Глава 17. По пути в Мерсиайд
Медленно шагая по совершенно безлюдному и пустующему коридору, высокая фигура королевы Лавании Фергюсон остановилась напротив комнаты, двери которой были открыты нараспашку.
— Что же ты натворила, моя дорогая девочка, — чиркнув рукой по изысканной белоснежной ручке, женщина неторопливо вошла в комнату.
Держа в руках драгоценную диадему Амелии, королева бросила взгляд на одинокий туалетный столик, на котором красовались любимые вещицы принцессы. Наскоро вынутые из ушей сережки поблескивали внутри приоткрытой шкатулки, у зеркала расположился одинокий гребень, будто дожидался свою хозяйку. И все выглядело так, будто принцесса всего лишь ненадолго отлучилась, будто Амелия вот-вот вернется. Неторопливо войдет в комнату, сядет рядом с матерью и посвятит ее во все-все события прошедшего дня, как делала это при жизни в Мерсиайде. Вечера они часто проводили вместе. Болтали, секретничали, делились переживаниями, словно настоящие подруги. Были одним целым, одной короной, что освещала прекрасный Мерсиайд лучами яркого света.
Тяжело вздохнув, королева Лавания опустилась на край мягкой кровати и нежно разгладила несколько складок, что появились на сиреневом покрывале. С минуту женщина сидела молча, бросая взгляд то на узорчатый ковер, то на подушки, разбросанные по периметру кровати.
— Сиреневый цвет, твой любимый. На своей свадьбе я буду в пышном сиреневом платье, — вспоминала слова дочери королева, невзирая на торопливые шаги за дверью.
— Лавания? — В комнате появился невысокий мужчина средних лет, которого вам уже доводилось видеть ранее.
Хмурый, полный озадаченности вид, — вот таким он предстал перед королевой впервые. Густые брови, совсем несвойственные ему потухшие глаза. Да, Боллард Фергюсон выглядел отнюдь неважно. Сделав шаг, он потер переносицу, прежде чем заговорил снова, будто собирался с мыслями.
— Даррин собирается отплывать из Бронтфелла на рассвете, — покачав головой, мужчина на мгновение опустил взгляд. — Я должен отправиться вместе с ним. В порту Делиона ютится быстроходная «Золотая жемчужина», — с ноткой ободрения добавил король, надеясь, что его слова смогут хотя бы немного облегчить состояние супруги. — Тебе нужно вернуться во дворец, Лавания.
— О чем ты говоришь, — выпустив из рук диадему дочери, покачала головой женщина. — Я не смогу находиться одна в Мерсиайде. Постоянно буду изводить себя мыслями о том, что наша девочка скитается где-то в океане. — Королева поднялась и отвернула голову, попытавшись совладать с накатывающими эмоциями.
— Она обязательно вернется. Вернется домой.
— Вот только кем, — тихо, будто себе, сказала Лавания Фергюсон. — Кем ее будут считать, когда она вернется, Боллард? — Женщина остановилась у стола дочери и бросила взгляд на краешек тонкого конверта, на котором виднелось выведенное рукой Амелии «Его Величест...».
— Конечно, Амелия покинула Бронтфелл, но что касается короны...
— Боллард, скорее, — перебила супруга женщина, лихорадочно раскрывая конверт, — кажется, Амелия оставила нам письмо.
Его Величеству королю Болларду и Ее Величеству королеве Лавании Фергюсон
«Мои любимые родители, я не жду, что вы сможете меня простить. Могу лишь надеяться на то, что прочитав это письмо, сможете хотя бы понять. Понять и чуточку приблизиться к правде. Если это письмо попало в ваши руки, значит меня уже нет ни в Делионе, ни в Мерсиайде. И на то есть множество причин, о которых сейчас я говорить не в праве, поскольку мои слова могут обернуться во вред другим людям.
Отец, с ранних лет ты воспитывал во мне силу характера, какой должна обладать будущая королева. Мама, всякий раз ты велела мне следовать за своим сердцем, когда сомнения просачивались в мою жизнь. Каждый день я старалась быть примером для подражания, прислушивалась к вашим советам. Но какой бы я не казалась со стороны, собственное отражение в зеркале уже давно твердит мне о том, что я вовсе не сильная принцесса, что мой разум и сердце давно шагают врознь.
