Глава 11. Волшебная крыса
Анни просочилась внутрь, когда Иннес выходила. По крайней мере, Сондре так показалось по круглым глазам девушки, замершей на пороге с полными руками пустых склянок. Кора подбежала позже, тяжело дыша, и замотала головой.
— Где?..
Иннес кивнула за приоткрытую дверь. Кора выпрямилась, несколько раз вдохнула, одернула платье, пригладила волосы, куснула губу — и зашла. Сондра виновато улыбнулась Иннес:
— Извини.
Иннес отмерла и отскочила от двери, как от привидения.
— Я ее чуть не зашибла! Следить же надо за детьми! Ничего. Повезло еще, что я успела закончить процедуры.
— Вы уже закончили? Быстро вы сегодня.
— Мы всегда так заканчиваем.
Сондра, как бы ей ни хотелось зайти в домик, притормозила.
— А чего вы меня тогда постоянно на два часа выгоняли? Я ж не знала, куда деться!
— Он так просил. Говорил, нужно время восстановиться. Может, хотел в тишине побыть, — Иннес пожала плечами, стекляшки на подносе звякнули.
— Вирт? В тишине?
Из-за двери послышался детский писк. Да уж, теперь Вирту точно в тишине не побыть.
Они с Иннес быстро распрощались, и Сондра вошла.
Перед ней почти раскинулась немая сцена из театра: Вирт сидел на кровати, бледный, с тенью улыбки на лице и багровым шрамом, Кора замерла у порога, сжав запястья, а Анни стояла между ними, широко расставив ноги и указывая пальцем на Вирта. «Почти» — потому что нельзя назвать немой сцену, где не прекращается восторженный лепет:
— Вот, смотри, я говорила, что крыса, а ты не верила, а я его первая нашла, я его два раза нашла, я его захватила, его теперь надо в темницу, мама, надо в темницу и его там связать, и потом надо инцернацию из него выбить, бам, бам, бам, а потом надо еще Сигиллу созвать, а потом его казнят, а потом его надо завербовать, а потом...
Сондра проскользнула за спиной Коры и спряталась в тени. Из всех собравшихся только они с Анни моргали. Кора смотрела на Вирта, ровно тем же отчаянным стеклянным взглядом, как и в прошлую встречу. Сондра бросила взгляд на стол. Успокоительных нет. Так-та-а-ак...
Вирт не смотрел на Кору, он смотрел на Анни. В отличие от Коры, у него-то взгляд был живой и блестящий, даже слишком, как будто кто-то переборщил с бликами. Или так свет падает? Темно стало, кстати. Наверное, туча.
Бам! Сквозняк захлопнул дверь. Кора отскочила вперед, а Анни взвизгнула и вся подобралась, как пружинка, прижала ладони к груди и подняла худые плечи. Ух ты! А они с Корой, на самом деле, немного похожи! Ну, логично.
— М-ма!.. — голос у Анни впервые дрогнул. Глаза распахнулись и стали совсем круглые. Губа задрожала. О нет. Если с Коралиной они с Виртом еще в четыре руки справились, то с двумя истериками... легче самим заистерить, за компанию.
Сондра как раз собиралась этим заняться (превентивная мера, так сказать), как Вирт наклонился и протянул руку. Анни пискнула, но не увернулась.
— Это же просто ветер. Нечего бояться, верно?
Сондра никогда не слышала у Вирта такого мягкого голоса.
Анни хлюпнула и надула дрожащие губы:
— Я... я не боюсь!
— Конечно! Я и говорю, нечего бояться.
— Нет, это, на самом деле, очень страшно было! Я не боюсь, потому что смелая.
— А! Ну да, ты права, — Вирт серьезно (эти два слова не должны стоять вместе) закивал. — Ты и меня не боишься, так ведь?
Анни фыркнула:
— А чего тебя бояться-то! Ты обычная крыса.
Вирт ахнул:
— Обычная? Какая же я обычная! Я самая что ни наесть волшебная крыса.
Анни недоверчиво посмотрела на его лицо из-под сдвинутых бровей. Но не отошла.
— Д-да... да ну и что! Я тоже волшебная! Знаешь, как я могу? — она вытянула шею и пристально посмотрела на Вирта.
Вирт смотрел на нее в ответ и с каждой секундой улыбался все шире и шире, пока не начал давиться смехом. Анни буркнула и отвернулась.
— С тобой не получается чего-то... О!
К несчастью, отвернулась прямо к Сондре.
— Крыса, крыса, посмотри мне в глаза!
