Глава 27. Праздник длинной тени
— Похоже на небо?
— Непохоже.
— Для этих — сойдет.
За это Мор получил в плечо, а Сондре пришлось переносить из дома краски.
Истратив тюбик дорогой прусской синей (опуская тот факт, что Сондра за него не платила), она превратила темно-серый камешек в осколок зимнего неба. Если бы на зимнее небо смотрел слепой дальтоник. Лицом в пол. Под землей.
Ладно. Наверное, и правда, сойдет.
И почему Ска-Ска решил, что у Сондры есть этот осколок? Вот бы у него — или у нее — спросить. Но время поджимало. В домике на дереве не было часов, так что непонятно, сколько это конкретно: час до заката. Впрочем, Сондра не знала и времени заката. Впрочем, у вольного племени Тремала тоже вряд ли были часы.
Мор наточил ножи и зазубрил лезвия — сказал, так надежнее, — и они перенеслись в дом Вождя. Сама хозяйка чертыхнулась и еще минут пять покрывала их ругательствами, изобилие которых заставило даже Мора присвистнуть.
— Взяли? — спросила Вождь, окончив тираду.
Сондра продемонстрировала камешек. Лицо Вождя так скривилось, словно ей этот камешек глотать придется. А вдруг?..
— Сойдет.
Сойдет — так сойдет.
— Последние штрихи, — Вождь вытащила из шкафа два безразмерных черных плаща и бросила в Сондру с Мором. — Оденьтесь, потом наши нанесут вам праздничные узоры. Не бойтесь, простым углем. У нас тут все натуральное.
— Ага, особенно военные плащи, — прыснул Мор.
— Нарываешься, шкет!
Сондра растянула рукав. Плащ выглядел очень похожим на скатенвар — зонт-палатку с острова лекарей. Мор заметил ее интерес.
— Их делают из шерсти лярских коней. Они защищают от влаги и грязи, теплые, не стесняют движений и хорошо тянутся.
— Я видела похожую штуку на острове лекарей. Она защищала от дождя.
— На острове лекарей много вещей из шерсти. У них ведь есть свои конюшни.
— Точно! Я даже там была.
— Правда?
— Ага. И даже этих коней лярских видела. И хотела на них покататься, но мне не разрешили. Наверное, боялись, что я их шерсть ценную помну или типа того, — Сондра улыбнулась.
Мор на секунду задумался.
— Ну... да. Вообще, шерсть лярских коней — не такая редкость. Лекарские плащи используются и в лагерях. Они очень удобные. Можно использовать как жгут или...
— Ты тут лекцию решил устроить? — рявкнула Вождь. — Надевайте уже и пошлепали!
Мор замолчал, а Сондра пообещала себе потом расспросить про этих лярских коней и их шерсть подробнее.
Когда они вышли, поселение заливал рыжий свет заката. Сизые пятна уже протянулись через улицу, а тени от перьев плясали на веревках. Завораживающе-жутко. Особенно учитывая то, что вокруг опять было пусто.
— А где все?
Вождь цыкнула.
— Часть на дежурстве, часть на охоте. Остальные отдыхают. Мы вообще больше домоседничаем.
— Так у вас и дежурства есть. Недалеко ушли от военной жизни, — хмыкнул Мор.
Вождь на него рявкнула.
А Сондра поняла, что же ему так не нравится в местных. Ну, кроме того, что они залезли к нему домой, выкрали тело, связали и пообещали скормить горным кошкам. Мор ведь военный. Для него мирная жизнь звучит как бред.
Надо же. Мор всю жизнь в войне прожил. Воевал, убивал, свои-чужие, союзы-договоры. И другого не знал. Не знал мирной жизни, без крови, пожаров, ножей, а с песнями, ночными праздниками, сном до обеда и прогулками без оружия.
«Вот бы устроить ему такую жизнь», — мелькнуло в голове, и Сондра чуть не подпалила своим стыдом ближайшую гирлянду.
А ведь он сам ей такую жизнь устроил. Играл на флейте, танцевал ночью, позволял выспаться, когда Сондра хотела, и пригласил на свидание в аллею с миллионом лампочек. «Свидание»?.. Сондра потерла щеки, но пылать они не перестали. Свидание...
Плащ за что-то зацепился. Сондра машинально дернула. Пола не освободилась. Она развернулась — и увидела сжатые смуглые пальцы на ткани.
Рядом стоял Ска-Ска, полупрозрачный, в таком же темном плаще, но крохотном. Сондра посмотрела на Вождя с Мором, которые (в очередной перепалке) не заметили, что она отстала. Нагонит.
— Привет, — шепнула Сондра.
Ска-Ска задрожал от возбуждения и посмотрел на нее огромными черными глазами. Он был совсем худой, но не истощенный. И было в его внешности что-то диковатое, жгучее. Сондра не могла представить этого ребенка в городе или даже в каменных коридорах лагеря.
— Посланница! — пискнул Ска-Ска. — Ты и правда придешь!.. Мы так рады!
Врать этим глазам оказалось тяжело.
— Да-а-а, конечно! Я пришла, как и было предсказано, да. Ты что-то хоте... Тебе что-то нужно?
Ска-Ска мотнул головой — Сондра догадалась, что он осматривается.
— Посланница, а можно... если это допустимо... Я просто очень хочу...
Детские руки так затрясло, что они едва удерживали плащ. Сондра присела рядом и потрепала тремальца по плечу.
— Не бойся! Что тебе надо? Говори, может, помогу.
Лишь бы не попросил воскресить мертвого отца или излечить глубоко больную мать.
— Посланница, а можно мне... — Ска-Ска сам боялся своих слов, таким испуганным сделалось его лицо, — ...на осколок сейчас посмотреть?
Уф! Сондра сунула руку в карман и достала крашеный камень. Наверное, нет ничего страшного, что он посмотрит сейчас? В пророчестве об этом ничего не было!
Ска-Ска уставился на камень, и его глаза начали угасать. Вот оно, страшное.
— Это ведь не осколок северного неба, — протянул он, совсем как обычный мальчишка. Или девчонка.
— Да нет же, осколок! — Сондра покрутила камень, прикрывая пальцами места, где краска слезла. — Он синий, как северное небо, смотри.
— Но у тебя же есть настоящий осколок!
Сондра сжала камень в руке.
— Я знаю, — кивал Ска-Ска. — У тебя в кармане настоящий осколок северного неба. Когда одежда сушилась, я... — он ойкнул и зажал рот рукой.
Сондра тоже ойкнула и покраснела. Получается, Ска-Ска к ним и в первую ночь залез?! И видел, как они с Мором... Так, не суть!
— Только не злись, Посланница, — Ска-Ска в знак извинений помахал руками и тихо погудел. — Я не специально. Ты покажешь настоящий осколок? Он красивый, в нем звезды! Мне просто посмотреть!
— Ска-Ска!
Мальчишка (или девчонка) вздрогнул и зарябил в воздухе, как призрак. Сзади пригрохотала фигура Вождя.
— Ска-Ска, ты задерживаешь Посланницу на пути к великой цели! — Вождь подняла руки и погудела. Ска-Ска сделал то же самое.
— О, Вождь, прошу прощения! Я всего лишь хочу увидеть осколок северного неба, который принесла Посланница! — и снова руки и гудение.
— Посланница покажет осколок северного неба в праздник длинной тени, когда Великое Дерево протянет свою тень до моря.
Махали и гудели они дольше обычного.
— Прошу прощения, Вождь и Посланница! Я буду ждать начала новой эры. Осталось менее одной двадцатичетвертой отрезка времени, охарактеризованного полным оборотом тени вокруг вертикального объекта!
— Менее, чем менее, Ска-Ска. Время близко!
Они еще немного погудели, и Ска-Ска растворился в воздухе. Метрах в десяти прогнулись деревянные доски; из ниоткуда на них появились маленькие мокрые следы.
— А что он за...
— Не болтай с ними! — Вождь рывком подняла Сондру и потащила за собой. — Невозможно одну оставить, глаз да глаз, с детьми было легче...
— Не трогайте ее.
— А ты заткнись, щенок!
И они с Мором опять начали перепалку. Но Вождь руку все-таки отпустила, и Сондра тоскливо посмотрела вслед Ска-Ска. Осколок северного неба в кармане... Она пощупала карманы штанов.
— «Посланница», чтоб тебя! Шевелись!
Додумать Сондра не успела, пришлось бежать следом.
Их привели в домик, чуть побольше домика Вождя. Видимо, какое-то место для собраний: в нем было много стульев. И всего двое человек. Они нарисовали на лицах Сондры и Мора несколько угольных линий (Мор так кривил лицо, что линии вышли неровными), и Вождь выволокла их обратно на улицу. И потащила обратно наверх по дороге.
— Разделаться бы с этой чертовщиной побыстрее, чтоб по этому дню табун прошелся! У нас через несколько дней еще ночь темноты. Понапридумывала праздников себе на голову...
— А что за ночь темноты? — спросила Сондра, но Вождь на нее шикнула.
Эх, если так дальше пойдет, то Сондре тут разонравится! Столько загадок, и никаких ответов.
Как оказалось, все поселение уже стеклось к верхушке холма, нарушая законы физики. Их было больше сотни. Сондра вглядывалась в лица: молодые и тронутые морщинами, женские и мужские, суровые и улыбчивые, худые и полные, острые и круглые, темные и светлые, пусть и загоревшие, разрисованные углем, десятки лиц. Кто-то болтал, кто-то поглядывал на подошедших, некоторые смотрели вперед невидящими глазами и покачивались. Мужчины, женщины, дети; Сондра увидела даже молодую мать с младенцем — во вполне чистых пеленках. Так и не скажешь, что эти люди живут вдали от цивилизации.
Темнело. Зажгли огни. За горными пиками и зелеными верхушками угасало солнце, а тут, на холме, наоборот разгоралась жизнь. Голоса стали громче, кто-то выкрикивал на незнакомом языке, гудел и вскидывал руки. Мор надвинул капюшон пониже. А Сондра, наоборот, старалась улыбаться всем, чьи взгляды ловила. И ей улыбались в ответ.
На пару мгновений она и правда почувствовала себя предсказанной Посланницей. Но только на пару мгновений!
— Они нас от дверей уводят, — тихо заметил Мор.
