Глава 20. Опенульский блок
Сондре снилось, что она обнимает что-то большое и теплое, настолько приятное, что хотелось обернуться вокруг него целиком. Как в той документалке, где ящерица на камне грелась.
Камень пошевелился. Сондра вцепилась в него ногами и заворчала. Куда это собрался? Сондра еще не нагрелась. А камень становился все теплее и теплее, обнимать его было все приятнее и приятнее Хороший сон. Жаль, спина мерзнет. Интересно, а можно как-нибудь залезть под этот камень, чтобы не Сондра его обнимала, а он ее?
Что-то пододвинуло ее руки, камень заворочался, охнул и куда-то бесшумно выпал. Сразу стало так холодно и неприятно. Вернись, эй! Она тут простынет сейчас. На плечи упало одеяло, но и близко не такое теплое. Ерунда какая. Дайте ей обратно то!
Что-то быстро застучало, затрещало, завздыхало. Сондра поморщилась. От холода мозг начал просыпаться. Веки разлипались с трудом. Она точно как ящерица — та тоже двигаться не может, пока не нагреется. Но вот воздух потихоньку начал теплеть, запахло тлеющим деревом.
Сондра продрала глаза.
Она лежала на смятой кровати, завернутая в два одеяла (еще парочка лежала на полу, уже безнадежно грязные). Впереди разгоралась печка со свежими поленьями. Видимо, старые давно прогорели, потому что в комнате было промозгло. Даже облачка пара вылетали. Сондра выпустила пару таких и прыснула — Вирт вспомнился. Как он там, интересно?
Очень близко пели птицы. Брезентовый занавес светился полупрозрачным солнечным светом, за отогнутым уголком было видно изумрудную зелень. Пахло деревом и свежестью. Утро. Сондра потянулась, спустила ноги. И тут же подпрыгнула. Блин, холодина! Она-то и забыла, что босая.
Мора в комнате не было. Сондра собрала валяющиеся кучей одеяла в кучу поприличнее и подошла к печке. Одежда Мора все еще висела тут, но обувь он забрал. Сондра потрогала кеды. Черт, не просохли. А как же его обувь? Мор же не пошел в мокром? Дурак.
Сондра потопталась у порога и шагнула в коридор босой. Она же быстро!
Второй этаж оказался меньше, чем она ожидала. На одном краю коридора был проход вниз — квадратный проем в полу, — а на другом занавес из того же материала: то ли брезента, то ли парусины. Этой ткани вообще тут было много, лежала мотками, как завернутые в полиэтилен жмурики. Только белые (она проверила — внутри жмуриков нет). Наверное, как раз на случай проломанной крыши.
Из-за занавеса послышалось кряхтение и скрип. Сондра пошлепала по холодному полу и отогнула ткань.
Ярко светило солнце. Ее озарило пронзительно-изумрудным — россыпью того драгоценного минерала, кусочек которого она увидела в комнате за пологом. Все пылало, искрилось, переливалось зеленым — шумящим, шелестящим, свежим зеленым. Наверху разливалось лазоревое небо, а внизу — штормящий океан зелени.
Сондра шагнула на открытую террасу, деревянную, мокрую, гуашевую, плотного темно-орехового цвета. Прямо перед ней поднимались верхушки пышных деревьев, ветки дотягивались до простенькой резной ограды, везде лежали сухие и зеленые листья, сверкали бриллиантами лужи. По доскам скользила сапфировая тень: дальше-ближе, дальше-ближе. Что-то поскрипывало и тяжело дышало. Сондра повернула голову. Ого.
Из стены дома выдавалась какая-то крепкая узкая балка. И сейчас Мор на ней подтягивался. Вверх-вниз, вверх-вниз, вот и тень скользила. Мор висел спиной, солнце светило чуть сбоку, и Сондра видела, как двигаются мышцы плеч и лопаток под одеждой. Ух ты.
Если честно, это было последнее, что она ожидала увидеть. Но определенно не самое худшее, что могла.
Мор сделал еще несколько подтягиваний, тяжело выдохнул и спрыгнул на пол. Размял руки, покрутил запястьями, и Сондра уже подумала, что вот сейчас он повернется, но он подпрыгнул, ухватился за перекладину и начал новый подход. Левая рука, с выпуклым амулетом в ладони, соскальзывала. А это на тренировку не повлияет? Может, у него правая половина накачается сильнее, чем левая. Сондра представила Мора с правой половиной, раздутой, как будто пчелы покусали — и хихикнула. Мор сорвался с перекладины и повернул голову, как будто пойманный с сигаретой школьник.
— О, это ты, — выдохнул он. Как будто тут мог быть кто-то еще! — Доброе утро. Выспалась?
И, не дожидаясь ответа, снова начал подтягиваться, вдвое быстрее, чем раньше. Как у него ловко получается! Сондра и один раз-то едва бы подтянулась. Она посмотрела на его спину и смутилась. Ну еще бы, вон у него мышцы какие!..
— Доброе, — она подошла ближе. — Чего ты тут с утра пораньше? В здоровом теле здоровый дух?
— Мгм, — тяжело дыша, ответил Мор из верхней точки. — Я скоро. Иди. Погрейся.
И он снова закачался вверх-вниз. Сондра хотела обогнуть его и посмотреть в лицо, но побоялась, что он заденет ее ногами. Ноги у него тоже, вон какие!..
— Да ладно, я тебя здесь подожду, — она обернулась к перилам. — Какой тут вид!.. На Тремале всегда так зелено?
— Мгм. Плодородные. Почвы.
— Красота, — Сондра вдохнула поглубже. Утренний воздух щипал легкие. Эх, сюда бы на пленэр, с масляными красками, хромовыми!..
Мор с уханьем упал и снова размял запястья.
— Ты не замерзнешь?
— Да нормально, — отмахнулась Сондра. — Потеплело же.
— Потеплело, но... Сондра, черт! Ты без обуви!
Сондра повернулась. Мор наконец-то посмотрел на нее — точнее, на нее ноги. Он хмурился, но с растрепанными волосами, красный после тренировки, со следом подушки на щеке он никак не выглядел грозным.
