Глава 22. Лайтовский минерал
Прятаться было бессмысленно, да и некуда. Сондра могла попытаться залезть в один из ящиков или притвориться статуей, но фигура Мора уже заслонила слабый свет из прохода, и Сондра со своей свечкой была как на ладони.
Мор перешагнул через упавшие инструменты и вошел в озаренный огнем круг.
— Ты не ушиблась?
Сондра тупо гыкнула.
— Я тут в твою тайную мастерскую залезла, если ты не видишь.
— Я вижу. А вот ушиблась ты или нет — не вижу. Поэтому и спрашиваю.
Сондра потерла ушибленный локоть.
— Да нормально, цела. А ты не злишься?
Мор вздохнул. Сондра уже начала различать оттенки его вздохов — этот был не злой.
— На что? На то, что ты вошла в открытую комнату?
— Она была закрыта.
Атас, Керш, сама себя зарываешь. Вся полиция Дэнта сейчас дружно икает.
— Ну, я ее от тебя не запирал. И не говорил строго-настрого сюда не ходить. А если бы и сказал, ты бы все равно пошла.
— Неправда! Я бы... — Сондра подумала и твердо мотнула головой. — Я бы не пошла, если бы ты сказал не ходить. Но только если бы ты сказал, что тут находится, — и она обвела свечкой комнату.
С появлением Мора стало будто светлей. Сондра подняла руку еще немного. И правда, видно дальше! Неужели Мор, как луна, свет отражает? Или это из-за его амулета? Но амулет маленький. Был бы он размером с... Сондра повернулась. Статуя ловила отблески огня и рассеивала их красновато-коричневым сиянием. Как алмаз, внутри которого свет путается! Может, это статуя из алмаза? Огромного такого, цветного!
— Да тут и говорить нечего, — Мор подошел и резко поднял ткань. Сондра, которая на ней стояла, едва успела спрыгнуть. — Я сам-то сюда не заходил уже пару лет.
— Из-за него?
Мор специально не смотрел на статую. На пол, на брезент, на инструменты, на свои подрагивающие руки, но — не на Тея.
— Нет. Просто. Бессмысленно.
Сондра взглянула на живого, пусть и каменного, юношу на постаменте. Вот это — бессмысленно?
— Это ты сделал?
— А кто еще?
— Мор, это так, так!.. — красиво? Живо? Сердце-замирающе? Сондра не могла подобрать слов, так что просто пораженно ахнула. Вышло горько.
Мор все-таки поднял глаза. Лицо у него стало непроницаемым, ни одно чувство не войдет, ни одно не выйдет. Только глаза все равно блестели в свете огня, как неизвестный материал статуи. Мор оглядел голову Тея, прищурился и протянул:
— Все-таки не похож...
— Правда?
— Мгм. Ну, мне кажется. Я вырезал его как раз поэтому: боялся забыть, как он выглядит, — Мор подтянул ткань. — Это была последняя скульптура до того, как руки начали меня подводить.
Сондра вспомнила, как на Ремме, в ночи, когда они виделись, Мор показывал что-то на схемах, водил пальцами, держал ручки и бумаги, и как при этом у него дрожали руки в непроходящем похмелье. А еще — вспомнила барельеф с Нафтии и чудовищем.
— Вышло очень здорово, — ага, Сондра, а вот у тебя подбодрить вышло так себе. — Пусть даже он и не очень похож, но он как живой. Мне даже кажется, что я его теперь немного лучше знаю.
Она потопталась на месте. Сапоги гулко стучали в тишине.
— Это ведь с ним вы сюда приезжали?
Мор долго не отвечал. Даже не кивал — только смотрел, смотрел на лицо Тея, словно примеривался, как бы исправить неудачную работу. Огонек свечи мерцал и тускнел, от этого вокруг менялись тени. В одну секунду Сондре чудился прежний Мор, из ночного кабинета, с бутылкой в руке, изможденный и разбитый горем; в другую — Мор с парусника, задорно смеющийся в лицо шторму; в третью — Мор из настоящего, задумчивый, припыленный и накрытый трауром, как скульптура — тканью.
— Мы с ним этот дом построили.
Он явно хотел еще что-то добавить, но передумал. Сондра тоже посмотрела на Тея. Как будто на его каменных веснушчатых щеках их взгляды смешаются, как краски на палитре.