И правда: они отошли даже от дома Вождя и теперь, вместе с толпой, шли к высокому дереву на самой вершине холма. Дорожка нелогично петляла, как пьяная. Видимо, почвы рыхлые.
— Там же это, Великое Дерево, — вспомнила Сондра.
— Угу. И никаких дверей.
— Какой ты недоверчивый!
— Это ты слишком доверчивая! Напомнить, что этот народ дважды нас пленил?
— И мы дважды от них сбежали. Если тебе тут так не нравится, то чего пошел?
— Потому что ты пошла.
— Мог попытаться меня запереть, — прыснула Сондра.
— Нет. Даже если бы мог, не стал бы, — он вдруг подался к ней, но тут же отстранился и вздохнул. — Безумствуй, Сондра. Я просто волнуюсь, вот и бурчу. Но запирать я тебя никогда не буду. Лучше побуду рядом, чтобы ты не пострадала от своих безумств.
Он сбавил шаг и оказался за спиной. Сондре очень хотелось к нему повернуться, но со всех сторон уже давили тремальцы. И пришлось срочно надевать капюшон. У Сондры сейчас наверняка такая дурацкая улыбка!
Вождь дернула ее за рукав и зашипела на ухо:
— Давай, давай, наверх, живо!
Перед ними возникла деревянная сцена. Ну, как сцена — площадка метра три в ширину. Вождь забралась на нее одним шагом, Сондра заползла с прыжка и встала лицом к толпе.
О боже, их реально туча! Роща черных плащей покачивалась, стучала и гулко гудела. Вспыхивали редкие факела, но они не прогоняли темноту: огромная тень тянулась через всех людей, вдоль дороги, по гирляндам с черными перьями, далеко вниз, до края поселения и дальше. Сондра обернулась. Прямо за сценой росло то самое дерево — Великое Дерево. Оно-то и отбрасывало тень.
Вождь на кого-то тихо рыкнула (наверное, на Мора в толпе) и простерла руки к своему народу. Она что-то провозгласила на местном языке. И Сондра уже поникла — эх, она ничего не поймет! — но тут Вождь стала переводить. Наверное, специально для них. И, может, для пары местных, которые еще не выучили тремальский.
— Вольный народ Тремала! Сегодня мы празднуем день длинной тени — великий день! День, когда тень Великого Дерева становится так могущественна, что простирается до самого океана. Восславим же тень, дающую нам прозрение через тьму!
Сондра знала, что Вождь сочиняет на ходу, но не могла оторваться. Неудивительно, что народ пошел за ней! С таким голосом Сондра бы и в Посланницу с осколком неба поверила, и в гуманоидов с планеты Вулкан.
— Во тьме становится явно то, что скрыто слепящим солнцем. Сегодня мы славим правду! Пусть между нами не останется тайн и секретов. Пусть все, что сокрыто, станет явно. В этот день, когда ночь спускается на землю, пусть каждый, кто скрывал что-то в тени, откроется. Во тьме нет тьмы, в тени нет тени, во лжи нет лжи!
На глаза попался Ска-Ска. Мальчик (или девочка) стоял в первом ряду, прижав руки к груди и забыв о ритуальных движениях, — только смотрел, распахнув рот. Глаза у него сверкали, как два черных огонька. Одни эти глаза могли прогнать всю тень Великого Дерева.
— Сегодня, как было предсказано, к нам явилась Посланница и принесла нам осколок северного неба, самого темного и неизвестного неба. Мудрецы говорили, на севере хранится ответ о том, как остановить многовековую войну. Северное небо — свободное, мирное небо! Если даже величайшая тайна пришла к нам, чтобы открыться, сегодня мы не смеем лгать!
Сондра поперхнулась воздухом. Она нащупала крашеный камень. И протиснула пальцы дальше, на самое дно кармана. Там тоже лежало что-то маленькое и твердое. Что-то, о чем Сондра и думать забыла.
— Посланница!
Толпа загудела в ответ и закачалась в темноте, живая тьма в природной. Можно ли придумать что-то безумнее? Безумствуй, Сондра.
— Посланница, яви же нам осколок северного неба!
Безумствуй. Становись Посланницей для племени на необитаемом острове. Ищи бумагу, которую никто не может найти. Груби высокопоставленным лицам. Корми ласточек. Плыви на север без карты, чтобы остановить войну. Безумствуй!
Сондра вскинула руку с камнем. С маленьким черным камнем, который она украла из кабинета Мора на Ремме.
Толпа восхищенно закричала-загудела-запела, их покачивания стали похожи на чудной танец теней. Свет факелов отражался в камне, вокруг закрутились блики и лучи, превратили тень от дерева в самую настоящую ночь, звездную и таинственную. Солнце скрылось, темнота накрыла холм, но эти волшебные звезды, раскаивающиеся огни, светящиеся глаза сотен тремальцев — все это позволяло видеть лучше, чем днем. Маленький Ска-Ска подскакивал на месте. Его глаза отражали волшебный камень — а может, камень отражал их и сиял еще ярче.
Из всех взглядов только два остались темными. Но далеко не равнодушными.
Сондра порадовалась вместе с толпой и, собравшись с духом, повернулась к Вождю. Капюшон задрался, и стало видно, как у нее дергается глаз. Сондра втянула голову в плечи:
— Извините?..
Но руку не опустила.
Вождь развернулась и запела со всеми. Но Сондра услышала в воздухе это мамино «потом поговорим».
Второй взгляд жег ее из толпы, и уже к нему Сондра реально боялась повернуться.
Благоговейный восторг стих, народ начал прорываться к сцене. Вождь остановила их парой звучных местных слов и объявила на двух языках, что наступила самая длинная ночь в году и можно приступать к напиткам. Непонятно, что у них там за напитки, но толпа мгновенно перенеслась к дымящим котлам поодаль. Только Ска-Ска остался у самой сцены.
Сондра, игнорируя тяжелый взгляд Вождя, подошла к нему и протянула камень. Ска-Ска не взял, но от восторга весь затрясся.
— Настоящий!.. — он посмотрел на Сондру. — Ты — настоящая Посланница! Спасибо, что ты пришла к нам!
И его взгляд стоил того, чтобы дважды загреметь в плен, потратить тюбик краски и намазаться углем.
Ска-Ска полюбовался «осколком», даже рискнул тронуть его пальцем (он запищал так, что Сондра задумалась, а не родственники ли они) и помчался к остальным, восхищаться Посланницей и северным небом. Сондра улыбнулась ему вслед.
Определенно стоило.
— Откуда у тебя эта штука? — Вождь подошла удивительно тихо для своих габаритов.
О, Сондра ее сперла у авитара Реммы, который поперхнулся этой штукой, когда чуть не умер у северных берегов, куда поплыл, чтобы остановить войну, которая...
— Долгая история.
— Можно взглянуть?
Сондра протянула руку с камнем. А если Вождь его сейчас отберет? Но Вождь, как и Ска-Ска, наклонилась ближе и вгляделась. Под гладкой поверхностью, в черной глубине, кружились блики, похожие на скопления звезд.
— Знаешь, я бы поверила, что это осколок неба, если бы не знала, что это все бред.
Сондра убрала камень в карман. Она и сама на секунду поверила!
— У этой штуки явно непростая природа. Не похоже на обычный минерал, — продолжила Вождь. — Береги ее. Мало ли, для чего пригодится. Если не проклята, конечно.
— А что, может быть проклята? — Сондра отдернула руку от кармана.
Вождь прыснула. Вот черт, смешно ей! Ну, Сондра тоже посмеялась.
— А вы тогда почаще придумывайте предсказания. У вас, видимо, дар.
Вождь снова усмехнулась, но как-то невесело. Она напомнила Жоанну, и Сондра прикусила язык: кем бы Вождь ни была раньше, сейчас у нее наверняка уже нет магии.
— Пошли на праздник, «посланница», — женщина подтолкнула к краю сцены (Сондра чуть не свалилась). — Твоего приятеля уже утянули пить наши праздничные отвары. И лучше тебе его найти прежде, чем он переберет.
Стало не до смеха, и Сондра, вместе с Вождем, поспешила к остальным.
Мора и правда увлекли с толпой. Котлы стояли на небольших очагах, выдолбленных в земле, и дымили уже на весь холм. Сондра по пути заглянула в один такой: внутри булькал травяной чай, плавали веточки и травинки, но запах поднимался такой, что голова закружилась, а перед глазами поплыли цветные круги. Тремальцы распивали это варево с блаженными улыбками.
Мор нашелся поодаль, на поваленном бревне, заменявшем скамейку. На глазах Сондры к нему подбежала пара девчонок и протянула глиняную плошку с чаем, но Мор вежливо отказался (и очень невежливо шарахнулся).
Сондра подошла со спины и тронула его за плечо. Мор аж подпрыгнул. В темноте мелькнул белый нож. Сондра инстинктивно выставила свой. Тук!
— Это я, это я!
Мор опустился обратно и выдохнул.
— Не шути так. Я уже подумал, что местные решили пустить кому-то кровь.
— Прости, — Сондра плюхнулась рядом. — А что, тебя тут обижают?
Мор закатил глаза. Ну да, «обижают» — не лучшее слово. Да и вряд ли после Реммы Мор обращает внимание на косые взгляды.
Веселье испарилось, и Сондра посмотрела на гуляющую толпу. Некоторое время они с Мором сидели молча, бок грелся о его бок. Сондра видела их дрожащие от огня тени, совсем рядом друг с другом.
— Я думал, что потерял этот камень.
Сондра вжала голову в плечи и издала виноватый стон.
— Прости, — и она сорвалась. — Я, ну, просто его как-то заметила у тебя на столе, и мне стало так интересно, а ты был не в духе и не ответил бы, а мне очень хотелось рассмотреть эту штуку поближе... Я хотела вернуть! Давно уже! Но все как-то случай не выдавался, а потом Полли... И все остальное...
Сондра сдулась и снова отвернулась от Мора. А потом вытащила из кармана черный камешек и протянула ему. На коже засверкали звездные блики. Мор не спешил забирать, и Сондра чувствовала себя все тупее и тупее с этой галькой на руке. Ну, заслужила.
Холку свело: на них кто-то смотрел. Из толпы сверкнули звездные глаза, и уже через секунду в одном шаге появился Ска-Ска. Так внезапно, что Сондра чуть с бревна не упала. Как он так делает?