— Да, они не высох....
Она не договорила, Мор уже схватил ее за руку и утянул в дом.
Он отпустил ее, только когда между Сондрой и печкой оказалось расстояние на миллиметр больше того, чем то, которое можно считать опасным для жизни.
Мор притащил откуда-то котелок и пресную воду, а также душистые травы, названия которых Сондра даже не слышала. Мор тоже не слышал. Но, судя по тому, что он тоже собирался пить горячий отвар, они не ядовитые. Кажется.
Пока вода грелась, решили обсудить план на день.
— Предлагаю начать с берега, — сказал Мор, помешивая травинки в котле. — Инсивы прибудут туда, и мы должны прошерстить его прежде, чем они доберутся до Тремала.
— С чего бы лекарям прятать Соглашение на берегу? Как-то глупо.
— Согласен, но лучше проверить. Может быть, они специально оставили его там, где особо искать не будут.
— Хочешь что-то спрятать — оставь на видном месте, — усмехнулась Сондра. Она вспомнила, как Лекси в упор не замечала двадцать три украденных этюдника прямо перед носом.
— Именно. Пляжи довольно пустынные, осмотреть их займет всего пару часов. Но мы будем уверены, что ничего не пропустили, и отправимся вглубь острова.
— Много надо времени, чтобы его осмотреть целиком?
Мор не стал лукавить:
— Я не знаю.
Сондра похлопала по бедрам. Вопросов было много, но, как назло, только половина по делу.
— Насколько хорошо ты знаешь Тремал? — выбрала что-то среднее она.
Мор разлил отвар по грубым чашкам и подал одну Сондре. Повезло, что чашки две!
— Я неплохо ориентируюсь почти во всей западной части. Хорошо знаю юг, по очевидным причинам. И северо-северо-запад: там бухта, в которую мы прибыли. Что до востока, я едва ли там был хоть раз.
Сондра покатала отвар по рту. Вкусно.
— Будем надеяться, что бумага где-то на западе. Остров лекарей же тоже западней, да?
— Тремал самый восточный остров, все остальные западнее.
— Супер! Если он такой жутко таинственный и опасный, вряд ли лекари полезли в самую глушь, чтобы спрятать бумагу. Мы найдем.
Мор не ответил, но в его глазах отразился огонь.
Сондра готова была бежать осматривать пляж хоть босиком, а Мор готов был удерживать ее от этого всеми законными и парочкой незаконных способов, так что договорились отправиться через пару часов.
— Инсивы ночью выдвинуться не могли, а от их острова даже по хорошей погоде плыть полдня. Да и земля обсохнет.
Так что Мор отправился решать другую проблему — с дверьми. На втором этаже была еще одна комната, вчера Сондра ее не заметила. Судя по всему, верх пострадал от сырости меньше (зато пострадал от веток, ломающих крыши), так что дверь выглядела так, будто ее можно открыть без потерь. Сондра с Мора обещание взяла. Хватит с них выломанных дверей.
Мор принялся отгибать мягкий косяк какой-то железкой. Сондра покрутилась рядом, но помочь она ничем не могла, так что отправилась вниз (в носках — иначе бы Мор ее даже из комнаты не выпустил).
Первый этаж оказался не таким большим, каким виделся в темноте. По одной стене и правда было две комнаты (вмятина от ноги все-таки осталась), посередине — нагромождение мусора. Наверное, Мор сгреб его сюда еще в первое время, когда только пришел. По стенам ползли темные пятна, пол покрывал слой грязи, какие-то черно-серые обрывки, пепел, ветки, листья. Удручающе. Как от вида оборванных детских качелей.
Сондра по стенке прошла к другой стене и отогнула полог. Вместо окна тут была пустая рама, из которой веяло лесным ветерком. Сондра высунулась. Осмотрелась. И перемахнула на улицу.
Точнее, на деревянную площадку. В отличие от террасы наверху, заграждений не было. Но — так же, как и наверху — о край скреблись ветки пышных зеленых деревьев. Макушки были выше, шелестели над головой, и всю площадку опадом покрывали хризолитовые тени. Воздух прогуливался по кругу, где-то звонко капало. У Сондры внутри обнаружилось потрясающе много места для дыхания.
Она подошла к краю. И чуть не упала!
Да тут до земли этажей пять! Сондра-то думала, что дом на сваях, или подмостках, или... Ну явно не то, что он висит где-то под небом! А где он висит? Она задрала голову и снова подскочила — уже от восторга.
Над крышей поднималась крона большого дерева, куда больше всех окружающих, раскидистого, темного, но такого смешного с голым стволом и пышной макушкой. Ствол поднимался из-за дома, Сондра оббежала — прямо из площадки. Ну Мор!
У него же не просто дом. У него домик на дереве! Дом на дереве!
Сондра смотрела всю площадку. В паре мест пришлось перелезать через упавшие ветви и огибать подозрительно почерневшие участки древесины. Недалеко от пустого проема площадка выступала немного вперед, вроде пирса. И от этого выступа, прямо в зеленый океан, уходил веревочный мост.
Сондра потрогала первую ступеньку ногой. Весь мост, насколько его было видно, закачался. А по нему вообще можно ходить? Может, это не пешеходный мост, а технический какой-нибудь, вроде рельс для вагонеток?
Сондра снова тронула ступеньку. Деревяшка закачалась.
— Сондра, — прозвучало где-то наверху.
Мор стоял на верхней террасе, опираясь на перила. На фоне черного влажного дерева и пронзительно-морского неба он выглядел сверкающим, как облачко.
— Все нормально?
Сондра ткнула на мост.
— Все, кроме этого. Тут есть другие способы спуститься?
Мор издал звук, по которому Сондра поняла, что других способов нет.
— Ну, только что появился еще один. Для тебя, — он кивнул на дом, а потом подумал о чем-то и протараторил. — Погоди, я сейчас сам спущусь.
И скрылся.