— Зачем вам нужен был дом?
— Просто так. Сбегать от работы и солдат, гулять по лесу, плавать, ходить под парусом наперегонки. Ни для чего важного. Это просто было наше место.
Мор опустил голову — видимо, не понравилось, что Сондра их взгляды мешает. Или не хотел вселиться. У статуи же есть глаза. Сондра улыбнулась каменному прищуру.
— Он на Агату похож.
— Они брат и сестра.
— Д-да, я знаю! — Сондра почему-то смутилась. — Просто удивительно, что они так похожи. Я бы его даже без подписи узнала.
— Они двойняшки. Были. Как мы с Лермат.
Теперь и Сондру накрыло трауром, тяжелым, влажным, пропахшим плесенью. Мор стоял, с гнилой тряпкой в руках, смотрел вроде на нее — а сам был где-то далеко-далеко, в прошлом, в воспоминаниях, в мирах, где его близкие рядом.
— Я поэтому и хотел их с Агатой помирить. Нельзя с двойняшками ругаться, — он вернулся в настоящий миг и расправил плечи с хрустом. — Ну ладно, чего уж теперь.
Он поднял ткань за уголки, потянулся и попытался навесить полог. Но статуя была слишком высокой — даже для высокого Мора. Он попытался набросить, но брезент сползал. Тей только ярче переливался и каменно посмеивался.
— Да оставь, — спустя пять бесплотных попыток, Сондра поймала руку Мора. Холодная, влажная, дрожит. — Пусть стоит. Не испортится же?
— Не испортится. Лайтовский минерал мягкий, но мало подвержен внешним воздействиям, — Мор поднял ткань. — Но я хочу его закрыть.
— Зачем?
И он опустил ткань.
— Не знаю, — полог выпал и шлепнул по полу, Мор не стал его поднимать.
Молчание растянулось, как резина. Сондре захотелось выйти, чтобы оставить Мора и Тея наедине, но это как-то глупо. О чем они смогут поговорить? Они два года не виделись. Да и Тей — статуя.
— А что за лайтовский минерал? — перевела тему Сондра.
Она тыкнула пальцем в постамент (тыкать в Тея было неприлично).
— Материал, из которого делают амулеты, — Мор быстро, будто невзначай, показал левую ладонь с красным камнем. — Он может аккумулировать магическую энергию носителя и выдавать ее порционно. Это как, — он покрутил рукой, — кран на скважине. Может быть, Агата рассказывала.
— Если и рассказывала, то я не поняла, — посмеялась Сондра. — Получается, лайтовский минерал как бы придерживает поток магии изнутри?
— Да. За счет этого мы не теряем дар достаточно долго. Ну, с поправкой на расточительство, внутренние силы, а еще он обеспечивает привязку к чайной бумаге и... Ладно, это все долго, потом расскажу как-нибудь.
Вот бы это «потом» наступило поскорее.
— Но я взял этот минерал, просто потому что с ним удобно работать. Он податливый. А на Инсиве крупные месторождения. Тей как-то договорился, вытащил неликвид, который на амулеты пустить нельзя было, и — вот. Заставил тут все. Сказал, работай, сколько влезет.
Каменный Тей подмигнул бликом на глазу. Сондра посмотрела вокруг, на неотесанные разноцветные глыбы. Сколько же тут могло бы быть скульптур!..
Мор взял один из камней, как что-то чужое и незнакомое. Камень был другого оттенка, зеленовато-желтый, чем-то напоминал цвет глаз Коры.
— А они разных цветов бывают?
— Да. Амулеты же тоже разных цветов. Лагеря просто договорились, какой цвет за каким закрепился: у ремма красные, у инсивов оранжевые. У канноров синие, а у ляров фиолетовые.
— Друзья в теплом, враги в холодном, я помню. А зеленые есть у кого-то?
Мор покрутил камень. Он же, наверное, тяжелый! Но Мор крутил так, словно глыба была пористая, как пенза. Может, эти камни еще и очень легкие?
— Нет. Может, раньше и были, но вряд ли.
— Почему? Красивый же цвет!
— Тебе нравится?
