Зеленая ласточка - 2. Желтый лебедь

Итак, Мора украли аборигены.

Сондра не знала, как тут реагировать. Решила отреагировать, когда найдет его. Следы заполняли почти весь балкон, и Сондра могла последовать за ними. Или...

Она подбежала к двери и с натугой ее потянула. От воображаемого холста пахло деревом и сеном. Вот бы тот народ не стал заморачиваться и отвел пленника в тот же амбар! И вот бы ничего ему не сделал...

Сондра потянула сильнее. Она не обманывалась: Мор бы не дался просто так. Но, оставалось надеяться, что ему просто пригрозили и увели. Но почему он тогда не связался? И сейчас не отвечает?.. Не думай, Сондра, открывай дверь.

За порогом разгорелся свет. Сондра на секунду поколебалась, но заглянула. Ее ждали. Несколько людей в плащах и с факелами стояли возле двери полукругом. Сондра сглотнула. Блин, и давно они так стоят? Судя по прогоревшим факелам — прилично.

Никто не шевелился, но все глаза обратились к Сондре. Она поколебалась. Нет уж, Мора надо спасать. И она шагнула в амбар, закрыв за собой.

— Здрасьте, — махнула она максимально приветливо. — Эм, слушайте, извините, что так поздно. Я ищу своего друга. Мне кажется, он у вас. Я его просто заберу — и мы уйдем к себе. Он у вас? О-о-он у-у-у ва-а-ас? Он во-о-от такой!

Она замахала над головой, показывая рост Мора.

Один мужчина тоже поднял руку над головой. Сондра закивала:

— Да, да, вот такой!

Другие тоже подняли руки. А после загудели и закачались, как в тоннеле.

Сондра отступила к двери и попыталась нашарить ручку, но не нащупала ничего. Она обернулась. В открытом проеме стояла невысокая фигура в плаще, рябящая на фоне ночной темноты.

— К Вождю, — пискнула фигура.

— Ты говоришь! — воскликнула Сондра. Ну, то есть, они все говорили, но, — На нашем языке!

Фигура ничего не ответила. Зашуршала ткань. Сондра повернулась обратно: полукруг из факельщиков приблизился. Они о чем-то переквакали и указали на выход. Сондра отступила в холод. Полупрозрачная фигура пропала.

Люди быстро взяли ее в кольцо и куда-то повели. Сондра не стала возмущаться. А то опять руки свяжут, глаза закроют и лицом в пол впечатают. И к Мору не отведут.

— А куда мы идем? К этому... к вождю? — спросила она. Вдруг кто-то еще внезапно заговорит.

Но люди остановились, погудели, поквакали и пошли дальше.

— К вождю?

Они опять остановились и погудели. Сондра дождалась, пока они снова пойдут.

— К вождю, да?

Люди опять загудели, но некоторые из них закатили глаза. Похоже, они ее все-таки понимают. Больше Сондра решила не шутить — иначе они так никуда не дойдут!..

Ну ладно, еще разок!

— К вождю?

Люди на нее покосились и погудели. В спину что-то ткнулось.

— Ай! Да все, все, молчу. Ведите меня к своему... — мужчина рядом так на нее зыркнул, что Сондра прикусила язык.

Факела уже прогорели, и видно было мало. Наверху, за пятнами темных крон, проглядывалось фиолетовое небо, однотонное и беззвездное. Вокруг шумели деревья. Иногда Сондра с провожатыми проходили по деревянным мосткам, но большая часть пути шла по ровной земляной дороге. И под наклоном. Сондра запыхалась.

Наконец, они остановились. Предводитель открыл невидимую дверь, и Сондру подтолкнули ко входу. Входить не очень хотелось. Но прошлый раз намекал, что лучше не сопротивляться.

Несмотря на темноту, Сондра почувствовала, что домик маленький. Вроде палаты Вирта.

— Ждите Вождя! — пискнул знакомый голос.

Сондра закрутила головой, но не увидела призрака. Дверь захлопнулась. Сондра перенесла спички и свечу.

Огонь озарил и правда крохотную комнатку, где всего-то и помещались какие-то ящики, тюки, мешки и кровать. И Мор.

— Мор! — Сондра бросилась к другу (далеко бросаться не пришлось, она едва ли шаг сделала).

