтра... — начала Шерри и протянула ему руку.
— Сквозь года, — выдохнув, закончил Питер.
Оставив на столе письмо, написанное утром и адресованное королю и королеве Фергюсон, принцесса Мерсиайдская покинула комнату.
— Возьмите, — сказала она и передала Ханне обручальное кольцо. — Мои перчатки скроют его отсутствие. Только прошу вас, будьте очень осторожны.
Кивнув в ответ, Ханна успокоила принцессу, заверив девушку в том, что переживания перед появлением на торжестве ей не к чему. Кому действительно стоило переживать, так это няне, однако женщина держалась весьма стойко.
— Спасибо вам, — поблагодарила женщину Амелия.
— Надеюсь, что знакомство с Ноблом пройдет наилучшим образом, — улыбнулась Ханна.
Часы неумолимо тикали вперед, отсчитывая последние минуты до появления принцессы Мерсиайдской под руку с принцем Эреллом. Пока гости вели оживленные беседы и заводили новые знакомства, Тео бесцеремонно покинул восточное крыло, ибо непрекращающаяся музыка, что доносилась из зала, начала ужасно надоедать. Яркое солнце уже давно село, теплый ветер перебирал его кудри, и убрав руки в карманы, парень медленно шел по мосту.
— Ты слышишь это? — сказал Тео, увидев появившуюся перед собой Амелию, которая быстрыми шагами приближалась к нему.
— Всяко лучше твоей инициативы днем, — с упреком ответила Амелия. — Тео, я искала тебя повсюду.
— Нам следует сменить пианиста, за последние полчаса этот мне ужасно надоел. Его музыку слышно с каждой террасы, — настаивал парень, подойдя к краю моста.
— Я знаю, ты очень зол на отца, — сказала Амелия. — И причин тому множество, — добавила девушка, подходя к стоявшему к ней спиной Тео. — Но сейчас есть как минимум одна причина, по которой ты не должен быть здесь. Скоро все это закончится, — Парень повернулся, и Амелия передала ему пиджак, оставленный в мастерской.
— Уговорила, — сказал Тео, набросив поверх праздничного белоснежного костюма двубортный пиджак, из кармана которого выпала небольшая шкатулка. — Оставим пианиста. Может быть.
Леди и джентльмены постукивали бокалами, а к пианисту подключились скрипачи незадолго до долгожданного появления помолвленной пары. Позолоченные канделябры с дюжиной тонких изогнутых консолей украшали периметр зала. Хрустальные люстры гармонично переливались вместе с дорогими украшениями нарядных дам, которые, по мнению Тео, нацепили на себя все столовое серебро. Панорамные окна были усыпаны цветами, а на полу, украшенном великолепной мозаикой, кружились леди в своих изумительных платьях с огромными кринолинами и расшитыми стеклярусом веерами, — словно стая пестрых бабочек, разлетелись по залу. Одетые в бархатные костюмы с начищенными до блеска пуговицами и апельсиновыми цветами в петлицах, джентльмены вели разговоры и поглядывали на своих прекрасных спутниц. На столе толпились фруктовые закуски и лучшие десерты, которые с большим аппетитом уплел Питер, никогда не пробовавший ничего подобного. Расположившись у большого окна, Шерри с улыбкой глядела на то, как Мира и Пит изображали пародию на танец в другом конце зала, ибо ее друг по-прежнему не мог совладать со своей правой и левой в танце. На голубоглазой девочке было надето пышное платье синего цвета с короткими кружевными рукавами, а самые нежные бутоны, сплетенные венком, придерживали каскад ее воздушных кудрей. Руки Миранды украшали элегантные перчатки того же цвета, что и роскошный наряд.
— Только не пытайся сделать мне комплимент, Пит. Твоего «менее устрашающе» мне хватило на всю жизнь! — опередила его Мира.
— Ты прекрасно выглядишь, Мира, — улыбнувшись, сказал он.
— Взаимно, мистер Ле... Коллинз, — улыбнулась Миранда, смахнув с плеча Питера пирожные крошки.
— Должно быть, вы прибыли из Ирландии? — неожиданно до Шерри донесся голос статного джентльмена, который смотрел на девушку с тех пор, как только она появилась в зале.