Сондра постояла у моста и пошла навстречу. Носки уже было не спасти, так что она шагнула на грязный пол через (изуверски искореженный) порог и направилась сразу к лестнице. Мор где-то копошился. Сондра хотела уже подняться, но взгляд упал на проход справа. Надо же, до сих пор темный. Интересно, а есть такое освещение, при котором его хоть чуть-чуть видно?
Она сунула голову и протиснулась. Ноги увязли, носок намок. Сондра чертыхнулась и попыталась переступить невидимую лужу. Блин, был бы у нее фонарик!.. Она же может перенести фонарик! Но она не знает, где взять фонарик.
Ладно, тогда сухие носки перенесет, их-то она знает, где взять. Как и сухую одежду... Черт, так она же вчера могла просто перенести, что угодно! Несмотря на сырость, стало горячо и захотелось запищать, закрыв лицо руками.
Сверху застучали шаги. Мор возвращается. Сондра выпрыгнула из прохода и понадеялась, что по ней не видно, где она только что шарилась. Хотя нет, видно-то видно, но понадеялась, что Мор не станет обращать на это внимание.
Сондра поднялась быстрее, чем Мор подошел к лестнице, и они столкнулись на верхней ступеньке.
— О. Привет, — сказал он.
— Виделись!
— Ну... ну да. В общем, — он отошел и указал на дверь. — Вроде как, открывается и закрывается, но туговато. Попробуй сама, подойдет?
Сондра первым делом заглянула внутрь. Совсем небольшое темное помещение, то ли с заколоченными окнами, то ли вовсе без окон. Какая-то кладовка, похоже. Если тут и было что-то интересное, то Сондра не могла это разглядеть. Любопытство шевельнулось в груди. Так, потом, все потом!
Сондра закрыла дверь и привалилась плечом. Косяки шли изрезанными, измятыми волнами, дверь цеплялась за мелкие выступы, но вставала на место. Сондра представила палату Вирта. Кровать, шкаф, обертки, тарелки, склянки, игрушки у входа, сам вход...
Рука с воображаемой кистью остановилась. Блин, там же дверь в другую сторону. Холст перевернулся. Кровать, шкаф, обертки-тарелки-склянки...
Нет, дверь, которая вела из пристройки, тоже другая. Как же это Сондра так раньше колдовала и не задумывалась?
— Все хорошо?
— А? — она открыла глаза. — Да, все в порядке, просто место подбираю.
— Лучше куда-то на остров лекарей.
— Это понятно, просто в палате Вирта двери не такие. Хотя вот если брать черный ход... — Сондра попыталась вспомнить, в какую сторону открывалась дверь, которая вела из пристройки на улицу.
Ручка повернулась. Сондра с силой потянула, и в дом ворвался свежий морской ветер. Дверь явно просела, Сондра открыла только небольшую щель. Но протиснуться можно! Она выглянула: впереди бродили черные плащи с сонными лекарями внутри, разбегались дорожки. Супер! Она надавила на дверь, и переход закрылся.
— Не тяжело? Могу попробовать еще обтесать.
— Не надо, все в порядке. Ты уже много сделал. Спасибо огромное! — Сондра улыбнулась. Магия так настроение повышает! Когда получается.
Только сейчас Сондра заметила, что Мор держит что-то в руке.
— А что там у тебя?
Мор, похоже, тоже только сейчас заметил.
— А, точно, — он протянул что-то Сондре. — Это тебе. Не факт, что подойдет, но просто попробовать.
«Чем-то» оказалась пара сапог на шнуровке и с толстой подошвой. Сондра такие только в кино видела! Как на коммандос из боевика. Крутые! Сондра схватила обувь и постучала подошвами. Блин, тяжеленные какие!
Она вернулась в комнату с проломанным потолком и обулась. Шнуровка была мудреная, кончики постоянно развязывались, пришлось повозиться. Или это потому что Сондра опенул? Она хихикнула. Потом хихикнула еще, но просто так, потому что очень хотелось хихикать без причины.
Сапоги оказались чуть-чуть великоваты. Сондра встала и походила туда-сюда. Квадратные носы бойко стучали по дереву. На удивление, совсем не тяжело! Не как в кедах, конечно, но зато тепло и сухо, и Сондра себя почувствовала домиком на дереве — высоко-высоко, защищенной от ядовитых змей, пауков и возможных скорпионов. Она же и правда повыше стала!
— Не велики?
— Не-а, — немного соврала Сондра. — Какие классные! Это ты тоже с собой притащил?
Ого, так она же, наверное, почти ростом с Мора! Ну, в паре сантиметров от «почти». Но Мор подошел ближе и оказался все таким же высоким. На нем были похожие сапоги, только потемнее. Ну, и побольше, естественно.
— Нет, они тут были, — Мор притопнул сапогом. — Как раз для Тремала. Почва влажная, да и тут всякое обитает. А сапоги прочные и достаточно удобные. Если будет натирать или промокать, скажи. Они долгое время без дела провалялись, я не могу за них ручаться.
Сондра снова хихикнула без причины и покрутилась, как будто примерила платье, а не боты для ходьбы по грязи.
— Мне все нравится! Я и не думала, что у нас один размер!
Мор вдруг помрачнел, хихикать перехотелось.
— Это не мои, — он отошел к выходу. — Ладно, я рад, что подошли. Я не голодный, но ты можешь позавтракать, и тогда выдвинемся.
— Я могу сбегать к Вирту, узнать у него, когда приедут инсивы.
— Хорошая идея, — все еще как-то хмуро кивнул Мор. — Я пока схожу к «Чудовищу», проверю, как он пережил бурю.
— К кому?
— К «Чудовищу». Парусник.
Сондра понятливо акнула и рассмеялась. Мор хмыкнул, уже повеселее, и скрылся; по лестнице застучали его сапоги.
Сондра тоже не стала тратить время. Тем более, поход к Вирту можно совместить с завтраком.
На острове лекарей было свежо, тепло и спокойно, как всегда. Никто из местных на нее даже не повернулся. Неужели никому не интересно, где она была целую... ночь. Ну да, вряд ли хоть кто-то заметил.
