Зеленая ласточка - 2. Желтый лебедь

Пока Иннес с Акселем ругались о том, куда теперь деть Вирта — ведь повреждение механическое, но жил он у травников, а пациентов перемещать не положено (может, и положено, но Аксель Вирта «скорее в гробу видал, чем у себя на склоне») — а Агата ретировалась на осмотр к Арно, Сондра с Мором отправились к причалу. Там стояло судно.

— Обычно восточным причалом пользуются солдаты с Каннора — это военный остров Северного союза, — пояснял Мор по пути. — Он расположен на северо-востоке, так что до восточного и северного причалов им ближе всего. Но канноры — религиозные фанатики и редко прибегают к помощи лекарей. Для них прикончить раненого товарища — благородней, чем оказать ему помощь. Так что восточный причал обычно пустует.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросила Сондра, перепрыгивая лужи.

— А ты не хочешь знать?

Сондра хотела.

— Мы не наткнемся на этих твоих канноров по пути?

— Они не мои, — Мор покашлял. — Не должны. Тремал находится на востоке, а основные маршруты морских патрулей Каннора направлены на запад, к Инсиву. Они знают, что с Тремала никто не нападет.

— Ага, особенно инсивские солдаты, которых туда Доминик направит, — прыснула Сондра.

Мор тоже прыснул, и Сондра поспешила сделать максимально серьезное лицо. Мор тоже перестал веселиться.

— Обычно на Тремал никто не суется. Но, в случае чего, притворимся рыбаками, — он посмотрел на руку с амулетом. — Ты притворишься.

— Я?!

— Я приметный, канноры сразу распознают во мне южанина. Это только на случай, если каннорский патруль нас остановит, что вряд ли. Я спрячусь в трюме и вылезу, когда они уплывут.

— Ну да, тебе не привыкать бросать меня в опасности, — буркнула Сондра.

Мор остановился. Лицо у него стало совсем серьезное: не то серьезное, которое не-веселое, а как когда он рассказывал о своем прошлом. Искренне-серьезное. У Сондры от такого его лица под веками защипало.

— Я не...

— Давай, чего встал? — Сондра нарочито громко зашуршала галькой. — У нас каждая минута на счету. Зря Вирту руку ломал, что ли?

Она взбежала на пригорок. Впереди развернулся, как столовая дорожка, пляж, ровный, каменистый, серовато-зеленый от водорослей. Волны пенились и шипели, такое же серовато-зеленое море простиралось до горизонта и дальше, до неба. Из пляжа в воду выдавался крытый пирс. Все это Сондра уже видела в первые дни. Все, кроме...

— Вау! — не удержалась она. Ветер подхватил ее восклик, закрутил и накинул пологом на небольшую яхту.

Парусник покачивался сбоку от пирса, как будто дремал. Видимо, не влез под навес из-за высоченной мачты. У палубы лежал, свернувшись калачиком, сам белый парус. Воображение развернуло его, расправило, навесило на реи — и парусник встрепенулся, поднялся, встал на дыбы над пенистым океаном! Живой, сильный, строптивый, как морской конь.

— Это откуда?..

— Это мое судно.

Сондра все-таки повернулась. В глазах у Мора что-то блеснуло — отражение ее сверкающего взгляда.

— Твое? — Сондра правда, честно хотела звучать не так восхищенно, но... Она снова посмотрела на парусник. — Вау!..

— Угу, — Мор помялся на месте. — Я думал, ты его уже видела.

— Нет. Я была здесь, но не видела его. А потом я не приходила, тут ничего интересного.

«Тут не было ничего интересного», — поправила себя она.

Мор по-капитански поставил ладонь козырьком.

— Наверное, ты попала на момент, когда я перегонял его с места на место.

— Зачем?

— На острове было много ремма. Боялся, что подожгут.

Восхищение смыло, как волной.

Да уж, у ремма были причины жечь корабль человека, который утопил их дом.

— Пошли, — она потопала вниз, не поднимая глаз ни на парусник, ни на Мора.

Волны и правда были высокие, Агата угадала. Сверху не так заметно. Ну, либо пока Сондра шла, ветер усилился. Еще и дождь опять начал накрапывать, эх.

— Ты сможешь отплыть в такую погоду? — уточнила она.

Мор подошел к пирсу и подтянул швартовы.

— У нас есть варианты? Ты же только что сказала, что время терять нельзя.

