Глава 30. Долория
Остров лекарей встретил свежестью и бодростью ночного воздуха. Сондра вышла через заднюю дверь палаты, чтобы не привлекать внимания дежурных. Это точно незаконно, но то, что они собираются сейчас сделать, тоже незаконно, так что пойдет как отягчающее, Сондре не привыкать.
Она немного постояла, глядя в припыленно-синее небо, подышала. Так надо. В последний раз. Сондра не хочет и на земле Лайтов прослыть воровкой.
Она пошла к месту встречи и твердо решила возместить все, что сегодня возьмет.
Аксель торчал на фоне ночи голой палкой. Дерганой немного. Сондра издалека ему махнула.
— Привет. А ты чего без огня?
Аксель улыбнулся щербатой улыбкой — даже без света было видно.
— Ну ты совсем! А, точно, я ж и забыл, что ты головешка! Хочешь, чтобы нас засекли?
Сондра закатила глаза. Но ладно, он прав; придется пробираться в темноте. Остается уповать на то, что Аксель знает остров лекарей, как свои пять пальцев. А то сегодня ни звезд, ни луны — вон, только тонюсенький серп, не ровен час пропадет. Скоро новолуние.
Ночь темноты! Так вот, что это! И как раз завтра, Сондра верно запомнила. Как повезло, что Аксель согласился уже сегодня отправиться на дело.
Днем Сондра примчалась к нему со своим безумным планом, а ночью — пожалуйста, уже топают по темным дорожкам спящего острова. Еще полгода назад Сондра мечтать не могла о таком товарище по преступлению! Сейчас... ну, она старалась не задумываться. И без того тяжеловато на душе.
Вернет, она все вернет.
Они спустились с холма, и Аксель повел куда-то. Сондра по привычке озиралась. Дэнт пусть и маленький городок, но почти не спал: вероятность того, что ты останешься незамеченным, никогда не равнялась нулю.
Здесь, в некоторых окнах дрожали огоньки свечей, но большинство стояли, закутавшись во мрак. Далеко возле берега раскачивались фигуры дежурных, зажигали факела на пирсах.
— А нас же не засекут? — шепнула Акселю Сондра.
— А чего, сдрейфила?
— Пф, ты не знаешь, с кем связался!
— Не в первый раз травы воруешь?
Сондра вспомнила неудачное ограбление аптеки и неловко протянула:
— Ну типа того.
Аксель перестал улыбаться и резко остановился.
— Так, тогда на берегу договоримся: на острове лекарей переть травы даже не вздумай! Это строго запрещено. Мы тут стараемся доверять друг другу и пациентам, лекарства в прямом доступе. Не хочется вешать на склады замки и вводить бумажки с допусками. Из-за бюрократии кто-то может не успеть.
Он выставил палец и до смешного стал похож на Арно. Сондра прыснула. Аксель — уже по-своему — взвился.
— Чего ржешь-то? Я серьезно!
— Так мы буквально сейчас...
— Так это ж другое! Мы для дела.
Он странно посмотрел, но ничего не добавил.
Наверное, Аксель не поверил в легенду о стае злобных горных кошек, которые затащили себе в пещеру личные вещи Сондры. Ну, это лучшее, что она выдала после его четырнадцатого «зачем?». Но больше Аксель вопросов не задавал. Видимо, ему уж очень нужен был подельник в воровстве трав.
— Та трава ведь точно не опасная? — еще раз уточнила Сондра, когда они уже спустились на холм травников (здесь не горело ни одно окно).
— Долория? Не.
— Но Арно говорил...
— Про привыкание? Так это если ее жрать без предписаний в конских дозировках и без наблюдений. От одного раза ничего не будет. Ну, я надеюсь.
— Надеешься?..
— Не волнуйся, старушенция, в твоем возрасте вредно. И Иннес разбудишь. Я в том плане, что, ну, за все время практики привыкание развивалось после нескольких месяцев регулярного использования без контроля лекарей. Статистически, ничего страшного быть не должно. Но мы никогда не можем быть уверены наверняка. Знаешь, как лекари говорят: «Однозначно можно сказать только одно — что пациент мертв, и то лишь тогда, когда его уже похоронили».
Аксель рассмеялся, а Сондра улыбнулась, больше из уважения к Лекси и ее медицинским шуткам.
— Тем более, мы не знаем, как подействует трава на этих твоих горных кошек. И подействует ли вообще.
— Подействует, — махнула Сондра, но спохватилась. — Ну, я так думаю! Вряд ли у них там какое-нибудь строение другое... чего-нибудь. Подольем в воду — и дело сделано. Как думаешь, много потребуется? Их там штук сто.
— Сто? — даже не очень удивленный Аксель удивился. — Ничего себе у вас там стайка! Ну, на сто человек уйдет прилично.
— Кошек.
— Кошек, кошек. В зависимости от объема воды... три, три семьдесят пять, на литр, тогда на сто пойдет... и умножить на... Ой, я тебе потом рассчитаю, — сдался он. — Возьмем с запасом, остаток мне пойдет, всегда пригодится.
— И пациентам.
— Так само собой!
— Пациентам Иннес.
— Ну да, да, и им тоже.
Аксель весело свистнул и пошел бодрее, уже представляя лица будущих подопытных. Он не выглядел злодеем. И Сондра хотела верить, что Аксель действительно пустит долорию на разработку лекарства от птичьей болезни, как и мечтал. По крайней мере, огонь в глазах подделать сложно. А Сондра этот огонь видела.
