Моя причина

Лёша не умеет долго молчать, когда его что-то заботит. Очень трудно молчать и сдерживать себя, когда всё свербит от резкого желания надрать задницу тому, кто это заслуживает. А причин сдерживаться Лёша не видит — разве что поскорее удалиться из раздевалки и догнать того, кто поможет реализовать его хитроумный план. Последнее он делает как можно быстрее, стараясь не терять из виду знакомый лысоватый затылок Антипова, что стремительно удаляется. Понять Антипова нетрудно: Стрельцов сегодня так их загонял, что больше его видеть не хочется. Но позволить ему сбежать он не может.

Стоит крикнуть «Тох, подожди!», как тот лениво и нехотя поворачивается, сражая Лёшу раздраженным взглядом. На последнее Лёше всё равно: его цель проста и очень даже в духе Антипова.

Антон выплёвывает «чё надо?», что прямо так и пылает особой доброжелательностью в сторону Смирнова.

На серьезное заявление Лёши «надо поговорить» Антон реагирует испепеляющим взглядом — видно, что сдерживает себя, чтоб не послать Лёшу в пешую эротическую. Но Смирнов знает, что подействует на Антипова равносильно обухом по голове.

— Это по поводу Латы.

И Антон, что уже собрался уходить, молниеносно поворачивается. В его глазах плескается нескрываемая злоба, которую Антон готов тут же опрокинуть на него, но он сдерживается — любопытство берет верх.

Состояние Антона в эту секунду Лёше поистине любо, и он не сдерживает наглой ухмылки.

Пока Антон всё ещё держит Лёшу в фокусе внимания, тот колит его иглами томительной паузы. Лёша измывается и сам этого не скрывает — гнев Антона, переливающийся в раздражение, заставляет его танцевать ламбаду от удовольствия глубоко внутри.

Спустя время Смирнов вкратце рассказывает Антипу о случившемся у него на вечеринке: делится о Кирилле-гамадриле, который посмел проявить излишнее внимание к Лате, акцентируя на этом. Он не умаляет заслуг Кисляка, но и не преувеличивает их — говорит прямо, что Андрей пришёл и вместе с «ещё каким-то парнем» оттянул Кирилла от Латы.

Смирнов видит, как сменяются эмоции на лице Антона и с каждым словом история приобретает нужные краски. Лёша умеет доводить Антона до подходящей кондиции и это умение наконец-то пригождается — как минимум, чтобы спихнуть его злость на Кирилла-гамадрила.

— В общем, я тебе рассказал, а решать, что с этим делать, только тебе.

— Спа... сибо, — притуплённо отвечает Антон.

После того, как Лёша видит, что эта фраза — да и не только она — произвела активацию мыслительного процесса в голове у Антона, собирается уходить с победной улыбкой. Антипов умеет взрываться феерично, да с фанфарами, а наблюдать за таким Леше особенно любо-дорого.

Но Антон, как назло, перегорает прямо на глазах.

Антипов со своей уже не то разгневанной, не то встревоженной кислой миной задаёт кульминационный вопрос, над которым, видно сразу, думал долго.

— Смирный... а ты... Ты Кислого сегодня не видел?

Вопрос, конечно, безумно неожиданный и это не то, что ожидал Лёша.

А Кислого Лёша видел. Видел именно сегодня, утром, когда Стрельцов набрал его и попросил приметнуться к дому Кисляка. Лёша, конечно, изрядно напрягся — чтоб Стрельцов, да пригласил его к Кисляку в квартиру — это должно было что-то стрястись. Причем весьма грандиозное и смерти подобное. А оно и стряслось. И Лёша до сих пор не понимает, почему к этому сборищу не позвали Антипа.

Лёша видел Андрея, как он, изнурённый от неутихающей и ноющей боли, принимал помощь Михи Пономарёва в виде опоры при ходьбе, и совсем не понимал, как Кисляка так угораздило. Сам он оказывал помощь в виде извозчика и смиренно наблюдал, как Кисляк пытался отказаться от помощи, хотя сам, по глазам видно, прекрасно понимал, что без них никак не справится — сам не дойдет и даже не доползёт. Лёша видел, каким уставшим и болезненным выглядел Андрей, когда рентген в травмпункте ничего не дал и травматологи сказали, что это не их парафия, но уклончиво намекнули, что это ближе к невралгии. В травмпункте их измотали, не дав ни капли конкретики, но зато довели Кисляка до позеленения.