— Но мы его потеряем, если перевернемся по пути.

Мор нахмурился.

— Не перевернемся.

Обиделся, что ли? Или... ох. Сондра неловко потерла затылок. После того, как Мор разбился вместе с командой у берегов Промината, он наверняка чувствительно относится к шуткам про кораблекрушения.

Мор наступил на одни веревки и начал тянуть другие. Парусник взбрыкнул, но подчинился. Сондра смотрела, как светлый борт приближается к пирсу. Интересно, а если бы это была не маленькая яхта, а огромный лайнер, Мор бы все равно его так легко подтянул? Как вообще пришвартовываются лайнеры? Хотя, вряд ли кто-то ездит на лайнерах к лекарям. А тут вообще есть лайнеры?

— Тебя не укачивает? –спросил Мор.

Сондра вспомнила путешествие с Инсива и ее постоянное желание вывернуть желудок. Но тогда виновато было сотрясение.

— В прошлый раз не укачивало, но я решил уточнить, — добавил Мор, перебирая веревки.

— В какой прошлый раз?

— Ну, — он остановился и, неуверенно, пояснил. — На суше. В общем, морской болезнью не страдаешь?

Сондра хотела снова переспросить, но поняла. Вагонетка. Он тогда ее тоже спрашивал. И да, Сондру не укачивало, несмотря на то, как вагончик мотыляло туда-сюда по пути в низину. А потом были огни, миллионы электрических звезд, и теплая рука Мора и...

Вот блин, нахрена он напомнил!

— Нормально, — она растерла плечи. — Да даже если бы и страдала, все равно бы поплыла.

Мор усмехнулся, но скорее устало, чем весело. Еще бы, целый корабль подтягивать!

Борт ударился о балки, и Мор наконец-то отпустил веревки. Несколько он еще держал ногой, так что парусник не уплывал. Сондре показалось, что, даже если бы Мор его отпустил, он бы все равно остался возле хозяина.

Мор протянул руку. Сондра, не задумываясь, взялась за нее и перепрыгнула на борт. А потом вспомнила, что точно так же он подсаживал ее в вагонетку и... Короче, Сондра сразу отдернула ладонь.

Палуба была небольшая. Шагов десять в длину и шага три по корме. Был люк — трюм, догадалась Сондра, — какие-то мотки, коробки и мешки и, конечно, свернутый парус у основания мачты. Сондра задрала голову. А как его повесить? Мачта вон какая высокая! И у нее какие-то реи, палки, веревок целая паутина.

Мор запрыгнул следом. Сондра быстро глянула на пирс — одна веревка еще была привязана к колышку. Но парусник начало мотылять: не терпелось отправиться в путь.

Мор вдруг посмотрел на Сондру, пристально, не мигая. Сондра посмотрела на него в ответ. Черт, а если он сейчас опять подселится?! Она уже хотела отвернуться (и дать Мору по башке), но он смотрел не в глаза, а куда-то мимо уха. Сондра обернулась. Ничего и никого. Что он там увидел?

— Сейчас, секунду, — сказал Мор и поднял с палубы весло (точно, на палубе еще весла были; мозг Сондры их игнорировал).

Он оттолкнулся веслом от пирса, и парусник немного повернулся. Сондра ухватилась за мачту. Она ногами чувствовала, как бьется о дно океан.

— Вот, теперь нормально, — кивнул Мор, положил весло и взялся за парус.

— Что нормально?

— А? Да, извини. Я вставал по ветру.

— А на меня зачем смотрел?

— Я не на тебя, — смутился Мор. — Точнее, не совсем на тебя. На волосы.

Сондра схватилась за хвостик. Волосы развевались. Щеки начали теплеть и наверняка бы раскраснелись, если бы не зимний морской ветер.

— Нужно встать по ветру, чтобы поднять парус. Иначе снесет, — Мор развернул парусину и пошел к носу. Он что-то там примотал, вернулся к мачте и взялся за веревку. — Это передний парус. Называется, стаксель. Он нужен для стабилизации.

Мор потянул веревку, парус трепыхнулся, как огромное крыло. Сондра затаила дыхание. Мор потянул снова. Парус вздыбился, надулся, потянулся наверх — и как-то сам собой поднялся по реям и веревкам, как живой. Пространство между мачтой и носом наполнялось светом, и в мановение ока обычная лодка превратилась в настоящее парусное судно.