Сондра обошла палату кругом, чтобы не пугать Вирта внезапным появлением — мало ли, вдруг он не один. Но от входа и окна веяло уже куревом за десять шагов. Вряд ли кто-то выдержит такую пытку. Сондра закашлялась. После свежего лесного воздуха легкие протестовали. Она стукнула для приличия, открыла дверь.
— При...
— Сон! — на нее набросился тяжелый комок.
Сондра взвизгнула и отбилась. Комок зашипел и запричитал на испанском. Дым вылетел наружу, и Сондра различила Вирта, прижимающего белую руку к груди.
— Ой, прости! По руке заехала? Больно?
— No importa, не бери в голову, — Вирт опустил руку и заулыбался. Глаза у него как-то странно поблескивали. Как будто за ту ночь, что Сондры не было, его определили на учет не только к травматологу, но еще и к психиатру. — Сон, Сон, ты пришла, ты вернулась! Я думал, ты несколько дней не появишься! Проходи, скорее, проходи, я сейчас принесу что-нибудь, садись скорее, давай поговорим!
Он отлетел к кровати и захлопал по покрывалу. Сондра покосилась на стол с лекарствами. Его тут ничем не опоили?
— Все нормально? Ты какой-то...
— Все в порядке, Сон! Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть! — Вирт подпрыгивал на кровати (к счастью, сидя. Пока что). — Ну? Как Тремал? Вы нашли что-нибудь? А у меня тоже новости! Но давай ты первая, что ты хочешь на завтрак, я могу достать le brunch из лучшего ресторана! Такое событие!
— Какое?
Вирт сверкал так, будто у него по меньшей мере сын родился. Неужели с Корой помирился? Так, какая-то странная связь, Сондра.
— Ты пришла! — задыхаясь, ответил Вирт и потянулся к тумбочке, готовый разорить все рестораны, упомянутые в гиде Мишлен. — Сон, давай-давай-давай, скорее рассказывай! Что произошло?
Сондра поняла, кого он ей напоминал. Ее саму! Сондра точно в зеркало смотрелась. Только если Сондра не могла спокойно пройти мимо закрытого замка, то Вирта крутило по другой причине.
— Нечасто к тебе кто-то заглядывает, да?
— È insopportabile! — Вирт взмахнул руками, здоровой и загипсованной.
Сондра села рядом. И сразу же получила тарелку вафель с яйцом, шоколадный кекс, стакан апельсинового сока и три чашки кофе. Разных.
— Noiosi приходят только раз в день и сразу убегают, тот старик посылает ко мне только мужчин, да и те со мной не разговаривают. А я даже переход открыть никуда не могу! То есть, могу, конечно, но... о! — он достал из тумбочки шкатулку. Постучал пальцами — и убрал обратно. — Нет, давай ты сначала! Как Тремал? Как доплыли? Bête тебя не обижал?
Сондра вспомнила ночь и залпом выпила эспрессо. Фу, горько как!
Заедая горечь, она коротко рассказала, как их парусник доплыл до Тремала, про налетевшую бурю («у нас тут тоже гремело, Сон! Cauchemar!») и про домик на дереве.
— Ты знал, что у него там дом есть? — Сондра остановила рассказ на том, как они разожгли огонь (дальше там Вирту знать не надо, ничего интересного же).
— Qui, — Вирт с хлюпаньем втянул что-то, напоминающее яичную пасту. Он заметно успокоился после рассказа и выглядел сытым. — Ну, догадался. Сам дом он мне не показал, да и c'était la nuit. Видимо, побоялся, что я однажды нагряну в гости!
Вирт рассмеялся, а Сондра прогнала в голове то, что рассказывал про ту ночь Мор.
— Как вы вообще оказались на Тремале?
— Он отвез меня. Ou plutôt, — Вирт закатил глаза, — я его отвез. Мне пришлось грести кучу времени, Сон, представляешь! Он меня заставил! Хорошо, что он не заставил грести тебя — у него есть хотя бы какое-то представление о манерах!
Учитывая, как Вирт надоедал Мору на Ремме, — она бы тоже не упустила возможности его проучить! Улыбка слетела. Да, Ремма...
— Получается, ты знал, куда вы плывете?
— Non. Я узнал, когда мы причалили. Даже осмотреться толком не дал, monstre.
— Вселился?
— Qui.
Сондра попыталась представить эту сцену: Мор, Вирт, ночной пляж. И тело Мора, плюхающееся на песок. Как он его вообще до домика дотащил? Или он не тащил? Оставил возле моря на всю зимнюю ночь. Вот дурак!
— А очнулся ты, когда он уже отрубал электричество на Ремме... Да уж, подло, ничего не скажешь. Получается, он и тебя подставил.
— Ну, что считать под «очнулся», bella! — Вирт посмеялся, допил кофе и потянулся за сигаретой.
— В смысле?
Вирт снова посмеялся и защелкал зажигалкой. Закуривал он явно дольше, чем обычно. Ну ничего, Сондра потерпит.
— Вирт.
— М-м-м?
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что уточняю, что ты имеешь в виду!
— Вирт, давай по-нормальному!
— Я по-нормальному, l'étoile! Я к тому, — он стряхнул пепел, — что понимать под «очнулся». Контролировать абсолютно все действия я не мог. Но я же видел, что происходит, и мог перехватить контроль, когда возможно.
— Мог?!
— Ну конечно, Сон! Как бы иначе мы вернулись с Тремала? Ему же нужна была моя магия.
Сондра почувствовала, как тонкая картина мира размокла, обвалилась, а под ней обнаружился целый выставочный зал, о котором она понятия не имела.
— Так он ведь сидел в твоем теле. И мог твоими руками открывать переходы.
Вирт захохотал:
— Сон, да если бы подселенцы могли так просто любым даром пользоваться, они бы уже завоевали мир! Или всю землю Лайтов à tout le moins, — он весело запыхтел сигаретой. — Non, они могут занимать тело, sine dubio, но использование магии требует контроля владельца. Ну, владельца тела. И магии, соответственно.
