Пересечёмся
Спустя несколько дней после того сумбурного вечера Лата снова оказывается в «Лужниках», только теперь в холле, да с толпой вокруг — все тусуются тут в ожидании начала матча.
Лёша поворачивает ее за плечи настойчиво-бережно, — считает, что после недавней ночки может себе позволить. Она дергает бровями, желая узнать причину столь бурной радости на его лице, как вдруг Лёша размахивает перед ней билетом.
— Центральный сектор, фартовое место, и лучший вид.
— Оу, — Лата кивает головой, рассматривая данные на билете, который Лёша ей вручил, — действительно хорошее место. Всё таки зубами выгрызал, да?
— Скажем так, нашёл нужный подход к нужным людям.
— А, теперь это так называется?
— Ох, ну не переоценивай мои заслуги. Если что, у тебя всегда есть возможность оценить всё, что я умею, — отвечает он и подмигивает.
Лата прищуривается, — тошнит от его пошлых намеков — но бурлящее негодование сдерживает при себе. Переключается на билет — подносит его ближе к глазам, пытаясь создать некий барьер между их лицами.
«Ледяные короли» против «Ястребов».
Надеется, что пришла поболеть за защитника «Ястребов» и быстро выталкивает из своей головы мысль о трёх хороших хоккеистах, перекочевавших из «Медведей» в «Ледяные короли» — Антипове, Кисляке и... Васильеве, о котором Лата лишь наслышана.
— А тебе не пора ли уже отлынивать? До игры всего ничего.
Лёша машет рукой — говорит, что он ещё может уделить ей время. И они с присущей игривостью завязывают разговор на другую тему и не упускают возможности посмеяться с шуток друг друга.
безудержно смеются, да так, что это доходит даже до крайнего нападающего «Ледяных королей», который вразвалочку спускается по ступенькам.
Андрей слышит рой голосов в холле арены «Лужников» и спрыгивает с последних ступенек. Настроение оставляет желать лучшего — Стрельцов все уши прожужжал о важности этой игры: в турнирной таблице она ничего особо не меняет, но он давил как мог, выжимая на тренировках все соки. Андрей тяжело вздыхает и продвигается ближе к панорамному окну — погодка соответствует и хмурному настроению Стрельцова и иже с ним. Но его привлекает движение справа от него, почти посреди коридора, полного заядлыми хоккейными болельщиками. Он цепляется взглядом за знакомые очертания фигуры, которые еще недавно — четыре года назад — имел возможность обнимать, знакомую одежду — свисающая, как будто на несколько размеров больше, белая сорочка и приталенные строгие чёрные брюки, и сердце ухает в пятки.
Лата.
Твою мать.
А стоящего рядом с ней Андрей распознает не менее быстро: это Смирнов с улыбкой во все тридцать два. На него гундежь Стрельцова будто не подействовал.
Ну это ж надо: чтоб среди такого скопления людей в холле, таких возможностей увидеть здесь любого человека, в толпе он смог распознать именно ее!
Андрей продолжает испепелять взглядом Лату, Лёшу и разворачивающуюся картину: Лата заливисто и громко, — как минимум потому, что и он, находясь за колонной в пару метров от них, ловит этот звонкий смех, — и, чтобы не поздороваться в бетонным полом и не развалиться тут плашмя, цепляется руками за Лёшу, который устраивал юморину на выезде только ради нее одной. Теперь она находится в его объятьях, и сама, — Андрея распирает уверенность, — осознанно сокращает расстояние между лицами, и замирает в миллиметрах от его губ. Манящая улыбка появляется на ее лице, и она намеренно медленно облизывает верхнюю губу. Андрей знает, что она играется со Смирновым, но от этого осознания не легче — сердце больно сжимается в груди.
Глаза Андрея бы этого не видели!... Но уйти он не может — в большой Москве можно запросто заблудиться, не говоря уже о том, чтобы случайно пересечься с Латой, чтобы так просто терять возможность посмотреть на нее хотя бы из-за угла.
Андрей видит, как на лице Лёши загорается улыбка, а Лата, опираясь на его грудь, выпрямляется. Он не может слышать их разговора из-за дальности, но продолжает прижиматься к колонне.
Кисляк не успевает вынырнуть из-за колонны, как слышит всего лишь одну с ее губ фразу, от которой воспалившиеся нервы лишь разжигаются до предела, и вынуждают его сердце болезненно сжаться.
«Вдруг кто-то увидит...»
Двусмысленно.
Но виден хороший знак: Лата заботится о своей репутации даже в этой ситуации. Но на этом все плюсы заканчиваются — жесткая реальность сурово бросает факты ему в лицо.