— Ух ты!.. — парусник закачался, вильнул парусом, будто красовался.

Мор подошел ближе. Сондра отступила, и он направился к корме. По другую сторону от мачты лежал еще один сверток парусины.

— А это задний парус, грот. Он уже нужен для маневрирования и управления судном. Хочешь?

Сондра рассматривала стаксель и не сразу поняла, что Мор спросил.

— Что?

Он качнул натянутой веревкой. Задний парус уже подрагивал на палубе, готовый подняться.

Сондра бочком подошла.

— Мне его поднять?

Мор кивнул и качнул веревку к ней. Сондра взялась вспотевшими ладонями и потянула. Сердце застучало.

Парус дернулся и остался на месте. Сондра посмотрела на Мора, но он кивнул, и она потянула снова. Белая ткань взобралась по тросам, как лоза. Сондра перехватилась и потянула еще. И еще. И еще! Парус поднимался, взмахивал белым крылом и вдруг — враз расправился, огромный, треугольный, белоснежный, как солнечный свет!

Сондра ахнула. Как же красиво!.. Правда, по ней чуть не прилетел свободный край паруса, но Мор его живо поймал.

— Вот, — негромко сказал он. Его голос влетел между хлопками парусины, как ветер. — Осталось только закрепить, и можем отправляться. Если повезет, пройдем одним галсом. То есть, по ветру, попутный.

Мор оттянул угол паруса и принялся пропускать через него веревки, прилаживать к реям и выступам. Сондра уже почти попросила порулить, но закрыла рот. Это наверняка очень сложно.

— Можешь сесть у носа. Вид замечательный.

— А ты?

Мор покачал парусом у кормы. Парус надулся, яхта качнулась, готовая сорваться в путь.

Сондра не стала спорить и отошла к носу. Почти у самых ног плескалась бурная вода. Она села, Мор стукнул чем-то, трепыхнулся передний парус над головой — и парусник сорвался вперед. Сондра обернулась и увидела серое небо, удаляющийся берег, шипящую пену и Мора, крепко держащего морские тросы, белого, как пена, твердого, как берег, и с глазами, во много раз ярче, чем небо.

Когда остров лекарей превратился в смутную пирамидку далеко позади, Мор вырулил парусник по ветру и сел. Только иногда подтягивал то один трос, то другой, и мышцы у него при этом напрягались под тонкой одеждой. И как ему не холодно?

Сондра смотрела то вперед, то назад. Впереди — бурный океан, акварельные барашки пены, тучи, такие низкие, что до них долетали брызги, а мачта оставляла на небе длинный светлый след. Позади — Мор. И тот самый светлый след.

Сондра расслабилась, повернулась к мачте лицом и вытянула ноги. Такие морские путешествия ей нравятся! Пускай колючий ветер залезал за шкирку, а в спину стучали бьющие по бортам волны, но хотя бы руки не болят! И вид куда лучше, чем ночью.

— А откуда он у тебя? — Сондра постучала по палубе.

Ветер был со стороны Мора, пришлось кричать, чтобы он ее услышал.

— Сам сделал, — крикнул в ответ он. Ветер донес до Сондры его голос. — Давно уже.

— Сам? Ну точно! — Сондра рассмеялась. Как будто могло быть иначе! Мор столько всего сделал — очевидно, что и яхту он сделал сам.

Да, он столько всего сделал: лампочки, вагонетки, барельефы... Сондра подтянула ноги. А теперь все, что он сделал, лежит на дне морском. Кроме этой яхты.

Мор чутко ощутил, о чем она подумала, и отвел глаза. Может, он еще и мысли читает? В пару к этому своему... подселению. Надо было у Коры спросить, как именно это работает. Насколько быстро подселенец вселяется, и можно ли это контролировать, и как долго он сидит в теле, и можно ли как-то защититься?

Точно, Кора.

— Почему ты не говорил, что у тебя есть сестра? По дару.

Мор от недоумения снова на нее посмотрел:

— Как ты резко тему сменила.

— Я сменила, а ты не переводи, — Сондра уткнулась подбородком в колени. И правда холодновато. — То ты говоришь, что никого у тебя нет, то вдруг выясняется, что у тебя на Инсиве сестра. Чему мне верить?

А играл-то! Бедный-несчастный, сирота, без друзей и близких. Может, и та история про братьев и сестру была ложью? Может, у Мора где-то семья есть, а он на жалость давит? Сондра вспомнила его глаза тогда. Искренние, голубые глаза. Она не верила, что они тогда врали, но...

