Глава 23. Глупая
Кора сгорбилась над документами, и платье наверняка растянулось между лопатками. Будет теперь висеть дурацкими складками. Хотя, на ее жирной спине ничего висеть не может, только облипать так, что всю мерзость видно.
Строчки плавали перед глазами. Кора перечитывала по несколько раз, но не понимала. Нет, она понимала отдельные слова, но они никак не собирались во что-то осмысленное. Ох, Коре никогда не давались эти политики, дипломатии. Она не понимает! Кора хлюпнула носом и окинула взглядом библиотеку. Ну помогите ей, ну кто-нибудь!
Никого в библиотеке не было. Естественно, она же пришла сюда именно сейчас, потому что все были на празднике по случаю смены камней бывших ремма. Так как в день Теста бал отменился, Дом в виде исключения учредил лишний выходной. Конечно, патрули оставались на местах, но все остальные веселились в главном зале, танцевали и пили.
Кроме Дома. Он в последнее время очень много работает. Кора еще раз жалобно оглядела пустую библиотеку. Никто тебе не поможет, Кора, никто. Она откинулась на стул и закрыла лицо руками. Как же все ужасно!..
Ей надо найти любую информацию о встречах Дома с северными опенулами, о заключенных между ними договорах, любые упоминания — иначе Вирт никогда не простит, никогда не вернется, его у нее больше никогда не будет. А ей никто и помочь не может! Даже Карви, эта предательница, сказала, что она занята. «Конечно, госпожа Марьер, я могу рискнуть нарушением режима ради господина Сивэ. Думаю, он будет...» Кора на этом выкрикнула, что справится сама.
Это она, она рискнет и пожертвует чем угодно ради него, она и только она!
Только бы разобраться с этими документами. Кого попросить о помощи? Доминика никак. Карви — ни за что. А другим знать нельзя. Ну, разве что... Кора вскинула голову. Ант! Он ведь знает обо всех делах Доминика! Вот только он обо всем ему и докладывает. Да и Ант сейчас готовится к отплытию, так что вряд ли получится его отвлечь. Кора поникла еще ниже.
Хоть самой поезжай на Каннор и расспрашивай их опенулов лично! А что, если?.. О, нет, нет, исключено! Это фанатики, варвары, в них нет ничего человеческого! И более того, каннорские опенулы — мужчины!
Давай, Кора, тебе никто не поможет, никто, никто, никто! Это же ради него, неужели ты не можешь сосредоточиться — ради него, немного напрячься — ради него, только представь, как он будет рад, надо только немного потерпеть, и все будет хорошо, и он вернется, только потерпеть, поднапрячься, еще чуть-чуть!
Кора открыла слезящиеся глаза, и строчки вернулись на свои места, выстроились в строгие военные ряды. Если Вирту это нужно, она их наизусть вызубрит. Приедет к нему — и расскажет, без запинки, все, как было!
Встреча с делегацией Каннора — была. Состав делегации: авитар, первый лагерный опенул, второй лагерный опенул, периоролла...
Переговоры с делегацией Каннора — были. Состав делегации: авитар, первый лагерный опенул, периоролла...
Результаты переговоров — были! Достигнуто соглашение о разделении ресурсов из шахт в объеме... Соглашение подписано мажортестой Инсива и авитаром Каннора в присутствии первого лагерного опенула, периороллы...
— Да давай же, — заскрежетала зубами Кора и сама испугалась, как громко это вышло.
Давай впихивай в свою глупую голову эти строчки, запоминай, смотри! Встреча с делегацией Каннора, состав делегации, переговоры с делегацией Каннора, состав делегации, результаты переговоров, отбытие делегации в составе авитара, первого лагерного опенула, второго лагерного опенула, периороллы...
Что вообще значат эти «первый» и «второй»? На Инсиве всегда был один только Вирт. Что у них там происходит? Сколько их там вообще? И зачем их два приехало? Чем они занимались? Первый лагерный опенул, второй лагерный опенул. Вирт — первый лагерный опенул и единственный, единственный!..