— Осколок! — Ска-Ска задумался, надо ли гудеть для осколка, и все-таки погудел. — Посланница, а ты ведь придешь на ночь темноты? Она совсем скоро! Ты принесешь туда осколок северного неба?
— Ска-Ска! — голос Вождя раздался из ниоткуда. — Что тебе было сказано?!
Ска-Ска съежился и отпрыгнул, словно его оттащили. Может, Вождь тоже умеет становиться невидимой?
— Запрещено надоедать Посланнице! — невидимый голос погудел, Ска-Ска погудел тоже. — Сходи лучше за юбками для танца.
Мальчик (или девочка) перестал гудеть.
— Но это далеко!
— Вот и прогуляешься. Свежий воздух великой ночи полезен для тебя, Ска-Ска!
Под конец Вождь вспомнила, что она вождь. Ска-Ска тоже вспомнил и, бросив тоскливый взгляд на Сондру, пошаркал прочь.
Сондра хотела сказать, что ей совсем не надоедают, но не поняла, куда говорить.
Мор молчал всю сцену.
— Оставь осколок северного неба себе, о, Посланница, — возвестил он. Сондра, не поворачиваясь, знала, что он улыбается.
— Да ну тебя!
— Это твое бремя!
— Да Мор! — она рассмеялась и пихнула его плечом. Камень мигнул. Сондра, посерьезнев, протянула его Мору. — Возьми. Он твой, а я украла. Прости, пожалуйста. Я бы сказала, что больше так не буду, но красть-то неоткуда...
И совсем стало не до веселья. И зачем подумала!
Мор взял ее ладонь, нежно, как в низине. И осторожно загнул ее пальцы. Камешек уже нагрелся от кожи.
— Оставь себе. Если бы ты его не взяла, он бы утонул. А так — ты его сохранила. Считай, жизнь спасла.
— Ну, вряд ли бы он захлебнулся, — попыталась пошутить Сондра и отсела на пару сантиметров.
Мор сложил ладони на коленях. Вдалеке, как будто за завесой, пели и веселились местные. А над ними двумя повисла тень-тишина, искажающая краски.
— Я не знаю, зачем хранил его все это время, — вдруг сказал Мор. — Сначала думал, может, что-то важное. С прибрежных скал Промината все-таки. Но со временем этот камень превратился в памятник моей ошибки и излишней самоуверенности. Напоминанием, сколько людей я погубил. И тогда, и прежде.
Сондра разжала пальцы. Камень блеснул огненными бликами. В нем закрутились искры, чем-то похожие на искорки в амулетах. Множество душ в черной глубине.
— Это же не твоя вина.
— Как посмотреть.
Как тут посмотреть? Корабль попал на высокие волны возле скал. Братья погибали в несчастных случаях. Тей умер вообще за много километров от дома в неизвестном походе. А Ремма?
А ребята из отстойника, который остались защищать свой дом?
— Они были обречены.
Сондра зажала рот рукой. Блин!
— Я что, вслух спросила?
— Нет, у тебя все на лице написано. А я что, угадал?
— Если бы я не знала твой дар, решила бы, что ты читаешь мысли, — Сондра усмехнулась; между ней и Мором откуда-то становилось все больше места. — А ты... про...
— Про ремма из сектора последних дней, — Сондра кивнула, и Мор повторил. — Они были обречены. Они знали, на что идут, и шли на это добровольно. Они понимали, что на Инсиве их прирежут в первые же дни. Поэтому выбрали биться за Родину до конца.
— За Родину, которой ты лишил всех остальных.
— Да. Не спорю. Но так было нужно.
— Кому нужно?!
Сондра сама испугалась того, как резко прозвучала. Она замотала головой:
— Ладно, забей, неважно. Давай просто наслаждаться праздником. Слушай, а что они пьют? Вроде как, не алкоголь, так что можем пропустить по кружке! Правда, я не уверена, что это не что-то покрепче...
— Ты хочешь знать?
— Ну да, интересно же! Наверное, это какой-то забористый травяной чай. Там что, танцевальный баттл устроили? Я ставлю на пацана, который закрутил нижний брейк! Или ему плохо?..
— Ты хочешь знать, зачем я это сделал?
Сондра зажмурилась. Зачем. Такое короткое страшное слово. Тонкая стенка из тени между ними, между тем, что сейчас, и тем, что будет в будущем.
Мор поджал одну ногу. Сондра видела его краем глаза, и сейчас он выглядел одновременно двадцатилетним пацаном и поразительно взрослым.
— Вождь сказала, сегодня день, когда нельзя врать. Или вроде того.
— Ты слушал ее речь? — изумилась Сондра.
— Ну еще бы, — Мор даже немного оскорбился. — Раз уж мы пришли сюда, надо ведь проявить уважение. Но, в общем, в праздник длинной тени все тайное должно становиться явным. И я хочу, чтобы между нами не было неотвеченных вопросов.
— Да нет у нас...
— Сондра, — он посмотрел на нее, — я чувствую, что ты хочешь прояснить всю эту ситуацию с Реммой, но почему-то не спрашиваешь напрямую. Я не виню тебя. И не требую называть причин. Я просто хочу, чтобы твоя улыбка перестала меркнуть посреди разговора, потому что ты вспомнила Ремму.
Сондра потерла уголки губ.
— Это что, так заметно?
— Не столько по лицу, сколько по глазам, — он отвернулся и поджал вторую ногу. — И это больно видеть.
Сондра и сама ноги поджала. Сердце начало стучать, испуганно, взволнованно, испуганно и взволнованно одновременно. Весь мир стал далеким, и ничего больше не было важно, кроме человека рядом, ее самой и этой стенки, торчащей из бревна, как топор.
«Зачем?»
— Если мы проясним, я боюсь, что улыбка вообще перестанет появляться.
— Пусть так. Лучше так. Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Этот разговор состоится, раньше или позже. И если ты меня после него возненавидишь, то все, что происходит сейчас, — это просто долгая агония.
— Мне нравится эта агония.
Да уж, Керш, одна из фраз, на которые не существует нормального ответа.
— Ну, — Мор прокашлялся, как будто поперхнулся, — мне... вроде как... Но это все еще агония. Лучше решим все сейчас. Нет смысла ждать. Ремму не вернуть. И я не пожалею о своем решении.
— Почему?!
По стенке поползла трещина. Сондра стиснула зубы, но вопрос уже выскочил на язык и теперь жалил, как оса, только выпусти.
— Это лучший из возможных вариантов. Ремма остались живы и при звании...
— Лучшим вариантом было не топить Ремму!
— Нет.
— Почему? Да-да, я помню, — Сондра замахала рукой, когда Мор открыл рот. — Для безопасности, из гордости, еще ради чего-то там, если ты тогда не врал в кабинете! Но, Мор, я просто не понимаю — з... — она дернулась; вопрос ужалил прямо в сердце и вылетел. — Зачем?
— Как ты и сказала: для безопасности и из гордости. Если бы ремма остались на острове, они бы погибли. Инсивы хотели заполучить Ремму, я им ее не отдал.
— Зачем... так?
Сондра съежилась. Если опенулы умеют сворачивать пространство, может, они его и разворачивать умеют? Или растягивать, как плащ из шерсти лярских коней. Пара сантиметров между ними — а кажется, что целый мир.
Мор повернулся. Сондра очень хотела на него посмотреть, но было страшно. Она хотела запомнить его тем классным парнем, который пошел с ней на праздник длинной тени, научил стрелять из катапульт и держал за руку. Если уж после ответа Сондра не сможет его видеть.
— Хорошо, — на выдохе сказал Мор. — Давай рассуждать от противного. Представь себя на моем месте.
— Мы на одном бревне сидим.
— Я имею в виду, ситуацию на Ремме, — не поддался на шутку он. Сондра кивнула. — У тебя в управлении лагерь, союзник давит, возможности дать отпор ему нет, остров на грани разорения. Марьер недвусмысленно намекает, что хочет полный контроль над внутренними делами. И он его добьется, с тобой или без тебя, дипломатией или силой.
Сондра не перебивала. Ей нетяжело что-то представить, но она с трудом понимала, как бы повела себя с такой ответственностью на плечах. Итак, Сондра — управленец Реммы (она представила себя в авитарском кителе и немного покраснела). Лучшие солдаты убиты, мажортеста пропал, военной мощи не хватит, чтобы выступить против вооруженного лагеря. Помощи ждать неоткуда: северяне враги, а союзник сам нападает. Приходится договариваться. Хотя бы потянуть время.
— В случае нападения, пострадают дети...
— Я понимаю, Мор. Я поняла, почему ты их похищал. Я не понимаю, почему ты отдавал их Инсиву. И зачем вообще все это! Ты же с самого начала планировал... сделать это с Реммой.
— Да. Но слушай дальше. Ты отдаешь детей инсивам, потому что это единственный способ обезопасить их от готовящегося вторжения.
— Но ведь можно было куда-то еще их спрятать!
— Куда?
Сондра перебрала в голове варианты.
— На... остров лекарей? Он нейтрален.
— Остров лекарей не станет держать у себя здоровых детей долгие месяцы.
— Ну... Не знаю тогда. На Тремал? У тебя же тут даже дом есть! Построили бы поселение.
— Тогда нужно выделить солдат на защиту этого поселения. Здесь нет никаких охранных сооружений. Если инсивы узнают, где находятся дети, ничто и никто не остановит их от того, чтобы забрать силой. И они не будут в восторге, что от них прятали детей.
Сондра пожевала язык. Ладно, вариантов действительно нет. Но ведь отдать детей на Инсив — все равно что признать поражение!
— Предположим, — она решила дослушать до конца.
— Дети отданы Инсиву. Ремма уже проиграна — еще когда Инсив начал точить зуб.
— Но...
— Мы бы не выиграли.
— Надо было пытаться! Биться до конца!
— И сколько бы людей тогда погибло?
Сондра задохнулась, взвилась — и опустилась. Легко говорить, «биться до конца». Марьер мог просто сжечь Ремму целиком. А учитывая, что ремма не очень-то жаловали Мора, вряд ли они радостно побежали бы за него умирать. Кроме ребят из отстойника.
— Продолжай, — согласилась Сондра.