В какой-то момент Лешу настойчиво захлестнула волна сочувствия к Андрею, которая не собиралась потухать и по сей миг. Всё таки Кисляка жалко: парня так резко постигла неопознанная — Лёша надеется, что только на данный момент — врачами беда, которая лишала любой возможности ходить — особенно это стало заметно, когда измученного Андрея везли назад домой, и сам подняться по ступенькам он уже не смог, — а с тем и играть, что просто выворачивало наизнанку. Лёша ни в каком ужасающем сне не хотел бы ощутить на себе ту боль, которую испытывал Андрей, и побороть мысль, что ты возможно навсегда останешься прикованным к кровати.

А Кислый ведь исчез совсем внезапно, позабыв и лапкой взмахнуть. Хотя, может, последнее он и сделал для Тохи. Но, судя по его помятому и встревоженному как никогда выражению лица, очень вряд ли.

А если даже Кислый Тохе об этом не сказал, то о чём тут речь?

Лёша слегка морщится, откидывая в дальний ящик мысли об Андрее, и обращает внимание на Антона — тот, как обычно, не умеет терпеть и показывает это ходящими ходуном желваками.

— Нет, не видел, — отвечает Лёша и уходит от Антона.

Беседа с Лёшей произвела на Антона взбудораживающий эффект: всё, что было до этого в голове, лихо вытеснилось ново узнанной историей о Лате и её коллеге, которого-то коллегой назвать можно с большущей натяжкой.

Кулаки изрядно чесались, а воображение всё активнее рисовало картинки, как эти самые кулаки смачно изобьют паренька по Лёшиному описанию. Но ситуация из разряда «пойди куда, не знаю куда»: Антон понятия не имеет, как точно выглядит этот хмырь обидчик Латы, несмотря на то, что Лёша дал ему описание, да и Антон в принципе не до конца уверен, что эта ситуация вообще была.

Самое время идти к Лате.

Но как у Латы о таком спросить Антон не подумал, — зачем думать, если можно прекрасно ориентироваться на ходу? — да и на горизонте внезапно явилась проблема — какой-то парень с голым торсом на пороге квартиры Латы.

Улыбка с лица Антона исчезла тут же, и он даже не успел закончить своё «хэллоу» с напускным весельем.

«Жутко интересно, но ничё не понятно»

Мысль о том, что не мешало бы взглянуть, в нужную ли он квартиру попал, пришла маленько опосля.

В голове проносится красноречивое «Какого вообще хрена?!», как этот раздетый парень вдруг с улыбкой говорит:

— Да не ошибся ты, проходи.

Антон пытается сделать всё возможное, чтоб его челюсть не болталась по полу, и ряд матов случайно не вылился на этого ноунейма, хотя последнее с каждой микросекундой хочется всё больше, но Антон упорно себя сдерживает и проходит внутрь. Как минимум, жутко старается и пока система не подводит. Но тихохонькие смешки этого парня смело говорят об обратном.

«Вот так, значит, приходишь к сестре, родной-то Латухе, а тут какой-то хрен непонятный в дверях, да ещё и без майки. Мечта каждого брата!»

Выражение лица Антона уж сильно выразительное, — Антон слишком много усилий прикладывает к этому делу, — что парень, столь фривольно разгуливающий по квартире Латы, вдруг спокойно разворачивается и выдает:

— Я Макс, друг Латы, — и протягивает ему руку.

Но Антону протянутая рука что зайцу стоп-сигнал. Желания пожимать руку этому парню нет совсем, зато есть громадное желание узнать, где же находится хозяйка квартиры. И этот Макс намеки понимает с первого раза — долго руку не держит, а сразу же убирает, будто такой реакции и ждал. Во всяком случае, кинутая фраза «Мгм, Лата предупреждала» говорит именно об этом.

— Друг? — Антона выдает скептицизм в голосе, приправленный насмешкой. — Насколько близкий?.. И ты именно поэтому щас полураздетый ходишь, да?

«И о чём это Лата его вообще предупреждала?..»

Максиму от этого ни холодно ни жарко, и он запросто пропускает мимо ушей. Причем до боли демонстративно.

Антон в шаге от того, чтобы высказать этому самозванцу, который как-то умудрился оказаться другом Латы, всё, что он думает, но вместо он слышит в свой адрес серьезное «есть разговор».

И от этого разрывает.