Не думай о нем, Кора, сосредоточься. Первый, второй, первый, второй. Она не понимает! Она чувствует, что где-то здесь зарыта разгадка, но она не понимает! И разгадка там, среди строчек, задыхается, как в гробу, она умирает, она сейчас умрет, Кора ничего не сможет сделать, она сейчас умрет, он сейчас!..
Что-то скрипнуло у входа, и Кора вскрикнула и подскочила. Краем глаза она зацепила быструю тень, промчавшуюся между стеллажей с книгами. Нет. Не тень. Это был человек. Она четко различила мелькнувший рыжий амулет, а следом затрепыхались страницы, это был... Кора осела. Ускоритель. Солдат! Инсив!
Она бросилась к выходу, но ее откинуло, как потоком воздуха. Нет! О нет, нет, нет, он же сейчас... Нет, он точно доложит! Кора схватилась за амулет, но тут же отпустила. Нет. Нельзя паниковать. А как не паниковать?! Но что она такого сделала? Просто сидела в библиотеке, больше ничего! Ничего ведь? Она посмотрела на разбросанные по столу стенограммы. О боги!..
Сердце застучало, а в голову хлынула кровь, горячая и быстрая. Кора дергано осмотрелась. Никого.
Так. Если он побежал докладывать Доминику, то надо немедленно связаться самой и... Но что, если не побежал? Тогда Кора сама навлечет на себя подозрения мужа. Но если побежал?! Ей нужно оправдание. Срочно, достойное, достаточное, правильное оправдание! Дом и так на нервах, а катастрофы не было слишком давно, чтобы Кора могла вести себя так беспечно! У нее нет права на ошибку.
И в голову с кровью хлынул план. Картинка за картинкой, идея за идеей — эта не подходит, это слишком долго, слишком рискованно, это уже было, он не поверит, а этому даже Анни бы не поверила — мысли, мысли, мысли.
Она вихрем собрала бумажки и разложила точно на те же места, точно в том же порядке, в котором они лежали до нее. Она такие вещи запоминает инстинктивно. Затем задвинула стул, оправила платье и побежала, но не к выходу, а к стеллажу с художественной литературой. Там она нарочно переставила несколько книжек, достала одну, выложила на стол. Посмотрела — нет, слишком заметно, будет понятно, что она это специально, — поставила на место, но задвинула не до конца, как будто впопыхах. Нашла глазами знакомое название и уже схватила. «Синяя борода» — кажется, это какая-то сказка, Вирт в детстве рассказывал... О, Лермат, помоги ей! Не думай, не думай, бежать скорее!
Кора выглянула из библиотеки — пусто — и побежала в детский корпус.
Все на празднике. Но Кора время от времени переходила на быстрый шаг. Она торопится — да, господа, она ужасно торопится, она ведь хорошая мать, но, конечно же, не настолько, чтобы нестись, сломя голову.
В самом детском секторе Кора уже пустилась во весь опор. В голове крутились слова, какие правильно, как осторожней намекнуть, незаметно, но чтобы все сработало. Ох, только бы в этот момент Анни не пришло в голову поменять свое поведение. Оно у нее меняется по десять раз на дню!.. Такой возраст.
Кора остановилась у комнаты дочери, пригладила волосы — по привычке — и вошла, пряча книжку за спиной.
— Анни, солнышко! Как ты тут?
Но вместо Анни она увидела Агату Карви. Кора чуть книжку не выронила.
Анни подняла голову от деревянной шхунки. Глаза, только что озорные, потухли:
— А, это ты, — и она продолжила гонять шхунку по ковру.
Кора потопталась у входа, но все же вошла, закрыв за собой дверь.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела она.
— Это запрещено? — Агата приподняла брови и указала на Анни. — Согласно Уставу лагеря Инсив, любой член лагеря, не лишенный подобного права, может и должен обеспечивать безопасность малолетних детей. Я присматриваю за ребенком.
— Это мой ребенок! — Кора едва не зарычала, но вовремя спохватилась. Времени нет. — Я пришла, больше нет нужды следить.
Агата спокойно встала и принялась слишком долго оправлять юбку. У Коры нет времени ждать!
— Анни, а что ты тут делаешь? — Кора опустилась рядом с дочерью, пряча книжку.
— Играю. Не видишь, что ли?
— Совсем одна!.. Тебе так грустно одной играть, да?