У нее же цель и близко не такая благородная. Она, вообще, спрашивала про альтернативу, но Аксель ответил непреклонно: «Если надо чтоб наверняка — долория лучший вариант. Вырубает быстро, глубоко, практически анестезия, только риска меньше». Да и эту траву Сондра на себе испытывала. Жива осталась — значит, безвредная. Ну, в правильной дозировке и один раз.
Аксель остановился. Впереди Сондра различила склад-кирпич. Аксель вдруг пригнулся и стал почти с нее ростом — при желании он даже мог бы спрятаться за ближайшим домиком.
— Вона, — кивнул он на склад. — Короче, заходишь уверенно, долория стоит в глубине, самый дальний стеллаж, стеклянные банки. Если Иннес не переставила, конечно... Ой, короче непримечательная трава такая, темно-зеленая. Хватаешь — и пулей на выход. Так же уверенно.
— А ты?
— А что я? Я буду тебя здесь ждать. Мне нельзя попадаться.
— Сам же сказал, что нас никто не засечет!
— Я этого не говорил, вообще-то.
Сондра повторила про себя их разговор и почувствовала желание дать Акселю подзатыльник.
— Какой у тебя язык верткий, как еще никто не поймал!
Аксель показал ей верткий язык, Сондра скорчила ему рожу.
— Что делать, если засекут?
— Да ничего. Говорю же, уверенно! Скажешь, что экстренно потребовалось, будить не хотела. Пациентам и сопровождающим можно.
— У вас пациентам можно самим лекарства брать?
— Ну, — Аксель пожал плечами.
— А если что-то не то возьмут?
— Ну-у, — Аксель снова пожал плечами.
Интересно, а Арно знает об этом разрешении?
Аксель откатился за ближайшую палату (ты гляди, и правда спрятался) и ободряюще махнул рукой. Делать нечего. Сондра бегло огляделась и направилась к складу так невозмутимо, как могла.
Она дошла до двери, такой же черной, как все здание, и наклонилась над замком. Аксель стоял далеко, так что Сондра достала из мочек сережки-отмычки и привычно сунула в замок. Щелчок раздался почти мгновенно. Сондра вернула отмычки на место и приоткрыла дверь. Внутри — чернота только гуще. И пахло травами, сухими и свежими, ароматными и гадкими, полем, лесом, лекарством. Как будто за порогом развернулась деревня. Или мамина аптечка.
Запах показался знакомым до зуда. Наверное, Сондра уже привыкла за столько дней на острове. Или это аллергия. Она тихонько чихнула. Блин, а тут есть травы от аллергии? Так, не отвлекаться.
Она скользнула вглубь, едва шагая по скрипучему полу. Справа и слева, спереди и, каким-то образом, сзади, на уровне ног и над головой — везде были полки с банками, склянками, бутылками, коробочками и пузырьками. С потолка свисали мотки высушенного сена. Сондра старалась не задерживаться понапрасну. Но как не остановиться, чтобы рассмотреть этот пузатый бутыль с замаринованными лианами! Похожи на змей. А там что? Какой-то порошок. Пахнет крапивой. Сондра опять чихнула, и порошок разлетелся зеленым облачком. Нос зачесался сильнее. Блин! Не отвлекаться!
Сондра, шмыгая и растирая глаза, добралась до противоположной стены. Тут стояли огромные тюки, мешки с кореньями, на ощупь похожими на пластилин (запах отбило), а еще — несколько полок, закрытых стеклянными дверцами. За ними едва можно было что-то разглядеть в темноте. Но что-то подсказывало, что долория именно здесь.
Сондра коснулась маленькой золотистой ручки. Ручка как будто укусила. В последний раз. В последний. И она все возместит. Сондра приоткрыла дверцу.
И тут ей в лицо что-то полетело!
Она едва успела пригнуться, и нечто врезалось в стеллаж за спиной. Да с такой силой, что стеллаж закачался! В воздухе резко запахло чем-то лекарственным, аммиачным, а по спине побежал холодок, как от ледяного душа.
Сбоку мелькнул свет. Сондра только от нападения отошла, как перед носом сверкнуло, мигнуло — и она наотмашь врезала первым, что попалось под руку. Этим оказался мешок с травой. Раздался треск ткани, удивленное оханье. И громкое, очень непристойное ругательство.
Свет перестал мелькать. И Сондра разглядела сморщенное лицо Иннес в темноте. Травница была одновременно напуганной, удивленной, злой и невыспавшейся — в общем, имела свой обычный вид.
— Ты! — она вдруг закашлялась. — Ты, кха, ты что тут делаешь?!
Сондра тоже закашлялась. В носу и горле свербило, под кожей расползся зуд. Иннес замахала коротким мечом — именно он сверкал в полутьме, — и принялась шарить по полкам. Через секунду она нашла пару корешков и сунула один в рот, а второй протянула Сондре. И очень вовремя. Начало пошатывать.
— Жуй быстрее.
Сондра быстрее зажевала. Корешок был почти бесвкусный, от него слегка поташнивало, но зуд прекратился. Иннес что-то пододвинула в темноте, и в помещение хлынул свежий воздух.
— Лучше? — девушка-лекарь взяла Сондру за запястье. Холод окончательно отрезвил. — Отлично. Что ты здесь делаешь?!
— А... что это за штука была?
Иннес изогнула бровь. Понятное дело, вопрос тупой, и Иннес не отстанет, но Сондра не теряла надежды.
— Это не тебе, — девушка вдруг смутилась.
— Что?
— Ловушка.
Сондра посмотрела на ящик — и вспомнила про ловушку с зеленкой, о которой говорил Арно в первые дни. Чем бы Иннес ни решила отомстить, эта дрянь была ядреней зеленки.