От настигнувшей ее неожиданности, Шерри выронила одну перчатку, что держала в руке.
— Прошу прощения, мистер... — произнесла она, окинув взглядом незнакомца.
Этот человек выглядел достаточно молодо, несмотря на то, что уже переступил границу четвертого десятка. В глазах Шерри он казался джентльменом лет тридцати пяти, статным, высоким и достаточно дорого одетым. И, судя по отсутствию загара, прибыл он не из жарких краев. Стройный брюнет с короткой стрижкой, вытянутым подбородком, острыми скулами и выразительными серыми глазами, которые прятались под густыми бровями и дорогим цилиндром, отбрасывающим тень.
— Оливия, не может этого быть, — прошептал мужчина, глядя в зеленые глаза, в которых открывались виды на великолепные холмы сказочной Ирландии.
Ее глаза идеально сочетались с цветом роскошного нежно-изумрудного платья в пол, рукава которого изящно прикрывали острые локти девушки.
— Шерри, пожалуйста, — неохотно протянула руку она, на пальце которой красовалось кольцо матери. — Простите, я вас совсем не знаю, — глядя на незнакомца, добавила Шерри.
— Кто вы? Откуда оно у вас? — настаивал мужчина, и Шерри в одно мгновение одернула руку. — Это кольцо, откуда оно у вас?
— Простите, мне нужно идти, — поймав взгляды Миры и Питера, Шерри оставила незнакомца, в то время как мужчина замер на месте, не в силах произнести ни слова, ибо череда воспоминаний затмили его голову.
***
— А потом мы полетели рассекать пушистые облака верхом на авелине! — Филипп взмахнул руками так, будто был птицей, парящей в небе.
— Ундине не понравится, если она узнает, что ты рассказал мне тайну ее острова... — со вздохом произнес другой мальчик.
— Ты так говоришь, потому что не знаком с ней, Тед, — сказал Филипп. — Невозможно сдержать такую тайну в секрете... От взрослых, разве что. Тебе я точно могу доверять. Тебе и Оливии. На днях она прибудет со своим отцом в Бронтфелл, я познакомлю вас.
— Филипп! Как же сильно я по тебе скучала! — поприветствовала друга Оливия, крепко обняв его. — Какой чудесный дворец, я будто попала в сказочный сон, — раскинула руки она, едва не уронив висящую на стене картину.
— Я сдержал обещание, — улыбнулся Филипп. — Рад, что тебе у нас нравится, но Ирландия не менее прекрасна. Познакомься, это Тед, — представил друга Филипп.
— Оливия Кимберли, — махнув рыжими волосами и растянув улыбку до ушей, девочка протянула ему руку.
— Теодор Гейман, — неуверенно представился мальчик.
— Тедди, значит, — решила Оливия. — Вы можете называть меня Оли, — переведя взгляд на Филиппа, сказала она. — В Ирландии меня все так зовут.
— Приятно познакомиться, — улыбнулся Тед, пожав девочке руку.
— Расскажи мне что-нибудь об Ирландии, я давно хочу там побывать, — попросил Тед, растянувшись на теплой лужайке под деревом с саду Бронтфелла.
— Хм... — задумалась Оливия, погладив белого павлина и сев рядом с другом. — Ирландия и зеленый цвет для меня все равно, что единое целое, — закрыв глаза, мечтательно произнесла девочка. — Небольшая, но невероятно прекрасная страна, в которой все люди дружелюбны, приветливы и... немного скромны. Прямо как ты, Тедди, — с улыбкой закончила она.
— Ты скучаешь по своему дому?
— Немного, — прищурившись от яркого солнца, ответила Оли. — Честно говоря, я очень хочу, чтобы родители Филиппа позволили нам еще ненадолго задержаться в Бронтфелле, — сорвав цветок, выразила надежду девочка. — Мне так нравится Бронтфелл. Нравится гулять в саду и кормить павлинов, нравится уплетать вместе с тобой бисквиты наперегонки, танцевать и веселиться, нравится...