— Да неужели?! — вскипает Антон, и вдруг ему думается, что Максим сидит на крепеньких седативных — иначе как объяснишь тот факт, что ему на любой эмоциональный фонтан Антона глубоко пополам?

Но всему бывает предел — об этом ясно даёт понять фраза Макса, укутанная крепчайшим сарказмом и экспрессивностью: «представь себе!» Антону хочется резко завопить Максиму «представляю!», но он смиренно следует вслед за ним на кухню.

Они становятся по разные стороны маленького стола и смотрят на друг друга, прежде чем один из их начинает говорить.

Максим наклоняется к столу и говорит чуть тише, будто в этой квартире есть, от кого эту информацию стоит скрывать:

— Я не сказал это её дяде, но скажу тебе: её мучают кошмары. Что там в тех кошмарах я не знаю, но смею догадываться. И то, о чём я догадываюсь, тебя абсолютно не порадует. И пусть я не уверен на все сто процентов, а лишь на девяносто девять, но вот причину возникновения кошмаров я знаю более, чем хорошо.

Эту историю, которой делится Максим, Антон уже слышал сегодня, пускай и в более сгущенных красках. От того, что Антон сейчас услышал эту историю без всяких эпитетов, коими наделил ее Лёша, а наоборот, более здраво, но конкретизировано, меньше чесаться кулаки совсем не стали, наоборот — желание надрать задницу этому хмырю увеличилось в трехкратном размере. В глазах Максима отражается тот же запал и неугасаемое желание, и из-за этого к нему появляется небольшая толика уважения.

Вот чувствовал же он, что от истории из уст Лёши воняет неправдоподобностью!...

Хорошо, что он нарвался на этого Максима и узнал историю от него, а не пришлось выцеживать это из Латы.

Антипов упирается руками в столешницу.

— Покажешь мне его?

— С радостью, — отзывается Максим, и Антон вдруг на секунду задумывается о том, что нашел себе союзника. Союзника, который бы защитил Лату. «Но занудство превыше всего», думает Антон, когда Макс добавляет: — только... ты ты там аккуратнее, Лате с ним еще работать.

Антон отмахивается — сегодня уже слышал, знает:

— Да, мне что-то такое Лёша говорил.

— Лёша? — в голосе Макса — куча удивления, перемешанного с неверием, и Антона это заинтересовывает. «А этого-то он откуда знает?!». Но тот хмурит брови и отвечает: — Ненадёжный тип.

— Ты даже не представляешь насколько.

Да уж, и этот Макс ещё мягко сказал. Знал бы он, сколько в Антоне недоверия к Смирнову, к его выходкам, характеру... Как же хотелось бы уберечь Лату от возможных дурных последствий, к которым её общение с Лешей может привести...

Макс хочет что-то досказать, но что-то, двигающееся справа от них, не даёт ему это сделать. Антон оборачивается — Лата, одной рукой вытаскивает из ушей наушники, а второй придерживает телефон.

Стоп! Она, что, всё это время была в квартире?

Стоп номер два!

Этот Макс без рубашки...

Лата, выходящая из душа в одном халате и с наушниками...

Вопрос в задаче: насколько близкий друг этот Макс?..

— Я даже не хочу знать, что именно ты там делала! — восклицает Антон.

«И чем вы тут до этого занимались!»

— Да, это ж так много вариантов, — вздыхает Лата и демонстративно взбивает макушку, — А ты вообще о чем тут подумал и что этим хотел сказать?

Антон прикусывает себе язык — вот тут-то он и ускакал в пляс с рассказами, что он хотел сказать, ну конечно!

— Ну вот-те на! Ни здрасти ему, ни до свидания, а о «чем ты тут подумал»!

Лата качает головой и, медленно проходя мимо Антона, отвечает:

— Ты первый начал.

— Я тоже от тебя без ума, — Антон притягивает ее к себе и целует в макушку. Он отстраняется, а после отплёвывает ее волос, который чудным образом оказался у него во рту. — Спасибо, сестрёнка, — цедит Антон и пытается казаться гневным, но видит по глазам Латы, что миссия с треском провалилась. А смех Максима лишь окончательно убеждает его в этом.

— Простите, — Макс усмехается, — мне просто этого никогда не понять.

Сестры у него, что ли, нет? Хотя и сам Антон у Латы только благодаря товарищу Макееву появился.