— Мне все цвета нравятся, я же художница, — Сондра немного смутилась. — Ну... может быть, зеленый нравится немного больше. Из-за пейзажей. Это же цвет деревьев, травы, всего мира. Цвет жизни!
— Так странно. Просто у нас... у нас это цвет смерти.
— Правда? Почему?
— Зеленого цвета ядовитые растения. Зеленое — море, в котором тонут корабли. Зеленая — кожа у больных. А еще, — Мор замялся, но закончил, — бог Смерти ходит в зеленых одеждах.
Говорить сразу стало неловко. Каменный Тей смотрел сверху, и Сондра впервые подумала, что странно это, когда кто-то неживой на вас смотрит. Может, в этой статуе на самом деле кто-то сидит? Подселенец, дух или призрак.
— Почему-то я думала, что в голубых.
— Нет, голубые у него глаза. Голубые глаза, белые волосы, флейта в руках и зеленые одежды.
Руки Мора беспокойно крутили зеленый камень. Сейчас, в рыжем свете огня и красном — своего каменного собрата, — минерал переливался коричневыми и фиолетовыми оттенками.
— Ну все равно, — Сондра подошла ближе. — Лекарственные растения тоже зеленые. И по морю можно успешно доплыть, а не только утонуть в нем. И не только кожа бывает зеленая, а еще глаза, например.
— У тебя.
— Что — у меня?
— Глаза зеленые, — Мор улыбнулся, не поднимая взгляд от камня. — Я давно заметил.
Сердце застучало в веках. Неужели Мор запомнил такое!.. Нет, ну Сондра тоже запомнила, какого цвета у него глаза — но это совсем другое. У него-то глаза — потрясающие, пронзительно-голубые!
— Д-да у меня непонятные какие-то, серо-зеленые! Вот у Коры — да, зеленые, яркие, как трава.
— А у тебя — как лес. Но не просто лес, а понимаешь... Как будто на лес смотришь из-за запотевшего окна. Или через свежий листок прорывается туманный рассвет. Настоящий, живой зеленый цвет.
Внутри так застучало, что Сондра зажмурилась. А то вдруг Мор сейчас снова посмотрит на ее глаза и скажет еще что-то такое! И у Сондры вообще грудную клетку проломит. И она упадет, закричит, как Коралина, но вдвое громче, выше, сильнее, а потом подлетит к потолку, пробежится по всем стенам и набросится на Мора с какой-нибудь ужасной глупостью. Дыши, Керш, дыши! И Керш дышала так, что весь воздух в мастерской сдышала. Господи!..
— Странно...
Сондра открыла глаза. Хлещущий поток чувств поменял курс — и бросился на новую тему.
— Что странно? Что там?
Мор повернул к ней камень. Сондра наклонилась так резко, что чуть о него лбом не треснулась.
— Что не так?
— Его как будто... Стой! Ты не видела?.. — Мор замотал головой.
— Не видела что?
Но Мор уже положил камень и бросился к разбросанным на полу инструментам. Долота и скребки залязгали. Сондра еще раз посмотрела на глыбу. Она бы и взяла, но у нее в руках была свечка. И что Мора так напугало? Обычный, вроде, камень. С двух боков гладкий, отколотый, а с одного изрытый. Сондра провела пальцами. Ну да, поверхность неровная. Как лоток с мороженым, из которого много раз зачерпнули круглой ложкой. Что это такое Мор пытался вырезать? Или он не пытался?
— Его нет, — Мор поднялся. Он дышал громко и быстро, плечи тоже скакали. — Ты не видела?! Может, запнула куда-то случайно?
— Что не видела?
— Инструмент, — Мор уже раздвинул ближайшие ящики с жутким треском, голубые глаза метались по полу. — Нет, нет... Его нет! Он пропал!
— Кто пропал? Что за инструмент?
Мор подбежал к камню и показал на бок, который Сондра уже приметила.
— Инструмент, которым можно повредить лайтовский минерал. Он очень пластичный, но разрезать или расколоть его практически невозможно. Нужен специальный инструмент. И его нет!
— Ты хочешь сказать, что кто-то тут был и его украл?
— И отколол себе несколько кусков лайтовского минерала. А может, и целые самородки забрал, я не знаю, их было очень много, — Мор заходил по крохотному участку пола, по которому можно было заходить.