— Филипп, конечно, — тихо предположил Тед, отчего получил в лоб. — Оли!
Во главе быстрого рыжеволосого огня троица неслась по улицам летнего Делиона. Филипп временами останавливался, слыша вслед «Ваше Высочество!», чтобы поприветствовать жителей. Утомленные ужасной жарой, Оливия и Тед едва не искупались в фонтане, но остановились лишь на том, что обрызгали друг друга водой с ног до головы.
— Догоните меня! — крикнула девочка и пустилась бежать вперед. — Вы снова проиграете, Ваше Медленное Высочество!
— Подарок победительнице, — торжественно произнес Тед, протянув Оли купленное колечко, камень которого соответствовал яркому цвету ее волос. — Пусть оно приносит только счастье.
— Оно мне велико, Тедди, — улыбнулась Оливия. — Буду носить вот так, — сказала она, продев сквозь него веревочку и надев кулон на шею. — И пусть кольца приносят только счастье, — добавила девочка, затем обняла друзей за плечи и зашагала с ними в ногу.
— Когда ты вернешься, Тед? — подняла печальный взгляд Оливия, веснушчатое лицо которой теперь выглядело гораздо старше, ибо некогда четырнадцатилетняя девочка превратилась в прекрасную девушку, настоящую леди.
— Моя семья хочет вернуться обратно в Европу, — сухо ответил он, прогуливаясь вместе с девушкой по окрестностям цветущего сада. — Отец настаивает. Я не думаю, что вернусь в скором времени, Оливия.
— А как же...
— У меня нет причин оставаться в Делионе, — повернув голову, отрезал Тед. — Скоро ты выйдешь замуж за Филиппа, — взглянув на обручальное кольцо, что красовалось на пальце девушки, добавил он, — потом вы построите корабль, о котором мечтали, уплывете к острову с золотыми песками. Дальше без меня.
— Перестань, Тедди, — взяла его за руку Оливия. — Да, мы уже давно не дети, но наша дружба не может просто так закончиться.
— Я не смогу так жить, Оливия! — отстранился от подруги он. — Не смогу смотреть в глаза лучшему другу, не смогу больше лгать тебе. Это невозможно. Я надеялся, что пройдет, но с годами ничего не изменилось. Я должен уехать, Оли. Должен перестать мучить себя глупыми ожиданиями и пустыми надеждами.
— Тедди, ты всегда занимал особое место в моем сердце. Вы оба.
— После Филиппа.
Девушка промолчала в ответ, опустив взгляд.
— Ничего. Ты не виновата. Однажды это должно было произойти, — сказал Тед, взглянув на кулон, что висел на шее Оливии. — Я знаю, ты станешь прекрасной королевой. Народ будет любить тебя и с гордостью произносить твое имя. И я тоже буду.
— Тед, — со слезами на глазах проговорила девушка, глядя на то, как с каждым шагом он удалялся все дальше. — Прости, я...
— Ты заслуживаешь счастья, Оли.
***
— С кем ты говорила? — спросила Мира, как только Шерри оказалась в кругу друзей.
— Кажется, он узнал меня, — несколько растерянно произнесла девушка, взглянув на мужчину на другом конце зала.
— Не может этого быть, — решительно возразил Питер, рот которого снова был переполнен сладкими лакомствами.
— Перестань лопать пирожные! — возмутилась Мира.
— Идет сюда...
— Куда ты, Шерри? — сказала ей вслед Мира, однако пышное платье и рыжие волосы уже скрылись среди гостей.
В одно мгновение Шерри выскочила из зала, что сделала очень даже зря, поскольку избежав еще одной встречи с незнакомцем, она нарвалась на не менее нежеланную встречу с Его Величеством.
— Мисс Коллинз, вы намерены покинуть нас до начала торжества? — надменно произнес он.
— Я лишь хотела ненадолго отлучиться, благодарю, — с трудом выдавив улыбку, повернула голову Шерри.
— Только не заблудитесь...
***
— Рад снова видеть вас, мистер Эрелл, — пожимая ему руку, приветливо произнес Филипп Редфилд. — Бронтфелл ждал тебя, — добавил он, а после перевел взгляд на жену.