Метафорический выставочный зал превращался в трехэтажный музей.
— Это как? Он же сидит внутри, и...
— Он сидит внутри, но может немного отпускать контроль. Вообще, подселенцы же тоже не вечные! Они выдыхаются, как и любые маги. Чем дольше он находится вне своего тела, тем тяжелее ему контролировать чужие. А иногда подселенец может сам немного ослабить этот контроль, — Вирт сделал жест, будто опустил поводья. — Вот мы с bête и сидели в одном теле на двоих. Без моей помощи он бы не смог ничего открыть.
Сондра потерла лоб. Трындец, она-то думала на опенульской магии сложности кончаются! А тут у каждого дара по своей науке. Была бы книга «все магические дары для начинающих» — Сондра бы не задавала сейчас тупых вопросов! Почему никто ее не написал? Хоть самой берись!
— Получается, ты в любой момент мог перехватить контроль и его остановить?
Вирт опять слишком долго закуривал.
— Ну pas tout à fait. Это все-таки тяжеловато. Сон, ты и сама знаешь!
Да уж, Сондра знает. Она Мора из своей башки пинками выгоняла!
— Но ты же видел, что он творит! Почему ты вообще открыл переход? — и сама же ответила. — Он тебе угрожал! Ну да, он же сидел в твоем теле, он мог тебя со скалы швырнуть или типа того... Но Вирт, надо было попросить помощи! Если ты мог себя контролировать, хоть и ненадолго, ты мог бы сказать, я бы тебя...
— Сон, se calmer! Если бы мне было не надо, я бы ему даже подселиться не дал!
— А тебе было надо?
Вирт опять защелкал зажигалкой. Сондра уже не выдержала и вырвала ее из рук.
— Вирт!
— Ну чего ты кричишь, bella, ты только вернулась, а уже кричишь! — он добавил что-то на испанском. — Ты же сама понимаешь: если бы он делал что-то, что меня не устраивало, он бы не занял мое тело. Пусть хоть навлекает на меня свою ultio divina! — Вирт рассмеялся, но скрестил пальцы.
Сондра вспомнила, как Мор вселяется — в глаза смотрит, и раз!.. От маленькой Анни уже защититься непросто, что и говорить об опытном подселенце.
— Как бы ты его остановил? Зажмурился?
— Pourquoi? Сон, я же опенул, ты не забыла?
— И что?
— Как что? — Вирт смеялся все громче. — Сон, как бы он в опенула против воли вселился? Это же невозможно!
Сондра подняла брови. Она, вроде как, тоже опенул. И Мора в своем теле видеть не хотела!
— Как он в меня тогда вселился?
— Ну, — Вирт успокоился, — не знаю, Сон, тебе виднее. Наверное, ты просто не успела блок поставить. Бывает!
— Что поставить?
— Блок, Сон, блок!
— Какой блок?
Вирт посмотрел на нее так, словно Сондра шутила.
— Опенульский.
— Что такое опенульский блок?
Вирт посмотрел на нее так, словно Сондра пошутила вдвое смешнее.
— Ну, — он поперхнулся смешком. — Сон. Опенульский блок. Ты чего?
— Вирт, что такое опенульский блок?
Вирт посмотрел на нее так, словно Сондра больше не шутила.
— В смысле, не знаешь? Вообще не знаешь? Ну, блок! — он поднял сломанную руку. На гипсе ничего написано не было, Сондра так и не поняла, к чему он. — Ты же должна знать! Тебя ведь fos mou обучала!
Сондра открыла рот, но в эту секунду пространство потянулось и дрогнуло. Вирт подскочил и сел прямо.
— Lupus in fabula!
Дверь открылась в темный коридор, освещенный факелами. Агата шагнула на свет солнца. На секунду глаза у нее стали яшмовыми.
— Доброе утро, — она кивнула Вирту и задержалась взглядом на Сондре. — Всем.
— Fos mou! — Вирт свалил с кровати всю посуду. Палата наполнилась звоном. — Мы как раз о тебе говорили, представляешь? Ты что, не рассказала Сондре про опенульский блок?
Агата пощурилась.
— Не успела.
— Да ладно! Это же основа! Ты бы ей еще не рассказала, как складки делать!
— Это была следующая тема. Я бы рассказала сразу, как только Сондра закончила освоение простейших складок. К сожалению, на это потребовалось несколько больше времени, чем я рассчитывала.
— И тебе доброе утро, Агата, — усмехнулась Сондра.
Она хотела уже спросить, что это за блок такой, но из-за спины Агаты выглянуло бледное лицо Коры. Ее губы показались черными в темноте коридора. Вирт сел обратно, запинал остатки посуды под кровать, но ничего не сказал.
— Привет, — нервно улыбнулась Коралина.
Агата отступила, и Кора оказалась под обстрелом глаз всех присутствующих. Сондра отвела взгляд. Ну, чтобы не стрелять.
— Вы останетесь, госпожа Марьер? — лениво спросила Агата.
Кора поковыряла носком порог и поморщилась.
— Вообще-то, перемещаться на остров лекарей без ведома...
— Если вы не хотите нарушать закон, я вас не заставляю, — Агата взялась за ручку. — Мы побеседуем наедине, а вы пока...
Кора громко фыркнула и перешагнула порог. Агата на нее даже не посмотрела и закрыла дверь. Пространство вернулось на место. Сондра ухватилась за край кровати.
— Привет, — кивнула она и Коре.
Кора промямлила приветствие и юркнула поближе. Сондра хотела подвинуться, но Вирт переставил к ним стул.
— Сондра, как прошло путешествие на Тремал? — Агата заняла свое место, у стола. — Вы уже нашли, что нужно? Я думала, мы не увидим тебя ближайшие несколько суток.
— Что нужно не нашли, но нашли дверь. Я пришла как раз спросить про инсивов.
— Зачем? — робко спросила Кора. — Что-то случилось?
— Мы собираемся...