«Вдруг кто-то увидит». Значит есть, что видеть.
Потрясающе.
«И что?», недовольно бормочет Лёша ей в ответ.
Андрей не успевает услышать ответ, ведь сталкивается с неожиданностью в виде громкого и резкого хлопка по плечу. Кисляк оборачивается, сражая подошедшего недовольным взглядом.
Антип. Просто Антип.
Антон лыбится во все тридцать два, понимая, что схватил дружбана с поличным. Чешет Кислому затылок и тут же играет бровями.
— Чё, пасёшь кого-то?
— Да тихо ты, — шикает Андрей и косится за колонну. Он, убедившись, что эти двое на них не смотрят — слишком уж увлечены своим разговором, — наконец возвращает взгляд на него: — Отец обещал приехать, но это не точно. Оля не приедет на игру?
Надеется, что Тохе по десять раз объяснять не надо и он сразу поймёт намёк.
Антипов в очередной раз чешет затылок, только уже без лучезарной улыбки.
— Нет, Оля не приедет. Тонька что-то хандрить стала, носом, Оля говорит, шмыгает, вот она и...
Андрею невдомек, где малая могла подхватить простуду в тридцатиградусную жару, но не торопится озвучивать мысли вслух: мало ли, вдруг у Тохи с Олькой очередные контры. Хотелось бы верить, что нет, но и исключать такого варианта не стоит — о взбалмошном характере Антипова известно непонаслышке.
Андрей снова прижимается к холодной колонне и внимательно смотрит на Антипова.
— А ты... — Андрей запинается. — Ты Латку приглашал на игру?
Антон не скрывает удивления и реагирует с заторможенностью, пуская взгляд на прохожих. На пару секунд пробегает взглядом по Лёше, который отчего-то крутится здесь, и его какой-то нетипичной подружке судя по одеянию и настрою, и только после переводит взгляд на Андрюху.
— Так это... ну нет. — Видит удивлённый взгляд Андрея и торопится объяснить: — Ну у нее ж там работа, все дела.
«И ты тут», — хочет добавить, но не осмеливается. Это и так витает в воздухе.
Андрей усмехается вполне естественно, но Антона не проведёшь — долгое знакомство даёт о себе знать: Антипов чётко видит в его глазах несвойственную горечь.
— А работа круглосуточная? — подкалывает Андрей. А Антон цепляется взглядом за эту подружку Смирнова: где-то он ее видел!...
— Ну протупил я, да, бывает, — Тягучие мысли о хоть и не кровной, но сестре, и о том, что он даже не подумал пригласить ее сюда, отдают виной. — Набрать ее, что ль...
— Не суетись ты. За тебя уже добрые люди все сделали.
Андрей отстраняется от колонны, которая все это время отрезвляла его холодом и дарила мнимое ощущение защиты, и кивает в сторону игриво беседующей парочки.
«Добрые люди». И как же их звать-то, этих столь добрых людей?
А там Лата во всей красе и удачном ракурсе, а также склонившийся к ее ушу Смирнов.
А Антон офигевает от происходящего мракобесия, но вслух не восклицает — не может собрать воедино поток трехэтажного мата, чтоб сложить из него какое-никакое, но предложение.
Жесть. Просто жесть.
Антону не должно быть так удивительно, ведь он уже видел их вместе, но почему же это, блин, так ошеломляюще? Даже новость о том, что Кисляк перестал водить девах и остепенился на одной единственной журналистке Лате, не привела его в такой шок, как этот союз.
Казалось бы, сеструха — ну такая правильная! А тут этот Лёша...
Антон оборачивается. Он видит грустные глаза Андрея и улыбку на губах, держащуюся из последних сил. Страшно представить, что он чувствует, когда смотрит на Лату, которая из-за их общей, как думает Антон, дурости, вдруг стала чужой.
— Андрюх, ты как?
— Расслабься, Тох, — пытается выдавить из себя смешок. — Полегче, чем ты, — бьет Антипа по напряженному прессу и пытается создать внешнее подобие того «привычного» Кисляка, которого все знали, — Ладно, я в раздевалку. Жду тебя, — подмигивает с печальной усмешкой и удаляется.
А Антон верит в эти россказни о «полегче, чем ты» с большооой-большой натяжкой.
— Я-то расслаблюсь, а вот ты-то...
Смотрит ему вслед с сожалением и тоской. Не знает, как бы чувствовал себя, случись такое с ним и с Олей.