— Спасибо, Филипп, — тепло отозвался мужчина. — Ваше Величество, — поцеловал руку королевы он, — вы прекрасны.
Королева улыбнулась, в отличие от маленькой девочки, что стояла позади матери.
— А ты, значит, маленькая принцесса, — наклонился к девочке мистер Эрелл.
— Шарлотта-Джейн, — неохотно представилась она.
— Красивое имя, Шарлотта-Джейн.
— А мне ваше не нравится, — ответила она. — Совсем не нравится.
— Шерри, — со строгостью, совсем ей не присущей, произнесла королева Оливия.
— Ханна учила меня никогда не лгать, — отозвалась девочка, после слов которой четкая картинка будто распалась на пазлы и собралась воедино вновь в темном коридоре Бронтфелла, что освещали два канделябра.
Оглядываясь по сторонам, Даррин Эрелл шагал по коридору, как вдруг на его пути возник маленький рыжеволосый огонек.
— Что вы здесь делаете ночью? — спросила Шерри, вытирая о свое платье остатки краски с ладоней.
— Немного заблудился, — быстро нашел ответ мистер Эрелл. — А ты почему не спишь?
— Мне совсем не спится, — сделав пару шагов назад, сказала Шерри.
— Разве Ханна не учила тебя никогда не лгать? — холодно напомнил ей он.
Шерри промолчала в ответ.
— Я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой, — предложил мистер Эрелл. — Принцесса сладко спала в комнате и не покидала ее. Никто из нас не заблудился этой ночью.
Почувствовав, как холод пробежался по спине, Шерри кивнула в ответ.
***
— Никто из нас не заблудится этой ночью, — прошептала Шерри за несколько секунд до того, как ее руки коснулась теплая рука Ханны.
— Я знаю, где Нобл. С ним все будет в порядке, — прошептала женщина, заведя принцессу за угол. — И, кажется, Его Величество в скором времени собирается отплывать из Делиона.
— Ханна...
— Будь осторожна, Шерри-Джейн, — остановила ее няня. — Что бы ни случилось, береги себя. Я не смогу потерять тебя еще раз.
— Я надеялась, что ты теперь всегда будешь с нами, — прошептала Шерри, прочитав в глазах няни невозможность отправиться к ОСТИНу, как бы сильно ей того не хотелось. — Твои родные и дом... Но король... Если он узнает, что ты помогала нам? — тревожно добавила девушка.
— Как же ты прекрасна, моя дорогая Шерри-Джейн, — взяв ее руки в свои, сказала Ханна, — и кто бы что ни говорил, пьеса твоей жизни только начинается. — Шерри крепко обняла няню. — Не переживай за меня.
Музыка затихла, и вскоре глашатай торжественно объявил Его Величество короля Даррина Эрелла, принца Теона Эрелла и его невесту принцессу Амелию Фергюсон. Раздалось всеобщее восторженное оханье, ибо перед красотой принцессы Мерсиайдской, по словам джентльменов, в компанию которых невольно попал Тирелл, не мог устоять ни один мужчина в королевстве. Изящная лебединая походка, ангельская улыбка, пленительный взгляд, прекрасное платье, подчеркивающее стройную фигуру и блестящая диадема...
— Теперь Тео не станет с нами разговаривать, — обиженно буркнула одна леди, достав свой веер и начав обильно обмахивать им лицо. — Его вечер принадлежит Амелии Фергюсон.
— А я бы поспорила на этот счет, — хихикнула Мира, ибо едва помолвленные начали принимать в свой адрес поздравления, как широкие двери распахнулись, и показалась Шерри.
В зале вновь образовалась тишина. Пианист на несколько секунд отстранился от фортепиано, как и Тео отстранился от Амелии, выйдя чуть вперед и глядя на привычную для него чудачку, которая выглядела совсем непривычно в эту минуту. Пара выбившихся из аккуратной прически прядей не лишили ее красоты, несколько растерянный вид не стал поводом для того, чтобы сказать, что она выглядела неуверенно. Она выглядела прекрасно. И совсем не важно, в испачканном краской, порванном или прекрасном бальном платье. Она всегда была прекрасна. Тео невольно улыбнулся.