Мор лежал неподвижно, как труп. Сондра вцепилась в его руку. Холодный! Но — она с трудом задержала дыхание — пульс есть. Он в отключке? В коме? Его отравили?! Сондра затрясла Мора за плечи — ноль реакции. Что с ним сделали?! Да Сондра сейчас им всем тут их факела запихает туда, откуда не достать!

В дверь постучали. Сондра поднялась. Мора оставлять было страшно, но, к счастью, от него до двери можно было дотянуться.

— Сондра, ты тут? — спросил незнакомый голос, немного невнятно.

Это явно был не маленький призрак, но и не кто-то из инсивов.

— Тут, — неуверенно ответила она.

— Открой, пожалуйста. Они тебя заперли.

— Кто — они? Ты кто?

— Это я.

— Кто?

— Я! — голос очень знакомо вздохнул. — Это Мор. Впусти, пожалуйста.

Сондра посмотрела на Мора, который лежал рядом.

— Так ты же тут.

— Меня могут заметить, пожалуйста, открой, ласточка!

Сондра толкнула скрипучую дверь — она поддалась легко. В комнату вошел незнакомый мужчина из местных, в плаще на голое тело, в джинсах и с размалеванным сажей лицом. Обманул! Но откуда он знает про прозвище?

Мужчина подошел к Мору, поднял ему веки и наклонился. Сондра заметила быстрое белое мерцание, как будто незнакомец светил в глаза тусклым фонариком. И вдруг человек дернулся, издал булькающий звук, а Мор резко сел — Сондра даже не успела обрадоваться! — заломил ему руки и вытолкнул за дверь. Так еще и закрыл за ним.

— Спасибо, — выдохнул Мор, отряхиваясь.

Снаружи раздались звуки крайнего нездоровья пищеварительной системы и болезненные стоны.

— За что? — спросила Сондра. — И кто это был?

— За то, что впустила. Понятия не имею. Выцепил первого попавшегося, кто зазевался, — в ответ на недоуменный взгляд Сондры Мор указал на свои глаза.

До Сондры доходило преступно долго — больше трех секунд.

— Ты вселился!

— Ага. И они выкрали мое тело, — Мор потер плечи.

Сондра тоже потерла. Это же такая жуть! Ты где-то ходишь, а в это время кто угодно может взять твое бессознательное тело, сделать с ним, что угодно...

— Давай, погнали, — Мор кивнул на дверь.

— Погоди. Эти люди сказали, что хотят отвести меня к вождю. И один из них говорил! Ну, понятно говорил. Ты не хочешь разведать тут все получше? Может, с ними можно наладить контакт?

Мор изогнул бровь. Очень красноречиво.

— Согласна, сваливаем.

Через минуту они уже сидели возле печки в домике. Мор выглядел мрачнее тучи, и при этом встревоженным — грозовая такая туча. Сондра не лезла. Наверное, если бы ее тело сперли какие-то чудики, она бы еще мрачнее сидела.

— Ты где была? — вдруг спохватился Мор. Туча заискрила сильнее. — Я столько раз пытался с тобой связаться!

— Да?

Сондра вытащила камень и сжала в кулаке. Мор вытащил свой — уф, аборигены его не обокрали, — и тоже сжал. Минерал в руке Сондры немного нагрелся. Так вот, как чувствуется входящий вызов! Сондра представила, что хочет на него ответить, и вокруг возник зеленый туман.

— Извини. Я не замечала, — виновато улыбнулась она прямо потоку. — Я думала, они как-то заметнее связываются! Мигают там или пищат.

— Они нагреваются. Да, прости, я должен был предупредить, чтобы ты держала его в руке или хотя бы постоянно прикасалась. Для меня это очевидно.

Сондра вышла из потока. Мор выглядел уже не таким мрачным — не туча, а облако.

— Я вселился в птицу, чтобы найти тебя. Думал, ты в лесу запуталась, или инсивы приплыли раньше и... Кстати!

— Да, я тоже их видела!

Мор усмехнулся тому, как радостно она это сказала. И явно хотел расспросить, но Сондра перебила:

— Погоди, дорасскажи сначала. И что случилось?

— Да нечего рассказывать. Я побоялся надолго улетать, вернулся — а тела уже нет. Увидел следы на террасе, понял, что к чему, и отправился к яме. Уже темнело, я долго кружил. Зато понял, где территориально находится их... поселение.