— Единственный способ спасти ремма — тоже отправить их на Инсив. Но ты понимаешь, что твой народ слишком горд и не пойдет к врагам. Тогда надо убедить их выбрать меньшее из двух зол. Это не так сложно, когда тебя считают проклятым. Пара манипуляций — и они уже с радостью убегают с тонущего корабля.
— Не-а, — Сондра тряхнула головой. — Вот тут ты неправ. Зачем вообще было отправлять их на Инсив?
— Дети уже там и получили желтые камни.
— Тогда надо рассказать всю правду! Те, кто хочет, перейдет к детям. А остальные останутся на Ремме!
— И какая судьба будет их ждать?
— В смысле? Все будет по-прежнему!
Мор покачал головой.
— Марьер требует полной власти, но ему не нужны лишние рты. Солдат посильнее он, может, и возьмет, но и им не позволит продвинуться по службе.
— Получается, он не примет ремма?
— Ему незачем. У него есть своя армия. Ему нужны простые рабочие.
— То есть, — на Сондру волнами накатывало понимание, — он хотел, чтобы ремма занимались только производством всякого барахла для Инсива?
— Не всякого барахла, а электричества. Ну и всякого барахла, — согласился Мор. — Опенула также заберут. Ремма окажется в полной зависимости от Инсива.
Сондра куснула губы. Еще минуту назад она была уверена, что любой исход для Реммы — лучше утопления. А теперь... уже не была уверена. Она больше не представляла себя на месте Мора. Она, вдруг, представила себя на месте Агаты.
Ремма под контролем инсивов. Ее народ в рабстве, вынужден выживать на объедках, которые бросают им бывшие союзники. А ей самой приходится работать на Марьера — но не как сейчас, вместе с ремма, а против них.
И Сондра представила себя на месте любого из «красных»: гордый солдат, положивший жизнь на благо Родины, должен сутками пахать на поработителей. Устроить бунт? Ага, особенно когда в лапах инсивов твой ребенок. А если бы детей не отдали, они были бы с тобой, в нищете и бесправии.
Сондра снова попыталась представить себя на месте Мора — и не смогла. Потому что его в этом будущем нет. Его убили: инсивы, за неповиновение, или свои же, за предательство. Сондра придвинулась к нему, живому, ближе.
Куда-то делись эти миллиарды метров межу ними.
— Получается, ты не ремма лишил права выбора, а Марьера, — заключила она. — Если бы Ремма не утонула, он бы сослал их обратно.
— Не выдал бы камней и не позволил сражаться.
— Но...
— Я понимаю, как это звучит. Но для солдата лучше смерть, чем позор. А невозможность биться за себя и свою семью, прозябать в голоде — это и есть позор.
— Как в отстойнике...
Мор кивнул:
— Они больше не будут сражаться за красные камни. Но они продолжат службу. Как я и сказал, они выбрали меньшее из двух зол. И, судя по тому, что мы видели в Тесте, они не жалеют об этом выборе.
— Но ты не дал им... Или дал, — Сондра задумалась. — Они могли остаться и погибнуть.
— Да. Агата никого не заставляла. Она обрисовала им перспективы и предложила отправиться на Инсив. Все, кто пошли за ней, пошли добровольно.
— А Агата! — спохватилась Сондра. — Она сразу согласилась? Она же не хотела работать на Марьера.
— Ей пришлось бы в любом случае. Но она тоже признала, что уничтожить остров — единственный способ спасти народ. Я не хотел ее втягивать, но она догадалась сама. Хотя, думаю, все равно пришлось бы втянуть. Мне ведь требовался опенул.
— Для того, чтобы себя отвезти в безопасное место?
Мор усмехнулся, но сказал кое-что совсем не веселое:
— Я не планировал спасаться. Я изначально хотел пойти ко дну со своим островом.
Очень захотелось его стукнуть!
— Когда пришел Сивэ, мы договорились. Я пообещал не рассказывать о его появлении никому из инсивов, Коралине в том числе. Он сам так захотел, — перебил немой вопрос Мор. — А я потребовал с него услугу. Чтобы не впутывать Агату, я хотел в нужный момент попросить его перенести ремма на Инсив. Но Агата все узнала и вызвалась сама. А Вирт потребовался мне для перехода с Тремала.
— Что, передумал тонуть? — прыснула Сондра.
— Угу, — Мор отвел глаза. — Вмешались... обстоятельства.
Сондра открыла рот, чтобы спросить. Догадалась, закрыла рот и порозовела. Нет-нет, ну вряд ли! Наверняка в целом Мор пересмотрел планы на жизнь, выбрался из своего «колодца», пить бросил и ожил сам — не из-за одной только Сондры же!
— А Вирт как на это согласился? — отвлеклась она. — Неужели только ради сохранения тайны? Он вообще знал, что ты собираешься сделать?
— Я рассказал ему накануне в общих чертах. У него был свой интерес.
— Какой?
— Марьер. Доминик должен был находиться на Ремме во время нападения. Но отплыл в срочном порядке, и это спутало Вирту карты.
— Вирт хотел утопить Доминика?
Почему-то в голове голосом Вирта прозвучало: «Сон, а ты бы не хотела?» Ну, Сондра бы хотела — но не насмерть же!
— Как минимум, серьезно ему насолить. Я не лез ему в душу, так что лучше спросить у него самого.
Сондра пообещала себе обязательно спросить. Раз двадцать. Пока правды не добьется.
— Получается, когда ты в кабинете говорил, что ненавидишь Ремму, ты врал?
Мор пожал плечами и ответил удивительно тихо, Сондра его едва расслышала:
— Мне нужно было, чтобы ты ушла.
— Ты поэтому и напал на меня с ножом?
— Да. Прости меня, — он повесил голову. — Я не хотел до этого доводить. Но мне нужно было, чтобы ты была в безопасности, даже если для этого ты должна была меня возненавидеть.
Сондра повернулась к нему. Смотреть на Мора оказалось так же легко, как и прежде — даже еще легче. Он сидел, сгорбленный, мнущий плащ, с поджатыми ногами, настоящий, живой. Обычный человек. Все еще не монстр. Внутри стало просторно и чисто, как после шторма, и Сондра подсела так близко, что плечо коснулось плеча.
— Ну, ты провалился. Я тебя не возненавидела.
Мор посмотрел на нее в ответ — глаза сверкнули голубым, далекие, как звезды, близкие, как электрические лампочки, — и сел прямее. Всполохи костров играли рыжим на его щеках. Каким-то образом рука Сондры оказалась в его руке, или его рука на ее руке, или они обе как-то друг друга нашли — в любом случае, Сондра против не была. Мир вдруг схлопнулся обратно до считанных миллиметров. Мор оказался так близко.
— Посланница!
Сондра шарахнулась, как будто случайно сунулась в раскаленный котел. Лицо горело так же.
— Посланница! — Ска-Ска, запыхавшийся и обвешанный тряпками, подбежал и начисто проигнорировал Мора (тоже отшатнувшегося). — А ты можешь попросить Вождя сегодня преподнести дары Великому Дереву? Чтобы к ночи темноты у нас было много вещей! Это будет великая ночь темноты, ты ведь придешь!
Сондра окунулась в новые мысли, чтобы остудиться.
— Дары?
— Да! Каждую ночь темноты мы преподносим дары Великому Дереву, — Ска-Ска иногда прерывался, чтобы почтительно погудеть. — И оно одаривает нас в ответ. Но ночь темноты всего через два отрезка времени, охарактеризованных полным оборотом тени вокруг вертикального объекта. Ничего страшного не будет, если мы преподнесем дары пораньше!
— Что за дары? — напрягся Мор.
Ска-Ска впервые повернулся к нему и скривил лицо. Но щеки при этом потемнели, а глаза забегали, как у ребенка, который съел конфет больше положенного.
— Это... волшебные подношения. Великое Дерево их принимает, а потом старшие уходят в него и приносят одежду и еду! Ну, вкусную. В пакетах. Которая не растет.
— Куда уходят? — не поняла Сондра.
— В Великое Дерево! Посланница, у-у-у, попроси у Вождя позволения провести подношение сегодня!
— Вы никого в жертву не приносите?
Ска-Ска снова зыркнул на Мора, но уже уверенней.
— Вольный народ Тремала никого не убивает.
— Ска-Ска!
На этот раз Вождь появилась во плоти. Она сняла с ребенка тряпки, и тот уменьшился раза в три.
— Кому я сказала не приставать к Посланнице? Иди, помоги танцовщицам!
— Но...
— Иди, я сказала!
Ска-Ска повесил голову и зарябил в воздухе. Вождь уже развернулась, но Сондра подскочила за ней.
— Вождь, подождите! Мы... вы можете провести подношение даров Великому Дереву сегодня?
Мор встал следом, схватил за рукав и вздохнул. Это был усталый «что ты опять делаешь?» вздох.
— Мне просто очень интересно, — сказала обоим Сондра.
Она уже подозревала, что Вождь откажется — и повезет, если не наорет, — но женщина неожиданно задумалась и подперла голову кулачком.
— Ладно, — махнула она.
Ска-Ска запрыгал на месте. Из-за того, что он рябил, казалось, что он подлетел над землей. Сондра и сама едва не подлетела, но ее на земле удерживал Мор.
— Ска-Ска! Принеси подношения. Я подготовлю место, — Вождь глянула на Сондру и, удивительно, на Мора, но ничего не сказала.
Так, Ска-Ска говорит, что жертвоприношений не будет. Но Сондра, на всякий случай, покрепче сжала руку Мора.
Ска-Ска ускакал в темноту ниже по склону, а Вождь вернулась в толпу, и через пару секунд раздался ее звучный голос, вещающий на непонятном языке. Толпа отозвалась с таким энтузиазмом, что даже забыла о напитке. Чем бы ни было это подношение, оно обещало быть захватывающим.
Вольный народ Тремала, гудя и раскачиваясь, вернулся к дереву, прошел мимо сцены и завернул. Сондра с Мором поспешили за ними.
О да. Сондра не ошиблась. Реально захватывающе!
Ствол дерева был больше двух метров в ширину, изрытой и изломанный, сухой, как кожа Вождя или Арно. Его испещряли трещины, крохотные и огромные. Но самая большая шла от корней вверх так далеко, что терялась где-то под кроной. И, в отличие от остальных, она не была темной.
Эта трещина светилась далеким голубоватым сиянием.