Сондра поймала его за плечо.
— И что это для нас значит?
Мор вдохнул, выдохнул, и мышцы под рукой немного расслабились.
— Как минимум, это значит, что кто-то тут был.
— Кто? Инсивы?
— Я не знаю, лас... Сондра. Но не думаю, что инсивы. У них на острове целые шахты лайтовского минерала, им нет смысла брать его тут.
Сондра молчаливо согласилась. Но кто тогда? Кто мог добраться до Тремала, прознать про тайный домик на дереве, залезть сюда, набрать волшебных камешков да еще и инструмент с собой прихватить? Сондра бы сказала, что она сама, но ведь это не она. А кто? Тот призрак?
— Ладно, — Мор утер лицо. Он повернулся, наткнулся взглядом на Тея и отвернулся снова. Его рука нашла руку Сондры. — Разберемся попозже. Давай выберемся отсюда, тут грязно и холодно.
Сондру ни то, ни то не пугало, но она согласилась.
Мор осмотрел весь дом, но не нашел признаков чужого присутствия. Пока Сондра пробиралась в мастерскую, он вытащил ветку с крыши, убрал брезент, и комната с печкой увеличилась втрое. Дырку Мор заколотил досками. Сказал, временное решение. Но Сондре и оно понравилось: через прорехи между досок было видно изумрудную крону и небо. Мор заметил, что ей нравится до первого дождя. Обстановка разрядилась.
Солнце перекатилось за полдень, и они выдвинулись к берегу. Сондра в очередной раз пообещала, что больше никогда, ни за что — и далее, и далее. Мор провел напрямую через лес: пришлось пробираться через ветки и кусты, но зато не потратили время на крюк до бухты с ласточками.
Волны поднялись. Вода достигала середины пляжа, выбрасывала водоросли и забирала ракушки. Лекари бы не стали прятать Соглашение в море (Сондра надеялась), так что Сондра и Мор внимательно оглядывали опушку леса и песок рядом. Стало прохладнее.
— Есть идеи, кто бы это мог быть? Ну, вор.
— Без понятия.
— А кто знает про этот дом?
— Я знаю. Ну и Тей, — Мор помрачнел, — знал.
Сондра пнула камешек.
— И я теперь знаю. Но неужели больше никто?
— Никто.
— А Агата?
Мор нахмурился и тоже пнул камешек.
— Возможно. Но ей не нужен лайтовский минерал. А если нужен, она могла попросить или вообще взять сама — у нее неограниченный доступ ко всем складам двух лагерей.
— Может, ей именно зеленый был нужен? Ты сказал, его нигде не используют, так что и на складах она его взять не могла. Ну, для поделки какой-нибудь. Захотела резкой по камню заняться!
— Я посмотрел другие самородки в мастерской. У некоторых похожие следы. Цвета разные. Инструмента нигде нет.
— Ну, а может... — Сондра подумала примерно секунду. — А статуи не трогали? На них нет этих следов?
Мор прищурился, вспоминая:
— Нет, на законченных работах ничего нет. А что?
— Тогда ничего. Я подумала, что это просто какой-нибудь вандал, решил тебе насолить.
Потому что было за что.
— Тогда это кто-то из ремма, — тихо произнес Мор. Не поспоришь. — Если так, то статую Тея они бы и правда не тронули.
— Из уважения?
— Из любви. Уважают инсивы Доминика, боятся его. А Тея любили, — Мор сгорбился, чтобы защититься от ветра, руки он сунул глубоко в карманы. — Но, если даже кто-то из ремма узнал про дом и пробрался внутрь, зачем ему или ей брать лайтовский минерал? Я могу понять, инструмент, но минерал?..
— Может, решили новый лагерь основать? Чтобы инсивам не отдаваться, — буркнула Сондра, резче, чем планировала.
Она тоже сгорбилась и скрестила руки. Холодрыга. Надо было куртки захватить.
Мор долго молчал, молчал — Сондра уже решила, что он сейчас ответит на этот жутко короткий вопрос «зачем?», и замерла от ужаса, от неизбежности того, что он скажет, и того, что Сондра после его ответа будет чувствовать, и хотела даже уши заткнуть. Но Мор вдруг хмыкнул.