— Повторяю: что ты здесь делаешь? После отбоя выходить можно только по экстренным случаям.
— А ты тогда чего тут? — Сондра не оставляла попыток сбить Иннес с вопроса.
Иннес опять смутилась. Ее смуглые щеки так темнели, что даже без света видно.
— Караулю.
— Акселя?
— Это тебя не касается! Зачем тебе долория?
Видимо, Иннес не сбивается.
— Я... искала обезболивающее, — на ходу выдумала Сондра. — Для головы. Разболелась жуть!
— До утра бы никак не подождало?
— Никак. Вообще не заснуть. Такая боль!
— Я тебя только что осмотрела.
Косяк.
— Так не у меня! У Вирта. Воет, страшно слышать! Ни ему, ни мне покоя никакого.
Иннес моргнула, не очень синхронно.
— У Сивэ обезболивающих больше, чем на этом складе. Кому ты врешь? Я ему их лично выписываю.
— Так не помогает! Не знаю, может, посильнее что... — она глянула на полку с долорией.
Возможно, Сондра убедительно врала, или Иннес настолько хотела спать, что не планировала разбираться, но показалось, что она сейчас даст заветную траву. Проверить это не удалось. Иннес перебил звон склянок.
— Ни с места, Иннес, иначе твои выдержанные настои лиан отправятся в утиль! — послышался голос Акселя со стороны входа.
Иннес проснулась с первого слова. Она подобралась, как кошка, и уставилась в темноту. Наверное, и зрение у нее стало кошачьим.
— Липриот! — взревела она (довольно тихо). — Так и знала, что это все ты!
— Конечно я, заноза, кто ж еще. Немедленно отпусти Сондру, иначе будешь заново выдерживать лианы свои четыре с половиной недели.
Это был первый соучастник, который пришел ей на выручку, и Сондра даже растаяла.
— Да не держу я ее! — Иннес махнула Сондре на выход (Сондра не пошла). — А вот за то, что ты пациентов на воровство подбиваешь, дед тебя так отметелит!
— Не пациентов, а сопровождающих, это раз. Два — она сама сюда полезла, я просто мимо проходил.
Растаявшая Сондра застыла обратно. Иннес, конечно, не поверила:
— Ага, и долорию на складе она сама нашла, а не по твоей указке. Тебе конец, Липриот.
— Конец мне будет лет через семьдесят, долголетием я в деда. А вот ты за хранение ядовитых растений должна будешь ответить, — Аксель принюхался и фыркнул. — Что это? Вытяжка из адской магнолии?
— Была бы адская магнолия, мы бы все тут уже не стояли. Обычный перегнивший олеандр. И немного корней примулы.
— На азоте?
— Не твое дело, чем травники удобряют местные виды, механик.
— Надо же мне знать, чем ты планировала меня травануть!
— Ничем таким, против чего у меня нет противоядия.
— Ага! Так ты все-таки планировала меня отравить! Все, попалась, цеплянка, я все деду Арно про тебя расскажу!
— Да кто тебе поверит!
— А у меня свидетель есть!
Сондра, которая не собиралась впутываться, только что впуталась. Иннес зыркнула на нее, как на предателя (да Сондра и слова не сказала!), и насупилась. Аксель у входа поставил банки на место и подошел, кряхтя и хлюпая носом. Иннес, насупившаяся, протянула ему лекарственный корешок.
— Долорию не дам, — сказала она, когда Аксель перестал издавать звуки умирающего кота (почти точно половина этих звуков была наигранная).
— Ну ты бука!
— Ты помнишь, что было в прошлый раз. Дед орал так, что мне пришлось слух магией поправлять. Это не шутки, Аксель. Не дам.
— Так я же не себе! Вон, — он кивнул Сондре. — Расскажешь про кошек?
— Про каких еще кошек? — не поняла Иннес.
Сондра, краснея от стыда, пересказала ту глупую легенду. Иннес поверила еще меньше, чем Аксель. Но, на удивление, не стала ловить на лжи:
— Могла сразу сказать. Я дам другое средство. Не долорию. Хватит на твоих кошек.
— Как бы она тебе сказала, Иннес? Тебя ж в домике не найдешь, ты у нас теперь предпочитаешь спать на мешках. Спина не болит? Ты скажи, у нас, у механиков...
— Еще одно слово, Аксельбант Липриот, и ты отправишься на свой склон в качестве пациента.
— Ой-ей, какие мы грозные! Кинешь в меня кирпич?
Иннес посмотрела на него так, что Сондра огляделась, не валяется ли рядом кирпич.
— Спасибо, Иннес! За помощь, — пришлось срочно отвлекать травницу от расправы. — Просто мне нужно чтоб наверняка. И Аксель сказал, что лучше долории средства не найти.
Иннес задумалась. Странно, но Сондра почувствовала себя легче. Не из-за корешка: просто с груди упал ледяной валун. Как только Иннес обо всем узнала, стало проще: не надо будет врать, изворачиваться, красться по темным складам, убегать от погони. Непривычно хорошо стало на душе. Чище.
— Долория — это очень сильный анальгетик, — протянула Иннес.
— Аксель сказал, она неопасная. Ну, если не перебарщивать.
— Я бы на твоем месте Акселю не доверяла в вопросах лечения.
— Эй, я вообще-то здесь!
— Да и дело не в этом. Она нужна для тяжелых пациентов. Ее мало, растет она только на Тремале. Зимой экспедиции не снаряжают. Ее было бы больше, если бы Аксель не растратил все на свои тупые эксперименты.
— Я все еще здесь!
— Ага, Липриот, а я все еще жду, когда ты свалишь.