Я хочу помочь Бронтфеллу, в кои-то веки сделать что-то по-настоящему важное для королевства. Прошу вас, верьте мне. Не дайте королю Эреллу запятнать Мерсиайд, не дайте ему себя обмануть. И еще... Защитите Ханну, увезите ее из Делиона, пожалуйста.
Будучи маленькой, я грезила совершить нечто великое. Хотела стать такой же бесстрашной, как Шарлотта-Джейн. Однажды ты сказал мне, отец: «Какой королевой ты будешь, если покинешь родной дом?» Помню, тогда я опустила взгляд, промолчав в ответ. Но сейчас я точно знаю, что должна была ответить много лет назад. Я никогда не буду королевой своему народу, если останусь.
С любовью, Амелия»
P.S. избавьтесь от письма, как только прочтете его.
— Не дайте королю Эреллу запятнать Мерсиайд, — прежде чем поднять взгляд, Боллард Фергюсон пробежался глазами по тексту письма вновь. — Что же это...
— Амелия знала что-то, чего не знаем мы. — Королева будто сказала это себе, ибо не отвела прожигающего взгляда от стены.
Дабы избежать соблазна в четвертый, а то и в пятый раз терзать душу словами дочери, женщина сложила бумагу в несколько раз.
— Вся эта компания... Кэроллы, Теон Эрелл и та девочка, — перебирала Лавания Фергюсон.
— Ты ведь не думаешь, — медленно начал мужчина, будто чувствовал, что его мысли плотно сплетались с мыслями супруги, — Даррин и думать не желает о Шарлотте-Джейн. Вернее, о девушке, что назвала себя ее именем.
— У кого-то должны быть ответы, — Лавания Фергюсон машинально развернула письмо и прошла глазами по строчкам. «Защитите Ханну».
— Ханна, — издалека раздался голос мистера Карри. Холодный, с нотками некой повелительности, совсем не свойственной его отнюдь не королевскому типажу.
От неожиданности женщина отпрянула от двери и выпустила из рук ключ, что со звоном приземлился на пол.
— Его Величество, полагаю, — Ханна перевела взгляд на мистера Карри, которому больше не нужно было ничего говорить. Она прекрасно понимала и отчасти даже готовилась к тому, что могло ожидать ее впереди.
— Желает вас видеть, немедленно.
Не дрогнув, женщина подняла ключ и отправилась с полнейшим спокойствием, которое выражалось в ее глазах, в ее походке, вслед за мистером Карри. Она выглядела так, будто в очередной раз выслушала речи испуганной служанки о том, что на четвертый этаж пробрался павлин, которого следовало бы отправить в сады Бронтфелла, пока Его Величество ничего не узнал. За последние годы Ханна настолько привыкла к подобным явлениям, что они совсем перестали быть для нее неожиданностью, стали некой обыденностью. Но в этот раз все складывалось иначе...
Разумеется, это должно было произойти. Ханна понимала, что отсидеться в тени не получится, что никакой павлин не забрел в дворцовый зал четвертого этажа. Что нужно тщательно продумать план. Что бы не случилось, нельзя и заикнуться о Шарлотте-Джейн. Но... К кому, как не к любимой няне отправится бедная принцесса? К кому, как не дорогой Ханне она сможет доверить свой самый сокровенный секрет? Посвятить в тайну своего спасения многолетней давности, рассказать о дальнейших планах, неведомых королю? Ханна знала ответы, она знала больше всякого в Бронтфелле.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — холодно отозвалась женщина, — но слова мистера Карри в мою сторону выглядят не более, чем настоящая нелепица. Да, я действительно пересекалась с мисс Коллинз во дворце, и даже не раз, — медленно говорила она, продолжая параллельно исследовать взглядом комнату.