— Охренеть... Волшебное дерево!
Тремальцы не обратили на шепот внимания, а Мор сжал ее пальцы, соглашаясь.
Сияние было блеклым, стеклянным, слюдяным. Оно не распространялось далеко, и даже в ночи его не было видно со стороны: факела его перебивали. Сондра бы даже решила, что Вождь закинула в дерево фонарик — для загадочности, — но было еще что-то. Влекущее чувство. Сондру начало затягивать к этому свету, как мотылька.
— Стой, — Мор ее одернул. — Лучше не подходить.
— Но меня туда тянет. Тебя нет?
Мор покачал головой в недоумении. Сондре даже взгляд оторвать от разлома было непросто.
Тремальцы раскачивались и гудели, свет скакал по их пальцам и вытягивал их в ветки. Из ниоткуда появился Ска-Ска. Он пролетел мимо, Сондра бы и не заметила, если бы мальчик (или девочка) не стал видимым прямо у ее ног. Специально, наверное.
В руках он нес что-то небольшое, завернутое в ткань. Уф, не человек. Если это не человеческое сердце, конечно.
Народ потихоньку успокоился, гудение перешло в оживленную болтовню. Вождь встала спиной к разлому. Она посмотрела в их сторону — причем именно на Мора, — и подняла сверток. Как-то он уже оказался у нее.
Толпа совсем стихла. Сондра мельком оглядывалась, сердце стучало от предвкушения. Вождь возвела сверток над головой и прорычала. Народ отозвался радостными возгласами.
— Сегодня мы благодарим Великое Дерево за его дары и преподносим свои! — перевела она. Сондра мысленно ее поблагодарила. — Вот уже много лет Великое Дерево позволяет нам жить здесь, ни в чем не нуждаясь.
Надо же, как много смысла в таком коротком рыке! Наверное, Вождь дополнительно объясняла местные поверья.
— Наши доблестные воины приносят из недр Великого Дерева все, в чем мы нуждаемся, — продолжила Вождь после еще одной фразы на незнакомом языке. — Магия Великого Дерева благосклонна к нам, и в благодарность мы подпитываем ее.
Точно объясняла.
— Когда мы пришли сюда, Волшебная Бумага даровала Великому Дереву силу обеспечивать наши нужды. И с тех пор мы преподносим ей дары каждую ночь темноты! Слава Волшебной Бумаге и Великому Дереву!
Она повторила клич, и тремальцы подхватили его.
Сондра бы посмеялась над таким нелепым названием, но в голове кое-что мелькнуло. А когда в голове Сондры что-то мелькает, лучше не смеяться, чтобы не сбить.
Вождь раскрыла сверток и поднесла к факелам. Мор сжал руку сильнее. Сондра аж пискнула. И чуть не пискнула снова.
В мотке ткани лежала россыпь маленьких разноцветных камней. Издалека их можно было принять за крошеное стекло. Но Сондра уже видела, как переливается лайтовский минерал в свете огня.
— Вот же гадкие воришки, — прошипел Мор и осекся. — Извини.
— Извиню, если не сломаешь руку.
Мор извинился во второй раз и ослабил хватку.
Вождь — избегая взглядом Мора — повела камнями по кругу, чтобы все могли их рассмотреть. А затем развернулась и швырнула их в расщелину.
Разноцветный каменный дождь засверкал в синем свете, замер в воздухе. И вдруг втянулся внутрь, как будто в дереве спрятали огромный пылесос!
Сондра даже глазам не поверила. И решила не верить.
Народ Тремала загудел и запел. Празднование продлилось минут пять, потом кто-то выкрикнул слово, обозначающее местный напиток, и толпа опять рассосалась в мгновение ока. Вождь свернула ткань и последовала за остальными. Так возле Дерева остались только Мор и Сондра.
Надо же, Вождь настолько не хотела встречаться с Мором глазами, что предпочла оставить их двоих без присмотра!
— Пойдем, мне надо перекинуться парой слов с местным управлением, — проскрежетал Мор.
— Погоди.
Дело о воровстве лайтовского минерала из мастерской ради религиозного ритуала может и подождать. Кто знает, когда еще удастся рассмотреть Дерево без свидетелей? Тем более...
— Ты слышал, что она сказала?
— Что конкретно?
— О Волшебной Бумаге, Мор! — Сондра выразительно подняла брови.
Мор догадался.
— Ты думаешь?..
— Не проверим — не узнаем!
Она потянула его к расщелине.
Сияние стало ярче, чувство, что Сондру затягивает — тоже. Она остановилась у вздыбившегося корня и часто задышала: даже воздух здесь был разреженный. А что, если их с Мором сейчас затянет, как те камешки?
Плащ дернулся. Сондра обернулась и увидела Мора, который крепко держал черную полу.
— Не хочу, чтобы тебя затащило непонятно куда.
Надо же! Сондра только подумала, а он уже придумал решение.
— Куда бы меня ни затащило, там наверняка будут двери.
— Не уверен, — Мор сжал ее плащ крепче.
Сондра тоже не была уверена, но ее это не остановило.
Она оставила нож на земле, рядом с ножом Мора, и сделала несколько шагов. Плащ из шерсти лярских коней растягивался, но все равно давил на плечи. Сияние становилось явней, окутывало сатиновой занавеской, Сондра продвигалась, сантиметр за сантиметром; сапоги взрывали нетронутую землю. Что же в этой расщелине? Что светится? Как Сондра ни вглядывалась, не могла разглядеть.
Над головой оказался край трещины. Сондра остановилась. Тяга стала такой, что уже непонятно было, куда тянет сильнее, вперед или назад. Что-то подсказывало, что продвигаться дальше не стоит. Но где же бумага?
Сондра, щурясь, огляделась. Глаза привыкали к свету, она уже могла различить неровную древесину и сухие трещины. Расщелина в дереве наверняка естественная. А вот свет — вряд ли. Но ладно, Сондра не для ботанических исследований тут, пусть и очень интересно, что это за Дерево, давно ли тут этот раскол, что это за свет, куда делись камни...
Взгляд зацепился за что-то желтоватое наверху. Сондра вытянулась, как могла. Расщелина сходилась клином к потолку, и в самом узком месте между пластами сухой древесины вряд ли было больше пары миллиметров. И в одном из таких зазоров желтело что-то длинное, мятое и... бумажное! Это бумажный свиток!
Сондра неосторожно шагнула. Ботинок скользнул, она не удержалась, взмахнула руками — и выпала из растянутых рукавов. Свет мгновенно подхватил ее, не дал и шанса: Сондра рухнула, проскребла пальцами по земле, вскрикнула, и ее с бешеной силой затянуло куда-то, в пронзительное голубое сияние, в сырость и запах влажной земли. Сондра услышала:
— Сондра!
И ее накрыло с головой.
На секунду тело со всех сторон сдавил воздух, влажный и холодный, как вода. Сондра попыталась вдохнуть, воздух залился в глотку, она откашлялась, но он снова залился, и снова, и его становилось все больше, руки забились, и...
Сондра резко села и выплюнула воду.
Промокло все, даже то, что промокнуть никак не могло. Сондра подскочила — и плюхнулась обратно. С громким таким всплеском. Да уж, теперь промокло абсолютно все.
Через мгновение в метре от нее поднялся фонтан брызг и раздался хриплый вдох.
— Сондра! — Мор быстро отплевался и нашел ее глазами.
Он тоже мгновенно вымок. Мокрая полупрозрачная челка лезла ему в лицо. Сондра прыснула:
— Видел бы ты себя со стороны!
Мор закатил глаза.
— Да-да, очень смешно, — он, в конце концов, тоже рассмеялся (Сондра уже откровенно ржала). — Ты как?
— Цела. А ты за мной, что ли, сиганул?
Мор так на нее посмотрел, как будто варианта не сигануть не существовало.
Сондра огляделась — и ахнула.
— Мор, смотри!
Вокруг разливалось озеро, полное голубой воды. Она мерцала, едва колыхалась от движений, разбрасывала всюду пузырчатые переливающиеся блики. Сондра вытянула руки — сияние осталось на коже пылью.
— Ты когда-нибудь видел подобное?
Мор ответил не сразу. В свете озера его глаза показались еще более голубыми и горящими. Они как будто сидят сейчас в его радужке! (Сондра, на всякий случай, поджала ноги).
— Нет, — Мор запустил руки в воду. — Никогда.
Сондра поднялась. Озеро раздавалось метров на пятьдесят в обе стороны, его окаймляли темные, почти черные берега. Неба в этом месте не было. Точнее, вместо него тоже была чернота, где-то далеко-далеко. Тут оказалось сыро и очень холодно. Ну да. Тут же вода, и Сондра вымокла.
— Что это за место? Это под Тремалом?
Мор по-прежнему молчал. Его внимание привлекли не берега, а дно. Он долго что-то разглядывал, а потом зачерпнул песок и поднял. На его руке, среди светящегося серо-белого крошева переливались цветные осколки.
— Лайтовский минерал! — узнала Сондра. — Вот, куда подношения делись.
— Логично. Мы же провалились за ними, — Мор бросил их обратно и растер песок по руке. — Думаю, светится не вода, а песок на дне. Похоже на перемолотые кости.
— Что?!
— Лошадиные. Кости лярских коней. Они используются для оружия, некоторых элементов, декораций. Они отражают искусственный свет, — Мор не стал дожидаться вопроса и сразу пояснил. — В абсолютной темноте кости лярских коней ничем не отличаются от обычных. Но, если на них попадет, например, свет от огня или от лампочки, то они отражают его и светятся.
Сондра вспомнила, как разгорались ножи при свете факелов, и понимающе огокнула. Блин, а сколько лошадей нужно, чтобы обеспечить лагерь оружием?.. Так, не думай, Сондра.
— Видимо, народ Тремала сбрасывает сюда не только лайтовский минерал, но и сломанные ножи, — заключил Мор.
— И гостей.
— Гости сюда сами лезут.
Сондра хмыкнула и пошевелила сапогом сверкающий песок. Где же это место находится? Под землей? Она, хлюпая и шлепая, направилась к берегу. Повезло, что тут неглубоко: вода едва ли доставала до середины бедра, хотя они оказались в центре озера.
— Ты куда? — Мор похлюпал за ней.
— Выяснить, где мы!