Мор задумался о чем-то. Сондра представила Мора-птичку и хихикнула. Мор почему-то смутился.

— Кхм, да. В общем, нашел какого-то бедолагу, переселился в него и отправился на поиски. Увидел тебя, дождался, пока дежурные разойдутся — а дальше ты знаешь.

— А долго ты так можешь? Ну, по телам скакать?

Мор почему-то еще сильнее смутился.

— Рекорд был тридцать два часа. Но это было в качестве эксперимента, за моим телом следили, а я сидел в неодушевленном предмете. Да, — Сондра только открыла рот, а он уже ответил. — Это было очень скучно. Но я же говорю, эксперимент.

Чего не сделаешь ради науки! Но Сондра бы не согласилась сидеть в какой-нибудь статуе больше суток. Даже ради науки.

— Обычно, я стараюсь не вылетать дольше, чем на пару часов. Занимать живых существ сложнее, чем предметы, а занимать людей сложнее, чем животных.

— Сопротивляются?

— Угу. Даже если тело не против вторжения, хозяйская душа скоро начинает вытеснять подселенца. И в такие моменты надо либо менять тело, либо, что лучше, возвращаться. Каждый «перескок» отнимает силы — время, которое можно безопасно находиться вне своего тела, сокращается.

— А что будет, если не успеешь вернуться?

Мор побелел и обхватил себя руками. Он выглядел всерьез напуганным, как тогда, на Ремме, при разговоре о боге. Сондра потянулась, чтобы коснуться его.

— Ничего хорошего, — Мор осторожно увернулся. — Не будем об этом, хорошо?

Сондра опустила руку.

— А тогда, ну, когда я тебя по голове ударила? На плотине.

— Мне на пути попалась птица, и я добрался до Тремала. Птицы — лучшие друзья подселенцев.

Сондра прыснула. Мор понял, о чем она подумала, и закатил волшебные глаза:

— Кроме ласточек, естественно!

«Кроме одной единственной ласточки», — про себя поправила Сондра.

Мор сменил тему:

— К слову о Сивэ и причастных. Ты видела корабль, верно? Тебя же никто не заметил?

Сондра рассказала о двух инсивах, прибывших на лодке. И о том, как повел себя Ант. Ту часть, где ей чуть не прилетело в лицо песком, она опустила. Мор выслушал хмуро, не перебивая.

— Как думаешь, почему он меня не выдал? — Сондра улыбнулась. — Может, он за нас?

— Не думаю. Антуан Штейн верен Доминику так, как никакой другой авитар не был верен своему главнокомандующему. Марьер не просто так доверил ему вести поход, — Мор смотрел в огонь, хмурясь. — А вот про этого Лекоя я ничего не знаю. Было бы здорово разведать про его дар.

— Он ветром шмаляет.

Мор перевел глаза на Сондру. Повезло, что он наверняка не видит лица за темными пятнами от света!

— Я просто увидела, как он сделал вихрь и поднял песок! Как называется этот дар? Ветряк?

— Воздушник. Или ветродеец.

— А в чем разница?

— В личных предпочтениях. Называй, как больше нравится.

Видимо, это как с «опенулами» и «ключниками» — диалекты.

— Они делают смерчи, воздушные атаки, могут вызывать волны, валить постройки, сбивать с ног и, если сильные, поднимать в воздух целые отряды. Редкий дар. Полезный в бою... Кхм, — Мор вернулся из стратегических мыслей. — Но я бы больше боялся паникера.

— Антуана?

— Да. Доминик не зря взял его в помощники. Паникеры манипулируют эмоциями, их магия распространяется на большой радиус, захватывает десятки, даже сотни людей. Если против армии поставить одного достаточно сильного паникера, у армии не будет шансов.

Сондра представила толпу вооруженных солдат, идущих на одного Анта. Паникер стоит, непоколебимый, как скала, толпа мчит на него. И вдруг — заходится леденящим душу воем, вся разом. Падают клинки, падают люди, по ним бегут их соратники, кричат, хватаются друг за друга, дерут на себе волосы, мечутся в поисках выхода, а выхода нет. А Антуан стоит и смотрит, как перед ним паника охватывает смельчаков, ломает им кости и сворачивает шеи. И Сондра почувствовала дым пожара.

Она мотнула головой. Мор поправил вытяжку печки, и дым вернулся в трубу.

— Но ведь он меня не выдал.