— Не думаю, что госпоже Марьер интересны наши личные дела, — перебила Агата. — Тем более, время ограничено. Собственно, буду рада ответить на твой вопрос.
Кора стиснула платье. Надо же, а в первый день, когда Сондра ее увидела, она едва руки могла поднять!
— Давай сначала наше дело обсудим. Времени мало, — тихо, но твердо проговорила Кора.
Агата посмотрела на нее таким холодным взглядом, что даже до Сондры морозец долетел.
— Оба дела — в некоторой степени мои. И ваше дело для меня имеет ровно такой же приоритет, как и дело Сондры.
— Bellezze, давайте не ссориться.
— Никто не ссорится, дорогой друг, — Агата повернула голову, и со стороны Коры послышалось ворчание, как будто на котенка наступили. — Так вот, Сондра, чтобы не задерживать тебя...
Агата сунула руку в карман платья и вытащила несколько свернутых листов. Небрежно их расправила, оглядела и передала. Сондра пробежалась глазами. Это же надо иметь такой уродливый почерк! Ладно бы просто неразборчивый, да он откровенно уродливый! Чье это?
— Это документы Дома? — пискнула Кора.
Понятно.
— Я решила, что Сондре лучше ознакомиться с ними лично, чем запоминать с моих слов.
Сондра полистала бумаги. Наверное, переводчик в виде Агаты не помешал бы. Она поняла только, что Доминик собирает «фрегат №... в составе... капитан: Антуан Штейн, авитар; помощник капитана: Лекой Ко...» Кто? Чего? Это вообще реально существующие слова?
— Их надо вернуть, — не успокаивалась Кора. — Дом заметит, что ты их взяла.
— Не спорю. Я верну их. Как только Сондра и все причастные с ними ознакомятся.
— Д-да мне... — Сондра полистала бумажки, — мне же не надо так подробно. Мне только понять, когда они приплывут, куда и сколько их будет.
Агата на нее поглядела, и Сондра ощутила себя глупой ученицей. Ага, как будто она хоть когда-то была умной.
— Быть может, твоему спутнику будет интересно ознакомиться подробнее? Раз ты не хочешь.
— Нет, Кора права, документы надо вернуть. Доминик же поймет, что их ты взяла, — Сондра посмотрела на запястья Агаты и снова вернулась к документам. — Короче, просто скажи, где тут самое важное, и я их верну.
— Третья страница.
Сондра нашла нужный лист и вчиталась. Ну, попыталась. По крайней мере, она нашла глазами цифры, а это уже неплохо. Только это один или семь?..
— Это четыре, — шепнула рядом Кора. Сондра аж вздрогнула. — Извини. Вот это, — она указала пальцем на закорючку. — Это четыре. Дом так пишет.
— Спасибо, — улыбнулась Сондра. Ура, переводчик с Марьерского найден!
Не без помощи Коры, она узнала две новости. Хорошая: солдаты прибудут в лучшем случае завтра вечером, если снова шторм не грянет. Плохая: их будет человек двадцать, а возглавлять их будет сам авитар. Тот-самый-жуткий-но-вроде-добрый-тип, которого они с Корой встретили тогда в коридоре. Эту новость Сондра пока не знала, куда определить, в хорошие или в плохие.
— Спасибо, — она вернула бумаги Агате. Та свернула их и сунула в карман, где они и пропали. — А что у вас с Корой за дело?
— Тебе разве не нужно обратно на Тремал, Сондра?
Сондре, конечно, нужно, но интересней ей больше.
— Ну, как выяснилось, инсивы нам на пятки не наступают! — Сондра рассмеялась, а Кора пододвинула ноги.
— И все же...
— Fos mou, да пусть она посидит! Так хорошо сидим, все вместе! — вклинился Вирт. С появлением Коры он притих и стал занимать меньше места. Единственное, чем он напоминал о себе, это тонкая струйка дыма, завивающаяся под потолком.
Сондра догадывалась, что ему просто хочется подержать рядом как можно больше людей, но ей-то только на руку.
— Если это не какой-то страшный секрет, то поделитесь? Обещаю, я никому не скажу.
— О, никакого страшного секрета нет, Сондра. Всего лишь внутренние дела Инсива. Не уверена, что тебе будет интересно. На Ремме ты не проявляла рвения к работе на политическом поприще.
— Тогда тем более! Если неинтересно, я сама сбегу.
Кора поерзала, но ничего не сказала. Но привлекла внимание Агаты — яшмовые глаза по ней врезали.
— Госпожа Марьер, в таком случае, может, вы поделитесь обнаруженной информацией?
— Я? Н-но...
— Могу я.
— Нет! Я сейчас... Да, — она натужно выпрямилась и посмотрела на Вирта. — В общем, как я и писала, я изучила архивные записи с переговоров между Домом и северянами. Там по большей части ничего интересного, ерунда всякая...
— Вы называете работу вашего мужа ерундой?
Спина Коры согнулась, но обратно выпрямилась.
— Не перебивай, Агата. Так вот, в самих переговорах нет ничего, относящегося к делу, но Аг... мы заметили, что около полутора лет назад Дом на протяжении короткого времени встречался с опенульской семьей Каннора в личном порядке. Об этом есть записи, но сами встречи не стенографировались.
— Но я «умер», — Вирт показал кавычки, — два года назад. Не сходится.
Кора захлопала ресницами. Губа у нее задрожала.
— Ч-что с твоей рукой?!
Вирт спрятал повязку за спиной.
— Профессиональная травма. Я у лекарей, Кора, о моем здоровье уж точно не стоит беспокоиться. Так это все, что вы нашли?
Кора потупила взгляд.
— Н-ну... да, все. Но мы еще будем...
— Найденная информация куда важнее, чем может показаться, — сказала Агата. Вирт повернулся к ней. Кора стиснула платье. — Ведь она дает понять, что Доминик Марьер мог обращаться за помощью к северным опенулам, и был с ними, как говорится, на короткой ноге.
Сондра с трудом въезжала, она как будто смотрела фильм с середины. Но ей тоже было интересно поучаствовать.
