{bilogy sucks, but you're even worse}
Некогда голубое небо, на котором ещё буквально пол часа назад не было ни облачка, затянуло тёмными тучами, которые не пророчили ничего, кроме ливня. Стоя на пороге уже хорошо знакомого ему дома из темного кирпича, Люк почему-то вот уже около десяти минут переминался с ноги на ногу, не решаясь нажать на кнопку дверного звонка.
—Ну не съест же он тебя, в конце концов? –звучал хриплый голос заболевшего Калума на другом конце провода. —Вот чего ты боишься, скажи мне? Его колких фраз? Осуждения?
—Н-нет... –даже если сам Хеммингс стал бы отчаянно это отрицать, невооружённым глазом было видно, что его колени жутко тряслись, а сам парень буквально с трудом держался на ногах. —Я боюсь своих мыслей. Я боюсь того, что когда закрываю глаза, вижу его перед собой, будто он и правда рядом... –Люк выдыхает, опуская глаза вниз, словно изучая собственные кеды с обилием розовых блёсток, которые Майкл уж точно прокомментирует, как и каждое движение блондина, которое покажется ему неверным.
—Так, принцесса, спокойно. Какие к черту мысли?
—Я боюсь своих чувств. Вернее, того, что они могут появится, или уже появились... Не знаю. –на одном дыхании, словно мантру, проговаривает голубоглазый, будто стыдясь каждого слога и звука.
—Что за... –Люк не может и не хочет объясняться лучшему другу прямо сейчас, поэтому завершает вызов под возмущенное бормотание Худа и, делая над собой невероятное усилие, всё же нажимает на треклятый звонок. За дверью тут же становятся отчётливо слышны шаги и, кажется, кошачье мяуканье, а буквально через несколько секунд партнёр по проекту стоит прямо напротив Люка, язвительно улыбаясь.
—Добрый вечер. –выжимает из себя Хеммингс, буквально спотыкаясь на ровном месте, когда Майкл движением руки приглашает его войти.
—Я проституток не заказывал, но проходи, проходи. Не рад тебя видеть. –уже привычно для себя, краснея от щёк до самых кончиков пальцев, Люк изо всех сил старается игнорировать не самый доброжелательный настрой Клиффорда, крепче сжимая в руке лямку рюкзака, будто это его последняя надежда и единственный источник поддержки ( возможно, именно так и есть ).
—Ну, что ты встал? Я же сказал, что не проститутку вызвал, а партнёра по проекту. –произнося последние три слова, Майкл закатил глаза, поправив яркую чёлку. Не в силах вымолвить ни слова, Люк мог лишь проследовать за хозяином дома на второй этаж, в его комнату, по дороге восхищаясь мебелью, выполненной в античном стиле, высокими потолками, чем-то напоминавшими готическую постройку, а так же, обилием скульптур и картин, расставленных везде, где только могло найтись для них место.
Без особых усилий, толкнув дверь ногой, Майкл зашёл в свою комнату, которая, как показалось Люку, была ни чуть не меньше гостиной и кухни вместе взятых. Как и следовало полагать, о цвете обоев можно было лишь догадываться, так как все стены были увешаны плакатами с панк, рок и металл группами, название большинства из которых Хеммингс даже не смог бы правильно произнести. На двуспальной кровати с тёмным постельным бельем расположились некоторые учебники, пара словарей по немецкому языку и ноутбук, что свидетельствовало о том, что Майкл очень "серьезно" подошёл к очищению небольшого письменного стола в углу комнаты, около окна со шторами, которые по-прежнему были задернуты. Не найдя себе более подходящего места, Люк сел на край одного из стульев, не в силах заинтересованные блики в своих глазах, когда взгляд его упал на небольшую доску воспоминаний, расположенную на стене прямо перед ним. Большинство фотографий, судя по их качеству и насыщенности цветов, были сделаны на новенький полароид последней модели, который блондин тут же заметил на полке сверху.
—Тебе нравится фотографировать? –нарушил достаточно неловкое молчание он, когда Майкл расположился прямо рядом с ним.