Она во многом Мору верила. И, как оказалось, зря.

— Кора не моя сестра, — наконец, ответил Мор и подправил парус. — «Сестра по дару» — это просто название.

— Но вы же общаетесь. А ты про нее ни разу не сказал.

— Мы не общались почти два года. И, когда ты пришла, я уже не был уверен, что хоть когда-то будем общаться.

Сондра покусала губу, как Коралина. Сердце потянуло. Мор ведь и до этого сестру терял, давно, в детстве. А тут, выходит, он ее снова обрел — и опять терять.

— Это из-за ее мужа?

Мор потемнел.

— Не только. Но в том числе из-за него. Я у него в немилости, как ты могла заметить. А таких людей Доминик к своей жене не подпускает. Изначально он был не против меня, — ответил на немой вопрос он. — Из-за электричества. Ну и два года назад, Доминик был уверен, что я никуда не денусь. От него.

— От Доминика?

— От Тея.

По голой коже стеганул морской ветер. Это имя так давно не звучало, что Сондра никак его не ожидала. Она почти и забыла о нем.

— А потом Тей пропал, я стал ненадежным, и Доминик бы никогда не позволил мне даже стоять рядом с Корой, — Мор поскреб по веревке. — Да и не то чтобы я сам рвался.

— Почему? — Сондра тоже поскребла ногтями, по палубе. — Ты ведь потерял близкого человека. Тебе было бы полезно поговорить с кем-нибудь, кто от тебя не шарахается.

Она усмехнулась, но как раз в эту секунду ветер сменился и швырнул смешок в море.

Мор подкорректировал курс и сел обратно.

— Кора бы не смогла мне помочь.

— Почему?

Мор опять помолчал. Может, снова ветер сменился, и его слова выпали в море?

— Кора... непростой человек. Я не хочу говорить о ней плохо, у нее в жизни случилось много ужасных вещей. Не знаю, как бы я смог их пережить. Но помочь она никому не может. Ей самой нужна помощь.

Сондра хотела спросить что-то еще, но так и спросила. Что это за вещи, которые Кора пережила? И неужели они хуже чем то, что пережил Мор? Или он, как обычно, не воспринимает свою боль всерьез?

— А ей можно помочь? — все-таки спросила Сондра.

Мор пожал плечом:

— Если она захочет.

Ветер вильнул, парусник вильнул с ним. Мор чертыхнулся и подтянул галсы. Судно пошло прямо, приструненное.

— В любом случае, я ей помочь не могу.

— Почему? Ты же ее брат.

— По дару. Говорю же, это просто название. Я жил без нее куда дольше, чем жил с ней, и она мне скорее далека, чем близка. Нас ничего не связывает, кроме притяжения даров.

— Кроме чего?

— Притяжения даров. Сивэ, наверное, рассказывал.

Сондра помотала головой. Блин, это Вирт так много не рассказывает, или в мире магии существует так много всего, что Вирт просто не успевает рассказать?

— Притяжение даров — чувство, которое испытывают представители одного дара друг к другу, — пояснил Мор. — Чувство может быть разным. Чаще всего, это иррациональная симпатия...

Сондра вспомнила, как без раздумий согласилась отправиться на край света с человеком, с которым пять минут поболтала в камере. Так вот, что это было!

— Иногда это восхищение, почти влюбленность, а иногда и сильная неприязнь, но редко. Обычно чувства приятные, почти родственные. Как от нахождения семьи, с которой разлучили в детстве. Поэтому и зовут братьями и сестрами по дару. На самом деле, у меня с Корой вряд ли найдутся общие кровные родственники в ближайших пяти поколениях.

Прозвучало это очень одиноко.

Сондре снова стало неловко. Ветер усилился, по макушке начали бить капли. А ведь, наверное, Вирт ее так и узнал — по этому притяжению даров. Значит, Сондра точно-точно опенул? Ну логично, что точно-точно, она уже несколько месяцев колдует!

Но ведь опенулы не открывают переходы в неизвестные места. А она — открыла.

— Волны усиливаются, — крикнул Мор и поднялся сам. Вгляделся в горизонт, кивнул и ухватился за веревки. — Скоро прибудем!