— Ты опенул. Возможно, у Доминика на тебя свои планы. А если бы он тебя выдал, этот Лекой убил бы тебя одним ударом, — Мор стиснул зубы и затих.

— Возможно, — вздохнула Сондра.

Но ведь Ант помог Коре спрятать Вирта. Доминику это уж точно не помогло бы.

Мор поежился и выкинул неприятные мысли в огонь.

— Да... было бы здорово получить хотя бы краткое досье на каждого из членов команды.

Сондра втянула голову в плечи.

— Прости. Агата же доставала документы. Наверное, там было все это написано. А я не взяла...

— Нет, ты все верно сделала! Разгар рабочего дня, важная поездка — и тут пропадают бумаги с полным описанием плана экспедиции. Доминик бы заметил, даже если бы они пропали на полчаса.

— Но можно было бы переписать.

— Не успели бы.

— Хотя бы самое главное!

Мор прыснул. Сондра и сама рассмеялась. Это же надо так упрямо саму себя обвинять!

— Мы использовали это время для поисков, оно не пропало даром. Так что не переживай, — Мор, забывшись, положил руку ей на коленку. — Еще успеем все узнать. Подселенцы не всегда полезны в бою, но очень хороши в разведке.

— Правда! Очень удобно, вселился в птичку — и летаешь, слушаешь. А можно и в самого инсива! Главное только не попасться. Интересно, а часто ты так?.., — Сондра остановилась на половине вопроса. И отодвинула ногу. На ней осталось колючее прикосновение. — А, неважно...

Чего спрашивать? Очевидно. Наверняка разведка Реммы часто выведывала так информацию. И Мор не единожды пользовался чужой личиной для своих дел. Например, чтобы перенести детей на Инсив. Или чтобы разрушить плотины. А самому — выйти сухим из воды. Буквально.

Мор поднялся и сделал вид, что собрался за чаем. Сондра на него не смотрела, но чувствовала, что он понял ее мысли. Мор звякнул котелком, застучали шаги. Сондра не сводила глаз с огня.

— Сондра?

Не сводила.

— Хочешь поговорить?

Один простой вопрос. Задать его — и все решится. Один честный ответ. Услышать — и все закончится.

— Не хочу.

Мор вздохнул и ушел, зазвенел котелок на лестнице. Сондра уронила голову на колени.

***

— Неплохой результат.

— Неплохой? — взвилась Кора. — Неплохой?! Да ты знаешь, как я рисковала, чтобы достать эти бумажки?!

Агата хмыкнула и даже глаз от бумаг не подняла.

У Коры до сих пор сердце колотилось. Агата что, думает, так легко залезть к своему мужу в ящик — с самыми важными документами! — искать что-то, постоянно оглядываясь на дверь, засекать секунды, запоминать, в каком порядке лежали бумаги, скрепки и веревки, а потом еще и переписывать в спешке?

— Ты могла вытащить их своими опенульскими штучками!

— Не подскажете, как?

— Я откуда знаю! — Кора вжалась в спинку кресла так, что обивка вздулась. — Вирт же может как-то.

— В следующий раз попросите его, — Кора уже задохнулась от возмущения, но Карви ее перебила. — Госпожа Марьер, давайте не будем устраивать истерик. Мне хватает вашего мужа.

— Дом не устраивает истерик!

— Конечно. Он перманентно в них проживает.

Кора вернулась из обивки и резко выпрямилась. Ей эта Карви уже поперек горла! Мало того, что рисковать заставила, так еще!..

— Не зарывайся! Ты оскорбляешь Дома — оскорбляешь всех нас, нашу семью, Агата!

— Я оскорбляю только вашего мужа, — Агата перелистнула страницу. — Против вашей дочери я ничего не имею. А вы, если так оскорблены, можете сменить фамилию.

Кора сжалась и подтянула ноги. Внутри еще горело, но Кора заперла неправильные чувства внутри, твердая и холодная, как статуэтка.

Агата едва подняла взгляд:

— Ненадолго же у вас запала, — и тут же опустила. — Как я и сказала, результат неплохой. Благодарю за добытую информацию.

— Что там вообще?

— Вы же их переписывали. Вы знаете даже лучше меня.

Кора буркнула. Агата промолчала. Кора буркнула громче:

— Я ничего не поняла.