Сондра посмотрела. Так, мельком, просто взгляд кинула. В комнате стало темнее. Голову повело, в ней начали вспыхивать яркие золотые искры. Это что, инсульт? Опять? У Сондры уже было такое! Ну, на Ремме, и там бы ей не помогли, а тут-то куча лекарей, надо только позвать. Да на Ремме это и не инсульт оказался, а...
— Анни, — спохватилась Кора. Головокружение пропало, искры потухли, а Анни злобно зыркнула на маму через плечо. — Это невежливо, прекрати.
Анни показала ей язык и повернулась обратно к Вирту. Сондра потерла веки. Если Коралина и Мор — сестра и брат по дару, — а дар передается по наследству, выходит... ее телом сейчас чуть не завладела четырехлетка?
Жесть, Керш. Благодари Кору за спасение остатков гордости. Такую позорную историю даже во время попойки не рассказать.
Поблагодарить не успела (Сондра сделала насечку прямо на мозге — хуже не будет). Анни уже снова пялилась на Вирта. Амулет у нее так разгорелся, что теперь напоминал фонарик под толстой уличной кофтой. А Вирт смотрел в ответ — и хоть бы покачнулся! Может, это потому что у них глаза почти одинаковые? У Анни — золотисто-коричневые, у Вирта — солнечно-коричневые.
— А с тобой не получается, — она отвернулась и надулась так, что золотисто-коричневые-волшебные глаза заблестели от напряжения. — Ты дурак и мне не нравишься, крыса!
— Не получается, потому что я волшебная крыса, — Вирт наклонился ближе. — А если я скажу, что я желания исполняю? Тогда я тебе понравлюсь?
— Ни за что! Я тебя прирежу! — Анни помотала головой, остановилась, — А... — и приоткрыла один глаз, — ты правда желания исполняешь?
— Еще бы! Только попроси! Вот чего бы ты сейчас хотела?
Анни думала секунду — и то, скорее над тем, что веселее, получить от волшебной крысы подарок или вскрыть ей глотку.
— Сушеных яблок!
— Анни, — едва слышно простонала Кора. Услышала, видимо, только Сондра.
Вирт сел прямее и взмахнул руками:
— Слушаюсь и повинуюсь! Горсть самых сладких сушеных яблок для юной красавицы! — Анни хихикнула, а Вирт запустил руку глубоко в карман больничных штанов (карман и близко не был таким глубоким, Сондра знала). — Voila!
Он вытащил полную горсть золотистых сморщенных яблочных колечек. Анни уставилась на них своими золотистыми глазами-колечками. Подпрыгнула, взвизгнула и выдрала яблоки из руки. Половина тут же отправилась в улыбающийся рот.
— Шпашибо! — спохватилась она, проглотила ком и повернулась. — Мама, это тебе!
И вторая половина яблок оказалась у Коры в дрожащей руке. Кора смотрела на них, словно не знала, что теперь с этим делать. Интересно, а какие эти яблоки на вкус? Ну, просить было как-то неловко. Сондра потом сама у «волшебной крысы» закажет.
— А что еще? — Анни подбежала обратно к Вирту. — А дай еще! Еще что-нибудь!
— С радостью! — Вирт запустил руку в карман. — Хочешь шоколадных конфет?
Анни захлопала глазами:
— Кого?
— Конфет. Из шоколада.
— Из чего?
Вирт засмеялся и принялся доставать главные детские радости и причины диатеза в разноцветных обертках.
От шоколада Анни пришла в восторг.
— Мамочки, это так шкусно! Мама, мама, попробуй, это вкуснее сушеных яблок! Спасибо, крыса! А дай еще что-нибудь! Дай, дай!
Кора так и смотрела на яблоки. Так что Сондра незаметно подобралась к Вирту и схватила его за щедрую руку. Он, не отворачиваясь от Анни, жестом показал, что понял, и положил руку на покрывало. Но Анни это даже не заметила: в не меньший восторг ее повергли фантики.
— Мама, смотри, тут уточка! А тут дядя смешной с бородой! А тут птичка толстая! А тут крыса, смотри! — она издалека показала Коре Чипа (или Дейла, Сондра со своего места тоже не видела). — И тут крыса, и там крыса. Красивая!
Она посмотрела на фантик, потом на Вирта и сощурилась. Сондра ощутила, как воздух стал гуще. Улыбка у Вирта стала ненастоящей, за ней проступил багровый шрам на половину лица. Блин, а Анни ведь даже не заткнуть. Что сейчас будет!..