Сондра заулыбалась:
— Так я могу достать! Ну, если она сейчас цветет. Или что она там делает...
Иннес отвлеклась от попыток дать Акселю подзатыльник взглядом. Сондра заулыбалась шире:
— Я как раз на Тремал! Скажи, где искать долорию, и я притащу тебе, сколько надо.
Взгляд Иннес изменился: теперь он не давал подзатыльник, а вбивал сомнения в том, что Сондра отличит клевер от дуба.
— Только мне этот нужен... экземпляр. Чтобы сравнивать.
Иннес издала чисто лекарский звук, который можно было перевести как «насколько же вы меня все достали, почему нельзя уйти в отпуск от собственной магии!.. Так уж и быть, но только в последний раз». Аксель перевел так же, и его щербинка засияла в темноте.
Иннес что-то потянула у ручки (Сондра вспомнила Мора с катапультами) и открыла ящик. Схватила баночку, поднесла к глазам и протянула Сондре. С таким лицом, что Сондра почти передумала брать.
— Вот. Столько даже на дозу не хватит.
— На какую?.. — Сондра чуть не выронила пузырек. — Да я не наркоманка!
— Я же не знаю, кому ты ее тащишь.
— Горные кошки тоже не наркоманы.
Иннес закатила глаза:
— Да мне все равно. Долория растет в глубине Тремала, на открытой местности. Лучше искать ночью — она, когда живая, светлячков приманивает. Найдешь — наберешь, сколько влезет. И притащишь мне. Я выдам столько, сколько тебе нужно. Ты же не хочешь перетравить этих твоих кошек.
Сондра не хотела.
Звучит здорово! Она и совесть задобрит, и получит долорию, и не станет рисковать здоровьем жителей племени. И, возможно, даже Иннес не будет докладывать Арно.
— Ты на Тремал как? По морю?
— Не, я через перехо-о... — так, ляпнула лишнего, срочно выкручиваться! — Ну, Вирт меня подбросит! Там у судна люк, и он...
— А как же я? — перебил Аксель. Видимо, лекарям было неинтересно все, что касается Вирта Сивэ, если это не его выписка.
Если бы не свидетели, Иннес бы избавилась от Акселя каким-нибудь изощренным и довольно жестоким образом.
— А ты, Липриот, получишь по шее за нарушение режима и попытку выкрасть ингредиенты.
— Так я же не выкрал! И вообще, это ты, вон, травы разбазариваешь. Вдруг дед Арно узнает, что у вас недостача!..
Аксель, блин, ты вообще на чьей стороне?!
— Складом заведую я, и имею право распоряжаться травами, как считаю нужным. А тебе официально запретили!
— А если у меня жуткие боли? Что прикажешь делать? Магию тратить?
— Жуткие боли у меня — от тебя. Выметайся с моего склона, пока я тебя не вымела!
Сондра постучала пальцами по склянке.
— Я это... пойду?
Аксель и Иннес одинаково махнули руками, не отрываясь друг от друга. Сондра, бочком, протиснулась к выходу.
— Жгучий порошок не задень! — крикнула Иннес. Так как кричала она последние минут пять, Сондра даже не сразу поняла, что это ей. — Он ожог слизистой может вызвать. И аллергию.
— Это только у лекарей, — тем же тоном добавил Аксель.
— У обычных людей тоже может.
— Ой да ладно, обычных детей так не мучили! Между прочим, это твои травники выдумали лечить детей сушеной крапивой. Уже второе поколение задыхается!
— У этого были положительные эффекты!
— Какие? Кроме того, что нам теперь жгучий порошок можно в трусы засыпать?
— Повышенную толерантность к гистамину тебе что, боги подарили?
— Да к черту мне твой гистамин! Я бы лучше так от ядов защитился!
— Чтобы получить невосприимчивость к ядам, надо, как старшие, лет сорок всю на свете гадость жрать! Митридат недоделанный!
— Сама такая!
— Неуч!
— Заноза!
— Все деду скажу!
— Ага!..
Сондра выбралась наружу и выставила склянку с долорией. Серп луны изогнулся вдоль тугого тонкого стебля темно-зеленого цвета с закрученными листами. На конце стебля висела желтоватая булава-коробочка с колючками по краю. Жутковато выглядит. Взглянешь — и сразу понятно, что ничего хорошего от этого цветочка не жди. Сондра бы нашла долорию, даже если бы не знала, как она выглядит! Ну ладно, не нашла бы. Но теперь — не перепутает.
Она спрятала пузырек в карман. Ночь темноты уже завтра, так что надо разобраться с долорией сегодня. Лишь бы Иннес не ушла спать. Хотя, Аксель ее так взбодрил, как и кофе бы не справился! Сондра прыснула — и напряглась.
Смешок вышел слишком громким. Потому что кроме него ничего и не было слышно.
Она повернула ухо к складу. Ничего. Внутри заерзало нехорошее предчувствие. Сондра прислушалась еще немного и, неслышно, шагнула обратно. И правда — ни звука. Как будто нет никого. Сондра задвигалась быстрее. Протиснулась между шкафов, вгляделась в темноту и...
Пришлось зажать рот, чтобы не пискнуть.
Аксель и Иннес целовались, крепко вцепившись в плащи друг друга. Акселю для этого пришлось согнуться, а Иннес тянулась на цыпочках, и они не замечали ничего вокруг.
Сондра, все еще беззвучно, вышла наружу. Щеки начали остывать только на холодном воздухе, а еще Сондра лыбилась, как дурочка. Интересно, а Арно знает? Наверное, нет. Иначе бы подзатыльники получал не только Аксель, но и бедная Иннес.