— Знаешь, а ведь это то, что ремма могли бы сделать.
Сондра вытащила невоткнутые пальцы из ушей.
— Залезть в логово к монстру ради свободы. Да, похоже на нас... на них... На ремма.
Сондра пнула песок. Любопытство дергало за язык, подбивало спросить, узнать, залезть туда, куда не надо — в логово, — но сердце, глупое, зажимало рот, сжимало горло. Она хочет узнать, зачем Мор это сделал. Она не хочет переставать его... ну... Сондра, блин, что ты думаешь такое! Она треснула по глупому сердцу — и любопытство вырвалось вперед.
— Ты ради свободы их в логово к монстру отправил?
Черт! Так, развернуться, разбежаться — и прямо в море, мордой вниз. Или в пляж закопаться? Или на дерево, и оттуда — раз об землю, прямо башкой. Господи, что ж ты такое ляпнула-то!..
— Прости, забей, я не то хотела...
— Ради свободы, да.
Сондра не посмотрела на него, взгляд метался по пляжу (или все-таки в море лучше? или с дерева — раз...), на Мора смотреть было по-детски страшно.
— Это странно звучит, но это правда. Хочешь верь, хочешь нет.
Сондра-то хотела верить. Не получалось.
— Отдать людей в рабство ради свободы. Это типа как «убить, чтобы спасти».
— Я и говорю, странно звучит. Ты не жила на Ремме, и не понимаешь.
— Ага, не понимаю!..
— Извини, если это прозвучало грубо. Я не имел в виду, что ты глупая...
— Мор, хватит. Все, закрыли тему. Там...
— Дело в менталитете. В истории. Ты просто не переживала то, что переживали ремма, поэтому тебе сложно...
— Мор, замолчи хоть на секундочку.
— Я просто пытаюсь объяснить...
— Да погоди ты! Смотри. Там что-то есть!
Сондра указала на темный предмет впереди, который случайно заметила.
Он был слишком маленьким для судна, слишком большим для ракушки, слишком квадратным для камня — и лежал не слишком далеко. Сондра сорвалась с места.
Она подбежала первой, Мор — сразу через секунду. Нахлынувшая вода уже пыталась утащить предмет в океан, но Сондра успела перехватить.
— Что это? — немного запыхавшись, спросил Мор.
Да Сондре бы самой знать. Она оглядела мокрый предмет со всех сторон, перевернула. И они с Мором оба охнули.
— Это же Тест! — Сондра подняла глаза. — Да?
Мор кивнул, не сводя взгляда с кожаной обложки насквозь промокшей книги.
Сондра отошла от воды и села прямо на песок. Тест потяжелел от влаги, но все еще был аномально легким. На коричневую кожу кое-где налипли водоросли, желтые листы посерели.
— Я думала, инсивы что-то с ним сделали, — Сондра бережно очистила обложку.
Почему-то стало радостно, что с волшебной книгой все в порядке.
— Не успели, — Мор сел рядом. — Я забрал его до нападения.
— Тогда как он оказался в воде?
— Я попытался его утопить.
Сондра посмотрела на Мора. Мор отвел глаза. Сондра их закатила (ну, свои глаза, не Мора).
— Понятно все.
— Я же не мог допустить, чтобы он попал к инсивам!
— Ну топить-то было зачем?
Мор пожал плечом и кивнул на книгу:
— Он ведь все равно не утонул.
Ладно, проехали. Сондра покрутила Тест: если не считать следов от воды, он был целый и невредимый. Даже страницы можно было разлепить. Сондра потерла краешек — мокрая бумага не расползлась.
— Это же чайная, да? — вспомнила она и открыла Тест. — И правда, более водостойкая, чем обычная.
На страницах Теста, как и следовало ожидать, ничего не было. Интересно, а в нем теперь вообще что-то будет? Он же главный военный документ Реммы. А Реммы больше нет.
— Можем забрать его, — предложил Мор.
— Зачем?
— Это целый блок чайной бумаги. Пригодится.
— А она разве, ну, не использованная? Типа, она уже зачарованная на солдат Реммы, разве можно ее использовать повторно?
— Ее можно как-то очистить. Если честно, я не специалист, Агата больше знает о магических артефактах. Когда будет время, можно попросить ее.