Но Анни снова посмотрела на фантик, вытянула перед собой, чтобы сравнить с Виртом и улыбнулась:
— Похожи! Ой, а тут рожица смешная какая, смотри!..
И продолжила перебирать фантики. Сондра услышала, как кто-то в комнате выдохнул. Но не поняла, кто.
Снаружи что-то грохнуло. В окошко затарабанило. Сондра подняла голову: кусочек неба, который было видно снизу, весь почернел — чернее, чем ночью! Ночью хотя бы звезды есть или факела зажигают. Кстати, а давно так темно? Надо бы свечку поставить.
Анни разбросала фантики и присела, закрыв уши ладонями. Глаза у нее снова стали большие и блестящие — даже в кромешной темноте сверкали двумя рыжеватыми огнями. Амулет под кофточкой неровно мерцал. Анни смотрела не на окно, а куда-то в пустоту. Вирт ворвался в эту пустоту.
— А игрушек хочешь?
— У нее..., — слабо начала Кора, но Анни отняла ладони от ушей.
— Игрушек? А каких?
Так Анни за пару минут обзавелась тремя куклами, пластиковым динозавром, каким-то пушистым лупоглазым зверьком, железной дорогой и — Анни от визга чуть не лопнула — машинкой.
— Я такие в книжке видела! Они ездят! Тра-та-та-та, топ-топ-топ, пр-р-ру! — Анни принялась гонять машинку по всему полу со звуками, которые машина вряд ли могла издавать.
Коралина, словно выдохлась, села на стул. Сондра огляделась. Да уж, теперь палата больше принадлежала Анни, чем Вирту или даже лекарям. А как это все добро до Инсива тащить!.. Легче уж сразу «волшебную крысу» с собой взять.
Сондре от этой мысли стало не по себе.
Анни заползла под кровать, устраивать дорожные аварии с пятками Вирта, и в комнате вдруг стало пусто. Настолько, что взгляд метался, за что бы зацепиться. У Вирта метался так же. И явно боялся зацепиться за тот угол, где сидела Коралина.
В окно продолжало стучать. Сондра отбила ритм по коленкам.
— Как-то совсем погода испортилась.
Все молчали (кроме Анни и машинки).
— А на море сейчас, наверное, вообще ужас!
Все молчали (кроме Анни, машинки и дождя).
— Это гроза? Ну, просто, сейчас зима, а зимой гроз обычно не бывает, но у вас и климат другой, так что...
Все молчали (кроме Анни, машинки, дождя — и Сондры).
Вирт все пытался зацепить взгляд, но со всех предметов он срывался и летел дальше, как в урагане. Взгляд Коры же и не отцеплялся — она смотрела на Вирта.
— Точно, надо свет включить. Ну, то есть зажечь! Я сейчас! — оживилась Сондра.
Ну наконец-то, хоть какое-то действие! А то Сондра сейчас с ума сойдет — или полезет к Анни играть в машинки. Она подскочила, но Вирт дернулся за ней. В полумраке его глаза вспыхнули, как два рыжих амулета:
— Сон! — он нервно улыбнулся. — Ха-ха, не надо никуда ходить, посиди-ка. Что я, лампу нам не достану?
И, прежде чем Сондра сделала еще хоть шаг, он и правда достал небольшой ночник. А за ним еще один. И еще один. И еще один. И еще...
Ладно, Сондра поняла намек, не будет она никуда уходить! Зачем им столько ламп?
Чтобы все-таки отвлечься, она распихала ночники по углам. Стало светло, как днем. Анни высунулась из-под кровати — вся в пыли, но довольная. Коралина тоже налилась цветом, и даже стала занимать чуть больше места. Или же ее черные волосы и одежда перестали сливаться с тенью.
И снова все замолчали, кроме Анни, машинки, дождя...
— Дождь, наверное, не закончится до ночи. Вон, как льет! Это у вас всегда так зимой? Нет, ну тут были дожди, но такого ливня я еще не заставала. А снег у вас не идет? Холодрыга такая, я бы скорее в метель поверила! Снег вообще в океане может идти? Он же не может льдом покрыться. Или может?
Вирт, посмеиваясь, ответил что-то про очень редкий снег «раз лет в сто», пошутил на испанском и снова затих. Сондра покатала по языку слова. Все с каждой секундой становилось глупее и глупее.
— А при таком ветре, наверное, и лодки не ходят. Ну да, зальет же и утопит. Не везет, если кто-то в море оказался! Хотя, у вас тут все острова довольно близко, можно доплыть. Ну, если успеть до волн.
— И если остров non ostile, — подметил Вирт и вдруг повернул голову. — Вам, может, переход открыть? По морю и правда лучше сейчас не идти.