— А не лучше вернуться? Если мы можем, конечно. Откуда мы упали, ты не заметила? Тут, похоже, высоко.
Сондра обернулась к месту, где они появились. Душу слегка тянуло, как от перехода Агаты. На удивление, воду не закручивало, песок не проваливался. Но на дне определенно что-то было.
— Мы не упали. Мы появились из дна.
— Ты уверена?
Сондра сама удивилась, насколько была уверена.
— Ага. Там какая-то... штука. Похожа на опенульский переход. Я ее чувствую.
Она все-таки вернулась и поводила ногой над песком. Ощущение было странное, вроде подводного течения или воронки, хотя ни течения, ни воронки не видно. Сондра не удержалась на одной ноге, наступила и... ух!
— Осторожно!
Мор поймал ее и оттянул. Сондра и сама отпрыгнула. Нога как будто увязла в зыбучем песке! На секунду ее затянуло вниз по колено — на штанах до сих пор осталась сверкающая крошка.
— Обалдеть! — Сондра тут же подпрыгнула обратно (Мор схватил ее за локоть). — Там, внизу, провал! Ну, переход!
Мор внимательно осмотрел дно, опустил руку...
На этот раз вылавливать пришлось Сондре.
— Согласен, — Мор отплевался от воды и стер песок с лица. — Там явно проход. Видимо, это озеро и дерево связаны. Оттуда и свечение. Ну, отсюда.
— Но разве такое бывает? Тут же нет двери!
— Не думаю, что это опенульский переход. Больше похоже на портал.
Сондра охнула. В голове одновременно загорелись вопросы: «А в чем отличие?» и «Что такое портал?» — они одновременно вылетели, и вышло что-то бессвязное с вопросительной интонацией. Но Мор понял.
— Порталам не нужны двери или ящики, они могут находиться где угодно и связывать две точки пространства. Они очень стабильные и не закрываются сами собой, как опенульские переходы. Это больше похоже не на складку пространства, а на, — Мор задумался, — червоточину. Знаешь такое?
— Типа как в «Стартреке»?
— Наверное?..
— Ну как бы пространство не просто смяли, а сшили в этой складке! И по этому шву можно перебегать.
— Да! — Мор утер воду со лба. — Примерно так. Я слышал о порталах, но раньше никогда не видел. Не думал, что они еще есть.
— А откуда они берутся?
— Их делают маги с соответствующим даром, телепортаторы. Но это не очень востребованная способность.
— Почему? — Сондра махнула на дно. — Это же даже круче, чем у опенулов! Можно делать, где угодно, и проход не закрывается!
— Их делают обычные маги, не опенулы. И у них так же, как у всех, тратится магия. Поэтому дара одного телепортатора хватает на открытие и закрытие всего нескольких порталов в жизни.
— Так уже один портал — это круто!
— Не в условиях войны. Порталы стационарны, и если враг прознает, то ему очень легко устроить засаду на входе или на выходе, — Мор окинул озеро взглядом. — Об этом, похоже, никто не прознал.
Сондра вспомнила, что хотела осмотреться. Что ж, раз этот волшебный портал не собирается закрываться, и они могут вернуться в любую секунду, можно сходить на разведку!
Мор тоже больше не возражал. Они выбрались на пологий каменистый берег. Видно было примерно ничегошеньки, а от спичек не было толку: воздух такой спертый, что и пожар бы не разгорелся. Вода из озера озаряла только ближайший берег, дальше пришлось подсвечивать лайтовскими камнями. Светящиеся мечи остались около дерева.
Скалы шли наверх. Мор хотел страховать сзади, но его амулет подсвечивал дорогу, так что пришлось ему лезть первым. Сондра тыкалась носом в камни, чтобы хоть что-то разглядеть. Скалы были темные, серые, пахнущие затхлостью. Эти камни не похожи на горы на Тремале. Уж скорее на птичники Реммы.
— Стоп!
Сондра поскользнулась, но удержалась на камнях. Сверху спустилась красная искра. Сондра вцепилась в руку Мора и подтянулась.
— Извини, — он помог ей встать и выставил амулет вперед. — Я имел в виду, тут тупик.
И правда, впереди поднималась почти отвесная скала. Сондра вгляделась. Край был метрах в двух над их уровнем. Если подсадить...
— Не стоит.
— Я еще ничего не сказала!
— Сондра, я понимаю, что тебе интересно, но давай не полезем в незнакомые горы без снаряжения, оружия и нормального освещения.
— Какой ты зануда! — Сондра хмыкнула и согласилась. — Ладно. Но давай походим вокруг. Вдруг тут есть другой подъем!
— Хорошо. Но быстро.
Точно, Сондра почти забыла, что они залезли в священное дерево, и вряд ли Вождь обрадуется, если узнает об этом.
В округе не нашлось ничего, кроме скал, камней, каменистых скал и скалистых камней. И никакого пути наверх. В одном месте подъем обвалился, но Мор не решился залезать туда — мало ли, почему случился обвал. Сондра, скрепя сердце, согласилась. Вообще, чем дольше они тут находились, тем тяжелее было дышать. Похоже, они и правда под землей.
Когда уже начала кружиться голова, они спустились. Мор сразу же шагнул в воду и побрел к центру озера. Сондра в последний раз кинула взгляд на это странное место. Кто знает, окажется ли она тут еще! Эх, была бы тут дверь!.. Сондра шагнула на волшебный сияющий песок, не удержалась и запустила руки. Мягкий. Это же перемолотая кость; наверное, она и должна быть мягкой. Сондра быстро промыла руки. По коже скатились блики.
Сондра посмотрела на них — и резко вскинула голову. Как там Мор сказал? Кость лярских коней светится, только когда на нее попадает искусственный свет? Но ведь...
— Сондра! Все в порядке?
— Мор, а почему песок светится?
Мор с великим терпением повторил:
— Он состоит из костей лярских коней. При попадании искусственного света...
— Но ведь тут нет искусственного света!
Сондра забегала взглядом по скалам. Ни ламп, ни факелов — ничего! Можно было подумать, что сюда долетает свет с другого конца портала, но, когда Сондра и Мор входили, тремальцы с факелами уже ушли.
— Думаю, это из-за лайтовского минерала, — нашел ответ Мор. — Он рассеивает свет, и уже от этого рассеивания кость светится.
— Какой свет он рассеивает?
— Не знаю. Может, сюда попадает...
— Солнце! — Сондра не отрывала взгляда от скал. — Если оно как-то сюда попадает, то должен быть проход, хотя бы крохотный!
— Может быть, сверху...
Но Сондра уже вглядывалась в полумрак. Сияние озера показалось слишком ярким. Она сощурилась и вгляделась в черноту камней, твердую, угольную. Ей не по сердцу графика, но о светотени художница должна знать все. И замечать мельчайшие изменения тона. Если здесь темнее, то там — светлее!
Там! Справа камни чуть-чуть светлели! Почти незаметно из-за яркого озера, но если приглядеться...
— Вы что тут делаете?!
Сондра подпрыгнула и угодила в воду. Впереди плеснуло — это Мор от неожиданности хлопнулся на дно.
Из центра озера высунулась мокрая и очень недовольная голова Вождя.
— Кто вам разрешил сюда лезть?!
— Извините! — Сондра поплюхала к Мору. Он успел подняться до того, как она дошла. — Мы случайно.
Это была ложь.
— Мы не думали, что тут портал!
Это была полуложь.
— А вы знаете, что это за место?
— Конечно, знаю! Но вам знать не следует. Чтоб вас акулы подрали... Живо на выход! И не болтать!
Сондра бы забросала ее вопросами, но голова Вождя пропала под водой, всколыхнув сияющий песок.
— Пошла за подмогой, — проговорил Мор. — Лучше не задерживаться.
Сондра тоскливо глянула на то место, где скалы были светлее, и взяла его за руку.
Они шагнули в портал вместе. Дно ушло из-под ног, на секунду вода с песком ударила в глаза и — вместе же они и упали. Сондра перевернулась. С этой стороны портал был размытым синеватым пятном на внутренней стенке ствола. Как так получается? Здесь он вертикальный, а там — горизонтальный. Неудивительно, что голова закружилась! А как вода не выливается? А если...
Сондру вздернули за шкирку. Рядом шипел и брыкался Мор. Вождь нарочно протащила их по всем корням, прежде чем выбросить за пределы дерева. Больно, вообще-то!
— Вы совсем охренели, двое! — Вождь зашипела (видимо, тремальцы были где-то рядом). — Кто вам разрешил лезть в Великое Дерево? Что вам там нужно?!
Сондра отплевалась и посмотрела на мерцающий проход. Точно! С этим озером она совсем забыла, за чем изначально полезла.
— Мы подошли из интереса, но... — начал Мор, но Сондра его перебила:
— Мы хотели посмотреть на Волшебную Бумагу!
Она не повернулась, но почувствовала, как Мор на нее уставился. Вождь тоже на нее уставилась — блекло-серые глаза вспыхивали факелами.
— Тебе нахрена Бумага, девочка?
— Мы просто подумали... — тут уже Мор ее дернул, и Сондра ойкнула.
— На пару слов, — Мор оттащил ее где-то шага на три.
Вождь все равно бы услышала их шушуканье. Мор быстро глянул вниз, и Сондра каким-то образом поняла, что он имеет в виду. Она схватилась за зеленый камень в кармане. Вокруг закрутился поток.
«Не вздумай ей рассказывать!»
Через дымку Сондра видела, как Мор шевелит губами. Но голос звучал четко.
— Почему? — едва размыкая губы, зашептала Сондра. — Вдруг это та самая бумага?
«Она нам ее не отдаст».
— Откуда знаешь?
«Сондра, это какая-то их реликвия!»
— Ты же сам понимаешь, что Вождь это все выдумала.
«Она — выдумала, но остальные заметят, если мы сломаем им проход в дереве».
— Мы же не сломаем! Ты сам сказал, что портал открыл маг. А значит, бумага к нему не имеет никакого отношения.
На это Мор не ответил. Сондра разглядела, как он нахмурился, размышляя.
— Сам посуди: это тайное место, труднодоступное, есть ориентир — дерево. Мор, это именно то, что мы искали. Идеальный тайник! Лекари спрятали бумагу здесь, а потом пришли поселенцы... или они вообще договорились! — Сондра чуть в голос не закричала. — Ну точно! Что, если вольный народ Тремала защищает Соглашение!