— Он мог просить их делать всякие опенульские дела в лагере! Ну, ты же занята была тогда.
Агата перевела к ней взгляд, и пару секунд Сондра ждала вердикта: глупость она ляпнула или нет.
— Я согласна, Сондра, — уф, пронесло. — Об этом я и говорю. Раз Марьер обратился к северянам за помощью с, как ты сказала, «опенульскими делами в лагере», то он знал, что ему не откажут. Это позволяет сделать два вывода. Первый, — она загнула палец над красным амулетом. — Доминик и вражеские опенулы уже общались ранее, и общение это было плодотворным. Второй: у Доминика был рычаг давления, чтобы добиться помощи. Либо они договорились на взаимовыгодных условиях.
— Ты мне этого не говорила, — насупилась Кора.
— О, простите. Я подумала, что вы сами догадались, поэтому не стала тратить время.
Кора надулась еще сильнее. Сондра погладила ее по плечу. С Агатой работать тяжеловато, да. Но зато результат всегда есть.
Вирт крутил в пальцах обугленный фильтр.
— Вы думаете, он мог что-то предложить северянам, чтобы они как-то повлияли на шкатулки?
Так вот, о чем речь! Сондра хоть контекст понимать начала.
— Мы предполагаем, Вирт. Это все — только предположения. На данный момент у нас нет возможности связаться с Каннором, чтобы расспросить опенулов лично, даже надеясь, что они ответят правду.
— Пф, ces fanatiques ne peuvent pas mentir!
— Mais ils savent manier le couteau.
Вирт прыснул, а Кора жалобно посмотрела на Сондру. Эх, да она тоже ничего не понимает!..
— На данный момент единственный возможный вариант — искать упоминания о предыдущих договоренностях между господином Марьером и северными опенулами. Госпожа Марьер, вы согласны?
Кора вздохнула. Сондра вздохнула с ней. Рыться в бумажках наверняка такая скука!..
— Рада, что мы успели обсудить все дела и наметили дальнейший план действий. Вирт, у тебя есть вопросы?
— А? — если у Вирта и были вопросы, он задавал их себе сам и уже выпал из разговора. — Нет, нет, fos mou. Спасибо огромное. Держите меня в курсе, хорошо?
— Конечно, дорогой друг. Сондра, а у тебя есть вопросы, пожелания или предложения? По твоему делу, разумеется.
Сондра тоже немного из разговора выпала, но в другую сторону от Вирта.
— Н-не, все понятно. Спасибо, да. За документы и вообще.
— Всегда пожалуйста за документы и вообще. В таком случае, госпожа Марьер, предлагаю вернуться. Сондра, ты, как я понимаю, своим ходом?
Агата поднялась, и тут Вирт вернулся из... куда бы он ни выпал.
— Уже уходите? Так рано? Останьтесь на завтрак, в лагере наверняка опять sbobba вместо еды! Fos mou, будешь crêpes Suzette? Кора? Сондра, выпей еще кофе!
— Увы, дорогой друг, меня ждет работа. А Сондру — поиски.
Вирт отчаянно повернулся к Коре. Между ними вспыхнуло что-то, и Сондра почувствовала себя лишней — она как раз сидела на линии огня.
— Я... — тихо начала Кора.
— Госпожа Марьер, разве вас не ждет супруг? Вы говорили, что чудом избежали его внимания, чтобы отправиться на остров лекарей. Подозреваю, он начнет нервничать, если вы не появитесь в ближайшее время, — Агата нарочито качнула дверью. — Он и так в последнее время много переживает, не так ли?
Вирт отвернулся и, нервно смеясь, подскочил. Кора уронила голову.
— А, ха-ха, да, Дому привет! И малышке. Fos mou, fos mou, ну приди хоть на обед! Я тут meurs d'ennui.
— C'était ton choix.
Они продолжили переговариваться на каком-то из языков. Сондре казалось, что она сидит на крутом склоне. Растянутое пространство натирало душу.
Что ж, видимо, пора. Она поднялась, но Кора поймала ее за рукав и подтянулась следом — надо же, какая она легкая, не тяжелее Анни.
— Сондра, — шепнула Кора тревожно. — Ты... тебе, может, одежды принести?
— Чего? — Сондра тоже зашептала.
— У меня много есть! Не уверена, что подойдет, но хоть что-нибудь!..
— Зачем?
Кора одновременно покраснела и побелела: щеки загорелись в лихорадке, а лоб стал влажный, как дорожки на острове лекарей.
— Но т-ты же, — она зажала рот рукой и выпустила между пальцев, — в мужском!..
Сондра опустила глаза. На ней все еще была рубашка не по размеру и черные штаны, заправленные в сапоги. Блин, она не переоделась! Совсем забыла. И почему ей никто не сказал?! Хотя, Вирт бы не сказал, даже если бы она полуголая пришла. А Агата говоряще на нее смотрела.
— Госпожа Марьер, вы все же решили испытать судьбу? Дело ваше, однако гнев вашего мужа негативно сказывается на жизни всех обитателей Инсива, поэтому я настоятельно рекомендую...
— Д-да, иду! — кивнула Кора и обратила к Сондре блестящие глаза. В груди защемило и потеплело.
— Ничего не нужно, не переживай. Хорошего дня. Пока, Агата!
— До встречи. Госпожа Мар...
— Да иду я! — по-детски насупилась Кора и, проскользнув мимо Вирта, скрылась в инсивском коридоре. Сам Вирт едва не скулил им вслед.
— Кора, пиши! Fos mou, а ты приходи все-таки.
Они распрощались, и Агата с щелчком резины разделила их многими километрами. Вирт повернулся к Сондре. Сондра на него не смотрела, потому что посмотрит — и точно не сможет уйти без угрызений совести.
Еще пара минут, и Вирт бы ей в ноги вцепился, так что пришлось сбегать. Сондра переместилась через ту же дверь и сразу спустилась по лестнице.
— Мор! Я вернулась!