Вскользь бросает взгляд на Лату и Лёшу и задумывается: эти двое со стороны выглядят очень статно, но Антон очень быстро откидывает эту мысль — родство со Смирновым не прельщает аж никак.
На людях, увы, не заедешь Лёше по роже, да и Лата, как сварливая старшая сестренка, обязательно поругает, — от безысходности уходит вслед за Кислым, чтоб не драконить себя перед важным матчем.
— Кстати... Моя куртка же у тебя?
— Я как раз хотела тебе ее отдать, — кивает она в ответ и протягивает ему предмет разговора.
Лёша размахивает руками.
— Себе оставь, — бросает грубо и безапелляционно, но, увидев недопонимание на ее лице, разбавляет ответ: — Там на трибунах холодно... Надеюсь ты помнишь, что ее нужно держать у себя на плечах?
Подмигивает ей на прощание и удаляется.
А Лата остаётся стоять в людном холле и усмехаться вслед Лёше, очаровательному в своей грубоватой и необычной заботе.
Стоит только диктору начать озвучивать игроков, а также их номера, как Лата осознаёт промах: она так и не уточнила, за какую команду нынче бегает Алексей.
Наивно надеется, что это «Ястребы» и вслушивается в перечень игроков команды. Заметно напрягается, не услышав его имени — остаётся надеяться, что прослушала.
Очень сильно надеяться.
Теребит прядь волос, когда хоккейный диктор начинает объявлять «Ледяных королей», и чуть смягчается, услышав первую родную фамилию — Антипов.
Лата подносит кулак ко рту, чтобы в очередной раз не закусить губу — кулак кусать надежнее — впереди еще она не менее родная и близкая ее сердцу фамилия. Вряд ли когда забываемая фамилия, как и ее обладатель.
— Андрей Кисляк, номер двадцать четвертый, — звучит из колонок и Лата ощущает, как ее сердце ускоряет ритм. Цепляется взглядом за родную фигуру и вдруг ощущает радость за Кисляка — он всё ещё при своём номере. Ощущает мурашки на своей шее и руках то ли от холода, то ли от быстрого взгляда Кисляка, больше похожего на невзрачный мазок по ее сектору, и неосознанно хмурится. Разглаживает куртку Лёши, а после накидывает на плечи, глядя на выезжающих хоккеистов.
Вот где же ее ум и сноровка, оттачиваемая прошлыми годами и спартанскими условиями при сотрудничестве с «Медведями», а? Тогда было осознание того, что нужно беречь себя и свое здоровье — порой это осознание снова вдалбливали в голову Кисляк и Макеев наперебой.
Лата неосознанно касается взглядом в Андрея, как вдруг слышит до боли знакомое имя.
— Алексей Смирнов, номер тринадцатый..
Ещё один с тоже отвоёванным номером. Под эмблемой и в форме всё той же команды.
Твою ж мать!
Вот что за человек?! Можно было предупредить о том, что гоняешь за тот же клуб, что и бывшие «Медведи», а? Как будто не знает, насколько это важно!
Во время первого периода Лата наблюдает за игрой и передвижениями небольшого куска резины по плотной поверхности льда в пол глаза, все еще находясь в потрясении от Лёши в «Ледяных».
Хотя, казалось бы, почему нет, ведь Лёша прекрасный защитник, — очень сильно любящий менять команды не реже, чем девушек — и Стрельцову, тренеру «Ледяных», точно бы понадобился такой хороший игрок. К тому же, «Ледяные короли» — базовый клуб «Сборной», о котором умело протрещала ей Карина, и Стрельцову, как будущему тренеру сборной, безусловно понадобился бы Лёша у себя в основном составе...
Лату охватывает буря гнева и она сама не до конца осознает, на кого больше злится —на себя, на хоккей или на Лёшу, но делает это долго и упорно даже тогда, когда он пускает в ее сектор и ее ряд довольно-таки внимательные и счастливые взгляды. Игра цепляет в момент потасковки Кисляка, от которой ее сердце сжалось и чуть не выпрыгнуло из груди, но как только он поднялся и выровнялся, ее попустило и она опять-таки потеряла к этому зрелищу всякий интерес. Однажды Смирнов позволяет себе толкнуть Кисляка, и Лата ловит себя на мысли, что это было преднамеренно. Очень надеется, что это не так, но мысль далеко не откидывает — выжидает следующие действия.
За первый период больше агрессии в сторону Кисляка не наблюдается, как и любого другого взаимодействия этих двоих, и Лата, спускаясь по ступенькам к выходу, даже не знает, радоваться ей этому или нет.