— Да нам тоже не особо, — почесывая затылок, отвечает Антон. — Я ее вон вижу раз в год, два — в пятилетку.

А Лата, что уже продвинулась по квартире и оказалась рядом с Максимом на кухне, выгибает бровь:

— И сильно от этого страдаешь?

Антон кривится:

— Я тоже очень рад, что ты по мне скучаешь. Но скоро это изменится. Мы-то тут теперь тренируемся.

— И то хорошо, — кивает Лата, — Хоть сытым ходить будешь.

Антон присаживается на край дивана и наблюдает, как Лата, отпивая свежевыжатого сока, вдруг кивает своему другу:

— А ты, я смотрю, решил всю мою семью с голым торсом встречать? Ну да, я тоже так думаю, пускай привыкают.

Максим не выдерживает первым — прыскает со смеху, а вслед за ним потухает Лата, и даёт пять Максу.

Возмущению Антона нет предела — это он пытается донести суровыми взглядами, которыми одаривает Максима не единожды. Но тот лишь отворачивается к Лате, переглядывается с ней, смотрит на неё каким-то особенным взглядом, и Лата взаимно одаривает его тем же, только с легкой улыбкой.

Выяснения отношений Латы и этого Максима потом, один на один с Латой. И чтобы эти заигрывающие — он очень надеется, что ему показалось — переглядки не зашли дальше положенного, интересуется у Максима:

— Как ты вообще понял, кто я? — Ну этот парень же Вангой быть не может!.. Он-то даже имени его не спросил, когда тот вошел — наверное, выражение лица было исчерпывающее, да и Лате он не говорил, что сегодня придет.

— А у него рентгеновский взгляд. И им он смотрит сразу же в родословную, — подстрекает возникает Лата.

Антон кривится ей в «ха-ха-ха», а сам краем глаза подмечает, как Макс подмигивает ей, слегка ударяет её по ладони, на что она, улыбаясь, отвечает ему тем же.

Но Антон наконец дожидается своего — Максим отвечает, забирая у Латы ото рта стакан и отпивая с него немного, несмотря на ее протесты:

— Я знаком с Латой бог знает сколько лет. Думаешь, я не буду знать всю ее семью поименно? Да и, помимо того, ты же хоккеист, а я за отчётами Латы во времена, когда она жила в Подольске, наблюдал.

А вот это уже интересное добавление!.. И не спросить Антон не может:

— Значит и Кислого тоже знаешь?

Антон говорит с ребяческим изумлением в голосе и живостью в глазах, а сам подмечает, как в этот момент изменяется лицо Латы. В её глазах застывает ужасная боль с диким отчаянием, и Антон не уверен, что ему всё еще хочется слышать ответ от Максима.

Но Максим чувствует ситуацию вокруг себя, и отвечает спокойно, но твердо:

— И всех остальных «Медведей» вместе взятых.

И этого вполне хватает Антону, чтоб понять, что этот Максим настолько близкий друг.

Антипов сомневается, что Лата поделилась бы со своим нынешним хахальком, если бы их отношения имели несерьезную почву, глубокими душевным терзаниями, а этот Максим... А чёрт его знает, что этот Максим! Но одно Антон чувствует точно: Максим, в отличие от некоторых, Лату точно не обидит. И защитит. А последнее жутко важно.

Но недолго в грусть пришлось им кутаться — Лата выразительно стреляет в Антона бровями:

— Так! А ты чего еще тут? Гоу руки мыть и к столу.

— Есть, мем! — смеется Антон.

А Лата, наблюдая за тем, как Антон исчезает за дверью санузла, подумывает о том, какие всё-таки стальные нервы у Максима. Она всего не слышала, пока была в душе, но уже один тот факт, что не было криков, заставляет её проникнуться очередным потоком благодарности к Максиму. Выдерживать её и её семейку, которая нахлынивает исключительно волнами, не объединяясь вместе, и выслушивать от ее мужской половины упрёки или подозрения в свою сторону — тот ещё подвиг.

Максим всегда был с ней, когда ей нужно. Особенно в последние пару дней она в этом отчаянно нуждалась и он был рядом по первому зову.

Лата помнит выражение лица Максима, когда тот подметил полупустую банку успокоительного у нее на столе. Во взгляде отчётливо виднелся шок, перемешанный со страхом. И Лате было неимоверно стыдно признаваться ему, что это «из-за того, что было». А ещё более стыдно было видеть его гнев в глазах на гнусного нарушителя порядков мира Кирилла. Вместо любых уточнений и подробностей Максим схватил Лату в охапку и долго-долго не выпускал.