Королевская свита обрамляла собой пустой стол, за которым сидел и лорд Кэролл, чей острый, не упускающий ни единой мелочи взгляд, лишь напрягал и тем самым сбивал с толку. Но Ханна не сошла с заданной ноты:
— И будь мисс Коллинз Шарлоттой-Джейн в самом деле, я бы немедленно сообщила о возвращении принцессы. Что, — Ханна потерла руки, собрав их в замок, — что возможным быть попросту не может.
— Разумеется, — непререкаемо, почти перебивая женщину вставил король, постукивая пальцами по столу. — Ханна, ведь вы прекрасно знаете Бронтфелл. — Высокая фигура вышла из-за стола.
Женщина едва заметно нахмурилась и взглянула на мистера Карри, только бы в эту неприятную минуту избежать стычки со взглядом Его Величества. «О чем он говорит?»
— Вы хорошо знакомы с прислугой, с ключами от дворцовых комнат, которые вам отворять следует, — Даррин Эрелл сделал паузу, которая показалась настоящей вечностью, хоть и продолжалась не более четырех-пяти секунд, — и не следует, — подняв взгляд, продолжил он. — Где же вы были, Ханна?
— Я не понимаю, — осторожно начала женщина, будто прощупывала каждое вертящееся на языке слово, чтобы ненароком не дать ему выдать о том, о чем он должен молчать.
— Со слов Греты (одной из служанок восточного крыла), — немедленно начал мистер Карри, получив одобрение со стороны короля, — во время торжества вас не было в комнате прислуги.
— Все верно, — не мешкая, подтвердила его слова Ханна, — Я отлуч...
— Все дело в том, что у Его Величества пропала весьма ценная... — Мистер Карри замешкался. «Зверушка? Нет, конечно, нет». — У Его Величества пропала весьма ценная вещь, — повторил мистер Карри. — Кто-то дал себе вольность выпустить из клетки королевскую птицу.
— Птицу? — озадаченно бросила Ханна, как будто не имела ни малейшего понятия о случившемся во время торжественного бала. Будто все восхищения и кудахтанья служанок о попугае, чей хвост засиял, крылья заблестели, женщина и вовсе не слышала.
— Вы прекрасно понимаете, о какой птице мы говор... — остановился мистер Карри, ибо широко распахнутые двери не дали ему закончить.
С появлением в зале Его Величества короля и Ее Величества королевы Лавании Фергюсон свита переглянулась между собой, кто-то даже вскочил со стула. Лорд Кэролл раздражительно откинулся назад, а Даррин Эрелл перевел взгляд на мистера Карри, мол: «Только этих сейчас здесь не хватало!»
— Боллард, мы ведь все уже обсудили, — небрежно произнес король, стараясь изо всех сил скрыть нежелание продолжать разговор. — Выходим в океан на рассвете. Уверяю вас, Лавания, — настойчиво продолжил Даррин Эрелл, — ваша дочь скоро вернется домой, вам не стоит терзать себя переживаниями. А что касается помолвки наших детей...
— Очевидно, что об этом стоит забыть, — перебила его королева Фергюсон. — После заявления со стороны вашего сына.
— Позвольте, ваша дочь, — повернул голову король.
Лавания Фергюсон на секунду замешкалась, но едва была готова четко возразить, как рука супруга настойчиво остановила ее.
— Не сейчас, Лавания.
— Послушайте мужа, — выдал настоятельный совет Даррин Эрелл. — Наши с вами дети еще совсем юны, а ваши решения поспешны. И вас можно понять, эмоции, разумеется. Мы вернемся к вопросу о свадьбе позже.
— Этому не бывать, — одернула руку королева, посмотрев на одиноко стоящую Ханну, окруженную многочисленными взглядами. — Как и Ханне больше здесь не работать.
— Боллард... — Король растянулся в неясной иронической улыбке. — Успокой свою жену, пока она не увезла с собой всю мою прислугу.
— Что ты делаешь, Лавания?
— Спасаю нашу дочь, Боллард, — ответила королева и решительно взяла за руку Ханну, которая покорно сдвинулась с места.
— Прошу прощения, — вновь вступил мистер Карри, обратившись к королеве Мерсиайдской. — Дело в том, что мы не закончили с одним вопросом, — тактично добавил он.