В голове — непонятный кавардак из хора мыслей, которые сменяются быстрее, чем энергичные любители хоккея выскакивают из-за дверей, ведущих от секторов.
Лата стоит в обусловленном месте в ожидании Лёши, который пообещал каким-то чудным образом вырваться из-под надзора Стрельцова и сбегать к ней на переброс фразочками.
— Что с лицом? Думала, я за «Ястребов» гоняю?
Как в воду глядит.
Или все так до зубного скрежета очевидно...
— Именно.
Она чувствует въедающийся в кожу взгляд и думает, как бы от него спрятаться. Посильнее закутывается в куртку, а Лёша зрительно проезжается по ней взглядом и вдруг отчего-то усмехается.
— Слишком хмурое у тебя лицо, — Лёша продолжает, вскидывая бровь: — Неужто считаешь, что «Ледяные» — плохой клуб? Потороплюсь с тобой не согласиться.
Макеева не понимает, зачем Лёша заводит этот диалог.
Лёша же прекрасно знает, почему для нее его присутствие в «Ледяных королях» хуже, чем красная тряпка для быка! Неужели он думает, что она не знает о его тёрках с Олей, которая случайным — но не факт — образом запечатлела на свой дорогущий фотоаппарат передачу наркоты из рук Смирного в чьи-то посторонние? Неужели он действительно думает, что Лата не знает о его тёрках с Антиповым после этого? Неужели он действительно не предполагает, что Лата прекрасно осведомлена о его стычках с Кисляком, к которым ей пытались перекрыть доступ умелые руки самого Кисляка? Неужели он действительно не осознает, что она прекрасно знает о, благо, словесных стычках Кисляка и Смирнова из-за нее? А теперь все трое в одной команде, и Лата сомневается, что все они успели позабыть старые обиды. Тем более зная характер и Кисляка, и Антипова.
Правда и разборок прямо сейчас она не хочет. Да ещё и перед двумя периодами, которые могут полностью изменить судьбу команды.
— Я на это даже не намекала, — сверлит в него презрительным взглядом.
— Но слишком громко об этом подумала.
Лата качает головой, борясь с остатком агрессии, — всё остальное получила тыльная сторона ее ладони, на которой до сих пор виднеются следы от зубов — и даже смеет признать, что он ее обскакал.
— Не думаю, что ты вырвался сюда ради этого.
— Я ради тебя сюда вырвался, так что, по сути, ради этого.
Лата не отвечает долго, борясь с нахлынувшими чувствами, и Лёша разворачивает диалог на сто восемьдесят градусов, пытаясь изменить ее настрой:
— Ну что, хорошее я тебе место выбил?
— Для кого-то другого с хорошим зрением вообще чудное местечко, но не для меня... Я с трудом различаю где кто.
Лёша расплывается в роскошной улыбке и разводит руками:
— Ну вот видишь, мы с тобой идеальная пара: я всех вижу, а ты всех знаешь!
— Ты тут сильно не балаболь. Лучше свою энергию направь в нужное для всех русло, — несколько секундная пауза и вскинутые брови вверх: — В хоккейное. И так показатели на табло неутешительные: 0:1, да и не в вашу пользу — не наилучший расклад для того, чтоб радоваться.
Лёша самодовольно хмыкает:
— Не отнекивайся и не отрицай. Скоро сама поймешь, что мы идеально друг другу подходим.
— А я и не отрицаю, что вы игру пытаетесь слить.
Намеренно игнорирует его второе предложение, надеясь вскоре категорично обрубить эти смешные домыслы.
— Ты руки за нас раньше времени не опускай. Поборемся ещё. В хоккее пару секунд — или, как в нашем случае, целых два периода, значат больше, чем вся жизнь. — вдруг прерывается, отмечает взглядом ее ладони, крепко придерживающие его куртку на плечах, и вдруг усмехается, — Молодец, что за последние несколько дней не разучилась слушать мои слова.
Лёша кивает головой в ее сторону, а она лишь посильнее натягивает куртку на плечи.
— Куртка.
Лата отводит взгляд в сторону. Блин, подловил! Очень надеется, что раскраснелась не сильно, но смешок Леши убивает в ней эту надежду безвозвратно.
— Ладно, встретимся после игры, — он машет ей.
— Надеюсь, хорошей.
— Сам на это себя настраиваю!
Во втором периоде приезжие «Ястребы» пару раз сносят ворота «Ледяных королей» напором, стойкостью и желанием захватить грядущий плей-офф и сверкающий кубок, и Лата хотя бы за этим следит. Больше зрительно уделяет времени троице из «Ледяных», переживая каждый раз, когда кто-либо из них вдруг оказывается плашмя на льду или в стычке.