Ладно. Надо идти. Аксель себе ингредиенты выпросит (Сондра захихикала), а ей еще на Тремал возвращаться, с Мором обсуждать, траву эту искать...
Ага, сейчас! Сондра нарочно осталась прямо возле входа.
Аксель вышел минут через пятнадцать — довольный, как слон! Карманы у него топорщились от склянок, а на лице сверкала ярче луны щербатая улыбка. Он заметил Сондру не сразу. Она прыснула — и он шарахнулся, звякая стеклом.
— Т-ты чего подкрадываешься?! Ты же ушла!
— Да вот, — Сондру распирало от хохота. — Я просто напомнить хотела.
— О чем?
— О том, что проверяться всегда полезно. Мало ли, станешь еще молодым отцом. Для этого дела нужно двое!
Аксель завизжал, как закипевший чайник, а Сондра, смеясь, бросилась к палате Вирта со всех ног. В конце концов, Иннес наверняка ее слышала. А эта девчонка отлично умеет метать кирпичи.
Сондра перенеслась в домик и, на цыпочках, пробралась в комнату. Когда она зашла, Мор уже стоял возле кровати, сна — ни в одном глазу. А он вообще спал? Если не спал, Сондра ему сейчас!..
— Удачно? — Мор потер глаза и подошел. Ладно, видимо, спал.
Ведь день он шпионил за инсивами, укреплял охранные сооружения и летал на разведку в поселение вольного народа Тремала. Предыдущей ночью он толком не спал, следующей — тоже не планирует. Сондра была в ужасе от его графика отдыха.
Вместо ответа Сондра вытащила склянку с долорией. Мор предельно серьезно осмотрел засушенный стебелек, как ученый в музее.
— Это она? Та трава?
— Ага.
— И что, этого хватит на всех? Насколько она мощная?
— Не на всех, — Сондра забрала пузырек. — Это образец. А нужное количество надо набрать самим.
Она пересказала Мору все, что случилось на острове лекарей (да, даже последнее; она громко смеялась). Мор, на удивление, спорить не стал:
— Надо собрать — значит, соберем.
Интересно, а если бы Сондра придумала план, для которого надо было бы раздобыть шерсть с хвоста летающего розового слона, Мор бы так же ответил?
— Только надо ночью идти.
— Я понял. Значит, ночью, — Мор зевнул, но быстро закрыл рот. — Ты ложись, если хочешь. Я могу один сходить.
— Да я целый день отсыпалась! Лучше ты поспи.
— Я уже выспался.
Сондра закатила глаза. Скорее всего, Мор «высыпается», пока его тело валяется во время его прогулки по чужим головам. Но как же его сознание? Сколько он может так «не спать»? Днями? Неделями? Месяцами?.. Да как он еще с ума не сошел? Или Сондра сама сошла и не замечает?
— Тебе же в любом случае надо собрать эту траву, — заметил Мор. — Так что я пойду с тобой.
— А...
— Сондра, я тебя не пущу одну в ночной лес. Там инсивы, дикари и хищные животные — и я не знаю, кто из них опаснее. Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Последнее он явно не хотел произносить вслух. Мор осекся и отвернулся. Сондра отвернулась тоже, из солидарности. Подумала немного — и тоже сказала то, что не хотела бы произносить вслух. Чтобы счет сравнять.
— Я бы тебя тоже одного в ночной лес не отпустила. Когда тебя тогда украли, я жутко перепугалась. Нет, ну то есть, я тебя отпускаю, но как бы без тела, и это безопаснее, потому что ты всегда можешь вернуться... Ну, точнее, не то чтобы ты должен у меня отпрашиваться, это твое дело, куда и с кем... то есть куда и когда ходить, просто мне спокойнее...
Нихрена она не сравняла счет, переборщила.
— Я понял. Я... мне очень приятно, что ты обо мне беспокоишься.
Мор выиграл всухую.
— В общем, пойдем вместе, — закончил разговор он (о, как же Сондра была благодарна!). — Надежнее, и выше шанс найти эту траву. Иннес сказала, где искать?
И уже через десять минут они выдвинулись в глубь ночного леса.
Ночь была мокрая. После острова лекарей, сухого и каменистого, тропический лес обрушился застывшим в воздухе ливнем. Если бы ливанул настоящий дождь, их бы вообще растворило. Смешало бы с Тремалом, как краску или сахар. Сондра вымокла за первую минуту, но Мору решила не говорить: во-первых, он наверняка сам вымок, во-вторых, отправит ее еще домой. А Сондре страсть как хотелось посмотреть на живую долорию.
Они шли молча. Сондра пыталась начать разговор, но все ее попытки заканчивались на пункте «открыть рот». Мор тоже не говорил. Интересно, это потому, что он тоже не может? Или не хочет? А о чем говорить? Им бы обсудить многое — но в голову ничего из этого «многого» не лезло. Лезли глупости опять. Про ночь, лес и огоньки...
Огоньки! На ветке что-то сверкнуло, быстрое и желтое. Мор застыл. Сондра задрала голову. Огонек мигнул еще раз, рядом с ним — такой же. Сондра смотрела в темноту во все глаза и пыталась разглядеть линии проводов. И только через пару минут поняла, что это как-то глупо.
Мор поднял повыше нож, и в свете этих огоньков кость замерцала. В ответ огоньки сорвались с места и, тревожно перемигиваясь, умчались к соседнему дереву по несуществующих проводам. Мор опустил нож. Они с Сондрой, не сговариваясь, пошли за двумя огоньками.
Потом ускорились. Потом побежали. Потом — Сондра не заметила, когда — взялись за руки и помчались через густой лес за двумя маячками. Рука Мора, теплая в ее руке, грела; Мор рядом, теплый и светящийся, грел.