— Я не имею никакого отношения к королевской птице. — Сейчас Ханна не могла промолчать.
— Разумеется, не имеете, — мгновенно подхватила Лавания Фергюсон, — в чем бы здесь не пытались обвинить эту женщину, этим вечером она была занята моими заботами. По моей настоятельной просьбе, — поставила точку королева.
— В самом деле? — Мистер Карри нахмурил брови.
— Слова королевы вводят вас в смятение, мистер Карри?
Мужчина замешкался, сделав полшага назад.
— Отпустите мою слугу, Лавания, — через полминуты повторил Даррин Эрелл. — Она не выйдет отсюда, пока я не получу полных и исчерпывающих объяснений. А вами движет...
— Я знаю, что мною движет, — повысила голос женщина, сжав руку Ханны так, что она почувствовала, как ногти королевы буквально вонзились в ее ладонь. — Хватит об этом. Соберите вещи, Ханна. Вы отправляетесь вместе со мной в Мерсиайд.
Боллард Фергюсон пожал плечами.
— Ваше Величество... — необдуманно начал мистер Карри.
— Пусть идет, — сухо оборвал его Даррин Эрелл.
Через несколько минут до Его Величества дошло заявление о готовности «Золотой жемчужины» и королевского судна отправляться в океан.
Покорно собрав вещи, Ханна спустилась на первый этаж. Предварительно она медленно прошлась по родным коридорам, поправила съехавшую набок картину, оставила в памяти великолепную долину водопадов, дорогой сердцу дворец, который на протяжении долгих лет служил женщине домом. Правда, в последние годы его вряд ли так можно было назвать. Вероятно, жизнь в Мерсиайде предвещала быть куда ярче, но... До чего же неожиданно, до чего же странно было все это. Сердце не покидала тревога.
— Тео, Тео... — с улыбкой прошептала женщина, заглянув в художественную мастерскую принца.
Пройдясь по просторной, обставленной вазами комнате, Ханна пролистала какую-то итальянскую книгу, а затем взяла в руки небрежно разрисованную рукой Шерри вазу, что прилипла донышком к столу.
— Берегите друг друга, — напоследок произнесла она, аккуратно убрав вазу в сумку.
Королевский экипаж ждал прямо у ворот дворца. Как только Лавания Фергюсон дала команду, карета незамедлительно тронулась. Сложив руки в замок, Ханна сидела молча, временами поглядывая в окно. С каждой минутой незабываемый вид сказочного Бронтфелла становился все дальше, все туманнее, и вскоре верхушка дворца совсем скрылась за горизонтом, как и затих шум бьющих водопадов.
— Послушайте, Ханна, — тяжело вздохнув, начала королева.
— Спасибо вам, Ваше Величество.
— Зовите меня Лаванией, пожалуйста, — с улыбкой попросила она, добравшись до старых воспоминаний женщины:
«Ох, Ханна, вы просто чудесная! Нет, никакого «Величества». Для вас только Оливия. Уверена, что Шерри будет чрезмерно рада знакомству с вами!»
— Да, конечно... Как вам будет угодно.
— Послушайте, — вернулась на заданную ноту королева, голос ее подрагивал. — Я должна во всем разобраться. Должна выяснить, что случилось. Это мой долг, долг матери, вы должны меня понять. Во что ввязал мою девочку Теон Эрелл... Ох, Бог мне свидетель, ведь он никогда ее не любил! А она все питала надежды...
— Лавания, — Ханна вздохнула.
— Я знаю, Ханна. Знаю, что вам обо всем известно. Иначе Амелия не стала бы просить вашей защиты. — Женщина судорожно развернула письмо.
Ханна быстро пробежалась глазами по строчкам, а после, свернув листок, с полминуты молчала.
— Расскажите мне все. Будьте предельно честны, и тогда вы и ваша семья всегда сможете рассчитывать на защиту с моей стороны. Вам никто и ничто не будет угрожать. В стенах Мерсиайда вы будете в полной безопасности. Я лишь хочу... — На глазах королевы невольно навернулись слезы.
— Боюсь, что это будет долгая история.