— Прошу прощения, — быстро извинилась Шерри, попытавшись как можно скорее слиться с толпой, чтобы перестать ловить на себе взгляды окружающих.
Через минуту снова заиграла музыка. Объявили первый танец, который должен был открыть праздничный бал. Поймав взгляд Амелии, Тео подал ей руку и пригласил исполнить королевский вальс, в ходе которого невольно бегал глазами по сторонам. С восхищением глядя на счастливую пару, гости образовали плотный круг вокруг этих двоих. Казалось, что великолепный паркет принадлежал лишь им, по крайней мере, именно такое заявление, принадлежавшее Ее Высочеству Патриссии Эшвуд, донеслось до Тирелла.
— Она стоит чуть левее от мистера и миссис Берн, — тихо произнесла Амелия, изящно повернувшись под рукой Тео.
— Не понимаю, о чем ты, — ответил Тео и сам не заметил, как взглянул чуть левее и наконец увидел Шерри, которая напряженно глядела в сторону незнакомца с цилиндром в руках.
По окончании великолепного вальса зал наполнился горячими аплодисментами. Амелия исполнила грациозный реверанс, после которого Тео проводил девушку к королю и королеве Фергюсон. Приняв теплые поздравления и обменявшись парой слов с родными, принцесса с улыбкой направилась в сторону старшего Кэролла. Ну а Тирелл, оккупированный вниманием незамужних мисс, вскоре покинул дамское общество и присоединился к сестре и Питеру.
— Вы прекрасны, Ваше Высочество, — сказал Тирелл, обратившись к принцессе Мерсиайдской. — Правда, одна моя подруга настояла бы заменить вашу диадему на треугольную шляпу. Думаю, я бы поддержал ее.
— Спасибо, я приму к сведению, — улыбнулась Амелия. — Вот и она, — добавила девушка, переведя взгляд на Шерри. — С днем рождения, Шарлотта.
— Спасибо, Амелия, — улыбнулась Шерри.
— Надеюсь, тебе понравилось платье, — негромко произнесла она.
— Так это была ты! — вскрикнула Мира. — А я думала...
— Разумеется, понравилось. Платье чудесное.
— Шерри? — несколько позже позвал ее Тирелл. — На кого она смотрит постоянно? — добавил парень, видя, как глаза девушки кого-то искали.
— Я здесь, чудачка, не переживай, — послышался голос Тео, с трудом пробившегося сквозь женскую толпу. — Отвратительное шампанское, — отставил бокал в сторону он.
— И отчего я вдруг решила, что за этим платьем стоишь ты, — будто невзначай произнесла Мира.
— Платьем? — удивился Тео.
— Утром мне доставили бальное платье, — пояснила Шерри, опустив взгляд на свой наряд. — Мира решила, что ты его прислал.
— Девушкам свойственно ошибаться, — сказал Тео.
— Разумеется, свойственно, — выдавила улыбку Шерри. — Надеюсь, оно хотя бы тебе нравится, — без всякой надежды добавила она.
— Подол длинноват, — обойдя девушку, вынес оценку он. — Вы танцуете, мисс Коллинз? — через минуту добавил Тео.
— Боюсь, у меня подол слишком длинноват, — ответила Шерри, — не хочу упасть посреди зала. Только не сегодня.
— Не переживайте, мисс Коллинз. Вас успеют поймать, — Тео протянул Шерри руку.
— Благодарю, — едва заметно улыбнулась девушка, перчатка которой коснулась руки Тео.
— Не за что, здесь много джентльменов.
Принцесса Мерсиайдская вмиг оказалась под рукой Тирелла, который не смог удержаться от желания пригласить Амелию на танец. Фортепиано продолжало играть вместе со скрипкой, образуя прекрасный дуэт, столь же прекрасный, какой образовывался среди нарядных дам и статных джентльменов. Пол превратился в настоящий цветочный сад, поскольку яркие платья девушек распускались в танце, будто прекрасные цветы. Отказав уж больно настойчивому джентльмену, Мира предпочла ему Питера, который уже был готов отступить. Растянувшись в широкой улыбке, они танцевали поодаль от остальных, ибо неуклюжесть Пита постоянно сводила друзей куда-то в сторону. Его Величество был крайне молчалив, лишь временами поглядывал по сторонам, не желая упускать из виду как минимум шестерых в этом зале.