Сондра представила, как приходит к Агате с Тестом Реммы, как с трупиком ее любимого животного, и говорит: «Слушай, а не поможешь уничтожить последнюю вещь, которая от твоего дома осталась?» И почему-то четко представила, как Агата отвечает: «Конечно». Бр-р-р!
Мор вздохнул. Сондре стало совестно. Это ведь последняя вещь, которая и от его дома осталась. Если Ремму можно назвать его домом. Но что еще? Домик на дереве, где сломана входная дверь, проломана крыша, а в мастерской — призрак Тея? Сондра прикрыла глаза и Тест. Да, Мор сам виноват. Но все бывшие ремма, да и Агата, сейчас на Инсиве. Они вместе. Может быть, даже приспособились там жить: Агата сказала, им камни сменят, восстановят звания, все как прежде будет, только на другом острове. А Мор здесь, в заброшенном домике из прошлого, совсем один.
Неосознанно, Сондра снова открыла Тест.
— О, даже мокрый работает.
Сондра подняла веки и увидела под пальцами красные игольчатые нити. Она испуганно отдернула руку — это же не кровь?! Но нити остались на месте.
На странице, игольчатые от влаги, ежились строчки:
Агата Карви
лагерный опенул
Морбиен Иливинг
авитар
И все.
Сондра полистала страницы, но больше ничего не появилось. В прошлый раз тут было несколько сотен имен!
— Где все остальные?
— Ничего удивительного, — Мор коснулся бумаги левой рукой, с амулетом. Строчки замерцали красным. — Тест связан с амулетами. Он показывает только тех, у кого амулет есть.
— Это значит...
Сондра отмерла, выпустила воздух, но в груди осталась тяжесть, как будто вместо кислорода там теперь был местный влажный песок.
— Это значит, что амулеты остались только у меня и у Агаты, — закончил за нее Мор. Он смотрел в Тест рассеянным взглядом, будто искал там что-то.
Сондра погладила строчки. Последние два имени. Остальные сейчас в другом Тесте и, наверное, переливаются оранжевым.
Мор продолжал смотреть, его взгляд покалывал пальцы. Что он пытается увидеть? Надеется, что появятся другие имена? Четыре строчки — все, что осталось от Реммы. Даже заголовки пропали: не было лагеря, не было службы. И не было права наследования, по которому Мор должен был стать следующим мажортестой — наследовать нечего.
И тут Сондру как молнией поразило. Имени Тея тоже нет.
А значит, Тей либо очень удачно лишился камня ровно тогда же, когда и все остальные ремма. Либо...
— Может, Тест забарахлил? Как телевизор, знаешь? Ну типа, не показывает то, что на самом деле есть.
Мор моргнул. Его взгляд скатился с единственных строчек, капнул на край листа и вдруг поднялся, удивительно легкий, сияющий — и такой живой, что у Сондры дыхание перехватило. Он как будто вырвался на свободу, его взгляд. Как будто скинул с себя камень, тащивший вниз.
— Или, — робко, но также легко сказал Мор, почти шепча, — раньше показывал то, чего нет.
Он улыбнулся, тоже, робко, неуверенно. Он весь сейчас выглядел как птица, которой залечили сломанное крыло и выпустили на свободу, а он не верил, что может опять полететь: примерялся, расправлял перья, оглядывал кости, не решался взмахнуть. Сондра улыбнулась в ответ. Подбодрила — лети, все хорошо, ты свободен!
Она открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь ерунжу, как сзади что-то треснуло. Мор мигом подобрался, подскочил и вгляделся в лес. Лицо вытянулось. Сондра бросила Тест и тоже вскочила. И увидела.
С опушки леса вглубь драпанул черный силуэт.
— Видел?!
— Видел.
И они, не сговариваясь, бросились за призраком.
Неизвестный двигался чертовски быстро и ловко, перемахивал через кусты, залезал на деревья, пропадал в листве. Но его выдавал треск и поломанные ветки. Сондра давила на пятки. Но быстрые ноги не сильно выручают, когда на каждом шагу в лицо летит зеленая лапа. Выручает Мор. Он гнался напролом, прочищая собой путь. Как ему не больно? Больно, наверное. Ладно, потом. Поймать!