Сондра повернулась. Гребни превращали горизонт в резкую изломанную кривую. Волны зашипели, рухнули — и Сондре открылось темно-зеленое пятно впереди. Странное, чужеродное на фоне неспокойной стихии, словно оно показалось случайно, никто никогда не должен быть его заметить. Но мгновение, и оно снова скрылось.

— Это Тремал? — крикнула она.

Но ветер так усилился, что Мор не услышал. Впрочем, вряд ли тут так много островов. Не считая того, северного.

Левее Тремала что-то мелькнуло и, так же быстро, пропало. Что там? Морская скала? Сондра вытянулась. Волна упала, и Сондра на мгновение снова увидела ту точку. Явно не в том месте, где она была раньше. Плавающая скала? Или?..

— Там кто-то!..

Парусник тряхнуло, и Сондра ввалилась обратно на борт.

— Держись крепче, ветер поднимается!

Сондра без возражений вцепилась в борт. Даже если там была патрульная лодка, она возвращалась на Каннор. В такую погоду никто не решится остаться в море. Ну, кроме Мора и Сондры.

Затрещали канаты. Сондра обернулась и увидела, как Мор правит парусом. Парусник вырывался, петлял, вилял, изворачивался, но Мор тянул за галсы, как за поводья и возвращал его на путь. Сондра слышала, как вгрызается нос судна в бушующий океан: они оба упрямые, парусник и океан, но Мор упрямей их обоих.

Сейчас бы раскинуть руки — и закричать во все горло! Давай, давай, пытайся утопить! Ни за что не утопишь! Давай, Нафтии, пытайся — ты ничего не сделаешь против двух маленьких человечков на белом паруснике!

И то ли Нафтии обиделся, то ли, наоборот, признал поражение, но в корму ударило, и парусник рванул на всех парусах. И среди биения волн, хлопанья крыльев паруса, завываний ветра, Сондра вдруг услышала задорный смех. Но, когда повернулась, Мор все еще правил яхту, крепко стиснув зубы.

Темное пятно вынырнуло из-за волн, через пару минут снова, и скоро стало таким большим, что теперь и весь океан бы его не скрыл. Сондра увидела, как Тремал дрожит и трепещит, пока не поняла, что дрожат и трепещат верхушки сотен деревьев. Весь Тремал подпрыгивал от ветра, живой и напуганный, в отличие от непоколебимых скалистых островов. Того и гляди, снесет в море.

Яхта взрыла воду, на палубу хлынула пена. Сондра вскрикнула и откатилась.

— Извини! — крикнул сзади Мор. — Зайдем с севера. Там спокойней. И незаметно будет.

— Там же патрули.

— Незаметно для инсивов, — Мор натянул паруса.

Сондра никогда раньше не видела, как парусник идет против ветра. Она даже представить не могла! Но вдруг судно повернулось — и помчалось наперекор порывам так, словно ветер переменился и гнал теперь туда. Как будто какая-то сила, сильнее воздуха и бури, повела его наперекор стихии.

Эта сила сейчас крепко стискивала тросы. Руки у Мора побелели, костяшки покраснели, и Сондра в который раз порадовалась, что не попросилась порулить. Может, когда погода поспокойней станет?..

Мор дернул на себя — парусник снова вильнул. Дернул — вильнул. Вдруг волн стало в разы меньше, как будто их кто-то выключил. Парусник с непривычки закачался. Сондра, неуверенно, поднялась на ноги. Мор отпустил «поводья».

По левый борт поднимался высокий берег, изрытой и сырой. Он поднимался до неба, и оттуда, из поднебесья, скатывался дальше, как горка. Напротив носа он становился уже низким, как пирс. Сондра огляделась. Далеко справа высился еще один такой же берег.

— Это бухта? — крикнула Сондра. Вышло тупо — ветра-то больше не было.

— Мгм, — Мор повернул парус, и яхта тихим ходом направилась вдоль берега. — Она маленькая, инсивский корабль сюда не пролезет.

— А они только на корабле? Не на лодках?

— Если на лодках — понадеемся, что они не знают об этом месте.

Что ж, вряд ли выбор велик. За пределами бухты все еще поднимались баллы шторма, а тут хотя бы пришвартоваться можно.

Мор как раз направил парусник к тому месту, где берег становился настолько пологим, что на него набегала вода. Не доплыв метров десять, он вдруг остановился. Бросил галсы, подхватил какие-то еще веревки — и вдруг прыгнул за борт.

Сондра подскочила.