Цифры на табло сменяются в удачную для «Ледяных королей» сторону — в начале третьего периода уже гордо красуется 3:1. И как будто первого слитого периода, и не было! Вскоре «Ястребы», как и Лата, вспоминают удачное для них начало игры — не зря же они попросили тайм-аут ближе к концу третьего периода — и неожиданно для расслабившихся «Королей» загоняют шайбу в их ворота. Трибуны взрываются криком счастья вперемешку с гневными восклицаниям, но на площадке у «Ястребов» несколько секундная идиллия. Но не тут-то было: на последних секундах третьего периода «Ледяные короли» успешно атакуют бедного вратаря «Ястребов» и наконец забрасывают последнюю решающую шайбу их ворота — теперь-то трибуны вновь взрываются криками счастья и злости, и Лата вспоминает слова Лёши о том, что «в хоккее пару секунд значат больше, чем вся жизнь».
И после фееричной победы в 4:2 Лата ощущает жизненно важное желание обнять Лёшу — оно явилось после его триумфального гола на последних секундах. Она радостно бросается к нему в объятья, и не замечает чей-то сверлящий взгляд в спину.
Лата удаляется прочь из Малой арены, а Лёша с процветающим видом проходит в раздевалку и с удовольствием наблюдает за двумя гневными и раздраженными взглядами. Бесить Антипова и Кисляка так прикольно!
Лёша, снимая амуницию, принимает решение добить Кисляка — Антипова оставляет на сладенькое.
— Ну чё ты, Андрюх, так трясешься? Она ж тебе не жена!
Андрей сверлит одноклубника пронзающим взором.
— Пока что. Не факт, что не будущая.
Андрей, заведённый до предела одним довольным видом Смирного, знает, что будет очень сильно жалеть о сказанном, но не может удержаться от такой роскоши.
Лёша отвечает на это с раздражением:
— Ты сначала с Яной разведись.
— Разведусь, за меня не переживай, — Андрей усмехается, — А у Латки-то помимо меня... Ещё младший брат есть. И не один. Подрастающее поколение...
— Ты это мне, что, угрожаешь сейчас?
— Я? Тебе? — Андрей усмехается сзади стоящему Антипову, и вновь переводит взгляд на Лёшу, — Просто напоминаю. Настойчиво напоминаю, — добавляет он и удаляется прочь из раздевалки.
— Нет, ну вы это видели?! — восклицает Лёша вслед парню, стараясь привлечь возмущённым тоном внимание. Многие хоккеисты пожимают плечами или обводят его незаинтересованным этой перепалкой взглядом.
— Мы? Видели, — Антипов вальяжно подходит к Смирнову. — Надеюсь, что ты услышал и понял. С Латенцией... С Латкой поаккуратнее будь. И да, у нее действительно есть младшие братья. Злые довольно. Но справедливые. И более прямолинейные, нежели Кисляк минуту назад.
Лёша в душе радуется ново узнанному факту о Лате и ее родне, но настораживается выражениям Антона. Антипов всё-таки парень чудной, мало ли что в голову заскочит и сколько там продержится.
— И сколько у нее их?
— Тех, кто сможет с тобой разобраться — двое, — отвечает Антон, припоминая подрастающего четырнадцатилетнего Пашку, — А вообще трое, — добавляет он, вспоминая о не великовозрастном Матвее, — И это я ещё не вспомнил про Макеева... А тот, как ты сам знаешь, категоричнее и справедливее всех нас вместе взятых. Так что поаккуратнее, поаккуратнее, — добавил он и хлопнул одноклубника по плечу на прощание.
Проходит несколько дней, и Лёша, заранее заприметив больную мозоль Кисляка и Антипова, давит именно на неё. Порой косвенно, намекая издалека, а порой прямо и откровенно. Получает удовольствие, наблюдая за двумя разгневанными лицами хоккеистов..
Леша идёт прямо перед ними,"выводит в холл" Малой арены и ухмыляется, когда видит входящий вызов. Останавливается у окна и громко отвечает, прекрасно зная, что парни это услышат:
— Да, Латочка?
Улыбается даже тогда, когда звонившая ему Карина в трубку ему орет «Какая я тебе в сраку Латочка?!», наблюдая за реакцией обомлевшего Кисляка и застопорившегося Антипова.
Андрей глухо выдаёт:
— Думаешь, у них серьезно?
А Антон в ответ лишь пожимает плечами и сжимает сумку сильнее обычного.