Но вскоре он взял за плечи и заглянул в глаза:

— Давай так: если тебя опять будут беспокоить кошмары, пожалуйста, говори мне. Да даже если просто плохо себя чувствуешь. Мелочь, ты мне важна, а твое моральное состояние уж и подавно.

А в Лату поселилась неловкость, которая сжирала ее внутри, и Макса заодно, вылетая фразами:

— Мне тоже тебя отвлекать не хочется.

Но Максим на это лишь усмехнулся:

— От чего ночью ты можешь меня отвлечь?

Лата настойчиво поиграла бровями, несмотря на серьезность беседы.

Максим усмехнулся:

— Так, Макеева, усмири свою безбашенную фантазию! Никого у меня нет!

Напористое «но» вылетело со рта Латы, да Максим оказался упрямее и настойчивее:

— У меня никого нет, — твердо повторил он. — И вообще, почему ты перестала в моей квартире чувствовать себя как дома?

— Ну вдруг ты не один, а я тут...

Максим был непреклонен:

— Если я буду не один, ты узнаешь об этом первой, уж поверь.

— Макс.

— Лат, если бы я бы не хотел что-то делать, я бы этого не делал.

— Я знаю, — кивнула она.

— Что-то твоего знания не видно. Так. Если что-то не то — сразу же звонишь. И даже если чего-то не того нет, а вот предчувствие есть — тоже звонишь. Вообще по любой возможности звонишь и я буду тут. В любое время суток.

Макс действительно был в любое время суток. Особенно ночью. Подрывался по первому звонку — будто телефон из рук не выпускал — и тут же ехал. Приезжал, кутал в одеяло, — и в свою любовь, — и оставался до тех пор, пока Лате окончательно не станет лучше.

Порой она думала, что не мешало бы сгонять к психологу, и в последнее время эта идейка перестала казаться абсурдной.

Лата чувствует к Максиму всепоглощающую любовь и бесконечную благодарность за всё то, что он делает ради неё. А от этого сдержать свои эмоции, так некстати нахлынувшие, она попросту не может и тут же прижимается к Максиму, не забывая обхватить широкую спину руками.

Пока она отходила в мир воспоминаний, Максим успел приодеться, и Лата мысленно поставила ему аж два плюсика — Антон будет меньше беситься, да и, если бы он был без футболки, он тут же бы ощутил солёные капли, которые спрыгивали с её ресниц. А сейчас уж куда меньше шансов не попалиться.

Но счастье было явно за горами: когда Лата беззвучно всхлипывает, Максим гладит ее макушку, тут же оказывая поддержку. И её всхлипы не могут пройти мимоходом, но она очень надеется.

— Ла-а-а-ат? — Лата слышит по голосу, как Максим улыбается. И закрывает глаза, не желая от него отрываться. В ответ лишь поступает лёгкое мычание ему в футболку. — Ты чего? — Лата слышит его тон, опалённый заботой, и знает, что спокойно ему ответить не получится. Макс, наверное, удивляется ее неожиданному приливу чувств, но ничего с собой она поделать не может.

— Спасибо тебе, — тихо откликается она.

— За что? — в голосе сквозит изумлением, а рука Максима по-прежнему гладит ее макушку.

— За то, что рядом.

Лата, когда отстраняется, чтоб смахнуть непрошенные, но прорывающиеся слезинки, видит, что в голове и на губах у Максима рой вопросов, но он тактично отмалчивается — и Лата ему за это благодарна.

А Антону, только что вышедшему из санузла, хочется верить, что ему показалось. Но за эти полчаса в этой квартире ему слишком много раз показалось, что он просто не знает, что думать.

Вскоре, вроде как, картина проясняется: этот Максим без слов и прочей формальности вытаскивает салфетку со стола и предлагает её Лате, а значит, Антону всё-таки показалось.

Но неловкость, просачивающаяся в действиях, когда Лата обращает на него внимание, и напускные радость и веселье выдают ее с потрохами.

Лата не придумывает глупейших отмазок, за что ей колоссальное спасибо, а просто приглашает к столу. Что произошло после его ухода Антон решается узнать после завтрака-обеда персонально у Максима, мысленно оперируя лишь одним фактом: «Голодное брюхо к планам всё глухо».