— Эй, ты куда? — и, не думая, прыгнула за ним.

Воды оказалось по грудь. Мгновенно стало холодно. Блин, дурацкая идея купаться зимой! Куда этот придурок полез вообще?

Мор, которому вода была по пояс, удивленно поднял брови:

— Ты куда?

— А ты куда?

Он поднял руки с мотками. Веревки шли к борту яхты. Сондра посмотрела на них, потом — на берег. Тут же нет причала. А ближе к берегу парусник просто сядет на мель, так что его должен кто-то подтянуть.

Да, Керш, морскому делу тебе еще учиться и учиться.

— Я помогу, — выкрутилась она, забрала один моток и уверенно поплыла к берегу. Мор ничего не сказал, но Сондра спиной почувствовала, как он беззвучно хмыкнул.

Они выбрались на низкий песчаный берег — и стало совсем промозгло. Тут-то ветер гулял! И не просто ветер, а зимний, штормовой. Еще и дождь начал усиливаться. Сондра тряхнула намокшими волосами. Мор рядом охнул. Сондра извинилась.

Они привязали веревки к паре деревьев и коряге. Подтягивать корабль Мор уже Сондре не дал. Так что, пока он втаскивал парусник на песок и спускал паруса, Сондра успела осмотреться (и продрогнуть до костей).

Пляж покрывал влажный скомкавшийся песок, серый, как каменная крошка, с розоватыми ракушками и черными валунами. Недалеко начинался лес: он вставал стеной, словно разросшиеся деревья и кустарники боялись подойти к морю и столпились на безопасном расстоянии (примерно шагов в десять). Кое-где валялись присыпанные песком коряги. Если это то, что случается с деревьями в шаге от их выдуманной границы, Сондра понимает их страх.

Там, за стволами и низкими ветками, начиналась темнота. Густая и тихая. Сондра подошла ближе, но видеть дальше не стала. Казалось, эту темноту можно рукой зачерпнуть. Пахло дождем, листьями, холодом и тайнами. Сондра вдохнула так глубоко, что заболели легкие.

Сзади послышался плеск. Мор вошел в воду и принялся толкать яхту на берег. Сондра быстро подбежала и едва не поскользнулась на склизком дне.

— Не надо, — сказал Мор, когда она уже залезла в море по колено. Он вздохнул. — Ну зачем? И так вымокла.

— Вот именно, хуже не будет, — Сондра уперлась плечом в борт. Под рукой была какая-то шероховатость. Она поводила по борту рукой. Буквы!

Они впихнули парусник на сушу, дотолкали подальше от волн, и Мор принялся крепко приматывать его к деревьям. Сондра пригляделась. Буквы на борту совсем стерлись, остались только очертания. Да и те в грозовом полумраке не различишь.

— А как его зовут?

— Кого? — Мор утер лоб и соскочил с палубы.

Сондра ткнула на парусник. Мор смущенно отвернулся.

— А... Да неважно.

— В смысле неважно? У него же есть название.

— Да оно глупое.

— Какое?

Мор помялся и махнул рукой:

— «Чудовище».

Сондра подождала, пока он огласит, что это шутка. Посмотрела на борт. На Мора.

— Что, серьезно? — попыталась не заржать она.

Мор еще сильнее стушевался:

— Ну... да. У Тея был «Нафтии». А у меня — «Чудовище». Они парой были. Выходило забавно.

Выходило забавно, но Сондра смеяться не стала.

Над головой прогремело. Они с Мором одновременно запрокинули головы. Сондра чихнула.

Когда она опустила взгляд, Мор уже пристально смотрел на ее ноги. Он еще ни одного слова не сказал, а Сондра уже поняла, о чем он думает.

— Да-да, зря полезла в воду, — цыкнула она и кивнула на его насквозь мокрую обувку. — Ты, между прочим, тоже не водооталкивающий.

Мор перевел взгляд на свои ноги и тоже чихнул. Вот дурак! Сейчас опять к лекарям загремит. А чего он вообще у них?..

Снова загремело. По «Чудовищу» застучали миллионы пальцев, деревья зашелестели — и на Сондру с Мором обрушилась вода.

Вот блин! Сондра закрылась руками, но едва ли это бы помогло даже против обычного дождя. А на Тремал налетел ливень.

Море вскипело, небо превратилось в черную бездну, а воды стало так много, что пляж вот-вот смоет. Сондра попыталась вдохнуть, но дождь хлынул в легкие. И загорелся там. Да ее изнутри как будто кипятком залили!

