Моя причина

По приезду домой Леша уже жалеет о том, что рассказал Антипычу всю подноготную истории — и за разговор с Красницким, и за его предложение. Антип уже всю плешь проел, говоря о том, что попадать в сборную таким образом — не комильфо. Он пригрозил Лёше, что, если он не расскажет насчет истинной причины травмы Стрельцову, то это скажет Антип.

Антон даёт ему день на раздумия, а на следующий день стучит в тренерскую с полной решительностью. Он спрашивает, подходил ли Смирнов и, как только слышит категоричный ответ, вываливает всю историю на неподготовленного Стрельцова.

 В большом городе Лёша возвращается в беспечную жизнь с передыхом на приключения. Его жизнь между тренировками часто скрашивают встречи с Латой в кафетериях и ресторанах. Это происходит с завидным постоянством — раз в несколько дней — и удивляет искренностью и трепетностью атмосферы: кажется, после гонок, всеобщего стресса и вместе проведенных дней в Подольске они сближаются еще больше.

Но всё не могло было быть так радужно. Нежданно-негаданно Стрельцов во главе с Красницким вызывают Лёшу на ковёр и прижимают его — благо, словесно, а не физически, иначе этого бы он не пережил. Они спрашивают, правда ли то, что он участвовал в гонках и причина травмы идет оттуда, а не от славноивзестного Романенко? Лёша сразу чует руку мастера — Антипов. Другого и быть не может.

— Это вам Антипов сказал? А о том, что он был рядом, он умолчал?

К такому повороту они не были готовы, поэтому тут же вызвали Антипова, а там ясно поставили жирную точку — для них сезон окончен и о сборной они оба могут даже не мечтать.

Такая подстава от Антипова оказалась неожиданной, да еще и подленькой. Правдоруб, блин, хренов! Кособокая правдорубость получается! А чё ж за себя не сказал-то изначально?!

— Думал, что меня спалишь, а сам останешься в стороне?

Никого видеть не хочется.

Единственная, кто может его отвлечь от нерадужных, а местами и неизвестных перспектив, оказывается Лата. Она приходит к нему домой, подталкиваемая чувством беспокойства и заботы о Лёше. В последние три дня он часто жалуется на боли в ребре.

Она находится в его квартире уже долгое время, но все еще не решается заговорить о важном — о его угнетенным настроении и причинах его появления. Они то обнимаются, то целуются, то лежат в обнимку на диванчике.

Он решил за чем-то встать, потягивается за предметом, как вдруг ноющая боль в ребре сковывает его действия и он сыкается. Зря он так резко встал...

Лата подрывается за ним и всматривается в его глаза.

— Да чё-т спину потянуло, — нахмурившись от боли, поясняет он.

Она настойчиво предлагает помощь, но он как обычно упирается, а Лату хрен перепрешь — она поджимает губы и, возмущаясь, толкает его на диван — в спинную боль она не верит аж никак. Она уже мягче подталкивает его и командует лечь на живот — Лёша радует послушанием.

Она присаживается на его спину, приподнимается и снова садится:

— Любишь быть сверху? — пошлит Лёша.

Лата корчит рожицу, хоть Лёша ее и не видит.

— Люблю доминировать лишь на олухами в их уязвленном состоянии.

— Да-да-да, я помню. "А Лата — она же как исправительная колония: рядом с ней все исправляются", — Лёша припоминает фразу одного из приятелей Латы, и они оба смеются. Она легонько ударяет его по спине с просьбой отвернуться, и продолжает массировать ему спину. Он удивляет своей непредсказуемостью и переворачивается. Она чуть спрыгивает с него, так как не была готова к такому повороту и ей не слишком удобно сидеть, но он очень быстро перехватывает ее, возвращая назад. Его руки мигом оказываются на ее бедрах, а глаза внимательно следят за изменениями на лице Латы — она перестает сопротивляться. Он аккуратно проводит пальцем по ее родинкам на лице, пытаясь запомнить до единой и внимательно вглядывается в черты лица. Девушка тяжело сглатывает и не отводит от него взгляда. Она умащивается поудобнее, елозя на его бедрах. Лёша аккуратно берет ее подбородок и прикасается к нему, пытается повернуть ее к себе. Она поддается, но дергает подбородком и рука Леши сползает к ней в ложбинку. Они оба внимательно следят за действиями Лёши, не поддавая их обсуждению. Лата не знает, что предпринять, но, кажется, она слишком громко думает. Леша перехватывает ее затылок, совсем чуть-чуть наклоняет его ниже, а сам привстает на локти, и ловит губами ее губы. Лату кидает в жар от желания и она, ни секунды не теряя, стягивает с Лёши совершенно ненужную сейчас футболку. Лёша оставляет укусы на ее шее и попутно стягивает с нее футболку и надоедливый лифчик....