Вряд ли Лёша с Латой сами определились, что между ними, как надолго и насколько серьезно.
— Не знаю, — машет головой, все ещё не отрывая взгляда от Смирнова, — Честно не знаю.
Антон больше не горит желанием глядеть во все глаза на Смирного, а вот от желания надрать ему задницу его просто распирает, но здравый разум вовремя отрезвляет: сейчас не самое лучшее время, а уж тем более и место, и Кисляк не даст распустить руки.
— Кислый, гляди.
И Кислый глядит. Также безотрывно, как это делает Антон, и зачарованно..
Андрей наблюдает за ее плавными движениями с учащенным сердцебиением и вдруг осознает, насколько же она ему родная и... отчуждённо красивая.
Закусывает губу и пытается прикинуть план действий в ее присутствии, чтобы не выглядеть уж окончательно и бесповоротно влюбленным в нее идиотом.
Как будто четырёх лет разлуки совсем-совсем не было!..
Телефона в руке у нее не подмечает, и уверен, что он запрятан где-то глубоко в сумке. Ох уж и Смирный!
А Лёша вместе с ними смотрит на не понять откуда материализовавшуюся Лату и ударяет отвалившейся челюстью о пол. План по выбиванию эмоций и гнева из Кисляка и Антипова успешно провалился. Приходится реанимироваться в глазах двух хоккеистов, которые одаривают его насмешливыми взорами.
— Да, я в Ледовом. Всё, Дементьева, давай!
Прежде чем Лёша смеет открыть рот и что-то пролепетать в ответ, Антипов с умным видом разрезает тишину:
— Ах Дементьева!...
— Да это... просто... это другая Лата, короче!
Андрей кивает плечами с серьезным лицом:
— Мы так и поняли, Лёх.
— Бывшим косолапым большой радушный привет, — смеется Лата, подойдя к ним и наблюдая за реакцией Антона и Андрея.
— Нынешним журналисткам тоже хеллоу! — в той же манере отвечает Антон, — Как она там, музыкальная журналистика? — Парень вспоминает старую локальную шуточку и делится ею с родной и близкой Латой, — Нипадохла еще?
Губы Латы мгновенно расплываются в улыбке — не может ее сдержать, когда Антон бережно снимает с пыли шутку и предоставляет ее, вспоминая минувшее радужное и теплое прошлое.
— Нипадохла! — восклицает она слитно, как оно и есть в шутке, и улыбается сильнее от теплого воспоминания, — Скорее я на концерте от переизбытка чувств подохну, нежели умрет она. А вы чего тут улыбаетесь?
Антон отвечает, предварительно перед этим глянув на что-то строчащего в телефоне Смирнова:
— Да у нас тут Смирный мочит!..
Подошедшая к ним Карина, не отрывая своего взгляда от смартфона, восклицает злостно:
— Да он домочится когда-то!
Антон усмехается ей в ответ и, чуть покосившись на парня, отвечает «это точно!». Андрей хмурит брови с замершей улыбкой — лицо этой девушки кажется знакомым: похоже, он видел ее на каких-то общих фотографиях с Латой, гуляющих по сети.
Лата замечает выражение лица Андрея и стучит пару раз по спине Дементьевой, пытаясь отвлечь ее от душещипательной переписки.
— А это Карина, — кивает Лата, ощущая, как под воздействием ее до сих пор лежащей на спине руки, девушка выпрямляется. Карина бросает на Антона мало заинтересованный взгляд, и переводит свой куда более увлеченный на Андрея. Макеева упорно пытается развидеть последнее и убедить себя, что это ей привиделось, и Карина не заинтересована в них, но выходит хило. Она пытается перебить домыслы, лезущие в голову и продолжает: — А это Антон и Андрей.
Они кивают ей в ответ.
Андрей настойчиво скользит по Лате взглядом, пытаясь понять причины ее раздражения. Антон замечает, что Лата пытается сделать вид, будто не замечает внимания Андрея, и пытается сгладить неловкую паузу в диалоге. От пришедшей Карины толку как от козла молока — она вся в телефоне.
— Лат, а ты это... с Лёхой сегодня общалась? — заметив недоумевающий взор сестры, он дополняет: — По телефону, имею ввиду.
— Нет. Зачем? Во-первых, моего номера он не знает, а во-вторых, он мне итак не дает заскучать
— Общаетесь? — вдруг выпаливает Андрей.
Она невольно вздрагивает, услышав его до боли родной голос. Ловит себя на мысли, что скучает по нему даже больше, чем может это осознать.