Что-то схватило и унесло. Сондра забила ногами. Ее смывает?! В море? К волнам до туч?! Ее же на небо ими закинет! Что-то понесло дальше, Сондра забила сильнее. Пока не поняла, что воды стало меньше. Она перестала бить ногами. Дождь кончился? Нет, что-то все еще тянуло.

— Давай, скорее! — заговорил совсем рядом Мор и потянул ее за руку.

Услышать-то Сондра его услышала, а увидеть не смогла. Она напрягла глаза. Вокруг не было ничего. Шумело, шелестело, пахло свежестью и озоном, гремело и било по макушке, но видно — абсолютно ничего! Темнота!

Мигнул красный огонек. Мор поднял амулет, и свет выхватил несколько тонких веток с листами-лопатами. Они в лесу. Сондра обернулась, но все еще не увидела ничего. Мор втащил ее в другую реальность, как через переход.

— Сондра, идем, сейчас зальет.

Сондра не стала спорить. Даже если бы захотела, не смогла бы — она надрывно закашлялась. Мор потянул ее дальше.

Воды становилось все больше и больше. Кроны деревьев поначалу спасали, но ливень упрямо пробивался, и скоро начало лить так же, как на открытом пляже. Что же сейчас на берегу!..

Мор тащил ее куда-то настолько уверенно, словно знал, куда. Или хотя бы видел! Сондра бы спросила, но в рот заливалась вода. И в глаза заливалась. Многие, многие тонны воды! Их накрыл океан! А Мор вел и вел через темноту. Они скоро поплывут!

— Наверх! — Мор подтянул ее и прижал руку к чему-то твердому и мокрому. Сондра механически схватилась. Мор подтолкнул ее в спину. — Давай, подстрахую!

Сондра не понимала, от чего он ее подстрахует, куда это — наверх, что у нее под руками, но полезла. Выше было что-то такое же, мокрое и твердое. И еще выше. Сондра карабкалась, с неба на нее опрокидывались ведра. Сзади веяло теплом. Руки скользили, но Сондра стискивала пальцы так крепко, что они бы не соскользнули, даже если бы пошел дождь из масла.

Она выбралась на площадку. Под ладонями бугрилось, но поверхность была плотной и все еще скользкой. В темноте закряхтел Мор. Ха, дед! Сондра закашлялась и откашляла воду.

— Давай, за мной! — Мор снова схватил ее и смело потащил.

Сондра успела ухватиться за что-то тонкое и качающееся — веревка! — прежде чем земля ушла из-под ног. Она вскрикнула. Мор дернул ее на себя, и подопнул под подошву землю. О, как ловко! Может, он так побольше земли подопнет? Пока Сондра не упала... куда-то.

Веревка в руке качалась, рука Мора во второй руке была твердой, и ей Сондра доверяла больше. Что-то треснуло, Мор чертыхнулся, дернулся куда-то резко вперед и так же резко подтянул Сондру за собой. Она не увидела, но почувствовала, что под ногами в этом месте был провал.

— Запрыгивай! — крикнул Мор и, не дожидаясь прыжка, втянул Сондру на высокое плато.

Дождь резко стал тише. Мор по инерции пробежал еще немного, что-то скрипнуло, застонало, зашумело; красный свет прыгнул на темную стену, закрутился по ней и пропал. Что-то грохнуло. Сондра понадеялась, что не Мор.

— Сюда! — уф, не Мор.

Сондра, поскальзываясь на каждом шагу, побежала на голос. Опять что-то треснуло, и с гулким «ух!» рухнуло. Потянуло теплом и сыростью. Не дождем — сыростью жилого дома.

Мор помигал в темноте красным амулетом, и Сондра доверчиво юркнула в эту темноту. Враз дождь перестал. Шум остался где-то далеко-далеко позади, там же прогрохотал гром. Сондра жадно вдохнула. Сухо.

— Твою ж... — она ругнулась менее хлестко, чем хотела, и выпрямилась. Одежда и волосы стали неподъемно тяжелыми, вода с них стучала по деревянному полу. — Что это за место?

— Дом, — ответил невидимый Мор шагах в пяти.

— Чей?

Красный огонек спрятался. Мор пару секунд тяжело дышал после бега.

— Мой.

Сондра оперлась о коленки и выругалась уже так хлестко, как хотела.