Нежиться в объятьях Лёши ранним утром после жаркой и неугомонной ночи непривычно. Вчерашняя ночь разбила все оковы скованности и стеснения между ними, оставив страсть и откровенность.

Лёша был предельно ласков и не теряет это качество по утру — его внезапный прилив нежности в виде поцелуев и нежных укусов в шею вызывает табун мурашек на Латиной коже. Он нежно поглаживает Латину ключицу, ощущая, как Лата улыбается ему в шею и закидывает на его бедро ногу. Его взгляд падает на открытую входную дверь, где стоит Карина со слезами на глазах и ключами в руках. Он не обращает на нее должного внимания, продолжая терзать Латину шею, а она феерично громко захлопывает дверь.

Лата хмурится и отстраняется от него.

— Кто там был?

— Да ветер, — он машет рукой и упирается носом в ее шею.

Она отодвигает его от себя:

— Хорош был ветер, Лёш. И как его зовут?

Лёша закатывает глаза. Ох, блин, и Лата! Всю малину портит!

— Не переживай, не Кисляк, — кривится он.

Вот, блин, чёртов Смирный! Умеет же портить момент!

— Ха-ха, — она его кривляет, а сама хмурится: — а если серьезно?

— Одна из моих... так сказать, прихожанок.

— Догнать не хочешь?

— Зачем? Я ее один раз уже догонял. И по твоей подачке, к слову... и не догнал. Быстро бегает, поэтому тут без шансов.

— Карина? — шепчет Лата удивленно. — Это была Карина? Слушай, да она же... — Как же ей, наверное, больно! Одно дело — знать, что Лата и Лёша встречаются, а другое дело — буквально застать их в постели. Лата садится на диван и закалывает волосы в пучок. Она прихватывает простынь и обматывается ею. Лёша любуется ее спиной, усыпанной родинками. — Не квартира, а проходной двор!

— У нее ключи были. — выдает Лёша, но тут же жалеет о сказанном — Латино убийственное выражение лица вместе с застывшими руками над пучком не предвещают ничего хорошего.

— Откуда у нее ключи?! — хмурится она и скрещивает руки на груди.

Он привстает с дивана и целует ее в плечо.

— А ты еще и ревнивая! — он смеется. — Я как-то оставил, да забыл забрать.

— Абы кому ключи от квартиры не оставляют.

— Ну, мы были в доверительных отношениях,— легко отвечает он и встает с дивана.

Лата таранит его настойчивым, но взволнованным взглядом.

Он не выдерживает ее напора и поджимает губы:

— Я знаю, Лат. Все знаю. Ну чё с этим делать, если ну у меня прям к ней ничё не лежит? Вот прям ничё, никакой орган?

Лата сощуривается и встает с дивана.

— Ой, ну не прибедняйся, один орган все таки у тебя к ней лежит.

— Ошибаешься. Этот орган у меня на нее даже стоит.

— Похабные шуточки в сторону, — твердо отрезает Лата, краем уха слыша дополнение: "Но меня интересуешь только ты".

Лёша проходит мимо нее в сторону холодильника.

— На что ты хочешь меня вывести?

— Почему ты видишь в моих слова подвох? — Лата хмурится. Лёша одаряет ее взглядом со вздернутой бровью: "а разве его здесь нет?". — Карина очень даже ничего. И признать это — это быть честным и с собой, и со мной. Ты же за нее зацепился изначально.