***

А основной план Латы на эту неделю — показ мод от журнала Vogue в одном из столичных заведений. И, к счастью, этот «план» наконец-то осуществился, а мероприятие заканчивается нетихим афтепати, на которое прессе, на этот раз, вход закрыт. Лата никогда ещё так не радовалась этому факту, как сейчас. После встречи, а также интервью с некоторыми людьми из сферы шоу-бизнеса остался неприятный осадок, и недосказанность.

Ноги на каблуках ходить уже отказывались, да и мозоли от этих же туфлей уже не кричали — выли благим матом. Лата зевает и тяжело вздыхает — мысли только о тёплой постельке и ванночки для ног. Но Лата ждёт Карину: она же ей обещала, что вместе уедут, пусть им и в разные стороны.

Карина сегодня, на удивление, четкая как часы: выходит в назначенное время — и, судя по выражению лица, она также не горит большим желанием тут находится.

К месту встречи, главному входу в ресторанно-банкетный комплекс, подоспевает не только Карина, но и «лягушонка в коробчонке», которую по каким-то странным обстоятельствам именуют Лешей Смирновым, и Лата до сих пор не понимает почему.

Карина его приезду окрыляется и её радость сочится изо всех дыр, пусть и без удивления. Лата не разделяет эмоций приятельницы в полную мощь — такой животрепещущей радости у неё нет. Легкое удивление быстро перебивается осознанием, что Лёша тут не мимоходом — ехал целенаправленно.

И, будто читая её мысли, он приопускает боковое окно в машине и, улыбаясь, восклицает:

— А я по совершенной случайности тоже оказался здесь.

Лата на это хмыкает.

— Карина, — улыбается она приятельнице, — я не знала, что тебя зовут Совершенная Случайность.

Карина изображает подобие улыбки, а после кладёт руку Лате на плечо и, глядя на Лёшу, отвечает ей:

— Кажется, вечер перестаёт быть томным.

— Смотря для кого, — бурчит Лата в ответ, и тут же слышит громкое и вальяжное «ну что, девчонки, погнали в клуб?!» от Смирнова.

Карина первая меняет усталость на милость от фразы Смирнова, и подходит чуть ближе к машине. Дементьева поворачивается к Лате и играет бровями, тем самым зазывая ее в омут танцполов и шумных баров. Хотя Карина видит в глазах Латы крайнюю степень отказа...

— Я домой. Чмоки в щёки! — восклицает Лата тут же и отходит в сторону метро.

... но, очевидно, для Карины это не было крайней степенью отказа, раз она упорно пытается проломить стену защиты и возмущения своим контраргументом:

— И что, будешь дома одна тухнуть?

— Ну почему же одна? — Лата разворачивается и скрещивает руки на груди, — С Максимом.

— Ху из Максим? — слышит Лата нескрываемый интерес Лёши, но Карина, которой он задавал вопрос, отмахивается от него, хмуря брови. Лата замечает, что Карина уж было открыла рот, но ее перебил Лёша: — Лат, ну давай я хоть до дома тебя подвезу!

— Я бы с радостью согласилась, если бы не знала, что вы таким образом все равно затащите меня в клуб, — холодно замечает она в ответ.

Но ни Карина, ни Лёша не готовы отступать — по глазам видно, настроены биться до конца, и это вызывает у Латы вопросы. Ну в самом-то деле, они что, не могут поехать без неё?

— А без меня в эту ночь вам никак не обойтись?

— Нет, конечно! Кто-то ж должен свечку держать, — ехидничает Лёша, но выражение лица Карины довольно исчерпывающе, и, будь Лата на месте Лёши, точно бы заткнулась. Лёша учуял посыл спинным мозгом и с этой скользкой тропинки удрал сразу же. Но тут же проложил новую: — А вообще, если серьезно, я без тебя жить не могу!

А Лата без удивления спокойно отвечает:

— Вот это и пугает.

Но двигаться дальше никто не решается — Лата смотрит на Смирнова и Дементьеву со скептицизмом, замечая, что последняя находится в безмолвном активном поиске новых уговоров, а первый, на удивление, будто сдается.

— Мда, поня-я-я-ятно, — недовольно протягивает Леша и заводит машину.

Интерес завлёк Лату и она подходит к машине максимально близко, мысленно отмечая, что не мешало бы ещё два пластыря на ноги приклеить. А лучше четыре.