— Да, — буркнула Анни и забила корабликом по ковру. — Всех ребят родители забрали. Даже Грэга забрали. Дядя Ант поплывет на корабле. А тетя Грета сказала, что сегодня праздник, и поэтому родители забирают всех во взрослые комнаты. Всех, кроме меня, забрали, — она забила сильнее, но остановилась, бережно отложила шхунку и взяла видавшую виды куклу, чтобы колотить уже ей.
Кора покачала головой. Сердце стучало.
— Так грустно!.. — как удачно! — Вот бы папа с тобой поиграл, да?
Анни замерла с занесенной куклой и посмотрела на Кору. Глаза у нее снова просияли.
— Папа? Да, я хочу, чтобы он со мной поиграл! Он придет? Придет, придет, мама, он придет?
Она подскочила и забегала по комнате. По пути она чуть не снесла Агату (Кора и забыла, что Карви еще здесь).
— Давай я как раз к нему схожу! — Кора тоже поднялась. — Сегодня праздник. Папа, наверное, не будет работать.
— Сегодня пр-р-раздник! Он не р-р-работает! — Анни схватилась за амулет.
Кора быстро отдернула ее руку. Рука у Анни была горячей и очень сильной.
— Погоди, вдруг он сейчас работает? Папу нельзя отвлекать.
— Но сегодня праздник!
— Папа главный, он очень много работает, чтобы мы хорошо жили. Давай я к нему схожу и попрошу прийти.
— Я пойду!
— Он сейчас у взрослых, Анни. Я его приведу!
Анни недоверчиво поморщила нос:
— Точно приведешь?
Кора получше спрятала за спиной книжку.
— Ну конечно, милая! Все вместе поиграем, хорошо?
— Ур-р-ра! Папа придет! — Анни снова заметалась по комнате, но теперь она собирала игрушки и распихивала по углам. — Я приберусь, и папа придет, и скажет, какая я умница. Правда, мама?
Кора отступила к двери.
— Конечно! Приберись хорошенько, он точно порадуется.
— Папа придет! Папа придет!
Кора выскользнула в коридор и напоролась спиной на Карви. Та даже не охнула. Кора злобно на нее зыркнула, но — потом, все потом, время кончается, — помчалась обратно в основной корпус.
Она добежала до библиотеки и замерла. Если она правильно рассчитала, даже не рассчитала, а почувствовала, то...
Камень под ключицами мигнул теплом. Кора выждала ровно один вдох, убедилась, что не запыхалась, и коснулась амулета.
Вокруг закрутился рыжий туман потока, в котором вспыхивали искры — другие инсивы. Они медленно плавали вокруг, иногда перемигивались — кто-то разговаривал приватно, по крепкой связи.
К носу подлетела яркая искра. Кора задержала на ней взгляд, камень под пальцами быстро нагрелся и остыл. А искра расширилась, заволокла собой остальные и замерцала. Крепкая связь установлена.
«Коралина, дорогая, подойди в комнату», — произнес голос мужа.
У Коры коленки подкосились от бега. Хорошо еще, что он не потребовал показать лицо в потоке. Хороший знак.
— Конечно, Дом! — бодро ответила она. — Что-то случилось? Я как раз думала к тебе подойти, но не хотела отвлекать.
«Просто подойди».
И искра пропала.
Кора отпустила амулет, поток рассеялся, и она крепче стиснула книжку. Теперь самое сложное.
Кора быстрым, но не торопливым шагом направилась от библиотеки к верхним этажам. В голове, как искры в потоке, крутились мысли. Дом не зол. Но к себе все-таки вызвал. Состояние на границе, сейчас от Коры зависит, куда его качнет.
Сверху спускалась стайка девчонок с детьми. Кора без труда их узнала, пусть и не знала имен — жены высокопоставленных инсивов. Они тоже жили на верхних этажах, и сейчас спускались в зал или на кухню, развлекать детей.
— Привет, — она махнула книжкой. Сами девчонки бы с ней первыми не поздоровалась. — Ну надо же, Ивон, как вырос! А почему вы не на празднике?
Мама Ивона растаяла и улыбнулась в ответ.