Кисляк всегда умеет бить в лоб неожиданным вопросом.
Лата не знает как ответить на этот вопрос так, чтоб Андрей не подумал о чем-то более.
А в голове только одна мысль: и она вдруг задается вопросом: почему невозможно обнять голос человека?
Косится на Антона и понимает, что Андрей в своем желании-ожидании ответа не одинок. Пауза затянулась.
— Что-то вроде этого.
Пока Андрей и Лата обмениваются неловкими взглядами, Антон подмечает маячащую деталь в образе Карины — подвеску, которую она постоянно теребит в руках, печатая что-то в телефоне. Он замечает на ней аккуратно выгравированное название... Вчитывается, но толком прочитать не может — Карина постоянно ее колышит, не давая уловить полностью всё слово, а лишь одну первую букву — английскую D.
— Карина... — замирает, встретившись с ее взглядом. — Цепочка у вас очень интересная... Можно посмотреть?
Карина, пожимая плечами, отдаёт аксессуар «на растерзание».
Антон внимательно читает интересующую надпись и подталкивает Кисляка, чтобы и он тоже прочитал.
«Dementieva».
Антон и Андрей сталкиваются взглядами и синхронно переводят их на Карину.
— Дементьева, значит? — хмыкает Антон.
— Дементьева, — Карина обводит их растерянным взглядом и пожимает плечами, не находя ничего интересного в своей фамилии. Парни сражают ее насмешливыми взглядами. В этот момент ее озаряет. Где-то эти лица она уже видела...
Карина отводит ошарашенную и на удивление молчаливую Лату на пару шагов подальше от них под руку, ссылаясь на важность беседы:
— А этот, темненький, он...
Лата смиряет ее испепеляющим взором:
— Он женат и жена беременна.
— А эт...
Макеева обрубает ее строгим голосом, но не так резко, как в случае с Андреем:
— А этот мой брат, и он тоже женат. Тоже с ребёнком.
Лата слышит разочарованный вздох Дементьевой. Не видит в Карине особых заскоков, но специально ограждает этих двоих от нее — они всё-таки не холостые уж давно.
Лата слушает ее, глядя на отвернувшегося Кисляка и Антипова.
— Женатые, получается!... Этот первый... — Карина прищуривается, всматриваясь в Андрея, будто видела его когда-то, и Лате от этого взгляда хочется понизить Карину из статуса «приятельница» в «знакомую». Карина говорит задумчиво: — Знакомый парень. Я его могла где-то видеть?
— В сборной прошлой? — быстро бросает Макеева. Лата не сохраняет с ней зрительного контакта, а наоборот смотрит на Андрея очень бережно и тепло, но сохраняя жесткость в голосе, — С растерянным взглядом, со сломанной клюшкой посреди поля, все дела... — Карине это описание не нарисовало никаких картинок в голове, а от того и не завела нужный мыслительный процесс — Лата это замечает по ее сморщенному носику и нахмуренным бровкам. — Ну, кто из нас спортивная журналистка?
Карина воротит головой и возвращает Лату к ним.
Как только они снова сталкиваются, Антон отдаёт Карине подвеску. Пока Андрей же во всю глазеет на Лату, Антипов и Макеева перекидываются парочкой фраз.
.
Он целует Лату в щеку на прощание, кивает Карине и уходит, толкая Андрея, а Андрей замирает в нерешительности, кивает Карине и Лате, и, проезжаясь по последней тоскливым взглядом, бросает уверенное «надеюсь, скоро пересечемся».
Лата эхом возвращает ему краткое «надеюсь» и закусывает губу, не понимая, почему они так быстро и столь неловко разошлись.
А Карину озаряет именно в тот момент, когда Антон с Андреем скрываются за дальним поворотом, и когда Лёша и приближается к ним.
— Я вспомнила, где его видела! У тебя на заставке телефона!
Лата гневно качает головой и цедит «тише ты!».
А Лёша прищуривается, приближаясь к Макеевой и Дементьевой. Часть разговора он услышал, правда от этого яснее не стало.
Он принимает позицию «ничего не слышал, ничего не видел» и тут же улыбается во все тридцать два, пытаясь отвлечь напряженную до предела — но не в нужном для него смысле — Лату. Карина быстро забывает обо всем и тулится к Леше поближе, а он с радостью это принимает, но про себя интересуется, а какие бы были приветственные объятья от Латы. Слышит гневное «ты же знаешь, что я тебя когда-нибудь убью?» от Карины и шутливо дергает ее за нос.