Огоньки вдруг разбились, как будто один из них во что-то врезался. Сондра на полном ходу влетела в раскидистые ветки. Мор, по инерции, пролетел несколько метров вперед.
— Ты как?! — он быстро вернулся. — Извини. Ушиблась?
Сондра не ушиблась, не поцарапалась и даже не растеряла пыл. Только немного расстроилась, что руку пришлось отпустить.
— Я нормально, — она задрала голову.
Один огонек понесся дальше, а второй покрутился среди листвы, глянул вслед первому и, неуверенно, двинулся правее. Сондра и Мор переглянулись. Сондра улыбнулась. Мор нахмурился.
— Раздел...
— Нет.
— Тогда за каким идти?
Мор посмотрел на стремительно удаляющиеся огоньки. Нож без света мерцал все меньше, красный амулет тоже словно поугас. Решать надо было быстро.
— Камень у тебя?
Сондра вытащила из кармана зеленый минерал.
— На связи, — кивнула она.
— Чуть что — сразу назад.
— Ты тоже.
— Запоминай путь, встретимся здесь.
— Ага, — Сондра с готовностью сжала камешек.
Мор припустил за левым огоньком, а Сондра побежала за правым. Странно, но ей было удивительно спокойно. Наверное, потому что руку все еще грело — просто не ладонь, а зеленый камень.
Огонек странно крутился. Он то останавливался, то порывался назад, то дергался на месте, но затем продолжал лететь вперед, как на удочке. Сондра все это видела, Сондра даже понимала. Но, совершенно нелогично, ничего ее не пугало. Наоборот! Она с каждым шагом чувствовала, как ноги отрываются от земли и несут ее сами; ветки расступаются, кусты прижимаются к стволам, колючая трава стелется вдоль корней. Сондра побежала вприпрыжку! Как же весело! Она в лесу, одна, бежит за непонятным огоньком — как же весело, здорово, интересно! Она перепрыгнула высокий корень и...
...чуть не грохнулась. Лес пропал: Сондра выскочила на небольшую поляну. Луна почти не светила, звезды затянуло. Глаза нашли огонек — он потерялся без деревьев и теперь крутился в темноте искрой от костра. Он дернулся вправо, влево, словно не понимал, куда попал. И вдруг — умчался в темное небо, как фейерверк. Только без взврыва. Просто пропал там, в вышине, оставив Сондру в полном одиночестве.
— Эй! — крикнула она вслед, махнула рукой и набрала воздух в грудь, чтобы рассмеяться.
Но не рассмеялась.
В один момент все исчезло: радость, азарт, ненормальное спокойствие. Сондра застыла с поднятой рукой. Она же в глухом лесу. Одна. Ночью. Мор — непонятно где; как идти к домику — она не представляет. Зачем они разделились? Чем она думала?! Ей же теперь никто не поможет. Она совсем одна, одна, одна, ложись и умирай, ложись и жди, пока тебя убьют. Никто, никто, никто...
Сондра зажмурилась и стиснула кулаки. Что-то врезалось в кожу. Камешек! Она же может позвать Мора! Душа взвилась, расправилась — и тут же рухнула обратно, как подбитая. Что она ему скажет? Она не знает, где она. Да и придет ли он на помощь? Что, если не придет? Что, если Сондра ему и не нужна? Она что? Только мешает! Придумывает опасные планы, втягивает его в проблемы, и на Тремал они отправились из-за нее, и к тремальцам полезли, и Соглашение не удалось выкрасть, и с долорией теперь с этой. Зачем она ему? Одни проблемы от нее. Мору и лучше, если ее где-нибудь в лесу прирежут, одной головной болью меньше. И вообще, она...
Стоп. Сондра открыла на секундочку глаза и снова зажмурилась. О чем она думает? Это вообще ее мысли? Надо успокоиться. Вдох, выдох, вдох, чего-то там, что там за «вдохом»?.. Надо вспомнить, как Лекси говорила. Да, точно, техника успокоения при приступе паники. А у Сондры приступ паники? Она же не бегает кругами и не кричит. Она вообще бегать не может, у нее ноги к земле прилипли. Может, ее растения обвили? Хищные растения! Такие на Тремале есть? Нет, вряд ли растения. Сондра уже такое чувствовала, на Инсиве, а там растений не было. Ну да, на Инсиве был...
— Ты опенул.
Сондра распахнула глаза. Поляну освещал один огонек — но не бледно-желтый древесный светлячок, а рыжая искра. В темноте привиделось, будто искра висит в воздухе. Но вот непроглядная тьма шевельнулась, и среди теней Тремала Сондра четко увидела другую тень — угольную, высокую, острую, горную, инсивскую тень.
Она попыталась закричать, но воздух застыл в горле.
— Не кричи, — сказал Антуан, пронизывая ее голосом-излучением. — Если ты не будешь кричать, я уберу страх.
Сондра каким-то образом кивнула. Стало теплее, мышцы размягчились, она смогла переступить с ноги на ногу. Зеленый камень все еще был в руке. Так, если быстро сосредоточиться...
— Не делай ничего, что угрожает мне, и я не стану больше колдовать.
Сондра сощурилась. Ант стоял неподвижно, посреди поляны, ножа у него не видно. Но если он захочет, он Сондру в лепешку размажет. А уж если он подойдет!..
— Не бойся меня. Я хочу поговорить.
— О чем? — Сондра нервно прыснула. Искусственный ужас отступил, а вот естественный никуда не делся. — Ты тут вообще это... что делаешь? Гуляешь?