— Чего тебе понятно? — кидает она.

— Что, если поразвлекаться и повеселиться — то это не к тебе.

Лата скрещивает руки на груди:

— Если хочешь поразвлекаться ты, то это правда не ко мне.

А Лёша, будто не слыша ее остроты, продолжает со скучающим видом:

— А Карина мне ещё рассказывала о твоих каких-то танцах. Карин, ты точно Лату ни с кем не перепутала, а?

Внутренности Латы реагируют на эту остроту резко, устраивая бунт, но внешне она старается держаться. Но один момент всё-таки заставляет проколоться как минимум перед Кариной, ведь та, как назло, неотрывно следит за ее лицом — её горящие глаза. А Карина, словив с поличным, тут же подмигивает Лёше и переводит взгляд оленёнка Бэмби на Лату.

Последняя фраза Лёши звучит как вызов, а от вызовов Лате всегда было трудно отказаться. Поэтому она тут же дырявит каблук асфальтом, демонстрируя этим свое негодование, после смиряет Лешу недовольным взглядом и, резко открывая переднюю дверь машины, садится внутрь. Лата прекрасно осознает, что он ее словил, когда она, продолжая злиться прежде всего на саму себя, подмечает усмешку Лёши в синхроне с Кариной.

Лата одаряет Лешу не то грозным, не то угрожающим взглядом и демонстрирует ему каблук.

— Только учти: назад будешь нести меня на руках!

Лёша усмехается, даже не глядя на нее:

— Принято!

— А это, Лёшенька, холодное оружие, — замечает Карина на атрибут обуви в руках Латы.

Скидывая ненавистные каблуки, Лата оборачивается к Карине в красноречивом «пластырь». Карина, находясь в радостном настроении, подстрекает: «мы как на операции: «сестра, скальпель!».

И под смешки Лёши они трогаются с места в путешествие по необъятной столице.

В клубе каблуки летят к чёрту — за барную стойку к бармену, что по совместительству оказался приятелем Лёши — на первой любимой песне Латы.

Лёша же без зазрения совести любуется разгоряченной Латой на танцполе — вид на её бёдра, вырисовывающие восьмерку, компенсируют все уговоры и неудобства с лихвой, а жаркие танцы уже вместе с ним после этого — так и подавно.

На выходе из клуба Лёша косвенно припоминает Лате её слова: он подхватывает её на руки, даже не реагируя на слабые дергания ногами.

— Лучше каблуки свои покрепче возьми, — замечает Лёша. Но Лата напрочь игнорирует его комментарий и отвечает с заметным изумлением насчет их нынешней позиции:

— Я вообще-то пошутила.

— Ну а я — нет, — спокойно констатирует он и в два счёта садит Лату на капот своей незаменяемой ласточки. Лёша тут же сокращает расстояние между их лицами, позволяя Лате умостится как ей удобно.

Лата с вызовом смотрит на Лёшу, опирается на руки, но не отстраняется от него — позволяет приблизиться к себе насколько это возможно, надеясь, что это — происки двух бокалов апероля в ее крови.

Но когда их лица находятся на минимальном расстоянии, Лата проявляет слабые попытки оказать сопротивление себе, мыслям и нынешним желаниям.

Лата видит, что Лёша смотрит исключительно на её губы.

Внутренности полыхают от одного желания, сердцебиение ускоряется, а мозг продолжает предпринимать попытки вразумить хозяйку.

И уговоры помогают — Лата, зачаровано глядя на губы Лёши, закусывает губу, и говорит первое, что приходит на ум:

— Мы Карину забыли там...

— Мы не забыли, — выдыхает Лёша прямо в лицо, не отрывая взгляда от её губ, — а оставили на неопределенный срок.

Они совсем близко к друг другу — как тогда, в камере, и от этого факта Лате становится дурно.

— Карина не обманула: зрелище действительно того стоило.

В ответ Лата усмехается:

— Не знала, что Карина — большой ценитель виляния бедрами.

— Ну, это было прекрасно, — выдыхает в приоткрытые губы Лёша, и Лату сводит это с ума верно и преданно. — Правда было бы лучше, если бы эти танцы я увидел далеко не в шумном клубе...

— Да что ты, — хмыкает она в ответ на фразу с недвусмысленным намёком и едва качает головой. Но в голову не лезет ни одной путной мысли, как лучше отпарировать этому нахальному пареньку — её мысли снова принимают тот самый оборот, который сегодня преследует после их жаркого танца пару часов назад в клубе.