Призрак мерцал в полумраке леса. Он прыгал со ствола на ствол. Он летает? Призрак грохнулся с веток, зарябил и промчался дальше, медленнее, чем прежде. Не летает! И он явно ударился. Призраки могут ударяться? Мор бежал впереди. Между ним с призраком всего ничего, шагов десять, шагов семь, Сондра бежала сразу за ними. А где они все? Не заблудиться бы. Кажется, они уже половину острова пробежали. Бок колет. Бежать, бежать!
Призрак перевалился через поваленные деревья, грузно упал и — исчез. Просто ушел в землю, как пузырь с дымом. Мор с лету перемахнул через завал и остановился, замотал головой. Сондра на полном ходу влетела на деревья, не успела затормозить и врезалась ему в спину.
— Ай!
Что-то громко треснуло, Мор завалился вперед, и земля под ногами пропала. Мир закружился, потемнел, они оба крикнули, Сондра вцепилась в Мора, Мор вцепился в нее, в ушах зашумел ветер, все это продлилось секунду и — хрясь! Сондра растянулась на чем-то мягком.
Вокруг было темно, дальше носа не видно. Сондра приподнялась. Руки и коленки немного ныли, но, вроде, все целое. Она запрокинула голову.
Наверху едва-едва светлел рассеченный ветками провал: небольшая дыра, в которой было видно густые кроны и наваленные ветки, маскирующие его на земле. Тут сыро. Сондра хлюпнула носом.
— Мор? — шепнула она. Голос в этой сырости звонко капнул.
Что-то мягкое, на чем она лежала, застонало.
Сондра отскочила, извинилась и протянула руки в темноту. Темнота протянула в ответ красный огонек амулета. В нем стало видно чуть больше: как минимум, скривившееся лицо Мора.
— Ты как? Сильно приложился?
— Пойдет, — Мор охнул и поднялся. — Ты-то не ударилась?
— Благодаря тебе, нет, — она удостоверилась, что Мор стоит прямо и на целых ногах, и покрутила головой. — Что это за место?
— Очевидно, какая-то яма.
— Ты не знал, что она тут есть?
Даже в полумраке Сондра почувствовала, как Мор устало на нее посмотрел. Ну да, да, понятно, что он не ради прикола сюда сиганул.
— Я не знаю абсолютно весь Тремал, — терпеливо ответил он и, прихрамывая, шагнул к земляной стене. — Либо она появилась тут за те два года, что я сюда не ездил.
Мор замолчал. Сондра подошла и поняла, что его отвлекло. Стена ямы была гладкой и прибитой, без корней, провалов и камней, которые торчали бы, будь эта яма просто обвалом из-за ветра или размытия почв. А, ну и сбоку веревка спускалась. Она тут тоже по естественным причинам возникнуть не могла.
— А где он? — Сондра опомнилась. — Призрак.
— Видимо, ушел.
— Куда?
Мор махнул рукой к противоположной «стене». Стены там, собственно, и не было — в глубину уходил грунтово-черный проход, метра полтора в высоту, но достаточно широкий. По краям и по середине прохода в пол упирались прямые палки — видимо, чтобы не обвалился. Кто бы ни сделал этот проход, у него были навыки строительства. И много свободного времени.
— Пошли, — Сондра шагнула к проходу, но Мор поймал ее за рукав.
— Погоди.
— Почему? Все-таки ударился, да? Ничего не сломал? Мор, если что не так, тебя надо срочно к лекарям.
Тогда надо к двери. А значит, вернуться в домик. Но как Мора на поверхность вытащить? Как им обоим на поверхность вытащиться?
Мор смотрел в проход. Глаза у него потемнели, как будто отражали подземную темноту, а красный амулет вспыхивал огнями аварийной службы. Сондре показалось, что пахнуло дымом.
В проходе сверкнуло. Изнутри, как из горла огромного животного, вырвался выдох, и Сондре уже не показалось — она четко различила дым. Мор сощурился и отвел ее себе за спину.
Огни сверкнули снова, и вдруг, за одну секунду, в проходе появились десятки людей с факелами. Мор вздрогнул, Сондра оттянула его к стене.
Люди вывалили в яму и окружили их полукругом. За их спинами мерцала во мраке невысокая темная фигура призрака.