— Тремал не приспособлен для прогулок. Сейчас ночь. Ночью не гуляют.
— Логично. — она неловко помахала руками. — Ну... ты это, бывай! А я пойду, наверное, да? Меня там ждут.
— Стой.
Сондра, если бы и хотела, шагу бы не ступила.
Антуан подошел ближе. Сондру уже трясло. Она крепко стиснула минерал и представила, как до Мора бежит импульс, вроде радиоволны или электрического тока. Связаться? Если сейчас глаза заволочет зеленый туман, Сондра может пропустить нападение. Да и незаметно ничего она сказать не сможет — вон, как Антуан пялится! Но, может, Мор заметит? Пожалуйста, заметь!
— Я хочу поговорить, — повторил Антуан. — О тебе.
Сондра говорить с ним не очень хотела, если честно.
— Да... я не особо интересная, знаешь...
— Ты опенул.
— С чего ты взял?
Неужели и правда Кора разболтала?! И Доминик догадывается. Вот черт, если Сондру сейчас прирежут, то она Коре на том свете так выскажет!..
— Ты поставила опенульский блок.
— Чего?
— В день прибытия, на берегу. Ты поставила опенульский блок. Я увидел тебя, но не смог повлиять магией. Это был блок.
Сондра так удивилась, что забыла бояться.
— Погоди. Ты о чем? Когда? Какой блок?
Антуан тихо выдохнул.
— В день прибытия, на берегу. Ты поставила...
— Это я поняла. Что такое опенульский блок? Как я могла его поставить, если я понятия не имею, что это такое?
— Опенульский блок — способность опенулов противостоять некоторым видам магии. Магия паникера относится к дарам, против которых возможно поставить блок.
У Сондры челюсть отвисла. Вот об этом ей Агата и Вирт не рассказали?!
— Погоди-ка, — она настолько офигела, что уже стало плевать, с кем она говорит, да хоть с самим Домиником. У нее тут, оказывается, магический щит есть! — То есть, я как опенул могу отражать атаки других магов? Типа, не давать им брать надо мной контроль и всякое такое?
— Опенульский блок обеспечивает свободу.
— А... а против подселенцев это работает?!
— Против подселенцев работает. И против гипнотизеров. И против паникеров. А также против множества других даров. Я не помню полный список. Он есть в библиотеке.
Было бы тут место, где присесть, Сондра бы присела.
Вот, о чем говорил Вирт! Он мог поставить блок — и Мор бы в него не вселился. И Сондра, выходит, тоже так может? На берегу, на берегу... Ну точно! Она тогда почувствовала ужас, но взяла себя в руки, и ужас пропал. А на самом деле она просто защитилась от магии Антуана! Охренеть!
Вирту надо будет дать подзатыльник по возвращению.
— Ты подтвердила, что ты опенул, — заметил Ант после небольшого молчания.
Блин. Конечно, он и так догадался, но Сондра сейчас себя выдала с порохами.
— И что это значит? — она отступила. — Убьешь меня?
— Нет. У тебя нет камня, ты не принадлежишь ни к одному из лагерей. Я должен задать тебе вопрос.
Закон о неверных опенулах. Сондра быстро озиралась, но путей отступления не было. Антуан нависал скалой. Сейчас он спросит, готова ли Сондра присягнуть на верность Инсиву, и выхода не будет никакого.
— А если я... не хочу отвечать? — она втянула голову в плечи.
Антуан пугающе долго молчал. Сондра вернула голову на место. Лицо Антуана, светлое, немного фиолетовое в рыжем свете, сейчас было очень серьезным, размышляющим и таким же трехлеточным, как и в первую встречу. Он как будто решал в голове квадратные уравнения. Ну, трехлетка решал.
— Я понял, — кивнул он. — Тогда я задам вопрос позже.
Сондра чуть не пискнула. Так просто?!
— Но я буду вынужден его задать, а ты будешь вынуждена на него ответить. Есть порядок. Порядок нарушать нельзя.
Сондра прыснула и подмигнула:
— Ну, иногда-то можно!
Антуан ее веселья не понял:
— Нельзя. Есть порядок. Порядок нарушать нельзя.
Теперь Сондра совсем ничего не понимала. Антуан говорит о порядке — но отпускает ее без ответа. Он заметил ее на берегу — но не выдал своим. Он помог Коре, до сих пор не рассказал Доминику о Вирте. На чьей он стороне?
— Ты растеряна, — сказал Антуан спокойно.
Сондра постаралась отвлечься.
— Ты все мои эмоции чувствуешь?
— Я настроился на твое эмоциональное состояние. Не волнуйся. Я не контролирую твои эмоции. Я слежу за ними. Если ты испытываешь сильный дискомфорт, ты можешь использовать опенульский блок.
Еще бы знать, как его использовать. Сондра представила вокруг себя плотный кокон из чего-нибудь типа стекла или хрусталя — вроде видно, а не достанешь. Такой себе футляр.
Антуан нахмурился и часто заморгал. Похоже, сработало!
— Ты ночью вышел специально, чтобы меня выследить? — смелее спросила Сондра.
— Нет. Я вышел по делу. Я почувствовал ваши эмоции издалека. Мне нужно было задать тебе вопрос. Я использовал магию, чтобы убедить вас разделиться. Тебе не было страшно идти через лес одной.
Так вот, что это было! Наверное, и светлячком управлял Антуан — поэтому огонек так странно дергался. Получается, Ант и животными может управлять? А если дать ему стаю диких пум или волков, он может...
— А по какому делу ты вышел?
— Это секретная информация.
— Даже по секрету не скажешь?