— Ваша Светлость, — обратился к нему мистер Карри, и получив одобрительный кивок, Хвост направился к выходу из зала.
Их быстрый диалог не остался незамеченным для мистера Геймана, которого интересовала лишь одна личность.
— Ваше Величество, — приветственно произнес он, как только фигура короля приблизилась к мужчине. — Полагаю, что торжество превзойдет любой крупный европейский прием. Простите, — через полминуты добавил он, поймав взглядом пару, которая выделялась среди остальных. — Девушка, танцующая с вашим сыном, кто она?
— Мисс Коллинз, дальняя родственница Кэроллов, — переведя взгляд, пояснил король. — Почему вы спрашиваете, мистер Гейман?
— Мне кажется, что я уже видел эту картину раньше.
— Ты преуспела в искусстве танцевать, — улыбнулся Тео.
— Немного, — ответила Шерри, продолжая кружиться в быстром, но при том плавном и изящном танце.
— Это был не вопрос, чудачка.
— Знаешь, Тео... я очень хочу на тебя злиться, но не могу, — сказала Шерри, повернувшись под его рукой.
— И зря. Думаю, я это заслужил.
Шерри отвела взгляд.
— Кажется, я собирался тебя поздравить...
— Питер съел твой кусок яблочного пирога, — улыбнулась Шерри.
— Думаю, я как-нибудь переживу.
— Теперь у тебя нет выбора, Тео Эрелл. — По окончании танца Шерри исполнила реверанс, в то время как парень потянулся за шкатулкой, что лежала в кармане его пиджака.
Следующие несколько минут в особенности запомнились Шерри, как и каждому приглашенному гостю. И виной тому была совсем не шкатулка, которая так и не была открыта в тот праздничный вечер...
Большие двери распахнулись под пылом лорда Кэролла, следом за которым вошла его супруга, включая запыхавшегося мистера Карри и всех, кто прибыл на «Золотой жемчужине».
Музыка мгновенно замолчала. Тирелл пересекся взглядом с отцом, Питер поборол желание юркнуть под стол, Шерри и Мира тревожно переглянулись между собой.
— Вынужден просить вашего прощения за столь яркое появление, Ваше Величество. — Гости расступились. — Я совсем не хочу омрачать великолепный бал, однако мое молчание, полагаю, будет равносильно королевской измене, — продолжил лорд Кэролл.
— Прошу прощения, но что здесь происходит? — поинтересовалась пожилая леди.
— В этом зале присутствуют как минимум двое самозванцев, Ваше Величество.
— Эдвард, прошу, — взмолилась леди Кэролл. — Не сейчас!
— Вы, полагаю, — лорд Кэролл взял Шерри за руку. — Представьтесь, пожалуйста.
— Мисс Шерри Коллинз. Дальняя родственница Кэр... — Мистер Карри замолчал, и лорд Кэролл рассмеялся.
Шерри одернула руку, а облако полного непонимания и напряжения продолжало сгущаться над гостями, перешептывания которых доносились до короля.
— Она лжет, Ваше Величество.
— Смотрите... — восторженно произнесла леди, глядя на то, как дворцовый коридор озарился светом. — Там что-то происходит!
— Я знаю, что происходит, — улыбнулась Шерри, сняв перчатки и распустив тугую ленту, что придерживала ее прическу.
— Да кто же вы такая?! — едва успела закончить дама, как в зале появилась большая птица, крылья и хвост которой чуть было не ослепили гостей своим сиянием.
— Нобл! — улыбнулась Мира.
— Боже мой... — восхитилась пожилая леди.
— Вы хотели знать, кто я такая, — напомнила Шерри, и на ее плечо приземлился лирахвост. — Я дочь короля Филиппа и королевы Оливии Редфилд. Наследница Бронтфелла, — взглянув на Тео, продолжала она, — меня зовут Шарлотта-Джейн Редфилд.