И он посмотрел прямо на Кору. Их взгляды скрестились со звоном, Кора вздрогнула, но, вместо того чтобы отвернуться или хотя бы моргнуть, только опустила веки до середины и продолжила смотреть. Руки у нее вцепились друг в дружку, пальцы стали сизыми и надутыми, как повешенные.
— Не стоит, — сипло выдохнула она.
Вирт вдохнул, сглотнул и улыбнулся:
— Да ладно, мне несложно. Пока не забыл инсивские коридоры, ха!
— Правда, не стоит. Возникнут вопросы. Как мы добрались в такую погоду...
Если бы взгляд Коралины не был намертво привязан к Вирту, она бы опустила глаза.
Ну точно! Как Сондра сама не подумала? По такому шторму Кора с Анни никак бы не могли добраться домой без опенула. А о том, что на острове лекарей их аж два, инсивам знать не стоит. Значит, придется ждать, пока распогодится. По окну застучало. До этого как минимум пара часов.
И эту пару часов Кора и Анни будут тут.
Сондра открыла рот, чтобы предложить перенести их еще куда-нибудь, но сразу закрыла. Куда? Она толком не знает местных домиков — не в конюшню же их отправить! К пациентам тоже не подселишь, а из лекарей вряд ли кто-то будет рад приютить у себя женщину с ребенком только потому, что в домике, где они сейчас благополучно пережидают дождь, от неловкости нечем дышать. «Проветрите, в конце концов! Свежий воздух полезен для организма».
Дверь застучала. Анни пискнула и спряталась за ногами Вирта — он тут же спустил руку, и Анни вцепилась в нее так, что кости затрещали (Вирт даже не поморщился). Кора дернулась. Дверь застучала снова. Анни, осторожно, высунулась из-за коленки. Дверь застучала в третий раз.
— Похоже, шторм хочет к нам зайти, — прыснула Сондра.
Кора пожевала губу.
— Н-надо, наверное, открыть?
— Кому, шторму?
Дверь опять постучала. В дверь постучали.
Сондра поднялась. Посмотрела на Кору, на Вирта — они вставать не собирались (а Вирт — не мог), — и подошла к стучащей двери. Кого принесло в такую погоду? А если это... Она отдернула руку, но тут же вернула обратно. Ну нет, Мор же не идиот, чтобы таскаться по гостям в такую бурю!
Дверь поддалась с трудом и чуть не вылетела из петель. Гость быстро шмыгнул внутрь, и Сондра захлопнула за ним. За ней. Это была Иннес.
Анни высунулась из-под кровати.
— Тетя! Это которая тут была! Мама, мама, она тут была!
Иннес без интереса глянула на пыльного (но все еще довольного) ребенка и сняла с себя... что-то. Кто-то забыл сложить плащ-палатку перед тем, как сушить? Что это за кринолин на голову? Как Иннес вообще с этим зонтом-переростком для всего тела в дверь протиснулась? Без магии не обошлось. Сондра не удержалась и тронула темный краешек. Мокрая плотная шерсть.
Иннес положила чем-бы-она-ни-была-штуку около входа и огляделась.
— Что забыла, belleza? — спросил Вирт.
Кора снова дернулась и отвела глаза. Иннес проскочила взглядом мимо нее, как если бы стул был пустой.
— Арно прислал, — она повернулась обратно к Сондре. — Он хочет кого-то из вас видеть.
— Кого?
— Пациента или сопровождающего.
— «И» или «или»? — не поняла Сондра.
Иннес посмотрела на нее взглядом глубоко невыспавшегося человека.
— Тебя или его, — она кивнула на Вирта. — «Или». По крайней мере, он так сказал.
— О, j'irai! — Вирт подскочил быстрее, чем Сондра открыла рот.
И так же быстро рухнул обратно.
— Нет! — пискнула Анни, обхватив его щиколотки руками.
— Эм, малышка, а можно я...
— Нет!
Вирт на пробу подвигал ногой, но Анни крепко стреножила его объятьями. Он попытался умаслить ее шоколадками и игрушками, но Анни, видимо, уже просекла пословицу про рыбу и удочку, так что не планировала отпускать волшебную крысу. Вирт жалобно посмотрел на всех вокруг. Но Кора переубедить дочь не хотела и не могла, Сондра — просто не хотела, а Иннес было все равно. Прости, Вирт! Рядом с тобой четыре женщины, и все против тебя. Удар ниже пояса.