— Здравствуйте, госпожа Марьер. Как раз собирались! Мы с девочками решили вместе подготовиться. Да и детям так веселее.
Ивон как раз дергал за волосы Джессику и Дженис (их родителей Кора даже по фамилии не знала, но Анни с близняшками играла часто). Остальные матери прижимали своих детей к ногам и вежливо улыбались. Кора состроила уставшее лицо.
— Ох, как здорово! Я бы тоже хотела. Но Дом даже сегодня работает, представляете!..
Девчонки одинаково закивали, крепче прижимая заскучавших детей.
— Господин мажортеста много работает в последнее время. Он очень старается на наше благо!
— Да, при нем жизнь на Инсиве ни в какое сравнение не идет с тем, что было раньше.
— Инсив — лучший лагерь из существующих.
Коралине иногда казалось, что солдаты в лагере записывают речи Дома, чтобы потом цитировать при удобном случае.
— Да, он великий человек! Но мне так хочется, чтобы он хоть чуть-чуть отдохнул, — она махнула книжкой. — И Анни совсем сникла. Я уже не знаю, как ее развлечь. Взяла вот книжку в библиотеке, может, займу.
— А вы сейчас?..
— О, я как раз к Дому, — Кора улыбнулась так счастливо, насколько позволяли дрожащие от напряжения губы. — Он что-то позвал. Может, выдерну хотя бы на пару часов. Нельзя же столько работать, надо себя беречь!
Девчонки снова одинаково закивали. Джессика (или Дженис) запищала, и Кора сделала вид, что спохватилась и помахала на прощание. Она взбежала по лестнице мимо группы и услышала за спиной десяток облегченных выдохов.
О, Лермат, как же ей сегодня везет!
Камень снова начал нагреваться, когда Кора стукнула по двери. Амулет тут же остыл. Кора поправила волосы и одежду — жаль зеркала нет! — стиснула покрепче книжку. Вдох, выдох. Лишь бы ничем себя не выдать. Коленки дрожат!.. Кора открыла дверь и сунулась внутрь.
— Можно, Дом?
— Ты долго. Где ты была?
Кора нырнула в полумрак комнаты. Без приветствия, но не кричит. Уже неплохо. Хотя, интонация жестковата. Неужели Кора опоздала?
Дом сидел за столом, откинувшись на спинку, и крутил ручку. Расслаблен. Руки не дрожат. Не опоздала. Рядом со столом стоял еще один человек, довольно высокий, крепко сбитый, и Кора бы приняла его в тени за Анта, если бы не почувствовала то ли запах, то ли ощущение на коже — тревожное присутствие незнакомого мужчины.
Кора сделала вид, что не ожидала увидеть гостя: улыбка сползла, губы поджались. Она задержалась взглядом на незнакомце ровно столько, чтобы показать настороженность, но строго меньше того, чтобы показать интерес. Она успела разглядеть, что лицо ей незнакомо, — и перевела глаза на мужа.
— П-привет, — Кора бочком шагнула к нему. — Да я вот... а это?..
— Не переживай, — Дом отмахнулся, будто человека тут и не было. Шпион скривил кислое лицо. — Крон просто сообщил мне пару вестей. Он не посмеет ничего тебе сделать. Не при мне. Так где ты была, милая?
Кора сглотнула. Как хорошо, ее бледность можно списать на страх перед чужим мужчиной!
— В библиотеке, — она выставила перед собой книжку. — По пути девчонок встретила, зацепились языками. Вот и задержалась. А что?
Шпион сощурился и оскалился. Дом молча взял книжку и поднес к свече, чтобы рассмотреть.
— Это что?
— Сказки! — у Коры сердце стучало так, что только оно и могло ее выдать. — Для Анни. Я была у нее, уже не знаю, чем ее развлечь! Она так страшно по тебе тоскует, — Дом поднял глаза, и Кора посмотрела прямо в них. — Я думала, может, попросить тебя к ней заглянуть, но не хотела отвлекать от работы. У тебя так много забот с этим... — она посмотрела на шпиона и уклончиво сказала, — ...кораблем.
Дом полистал книжку и вернул Коре. Рука у него была теплая. Глаза лучились нежностью.