Мор не отозвался. На втором его тоже не было. Видимо, еще в пути от берега. Сондра переоделась, застирала карман, как и обещала, и подождала у тлеющего огня невыносимых пять минут.
— Ладно. Даже если он меня здесь бросил, я всегда могу вернуться к Вирту.
А с чего бы ему бросать? На Ремме же не бросил. Сондре стало тепло от этой мысли — или от печки рядом.
В кармане — уже ее штанов — что-то покаталось. Сондра сунула руку, но нащупала только ломкие фантики. Эх, надо было все-таки выпортошить карманы перед тем, как сушить одежду! А тут даже мусорки нет. Сондра перебрала бумажки и сунула их обратно. Потом разберется. А твердое — это, наверное, засохшая жвачка. Она жевала жвачку? Не помнит.
Домик молчал и только иногда печально постанывал на ветру, проседал и вздыхал. Солнце нагрело брезент, и воздух стал сладким, тягучим, немного пыльным и маслянистым. Сондра двигалась в нем, как мастихин. Приятное чувство.
Она от скуки вышла на террасу и вгляделась в зелень. Там, внизу, покачивался веревочный мост. Мор ушел по нему? Наверняка по нему. Интересно, а как он так ловко пробегает? Сондра очень хочет посмотреть! А если еще и на своих козлиных каблуках — вот умора! Сондра посмеялась, но ее смешок затерялся среди листвы.
Поскорее бы вернулся. Ну, Мор. Чтобы на поиски отправиться, конечно же! И, может, про опенульский блок спросить.
Если этот блок мог защитить от подселения — почему тогда Вирт позволил Мору вселиться? Зачем ему? И зачем это Мору? Может, Мор умеет ломать эти опенульские блоки, чем бы они ни были? Эх, Сондре бы на них хоть одним глазком посмотреть! Полезная, наверное, штука.
Поскорей бы вернулся, и правда...
Она отбила ритм по перилам и вернулась в дом. Она начинает понимать Вирта! От одиночества крыша едет. Та самая, проломанная. Откуда тут столько брезента? Зачем? Для строительства? Да дом достроен, вроде. Только Мор им не пользовался. Почему? Зачем ему вообще дом на необитаемом острове? Хотя, Сондра бы не отказалась от домика на дереве! Только с целой крышей. И где-нибудь, где дожди пореже идут. А то сыро так, в легких на вдохе хлюпает. Особенно в том проходе у лестницы...
Проход у лестницы!
Проход, все еще темный, встретил ее сырым вздохом. Сондра сощурилась. Ну чего, она же только посмотреть! Заглянет — и все. Она протиснулась между стеной и ступеньками и шагнула в темноту.
Под ногами хлюпало, но сапоги не промокали. Хорошие все-таки сапоги. Проход завалили коробки, обломки; стены размякли от сырости, пол больше походил на землю, чем на древесину. Сондра двигалась аккуратно, маленькими шажками. Не хватало еще провалиться! Тут лететь метров десять. И ведь никто не поймает.
Сондра остановилась. Впереди — все такая же тьма. Неизвестная. Пугающая. Таинственная. Зовущая. Она ощупала стены. Почему тут нет света? На Ремме тоже были места, где лампочки отключили. Возле отстойника, в темницах. У птичников.
Пальцы похолодели. Тихо. Шелеста крыльев не слышно. Гудения проводов — тоже. Если бы в доме были птичники, Мор бы предупредил. Ведь так? Сондра медленно продвигалась все дальше и дальше. Какой длины этот коридор? Он вообще конечный? Снаружи и не скажешь, что он такой огромный! Может, это как в сказке, где дом внутри больше, чем снаружи? Или как в том ужастике про проклятый отель. Или это магия. Или Сондра сходит с ума. Или она все-таки провалилась, упала в бесконечность внизу, и ей мерещится, как она, воображаемая, идет по воображаемому коридору, и конца этому нет и не будет. А она настоящая лежит в кустах, переломанная, кости во все стороны торчат, белые, острые...
Пальцы наткнулись на что-то холодное — и Сондра взвизгнула.
За спиной что-то быстро застучало. Сондра обернулась. На фоне светлого проема мелькнула низкая худая фигура. Темная, быстрая и — полупрозрачная!
Призрак!
Сондра до ужаса боялась призраков — так что бросилась за ним. Стук взлетел по лестнице. Это же шаги! А разве призраки шагают?
Сондра взлетела следом. Полупрозрачная фигура мелькнула у входа в комнату. Сондра влетела, ударившись о косяк. Брезент колыхался. Его край, закрывающий пролом на крышу, свободно болтался, за ним было видно небо и зеленую листву. Дымоход покосился.
Сондра подскочила, оттолкнулась от печки — та оглушительно заскрежетала, — ухватилась за край, подтянулась и выкатилась на крышу. Одежда промокла в скопившейся луже. Сондра подскочила и отряхнулась. Ветка над головой закачалась. Она запрокинула голову. И тут же отпрыгнула!
На нее упал отломанный сук! Сондра поскользнулась и чуть не свалилась: крыша шла под углом, скаты промокли. Пальцы уцепились за черепицу. Снова затрещали ветки. Крона дерева качнулась, оттянулась, как катапульта, и вдруг разогнулась.
За спиной пшикнула листва. Сондра обернулась. Макушка ближайшего дерева точно так же накренилась, задержалась — и выпрямилась. Через несколько метров другое дерево изогнулось. И так все дальше и дальше, пока рывки не смешались с ветром. Как будто кто-то прыгал по макушкам деревьев. Но никого не было.
Сондра выбралась на сухую часть крыши и утерла лоб. Что это было? Кто это был? Ей что, померещилось? Или все-таки упала, умерла и все прочее?..
— Сондра?
Она от неожиданности чуть снова не плюхнулась.
— Я внизу.
Сондра подбежала к краю, легла и свесила голову. Мор стоял на площадке около веревочного моста и смотрел на нее очень красноречивым взглядом.
— Что ты там делаешь? — спросил он вслух. А взгляд вздохнул.