— Придется мне, — Сондра честно старалась не улыбаться, но, судя по обиженному лицу Вирта, выходило не очень. — Только как идти? Есть зонтик?
Иннес молча подняла свою плащ-палатку и приподняла над головой. Как-то незаметно места в ней оказалось как раз на двоих. Сондра снова потрогала край. Все та же натянутая шерсть.
— Пошли под скатенваром, надежнее.
— Под чем?
— Скатенвар. Не видела, что ли никогда?
Сондра покачала головой. Анни хихикнула. Сондра почти обиделась!
— Залезай, — Иннес подняла скат-чего-то-там повыше.
Сондра посмотрела на Вирта (он уже довольно лыбился и показал палец вверх) и залезла под плащ. Места было еще больше, чем казалось. Да тут на троих хватит! А если потесниться, то и на четверых!
— Эта штука что, волшебная?
Анни снова хихикнула. Сондра обернулась, но увидела только плотную серо-черную ткань на светлых ребрах.
— Это обычный скатенвар, — повторила Иннес едва не по слогам.
— Он такой огромный?
— Он растягивается. Он же из шерсти лярских коней.
— Каких коней?
— Лярских, Сон!
Вирт, да понятно, понятно, Сондра последняя предательница, но хоть ты-то не издевайся!
— Это кони, которые у нас в конюшне, — ответила Иннес и подвигала ребрами скатенвара. — Шерсть лярских коней хорошо тянется. Поэтому и растягивается.
— А!
Сондра погладила тканевую стенку. Приятная! Оставалось надеяться, что шерсть состригали с лошадок, как с овец, а не... ну, как шкуры добывают.
— Из костей лярских коней еще мечи делают, — добавила Иннес. Видимо, сжалилась над неведением Сондры. Она подвигала ребра скатенвара. — Ну и другие элементы.
Сондра икнула. Это походу реально ребра.
Иннес потянула перед скатенвара. Сондра пошла за ней следом. Судя по звуку, дверь открылась, по ногам скользнул ветер, под подошвой хрустнул порог. Сондра услышала, как далеко сзади Анни звонко спросила:
— Крыса-а, что такое скатенвар?
И Сондра — совсем чуточку злорадно — улыбнулась.
Под скатенваром оказалось тепло. Если бы не хлюпающая под ногами дорожка, Сондра бы и не заметила, что вокруг буря. По шерсти пальцами стучал дождь. Сондра постучала ему в ответ. Иннес почему-то пошла быстрее. А как она видит? Там, наверное, есть окошко. Сондра пыталась заглянуть ей через плечо, но ничего не разглядела. Может, Иннес так хорошо знает остров, что и с закрытыми глазами куда угодно дойдет? Вспомнилась Тои — девочка с катарактой из отстойника. Что с ней случилось? Вряд ли она сражалась в последнюю ночь. Но ведь и инсивы ее не возьмут. Где она сейчас? Стало промозгло.
К счастью, Иннес повела ее в горку, и через пару минут остановилась. Скатенвар дернулся, раздался стук. Никто не ответил, но Иннес все равно открыла дверь. Потянула за ребра — скатенвар ужался до проема, — и они вошли.
— На месте.
Сондра высунулась из-под скатенвара. Она была ровно в таком же домике, как у Вирта. Будто и не уходила никуда! А Вирт, Кора и Анни ушли. Ну и светильники заменили на пару свечей. И игрушек не было. И цвет покрывала другой. И ковер на полу пушистый. Будто и не уходила никуда, но вокруг быстренько сделали ремонт.
Иннес сложила скатенвар — он оказался не больше крупного зонта — и положила его возле входа. На полу тут же образовалась лужа. Иннес зачем-то отряхнулась и пересекла комнату, к выходу в пристройку.
— А где Арно? — спросила Сондра.
Иннес молча скрылась за дверью.
Сондра помялась на пороге и прошла вглубь комнаты. Арно не видно. С другой стороны, тут столько света, что, если бы он сел в дальний угол, его бы никто не увидел. Может, он и сидит там, тихонько посмеивается? Сондра представила хихикающего маленького старика — и сама хихикнула.
— Вспомнила что-то смешное?
Сондра застыла. Из того самого темного угла послышался скрип стула и голос — совсем не похожий на скрежет Арно. Наоборот, мягкий, ровный, строго выверенный, преувеличенно вежливый, хватающий за загривок и обвивающий душу шелком, женский голос.
Сондра развернулась. Ноги дрогнули от желания бежать. Но путь к двери уже был отрезан.
— Здравствуй, Сондра, — улыбнулась Агата и переставила скатенвар себе за спину.