— Не-е-е было ее у дете-е-ей, — протянул шпион из темноты. Он, как многие слабые ускорители, тянул слова мучительно долго. Дом к нему не поворачивался, но взгляд помрачнел. — Она докуме-е-енты смотрела-а-а.
— Вы о чем? — Кора захлопала ресницами. — Какие документы?
— Кора, ты пришла в библиотеку только за сказками?
— Ну конечно! Зачем бы мне еще там сидеть? Я немного провозилась, пока выбирала книжку, которую я Анни еще не читала.
Золотые глаза Дома сверкнули огнем, теплым и сжигающим.
— Кого, говоришь, ты встретила по пути?
Кора едва не рассмеялась от своей удачливости.
— Жену Лекоя. Она была с сыном. О, и другие девчонки были, сейчас припомню, хм... Ох, я так спешила, даже не запомнила...
Она притворилась, что задумалась, а сама краем глаза следила. Муж откинулся на спинку и коснулся амулета. Секунду ничего не происходило. Вдруг он улыбнулся, как обычно улыбался тем, от кого ему что-то надо:
— Дина! Здравствуй, как ты? Не видел тебя сотню лет. Лекой говорил, ты приболела на днях? Мне? О, не беспокойся. Послушай, Дина, ты случайно не видела мою жену?..
Он не договорил и закивал. Дина, перепуганная сообщением от самого мажортесты, наверняка выдавала все, что произошло на лестнице. Кора едва дышала, чтобы ее не перебить.
— Вот как? Благодарю. Нет-нет, все в порядке, она уже подошла. Хорошего праздника, — Дом отнял руку от амулета.
Шпион медленно зашипел, как кусок мяса на сковородке:
— Гос-с-споди-и-ин мажортесс-с-ста, при вс-с-сем уважее-е-ении...
Камень мигнул, и муж прервал шипение. Кора не теряла лица.
Дом вдруг выпрямился, заулыбался, а лицо у него стало таким светлым, каким не было даже в день свадьбы. Кора знала, кто с ним связался. Это победа.
— Солнышко, привет, как ты? Что случилось? Тебя кто-то обидел? Соскучилась? Соскучилась!.. — Дом посмотрел на Кору, та улыбнулась. — Мама сказала? Ну, раз мама сказала, тогда конечно приду. Ведь мама нам никогда не врет, ведь так, Анни? Ха-ха! Да, да, конечно, милая! Тогда я сейчас закончу тут с работой, и сразу же к тебе. Конечно поиграем! Ты умница, Анни, ты моя самая, самая большая умница. Конечно лучшая! Конечно! Приду, обязательно!
Он еще пару минут смеялся в поток. Анни, наверное, протянула ручки через желтый туман и обняла отца за шею. Это невозможно, но Кора знала дочь: если Анни надо, она и магические законы нарушит. Вся в отца.
Дом все-таки уболтал Анни оборвать связь и опустил руку. За секунду его лицо закаменело, глаза превратились в два золотых огня — и набросились на шпиона.
— Не понимаю, с чего ты взял, что Коралины не было в детском корпусе. Со мной только что связалась дочь.
— Но-о-о...
— Ты говоришь, что кто-то из моей семьи мне врет?
Дом поднялся. Кора отшатнулась, чтобы не попасть под горячую руку.
— Нет, господин мажортеста, но она... — голос шпиона начал ускорятся.
— Ты утверждаешь, что моя жена мне врет, — уже не спрашивал Дом. — Моя жена — мне! Врет! Послушай внимательно, — он вцепился в плечо шпиона, и тот согнулся и завыл от боли. Кора отстраненно слушала, как трещат кости. — Внимательно послушай. Никто, никогда не смеет клеветать на мою жену. Понял меня?!
Кора старалась смотреть на стену. Ей не было жалко этого ускорителя. Наоборот, в груди было тепло и спокойно от того, что муж, такой сильный, может защитить ее от любого шпиона. А еще — потому что она все сделала идеально.
— Да вы послушайте, я же видел своими глазами, она сидела там с документами, она...
— Молчать!
Кора перевела взгляд на побелевшее лицо шпиона. Тот смотрел на нее покрасневшими от боли глазами, кривясь, скалясь, скуля, как собака. Дом наверняка уже ему что-то сломал. Но этого не хватит. Он заставил Кору побегать. Он заставил ее нервничать и оправдываться перед мужем. Кора не собирается такое прощать.