А ведь хитро! Просто бумагу, даже хорошо спрятанную, все равно могли найти. Но защитники бы не позволили этому случиться. Сами лекари остаться на Тремале не могли, но вот договориться с местными — вполне. Тем более, лекарям есть, что им предложить! Те же плащи, кости лярских коней. У тремальцев нет конюшен, а у лекарей — есть.
«Тогда они его нам тем более не отдадут».
— Надо объяснить ситуацию. Надо попробовать!
Мор поворчал и достал руку из кармана. Сондра тоже. Туман рассеялся. Они вернулись к Вождю (сделали те три шага). Женщина смотрела на них из-под мокрого капюшона, мрачная и огромная, сама как дерево.
— В общем. Дело в том, что мы приехали на Тремал не просто так, — Сондра переглянулась с Мором, он ободряюще кивнул. — Мы ищем Соглашение о лекарях. Понимаете, один не очень хороший человек решил его выкрасть...
Сондра принялась объяснять, но скоро сбилась, и рассказ вышел скомканным и неясным. А было, от чего сбиться.
Лицо Вождя вытянулось так, будто ее кожа налилась ртутью. Вокруг глаз вывернулись красные края век, зрачки расширились, сузились, снова расширились, а крохотные ручки словно выросли и стали размером с голову Сондры. Сондра оценила, когда Вождь приставила к ее лицу кулак.
— Да вы что, совсем охренели?!
Сондра скосила глаза на сбитые костяшки.
— Послушайте!..
— Без рук, — вступился Мор.
— А ты, щенок, не зарывайся! Понятное дело, вы сюда не по лесу пошастать пришли! Твари! Я знала, чтоб вас драли кошки, что магам веры нет и быть не может!
— Да? Но зачем-то ведь вы воруете магические камни.
— Не твое дело, малек!
— Извините, а давайте вернемся к...
— Вполне мое, пока вы воруете у меня. Раз уж зашла речь, я бы хотел объяснений.
— На них не написано, чьи они! Нахрен тебе они не нужны были два года, а тут приперся!
— Инструмент вы тоже забрали?
— Мор, прекращай. Вождь, мы просто хотели...
— Какая тебе разница?!
— Забрали или нет?! Мы оба понимаем, что вы можете им сделать! Откуда мне знать, что вы не нападете?!
— Послушай, щенок!..
— Вождь!
Сондра отскочила. Между ней, Вождем и Мором, в центре треугольника возник Ска-Ска. Мор отошел, Вождь наклонила голову. Ска-Ска рябил в воздухе. Сондра пригляделась: нет, не рябил, он крупно дрожал. Капюшон слетел, и теперь на Вождя смотрела пара широко распахнутых темных глаз.
— Что случилось? Что опять?! Я же тебя послала за травами!
— В-вождь, — Ска-Ска быстро помахал и гукнул. — Там чужак! У входа в поселение.
Вождь нахмурилась и подняла глаза на Сондру.
— Ваши?
Но, видимо, выражение лица Сондры уже ответило. Вождь побелела, вытащила из-за пояса тесак и с прытью помчалась по дорожке. Мор и Сондра подхватили мечи и бросились за ней. Ска-Ска шумел рядом невидимым ветерком.
Пробегая мимо дерева, Сондра увидела, что костры потушили, котлы накрыли, и теперь в темноте ничего не выдавало только что шумевшего праздника. Нигде на склоне не горели огни. Только в руке Вождя пылал факел. Но она на ходу его погасила (и как только смогла!), и дорогу подсвечивали только мечи и красный амулет. Мор стиснул пальцы. Света стало меньше.
Ни одно окно не горело. А тремальцы неплохо научились прятаться!
В самом низу мигал огонек. Издалека Сондра приняла его за свечку или лампу, но огонек носился туда-сюда и странно переливался. До него оставалось всего ничего, как вдруг Мор схватил Сондру и оттащил в тень деревьев, в сторону от дорожки. Сондра распахнула рот, но Мор прижал палец к губам. Это все, что Сондра увидела, прежде чем он спрятал руку с амулетом в карман. Мечи без света потускнели. Сондра, без слов, спрятала клинок за спину. Мор сделал то же самое.
Она уже поняла, что случилось. Цензурным словом это не назовешь.
Оранжевый огонек перестал метаться и бешено подпрыгнул на месте.
— Да я знаю, что вы здесь! У вас огонь горел!
Сондра узнала голос Лекоя. Еще бы не узнать, этот инсив орал на своих подчиненных так, что даже в доме на дереве было слышно!
Как он оказался так далеко от лагеря? Инсивы не вылезали с пляжа все это время, а поселение тремальцев на другом конце острова. Сондра почувствовала, как рядом напрягся Мор.
— Молчите, а? Молчите, гады? — Лекой вытащил меч из ножен. Теперь стало видно его хорьковое лицо. — Ну ничего, сейчас заговорите!
Он взмахнул рукой.
Сондра услышала свист и успела вцепиться в забор — и тут ее ноги подбросило в воздух. Гирлянды натянулись и затрепыхались, рядом захлопало, затрещало. Жуткий ветер ударил по ушам — Сондра была уверена, что так и лопаются перепонки. Она перестала слышать все, кроме высокого гула.
Разом вихрь стих. Сондра упала на землю, рядом грохнулся Мор. К счастью, кусты скрыли его амулет. Ножи улетели еще в первую секунду.
— Довольно! — рявкнула Вождь в темноте. Видимо, уже во второй раз.
Щелкнуло и зашипело огниво. В руке Вождя снова вспыхнул факел. Он едва озарял ее фигуру, но уже этого хватило, чтобы Лекой шарахнулся.
И оскалился желтыми зубами:
— Ну наконец-то. Я знал, что вы тут прячетесь. Вылезайте, все!
— Тут только я.
— Кому ты чешешь! Я видел мелкого лазутчика, он драпанул от меня, сверкая пятками. Вас тут как минимум двое. И я чую, что, на самом деле, куда больше. Вылезайте все, а!
— Если мы вылезем все, ты не уйдешь отсюда живым.
— Это угроза? О, вы попали! — Лекой ловко закрутил клинок. — Угроза представителю Инсива — хороший повод для нападения!
— Иди домой. Тут нет ничего интересного Инсиву.
— А это мы сейчас посмотрим!
Снова поднялся вихрь. Сондра схватилась на забор. Ветер рванул к Вождю, чуть не сбил ее с ног и взвился над факелом. Сондра видела его, потому что воздух захватил с собой огонь. Над Вождем закрутился огненный смерч.
Пламя разгорелось за секунды, в нем вспыхивали сгорающие листья и ветки, мигали, как угасающие огоньки в потоке. Лекой ударил наотмашь, ветер разлетелся — и пылающие пепелинки влетели в темноту. Секунду все молчало. И тут огонь загорелся на гирляндах. Лекой снова махнул, и пламя змеями бросилось по веревкам и перьям.
Сондру дернуло назад. Она хотела вырваться, но разглядела Мора, а сразу после — огонь, набросившийся на забор рядом с ней.
Прошло меньше минуты, а весь холм охватил пожар.
Тремальцы выбежали на улицу и забегали в поисках воды. Лекой ухмылялся с лицом пацана, который поджег муравейник.
— О-ха-ха, да вас тут целая свора!
Вождь не решалась повернуться к вторженцу спиной. Сондра вытянулась. Лекой стоял недалеко от тоннеля, но все-таки на небольшом расстоянии. Если пробраться...
Мор вцепился в ее руку и помотал головой. Сондра вскинула брови. Мор замотал активнее. Сондра выдернула руку и скользнула между кустов. Вот еще! Что прикажет делать? Сидеть и тупо смотреть?
— Подумать только! — едва не пританцовывал Лекой. — Необитаемый остров Тремал, а? И давно вы тут торчите, дезертиры? Из какого лагеря? Северяне? А! Да у вас и амулетов нет! — он расхохотался. — Да вы бескаменные все! Ну, конец птенцам, допелись!
— Не смотри, что мы бескаменные, — Вождь достала тесак.
Лекой от неожиданности отскочил. Сондра замерла.
— Уходи с нашей земли, пока можешь.
Лекой подбоченился и, как краб, подошел ближе. Глаза у него нехорошо поблескивали.
— Пока могу, а? А что ж вы мне сделаете? Ну нападете. Да вы знаете, кто я?
— Мне все равно.
— Я — инсив! На всей земле Лайтов мы лучшие воины! Чикнете меня — за мной придут солдаты, и всех вас тут пустят на подстилку птицам! А земель у вас ничего так... облагорожено. Еще и пашни небось есть, а? Жрете же что-то!
— Уходи, инсив.
— Да не, не, смотри-ка, что я придумал. У нас на Инсиве знаешь, затык произошел. Один мудак нам огороды затопил. А у вас вон, поля непаханные — ха! Давай, на берегу, ты мне, я тебе. Вы с Инсивом договор заключаете, а мы вас не тронем.
Вождь подняла тесак. Лекой снова дернулся, а Сондра, которая уже подошла к нему на расстояние в пару шагов, задержала дыхание.
— Д-да ты! Старуха! Что ты думаешь, помашешь ножиком, так я...
— Послушай меня, щенок. Когда ты сопли подтирал, я уже могла одной левой уложить с десяток твоих хваленых инсивов. Меня столько раз резали, что у меня кожа из рубцов состоит больше, чем из обычной кожи. Я за свою жизнь перетравилась всеми известными ядами, и до сих пор на ногах стою. А последние лет пятнадцать я упражнялась в том, чтобы переламывать деревья голыми руками, — Вождь вскинула тесак на плечо. — Я-то старуха. Но башку тебе снести могу. А мои люди по одному слову растянут тебя отсюда, до вон того дерева на вершине.
Лекой затрясся, как чихуахуа. Огонек в амулете истерично задрожал, поднялись жалкие обрывки ветра.
— Т-ты!.. Ты угрожаешь мне тут, а? Ты что, не поняла, с кем связалась? Да тебе крышка! Нас тут десятки, нет, сотни! И все пойдут за мной! Да мы вас!..
В этот момент Сондра напрыгнула сзади и треснула ребром ладони по его шее.
Лекой изломано скривился и завыл. Но не упал. Сондра затрясла ушибленной рукой. Вот блин, а в кино всегда выходило!