— О, вот как, — Агата пошелестела бумагами, очень похоже на смех. — В таком случае, я переведу для вас. Итак...

Она мучительно долго прокашливалась.

— Согласно данной бумаге, если она была скопирована верно, не упуская строк, страниц, изображений и тайных знаков...

— Давай быстрее!

Агата кашляла еще дольше.

— Что ж, согласно этой бумаге, ваш муж и неназванный каннор договорились о передаче некоего «объекта договора». Предмета, о котором велись долгие споры.

— Это шкатулка! — Кора сжала кулаки. — Точно она! Ну... наверняка. Да?

Все понятно. Виноват каннор! Он забрал шкатулку, что-то там испортил — вот и весь ответ! Надо скорее к Вирту!

— Сожалею, но акт передачи оформлен в направлении вашего супруга, а не наоборот. Каннор обещал что-то ему передать.

— Так шкатулку! Он ее забрал и потом вернул!

Агата посмотрела на нее глазами-заслонами, за которыми прятались неизвестные мысли. По Коре опять поползли мурашки, красные угли по всей коже и душе. Глаза запекло, как яблоки в печке.

— Звучит маловероятно, — сказала Агата не то, что пряталось за ее заслонами. — Кроме того, шкатулка у вас. А по этим документам выходит, что передача еще не была совершена. Если, конечно, вы скопировали верно.

— Верно, не сомневайся. Но тогда что? Дому ничего от канноров не надо, у нас все есть, и даже больше, чем у северян.

— Очевидно, что-то надо. Иначе зачем бы ему предоставлять этому неизвестному каннору, — Агата сощурилась, — политическое убежище и полные инсивские привилегии. В случае «неблагоприятного исхода».

— Исхода чего? Передачи?

Агата не ответила. Да как из нее хоть слово вытянуть? Коре что, самой думать? Кора переписала эти документы, потому что там упоминался каннор. Она понятия не имеет, что там этот каннор должен Дому передать! И связано ли это с его неудачными переговорами с каннорскими опенулами. Точно! Может, ему что-то от опенулов надо? А этот каннор — просто посредник! Но ведь у Дома теперь есть Агата в подчинении, ему незачем договариваться с северянами ради какой-нибудь вещички с Недивин. Еще и на таких условиях. Дом бывших ремма-то пускать не хотел! А тут — какой-то «синий», враг!

— Вот, о чем я подумала, — Агата полистала бумаги, что-то в них нашла и кивнула. — Да, так и есть. Если я не ошибаюсь, ваш супруг держит при себе только последние документы? Те, которые еще пригодятся в работе.

— Ну конечно.

— Однако, исходя из контекста, переговоры об этом, хм, объекте велись задолго до текущего момента. Эти бумаги — гарантия передачи. Но не описание условий и самого объекта.

Кора поежилась.

— И что это значит?

— А вы не догадываетесь? Госпожа Марьер, пораскиньте мозгами. Я знаю, что они у вас есть.

— Агата, да скажи ты нормально! Я ничего не понимаю!

Но Агата все еще не спешила отвечать. Бумаги насмешливо шуршали в ее руках. Кора почувствовала себя преданной собственным почерком. Ну почему все от нее все скрывают! Почему никто не хочет помогать? И Карви эта!..

Ну и пожалуйста! Кора сама догадается! И сама, первая расскажет Вирту! Не будет как в прошлый раз — «я думала, вы уже поняли, госпожа Марьер». И Вирт будет смотреть только на нее!

— Где-то есть бумаги с этими, — слова подбирались тяжело, Кора редко говорила о работе, — описаниями объекта и условий. Вот. Они где-то есть, но не в тумбочке.

— Браво.

— Помолчи! Сбиваешь. Вот... Если они не в тумбочке, и если они старые, то они должны быть в...

Кора успела зажать рот. Она же хотела только сама догадаться! Агата приподняла бровь, но ничего не сказала, а только прищурилась вместо улыбки:

— Вижу, у вас появилась идея. Поделитесь?

Кора помотала головой и вздернула нос:

— Н-нет у меня никаких идей!

— Конечно. Никаких идей. И все же, если для ваших отсутствующих идей потребуется опенул, вы знаете, где меня искать.

Кора выдавила приторно вежливую улыбку. О, для таких вещей опенул не нужен! Коралина ведь внимательная жена. Она прекрасно знает, где ее муж держит ключ от личного архива.