— Она... Она симпатичная. Неплохая. Но не интересная мне. И это, наверное, не ее вина.

— Худшее, что ты мог сделать, это обнадежить ее.

— Ну и чё теперь?

— Вариант "извиниться" ты даже не рассматриваешь?

— Мне он, как ты любишь говорить, не импонирует. И с этим я как-нибудь разгребусь. Но не сейчас.

Лёша отворачивается от нее и ставит чайник, а она разыскивает глазами лифчик, отшвыренный Лёшей в порыве страсти. Квартира заполняется неловкой тишиной, прерываемой поисками Латы своих вещей, кипением чайника и Лёшиным скрежетом зубов.

До него доходит паскудное осознание. А дальше-то чё? Как себя вести? Что в таких случаях, после яркой вместе проведенной ночи, говорят? В его коротких романах не предусматривалось утра, телячьих нежностей и дальнейших действий. Все заканчивалось утром, пустой кроватью и номером телефона красотки на прикроватной тумбочке. А тут как себя вести? Тем более-то после такого диалога!...

Лата тоже ведет себя на удивление тихо — наверное, эйфория после ночи притупилась, а утром ее коллективно притупили.

Он оборачивается и видит беспокойство в ее глазах.

Леша решает избавить их двоих от неловкости, но не придумывает более гениальной идеи, как ухудшить ситуацию.

— Лат, забей. Я тебе не Кисляк — любви до гроба у тебя со мной не будет.

Обнадёживающе.

Лата отвлекается от поправления шорт на себе и впирается в него злостным взглядом. Она отворачивается:

— А тебе лишь бы Кисляка приткнуть! Слушай, может, ты с ним спать будешь?.— А затем, после заметной паузы, добавляет: — У меня и с ни любви до гроба не было.

— Хорошо, что осознаешь это. Заскок был у кого?

— В плане?

— Кто виноват в расставании?

— Серьезно? Это то, о чем ты хочешь поговорить после бурной ночи? — она скрещивает руки на груди. Но Лёша не сдаётся и берет напором: — Оба, — наконец тихо отвечает она. Поговорить нам надо было. Сесть и поговорить. Но, увы... Сейчас слишком поздно... Наверное.

— Спустя все эти годы.. Ты бы хотела бы с ним поговорить?

Лата качает головой:

— К чему бредить старые раны? Которые, к тому же, до сих пор гноятся... — Лёша смотрит на нее непонимающим взглядом. Она отрывается от рассматривания своего внешнего вида на предмет неопрятностей от зеркала и смотрит на него в ответ. — Такое бесследно не проходит. И очень долго болит. — После недолгой заминки, она вдруг спрашивает: — Он всё еще твой сосед?

— Э-э-э-э... Да. Хотя, наверное, нет.... Не знаю. Я с соседями не пересекаюсь. — Она же его не хочет видеть, правда? Ну а о болячке заикаться и не стоит.

— Позавтракаешь со мной? — наблюдая за Латиными сборами, внезапно спрашивает Лёша.

Лате хочется сказать, что она не завтракает и ему стоит к этому привыкнуть, но, наблюдая за Лёшиными милыми потугами, не может устоять.

Они перекусывают макаронами по-флотски. Лёша наспех закидывает грязные тарелки в посудомойку, а после закидывает ее на прощание. Он усаживает Лату на кухонный стол, но не рассчитывает, и Лата скидывает своей пятой точкой чистую тарелку, что стояла на нем.

Она прижимается от звука падения тарелки и переводит на Лёшу взгляд.

— Ну, на счастье? — Леша никак не реагирует, а лишь смотрит за падением тарелки. — Ну, Лёш, хочешь, я тебе сервиз подарю...

— Хорошо. А я его тебе передарю.. на свадьбу с Кисляком.

Лата бьет Лёшу по плечу.

— Лёша! — грозно указывает Лата, — еще одна такая шуточка, и меня ты тут больше не увидишь!

Лёша смеется.

— Ну всё, все, — и целует ее в губы.