Она напустила слез на глаза и подошла так, чтобы муж ее не задел.
— Дом, — он посмотрел, и Кора задрожала губой, — он... Он следил за мной?..
Зрачки у Доминика сузились. В воздухе запахло смертью и кровью. Дом медленно повернул к шпиону голову.
— Милая, — сказал Дом так мягко, будто и не он говорил. — Иди пока к Анни. Скажи, папа скоро будет.
Кора угукнула и выскочила за дверь. Через секунду из комнаты раздался полный агонической боли вопль. Кора одернула платье.
Она на трясущихся ногах дошла до детского корпуса. Торопиться было некуда: Дом явно провозится минут десять, а потом еще будет приходить в себя. Нет, конечно, он не убьет этого шпиона — убивать верных солдат с желтыми камнями запрещено. Но этот бывший ремма уже не жилец.
А он, конечно же, был из «красных». Кора не знала его в лицо, он явно пытался выслужиться перед новым командиром. А еще он не знал одно из главных правил, которое все инсивы выучили на зубок: никогда не следи за госпожой Марьер.
Кора прошла по стеклянному мосту, даже немного полюбовалась редким зимним солнцем и поднялась к комнате дочери. И снова столкнулась с Карви. К счастью, только у порога.
— Ты все еще здесь? Что ты здесь делаешь?!
— Ничего. Разве стоять в коридоре запрещено Уставом Инсива? — Агата вперила в нее пустой взгляд. — Хотела выказать свое восхищение, госпожа Марьер. Это было искусно.
— О чем ты говоришь?
— О вашей схеме. Все продумано до мелочей и великолепно сыграно. Браво!
Кора смутилась и не сразу заметила подвох.
— А ты откуда знаешь?!
— Я всегда все знаю, госпожа Марьер. Догадалась. По вашей спешке.
Она соврала, и не надо было быть гением вроде Дома или Мора, чтобы догадаться, что эта ремма просто подслушала.
— Надейся, чтобы Дом не узнал, что ты у его двери караулила!
— Я не караулила. Я просто стояла в коридоре. Это все-таки запрещено?
Вот же... Кора удержалась от ругательства. Она стиснула кулаки, но в одном все еще была книжка.
— К чему такое раздражение, госпожа Марьер? — Агата сложила брови домиком. — Я восхищаюсь вашими способностями, а вы, кажется, злитесь. Вы не привыкли к комплиментам?
— Я их побольше твоего получаю.
— Безусловно. И сколько из них не относятся к вашим внешним данным?
Кора стиснула руки сильнее. Глаза защипало.
— Чего ты пристала ко мне?! Хочешь Дому сдать? Ну попробуй! Он тебе покажет, что бывает с теми, кто на его жену клевещет.
— Благодарю, я знаю. Крон станет показательным примером для всех бывших ремма. А впрочем, вряд ли хоть кто-то из них будет опечален его судьбой. Совсем наоборот, — Агата быстро, мертво, улыбнулась. — Я не стремлюсь к лишним встречам с вашим мужем.
Кора подуспокоилась. Ее еще немного трясло, но сказывалось накопившееся напряжение. Час выдался нервный.
— Тогда зачем ты говоришь об этом?
— Восхищаюсь, я же говорю. Если вам так неприятна эта тема, давайте сменим. Тем более, у нас есть, что обсудить, — она посмотрела на книгу сказок. — Обнаружили что-нибудь интересное в библиотеке? Кроме «Синей бороды», разумеется.
Кора пожевала губу.
— Нет. Меня отвлекли.
— Думаю, дело не в этом. В библиотеке просто нет данных, поэтому вы ничего и не нашли. Если переговоры вашего мужа с северными опенулами были тайными, то вряд ли они приглашали на них стенографиста.
— И что делать тогда? Если записей нет, как мы узнаем!..
— Я не говорила, что записей нет. Любые переговоры оставляют за собой бумажный след из подписанных соглашений, заметок и даже салфеток, где участники расписывали ручку. Я сказала, что их нет в библиотеке, — Агата подошла ближе. — Держу пари, ваш муж хранит эти документы при себе.