Лата чувствует, что она в шаге от ошибки. От такой нужной и желанной ей сейчас ошибки. Но что поделать с этим она не знает, и знать в действительности совсем не хочет, но пытается. Отчаянно. Но бестолково.

Лёша видит, что Лата прикладывает безграничные усилия, чтобы хотя бы отвести взгляд от его губ, и ему это нравится. А еще жутко нравится, когда Лата не препятствует его действиям, и позволяет носу рисовать на её щеке какие-то немыслимые узоры. Лата шумно выдыхает, а для Лёши это верный призыв к действию. Как только он оказывается около её губ, она с усмешкой позволяет его языку проникнуть в рот.

Лёша дразнит её медленными, плавными и манящими действиями, но эта пытка кажется одной из наилучших в жизни. И этой пытке имеется продолжение — Лата отвечает не менее искусно, но также медленно и невесомо, и чувствует, что это даёт плоды: Лёша напрягается и хочет если не большего, то хотя бы более жаркого.

Они отстраняются от друг друга только тогда, когда воздуха перестает хватать. Лёша уже планирует «второй заход», да Лата слегка отодвигается от него.

Он замечает, как Лату бросает из крайности в крайность, — по взгляду видно даже больше, чем она предполагает — и Лёша хочет, чтобы она не прекращала это долгожданное и как никогда нужное действо.

А Лата действительно мечется внутри себя, но окончательную скрипку играет Карина, что замерла под козырьком клуба и наблюдает за этим с неподдельным интересом (или всё же плохо скрываемой злобой?).

Лата отрывается, чуть отодвигая его торс от себя, и вдруг замечает, что Лёшу, как и ее саму, захлестнуло по самое не хочу. И выбираться из этого ему не хочется равносильно ей.

Но стоит.

Как минимум, чтоб убить неловкость, которая подкралась безумно незаметно, рассекая воздух.

— В общем, не такая ты уж и пьяная, — заключает Лёша, закусывая свою — жаль не Латы — губу.

— Обижаешь, — хмыкает Лата и смотрит на парня с укоризной: — Я-то трезвая.

И под легкое хмыканье Лёши спрыгивает с капота машины, звонко роняя каблуки на асфальт.

Для Лёши этот стук почти что фатальный: он представляет, как, не будь тут рядом Карины, резко бы зашвырнул каблуки Латы в салон машины, а сам припечатал её к двери и впился в губы страстным поцелуем.

Но Лёша держится. Очень пытается.

И вместо этого тихо шепчет: «конечно, трезвая».

А Лата в ответ старается как можно меньше пересекаться с ним взглядом, и быстро юркнуть в машину.

Карина разгневана не на шутку: Лата чувствует её гнев, застывший в салоне машины, но никак не комментирует — может стать только хуже. Лёша, который только умастился в кресле водителя, тоже ощущает накаленную атмосферу и, пребывая в смешанных чувствах от произошедшего, трогается с места.

***

Найти того, кого так хотелось, не составило непосильного труда: добыть информацию в этом улье, гордо именуемым местным каналом, было совершенно нетрудно, особенно когда некоторые работающие тут готовы выболтать всё каждому подошедшему. Собственно, этим подошедшим оказался и он сам.

Этому ублюдку он устраивает западню в туалете, и тут же делает то, зачем сюда пришёл — одним лёгким движением руки со всей дури наклоняет лицо Масленникова прямо к умывальнику, что тот, когда сталкивается носом с поверхностью, резко дёргается назад и касается ушибленного — и, судя по всему, уже и сломанного — места.

— Ты кто вообще такой?! — вопит Кирилл, придерживая кровоточащий нос, и пытается выровняться, но его попытка не увенчивается успехом: парень наклоняет его обратно и дёргает всё ниже и ниже.

— Это тебе за Лату.

Он ослабляет хватку, позволяя Кириллу выпрямиться и осознать, что сейчас было сказано в его сторону. Тот смекает быстро, и уже собирается снова что-то спросить, но парень снова наклоняет Масленникова об умывальник, держа за шкирку.

— Еще хоть чё-то поганое в её сторону сделаешь, хоть косо глянешь — урою, понял меня?! — и под активные кивки Кирилла, который все еще беспокоится о своей новой травме, что прибавилась к числу явно не заживших, отпускает его и уходит восвояси.