Лекой замотал головой, развернулся, хорьковые глаза забегали по лицу Сондры и превратились в две острые щелочки.
— Ты!.. — радостно пискнул он. Но ему снова не дали договорить.
Вождь тюкнула ему по затылку обухом. Глаза-щелочки расширились, Лекой покачнулся — и, вот теперь, упал без чувств. Вождь присела и взяла его за запястье. Сондра и сама напряглась.
— Живой, — заключила Вождь и убрала тесак. — Помнят руки!
Хотела бы Сондра знать, где они «запомнили».
Со стороны пожара прибежали несколько крепких тремальцев и остановились за спиной Вождя, переминаясь с ноги на ногу. Сбоку треснули ветки. Мор вышел из кустов. Он мог бы что-то сказать, но не сказал, и Сондра была ему благодарна.
Вождь гавкнула, мужчины взяли Лекоя и потащили в тоннель. Рыжий амулет угас в темноте.
— Куда они его? — заволновалась Сондра.
— Тебе какое дело? — рявкнула Вождь, сдирая обугленные гирлянды с ближайшего забора.
— Ну, вы же его не убьете?..
— Тебе какое дело?! Знакомый твой?
— Нет.
Вождь обернулась и сверкнула блекло-огненными глазами в ее сторону. Ощущение такое, словно лед раскалили добела — и этим льдом врезали под грудь.
— Нет?! А он тебя узнал, — она глянула на Мора и сломала льдом его руку. — Да конечно; ремма, инсив. Союзника притащили!..
Сондра поняла, как это выглядело со стороны: сначала приходят двое подозрительных магов, плетут какой-то бред, лезут, куда запрещено, выведывают про Соглашение, а через минуту в секретное поселение пробирается лазутчик и устраивает... У соседнего дома рухнула деревянная крыша. Тремальцы забегали вокруг вдвое быстрее.
Мор уже оказался там и помогал закидывать очаг песком. Сондра присоединилась к Вождю и сорвала несколько догорающих веревок.
— Это не мы, — она затоптала перья и повернулась к женщине. — Я его вообще не знаю.
— Ага.
Сондра хотела продолжить, но огонь перекинулся на сухой куст, и пришлось отвлечься на него.
К счастью, пожар усмирили достаточно быстро. Тремальцы выбежали из домов сразу, так что никто не пострадал. Откуда-то уже появились ведра с водой, горящие деревяшки и веревки сбросили во влажную грязь, в сухих местах дома забросали песком. Несколько зданий обуглилось, но выше по холму почти ничего не пострадало. Народ тоже успокоился и теперь бродил по улице, обсуждая случившееся. Сондра вспомнила про факела. Видимо, пожары для них не в новинку.
А вот гости с амулетами — да.
Вождь сплюнула слюну, черную от пепла, и окинула взглядом разрушения. Сондра стояла рядом и чувствовала, как в воздухе начинает натягиваться и трещать что-то до боли знакомое. То же самое, что натягивалось и трещало дома, с мамой, когда она в очередной раз вытаскивала Сондру из полиции.
— Завтра же, — Вождь не поворачивалась и говорила тихо, слышала только Сондра, но Сондру ее голос оглушал, — собираете свои монатки и сваливаете далеко и надолго. Мои люди знают, где вы живете. Если не хотите проснуться на тлеющих углях, убирайтесь по-хорошему.
— Но мы...
— Ты чего-то не поняла?!
Сондра стиснула зубы. Как же так! Они только нашли Соглашение, она его своими глазами увидела, надо только руку протянуть — а их гонят! Ни за что!
— Послушайте, инсивы пришли как раз за Соглашением. Если его не перепрятать, они заберут силой...
— Я сказала: ни слова о Соглашении! Ни вы, ни они — никто его не получит! Если вы и вправду не заодно.
— Мы не заодно.
— Да мне начхать сильнее, чем чахоточникам. Все было нормально, пока не пришли вы. Вечно от магов одна разруха. Думаешь, почему мы свалили сюда, подальше от таких, как вы?! — Вождь потянулась за тесаком, но передумала. — Уходите. Спасибо за помощь с пожаром. И за выступление на празднике. Но больше я вас на землях Вольного народа Тремала видеть не хочу.
Горло сдавило от досады. Сондра открыла рот — и тут увидела, как рядом проступила вереница сажевых следов. Пахнуло паленой шерстью.
Вождь тоже заметила. Она дождалась, пока следы приблизятся — и схватила воздух крохотной ладошкой. Воздух пискнул и превратился в Ска-Ска.
— Подслушиваешь?! Тебе кто разрешал?!
Ска-Ска всхлипнул и дернулся, но не к Вождю, а к Сондре. Глаза у него блестели, то ли от дыма, то ли от страха, то ли у него всегда глаза блестели, просто сейчас видно лучше.
— Посланница не виновата! — Ска-Ска хлюпнул. Он даже забыл погудеть.
— Не твое дело! Не лезь во взрослые разговоры!
— Посланница не виновата! — повторил он. — Не выгоняйте ее! Это я... это из-за меня чужак в лагерь пришел.
— А ну ко взрослым, живо!
— Это из-за меня он пришел! Он меня заметил снаружи. И когда я в проход... — Ска-Ска повесил голову. — У меня не получилось запутать... Если бы... он бы меня иначе догнал, и...
— Что тебе нужно было вне поселения ночью?!
— Я... просто... подношения же кончились... а если сбегать... до домика... хотелось...
Он закрыл лицо и заплакал, подвывая — не как обычно, а по-простому, по-детски. Вождь с рычанием выдохнула, положила руку ему на голову и потрепала. На секунду показалось, что она ему сейчас волосы вырвет.
Сондра посмотрела на Ска-Ска, на Вождя — а, к черту! — и присела рядом.
— Это не твоя вина. Ну, не реви, чего ты. Всякое бывает. Никто же не умер.
Она взяла ребенка за руки, мокрые, от слез. Ска-Ска посмотрел на нее так, что Сондре страшно захотелось обнять его крепко-крепко, как Лекси, утащить на диван, заказать пиццу и всю ночь смотреть мультики. И плевать, что до дивана, пиццы и мультиков сейчас несколько тысяч километров.
— Посланница не виновата! — Ска-Ска задрал голову и снова уронил. — Это я... Меня накажите. Но не прогоняйте Посланницу. Вы можете меня даже выгнать! Или не пустить на ночь темноты. Но только пусть Посланница придет. Она не виновата!
Вождь громко дышала — как лев или слон, с глубоким звуком на выдохе,. Сондра покачивала руки Ска-Ска. Знает она, когда так ладони дрожат и мокнут — Ска-Ска ужасно боится наказания. А вдруг его и правда выгонят? Да ну, не может быть! Тремальцы так с ребенком не поступят. У него же наверняка тут родители. Или он сирота? Тогда тем более — как он выживет один в диком лесу?.. Как на земле Лайтов оформить опеку? Нужны документы?
— Да чтоб вас... — Вождь пару секунд думала, что сказать, но не придумала цензурных слов — и просто махнула.
Ска-Ска перестал дрожать, но за Вождем следил, не моргая. Сондра тоже не моргала.
— Две недели поселение не покидать. Даже с провожатыми, — видимо, это относилось к Ска-Ска, потому что он поник и смурно кивнул. — И дежурства на кухне каждое утро. Что с тобой делать...
Сидеть дома и готовить завтраки — не худшее наказание, которое можно придумать! Ска-Ска приободрился и, робко, улыбнулся.
— А на ночь темноты можно?
Вождь опять молча махнула.
— А... Посланнице можно?
Вождь, которая уже пошла к толпе, повернулась. Сондра поймала ее взгляд, темный, холодный, но — иначе холодный. Не ледяной, а пепельный.
— Если захочет, — проговорила женщина и одернула капюшон.
Сондра сглотнула. Теперь и у нее ладони вспотели.
Ска-Ска обхватил ее пальцы одной рукой и вытер лицо рукавом. Уголь размазался. Сондра попыталась вспомнить, есть ли у нее в кармане платок.
— Посланница, ты ведь придешь на ночь темноты, да? — не дожидаясь ответа, он быстро зашептал. — Это хорошо, что меня совсем чуть-чуть наказали. И что тебя не наказали. Прости, пожалуйста, что я опять в ваш домик, ну... Камни только в вашем домике есть, я больше не знаю, где брать.
Сондра вспомнила про катапульты и похолодела.
— Но длинная тень меня уберегла от обмана, — он погудел и покачал свободной рукой. — Меня этот засек. На полпути. Маг. Но ты не бойся, он ваш домик не видел! Я знаю, я специально туда-сюда, чтобы следы запутать — и чтобы подальше от вашего домика.
— Тебя Лекой сам засек? Инсив. Ну, маг который.
— Угу. Оторваться никак не получалось. Я на дерево — так он раз, ветром, меня и сбивает, — Ска-Ска потер бок; наверное, ушибся при очередном падении. — Мне было два пути, куда бежать: к вам в домик или назад, в поселение. Вот и вышло так, что он за мной сюда.
— Но почему ты сюда побежал? Не к нашему домику? Мог бы там затаиться. Не думаю, что Лекой бы полез за тобой в одиночку.
Ну да, его бы сбило снарядом. Как и Ска-Ска. Может, из-за этого не побежал? Помнил, как в него сегодня днем чуть не прилетело.
— Ну как! — Ска-Ска шмыгнул и взял руку Сондры в свои ладошки иначе, бережно, как птенца. — Вы же маленькие.
— В смысле? — Сондра улыбнулась. Кто тут маленький!
— Вы маленькие. У вас всего-то один домик. А мы большие. У нас вон, сколько домов! Мы с ним справимся. А если бы на вас напал... я не хочу, чтобы на вас нападали! — Ска-Ска серьезно покачал головой. — Нет. Вы маленькие, а мы большие. Надо было вас защитить.
Сондра распахнула рот. Она даже и не знала, пищать, плакать или все-таки крепко обнять Ска-Ска, маленького, но такого смелого и самоотверженного. Он ведь и правда пытался их защитить! И даже на секунду не подумал, насколько это может быть опасно.
Сондра крепко прижала тремальца к себе, Ска-Ска замер, как мышонок — и с детским восторгом стиснул ее в ответ.