Кора отшатнулась. Сердце стучало так громко, как не стучало за весь день.
— Т-ты... Ты на что намекаешь!..
— Что такое? Вам не впервой заглядывать в личные документы супруга. Иначе как бы вы узнали о готовящейся экспедиции к Тремалу.
Кора задрожала. Но ведь это другое! Документы лежали на столе, она просто бросила взгляд, а если бы Дом спросил, она бы так и сказала — «я всего лишь взгляд бросила, Дом! Я все равно ничегошеньки в этом не понимаю». А Агата предлагает ей!..
— Я не буду рыться в его бумагах!
— Как пожелаете, — Агата пожала плечами. — В таком случае, мы остановимся в нашем расследовании и никогда не выясним правду.
Кора представила, как приходит к Вирту, говорит, что они ничего не нашли, как он отворачивается, уходит к двери, открывает переход в неизвестность, как Кора хватается за него и не может ухватиться, он уходит, не глядя на нее, уходит и никогда, никогда... Нет!
Агата же просто над ней издевается!
— Правда в том, что это ты залезала в шкатулки. И сейчас снова пытаешься меня подставить!
— Очень интересно. И что же, вы, может, скажете, зачем?
Кора стиснула книжку.
— Как я и думала, — кивнула Агата. — Я помогаю вам, госпожа Марьер. Более того, я подсказываю вам решение.
— Тогда ройся сама! Раз умная такая!
— Вы предлагаете мне пробраться в вашу с супругом спальню и залезть в его личные вещи? Тогда как вам для этого не придется даже с кровати вставать? Госпожа Марьер, я вам помогаю. Я не собираюсь делать работу за вас. Вам это нужно больше, чем мне, и если вы отказываетесь, то можем просто остановить расследование и оставить все, как было.
— Я не отказываюсь! Я п-просто не могу! Как я могу!.. Дом никого не подпускает к своим личным документам, мне строго-настрого запрещено к ним прикасаться! Агата, я никак не могу, пожалуйста!
— Вы умны, госпожа Марьер. Уверена, вы придумаете, как обмануть своего мужа.
— Нет-нет, я не буду никого обманывать! Агата, я глупая! Я ничего не могу придумать!
Агата хмыкнула, но без тени улыбки. Ее глаза, темные и пустые, окатили Кору землистым взглядом, и опенул отошла к двери.
— Кто же вам это сказал? — произнесла она.
И скрылась в переходе.
В ту же секунду за спиной в такт сердцу застучали шаги.
— Милая! — Дом налетел сзади и поймал в объятья. — Чего ты тут стоишь? Меня ждешь?
— А? Да, — Кора с трудом отвязалась от мыслей об Агате. — Конечно. Ты закончил с делами?
Объятья стали теснее.
— Еще бы. Давай, пойдем. Анни наверняка ужасно соскучилась! Я так долго не проводил с вами обеими время!.. Решено, с этой минуты буду выделять хотя бы час каждый вечер, чтобы побыть с любимой семьей.
Он отпустил Кору и распахнул дверь детской спальни. Из проема раздался радостный визг. Дом широко развел руки и расхохотался:
— А кто это у нас тут соскучился без папы, а?
Анни влетела в него со скоростью ядра, и Дом даже не покачнулся, поймал ее и закружил над головой.
— Папа! Папа!
— Кто папина любимица? Кто мое маленькое сокровище? — он прижал дочь к груди и под звонкий смех зацеловал всю ее голову. — Анни! Милая, милая Анни Марьер!
Анни отстранилась, крепко держась за отцовский ворот, и посмотрела ему в глаза.
— Папа, папа, я тебе сейчас покажу! — она забилась и затыкала пальцем в комнату. — У меня там игрушки! А еще я ножиком на тренировке научилась! Тебе говорили, что я на тренировке лучше всех дерусь? Я побила Ланса! Ему семь!
— Моя ты умница! — Дом снова ее расцеловал и понес на руках туда, куда она показывала.
Кора осталась в коридоре. Она тупо помяла обложку книги со сказками и, совсем тихо, скользнула следом за мужем и дочерью, прикрыв за всеми дверь.