Лата внимательно наблюдает, как Лёша ступает в ее сторону один шаг, но на нем же замирает, выражая приветствие лишь словами. С толикой уважения подмечает, как вовремя он себя остановил и решил соблюсти границы.
Хорошо, конечно, что Лёша понимает, что они все еще не настолько близки, чтоб обниматься при встречах.
Лата здоровается и улыбается даже теплее, чем сама того хочет.
А Лёше чудится, что забор из ее личных границ с каждым разом все выше и выше. И ему это катастрофически не нравится.
Заборы придётся крушить...
Он ощущает пинок в ребро от Карины — он пялился на Лату слишком долго, что даже Карине стало неудобно.
Лёша отстраняется от Карины и поправляет её спадающий на глаза локон под чутким недовольным взором Латы.
— А вы чё тут?
— Да тут одному человеку отказали в аккредитации на будущий матч... — Карина переводит взгляд на Лату и прекращает повествование столь уморительной истории.
— Нет, это не я. Я не по спортивной журналистике.
— Я знаю. Ты по музыкальной, — Лата не скрывает удивления о познаниях Леши: надо же, вникает!, — Ну... в смысле Карина просто очень много рассказывала.
Лата усмехается:
— Карин, твоя болтливость, я смотрю, распространяется только на считанные лица, м?
Карина продолжает как ни в чем не бывало:
— А Лата приходила поддержать меня и помочь...
Дементьева вновь припадает к груди Лёши и подмигивает Лате; намекая ей на ее скорейшее отлынивание. А Лата рада такой перспективе, пусть и реагирует с заметным удивлением — ей невдомек поведение Карины, но она принимает правила игры.
— Да, поэтому сейчас эта Лата удаляется!
А Лёша чувствует наигранность в тоне Латы и пытается предугадать, отчего она явилась — возможно, в диалоге с Кисляком и Антиповым, которые вот-вот отошли от девчат и наградили его насмешливым взглядом по пути, что-то пошло не так, и за счет этого она сама не своя, либо же им таки отказали в аккредитации.
Лёша совершенно не знает Лату, поэтому не может быть уверенным, что второе ее никак не волнует, а отметать первое не может и по умолчанию — с этими двумя запросто может пойти что-то не так.
Смирнов ловит себя на мысли, что не готов к ее резкому уходу. Он останавливает Лату, перехватывая за запястье. Та едва слышно ойкает, но больше от неожиданности, чем от цепкой хватки паренька. Не хочет поворачиваться и смотреть на них двоих, поэтому так и замирает к ним спиной
Он позволяет себе чуть проскользить пальцами по ее запястью. Не знает зачем и к чему это может привести, но просто хочет ощущать ее кожу около своей. Слышит вздох Карины у себя под грудью и громко заглушает его вопросом в сторону замершей Латы:
— Пересечёмся как-нибудь?
Макеева недовольно скользит взглядом по его лицу, а после по Карине, которая тесно прижимается к нему, и в заключении переводит взгляд на свое запястье, которое все еще держит Лёша рукой, и усмехается.
Да и к тому же, сегодня она уже это слышала.
Пусть и в иной интерпретации.
Лата оборачивается и пропевает с улыбкой:
— Наверное... в следующей жизни... когда я стану кошкой, на-на, на-на...
Она демонстративно выдирает руку из хватки Лёши и уходит.
Как только Лата оказывается вне слышимости, Лёша заводит о ней диалог. Отстраняется от Карины и небрежно скидывает ее руку со своего плеча.
— Надо будет как-то ее из квартиры выкурить.
Вроде и предложение, а всё равно звучит безапелляционно.
Карина недовольно от него отстраняется и утомленно-разочарованно произносит «опять?»
— Не опять, а снова, — кивает он в ответ, а после, заприметив ее недовольство,, аккуратно гладит ее по носу. — Ну малыш, у тебя это так прекрасно получается... Плюс, у тебя есть свои рычаги управления, в тот момент когда у меня — аж ни одного.
Недовольно вздыхает:
— Думаешь, получится и в этот раз?
Очень бы хотелось, чтобы не получилось.
— Ну как она тебе сможет отказать? Мне вот запросто!
— Эх, ладно... — скрипя сердцем отстраняется от парня. Не хочет его больше видеть. — Когда найдется какой-нибудь повод, чтоб пересечься в клубе или в ресторане с ней, я позвоню.
— А без повода никак?
— Никак. Она посиделки не сильно любит, и без меня на них не вылазит. Так что... Повод — хозяин-барин.
Он быстро щёлкает ее по носу.
— Я услышал тебя, — подмигивает, — Повод — хозяин-барин.