Ант нахмурился, серьезно обдумывая ее вопрос.
— Это секретная информация, я не могу ее разглашать.
Ну, попытаться стоило.
— Мне надо идти.
Антуан сменил тему так резко, что у Сондры голова закружилась. Он зашагал по высокой траве с громким шуршанием — стебли отгибались под его сапогами, но не ломались.
— Будь осторожна, Сондра, — вдруг назвал ее по имени он. Из его уст оно прозвучало чужим. — Я убью тебя, если Доминик решит, что тебе надо умереть. Я не ослушаюсь его приказа.
Сондра осознала слова и окликнула его, когда он уже отошел на несколько метров.
— Погоди!
Антуан остановился. Со стороны леса начали прилетать бледно-желтые огоньки — они плавно спускались в траву, перелетали крупными дугами, осыпались искристым дождем. Все эти сотни огней отражались в глазах Антуана, больших и светлых.
— Почему ты работаешь на Доминика? Ты же, ну, — Сондра не нашла слова лучше, — добрый!
Антуан даже не моргнул.
— Доминик мой друг.
— Серьезно? Но ты же знаешь, что он делает! Как можно дружить с таким человеком?
— Доминик мой друг, — стойко повторил Антуан. — Иногда он поступает неверно. Но все люди иногда поступают неверно. Ты тоже дружишь с человеком, который сделал много плохого.
Сондра поерзала от смущения:
— Ну это же... немного другое. Он ведь не со зла! А Доминик Марьер сжег детский сектор, пытался завоевать Ремму, открыл охоту на опенулов, хочет выкрасть Соглашение и напасть на лекарей — он же... ну...
— Он мой друг. Он все это делал, и это не имеет значения. Я верен ему, как друг, и буду верен до конца жизни. В этом смысл дружбы: друзья верны друг другу.
— Даже если он делает что-то, что тебе не нравится?
— Это не имеет значения.
— Даже если он заставляет тебя делать что-то, что тебе не нравится?
— Он не заставляет. Я могу отказаться. Но я не отказываюсь, потому что я хочу исполнять его приказы. Это правильно.
— А если он однажды сделает что-то плохое тебе или твоим близким?
— Он не сделает.
— Почему ты так уверен?
— Он мой друг. Я его друг. Друзья не делают плохое друзьям.
Сондре захотелось то ли ругнуться, то ли расплакаться и обнять Антуана с его детским лицом и большими добрыми глазами.
— Ты понимаешь меня. Ты чувствуешь то же, что и я.
Сондра чертыхнулась и снова попыталась представить стеклянный кокон-футляр.
— Ты тоже готова на все ради своего друга, — продолжил Антуан. — Несмотря на то, что он делал вещи, которые тебе не нравятся. И ты верна ему. Ты испытываешь к нему то же, что я испытываю к Доминику. Ты меня понимаешь.
Сондра хотела откреститься, но почувствовала, как теплеют щеки. Света становилось все больше, и Ант наверняка это увидел. Даже без магии.
— Н-ну... нет, это не то же...
— Я должен прекратить разговор. Скоро здесь будет твой друг, и он встревожен. У нас может возникнуть конфликт. А я не хочу конфликта.
Мор рядом! Сондра, забывшись, огляделась, но никого не нашла. А когда обернулась, Антуан уже растворился среди деревьев.
Левее затрещали ветки. На поляну выскочил Мор — и правда, встревоженный. В белых волосах застрял листик. Сондра прыснула.
— Все в порядке? — Мор быстро подошел и так же быстро успокоился. — Ты пыталась связаться.
Сондра посмотрела в ту сторону, где пропал Ант.
— Да. Все в порядке. Я просто... потом расскажу. Все в порядке, в общем, — она встала на цыпочки. — А у тебя листик в волосах.
Мор наклонился, и Сондра смахнула. Сушеный лист покрутился в воздухе и упал среди травы. Сондра сощурилась от яркого света.
— Так ты нашла ее! — если бы Ант еще был здесь, он бы сказал, что Мор воодушевлен.
Всю поляну озарял свет сотен крохотных точек. Они сидели на высоких сгорбленных травинках и отдыхали — видимо, магия паникера отгоняла их, и теперь они вернулись. Сами травинки покачивались на ночном ветру. Круглые коробочки с шипами бились друг о друга; светлячки поднимались, кружились и садились обратно, радостно мигая. Тысячи живых лампочек.
Мор осматривался, и все эти тысячи лампочек вспыхивали в его глазах. Сондра не могла отвести взгляда. Мор рассуждал о чем-то — о сборе травы, и о плане, и о лекарях, — а Сондра все смотрела, едва ли слушая. В голове крутились слова Анта, вспыхивали, как светлячки.
И поцелуй Акселя и Иннес. И разговор на празднике длинной тени. И первая ночь на Тремале. И тот момент, в низине на Ремме, когда Сондра ни капли не сомневалась в том, что чувствует. А сейчас?..
«Ты меня понимаешь».
Сейчас тоже не сомневается.
— ...можем перенести часть с помощью магии. Как ты думаешь?
Он повернулся, и голубые глаза вспыхнули прямо перед Сондрой, яркие и близкие. Сондра аж подпрыгнула — и отвернулась.
— А? Магией? Да... да! Ты прав! Да.
— Все точно в порядке?
— Да-да-да, не переживай!
Сердце стучало, а Сондре хотелось кричать, а еще — сделать что-то глупое. Или не очень глупое.
Но она все равно не сделает.
— Давай... давай собирать скорее! Иннес наверняка заждалась, — Сондра сорвала пучок долории. И отвлеклась на то, чтобы вытащить из пальцев острые шипы.