—Ни чуть не меньше, чем тебе нравится носить юбки. –улыбнулся Клиффорд, на пару секунд выглядя мило и даже слегка доброжелательно. Люк хотел было уже сделать вывод о том, что всё не слишком плохо, а их общение сдвигается с мертвой точки, но тут же пожалел о столь поспешном решении.
—Сначала, в качестве нашего проекта, я хотел изучать тебя, как особь неопределенного пола, да ещё и с самым идиотским поведением во вселенной, но потом решил, что лучше нам остановиться на изучении растений, не находишь? –снова проклиная Мисс Макбет на всех возможных языках этого мира, Люк лишь кивнул, совершенно не имея желания превращать работу над проектом в ссоры и перепалки.
***
Записав в блокнот завершающее предложение и облегченно вздохнув, Майкл театрально отъехал на своём кресле с колесиками почти на другую сторону комнаты.
—Чёрт побери, ненавижу биологию. –Клиффорд измученно уставился в потолок, будто мысленно считая дни до начала осенних каникул.
—Хоть в чём-то мы похожи. –с усмешкой пожал плечами Люк, уже собираясь попрощаться с напарником и отправиться домой, чтобы поскорее оказаться в тёплой ванне с розовой пеной, о которой он мечтал всю неделю. Заметив, что Хеммингс уже закинул на плечи рюкзак, Майкл неожиданно спохватился.
—Раз уж ты, волею нашей полоумной биологички, оказался у меня в гостях, то с моей стороны было бы ужасно невежливо не предложить тебе хотя бы воды. –не имея возможности, да, честно говоря, и желания отказаться, Люк, вслед за Клиффордом, спустился на кухню с нежно-белыми стенами и, расположившись на диване, принялся изучать старинный гобелен, контрастировавший с обилием современной кухонной техники и посуды.
Наконец, Майкл, успев пару раз обжечься и красочно ругнуться из-за этого, поставил на стол перед гостем две чашки чая с одинокой долькой лимона, плававшей в каждой из них.
—Спасибо, Пассифлора. –на этот раз, уже без особого напряжения сказал Люк, даже вызвав у собеседника хихиканье, чем он на тот момент ужасно гордился, не признаваясь в этом даже себе самому.
—Теперь я тоже могу придумать тебе идиотское прозвище, да? –рассмеялся Майкл, видимо, прокручивая в голове самые забавные и глупые названия растений из тех, что они видели в справочниках сегодня. —Психотрия Элата, например?
—Звучит неплохо, мне даже нравится. –заметил Люк, делая глоток горячего напитка. —Это растение-поцелуй, верно?
Даже самому всевышнему не известно, какие именно мысли промелькнули в голове Люка в то момент, но он, совершенно не имея возможности контролировать себя и оценивать свои действия, одним рывком придвинулся к Майклу настолько близко, что его изумрудные глаза начали казаться ещё более яркими, чем обычно, а соприкосновению их губ помешала рука того же самого Клиффорда.
—Ты вообще понимаешь, что творишь? –вспылил он, мгновенно заставив Хеммингса отпрянуть, а неожиданный порыв нежности бесследно исчезнуть.
—Вообще то, я хотел пошутить... –начал было Люк, но был прерван разозленным Майклом.
—Учти: если ты гей, то я нет. Я для тебя исключений делать не собираюсь. –голос парня, чья искренняя улыбка только что готова была освещать весь мир, звучал грубо и холодно, словно этим вечером ничего не произошло, будто они снова вернулись в сад семьи Люка, снова вернулись к мертвой точке, намереваясь остаться в ней навсегда. —Тебе нужно уйти, ладно? –выпроваживая Хеммингса за дверь и глядя в его расстроенные глаза, Майкл с трудом игнорировал болезненные покалывания в области сердца, пытаясь заглушить их злобными репликами в адрес парня, которые произносил в своей голове и исключительно для себя самого. "Это неправильно, так быть не должно. Так нельзя..." – снова и снова повторял он, пытаясь усмирить бурю, вот-вот готовую разразиться внутри его собственного сознания.
Возвращаясь домой, Люк чувствовал себя ещё более подавлено, чем в день их знакомства, в очередной раз убеждаясь в том, что ни одно оружие, даже самое смертоносное в мире, не способно ранить так, как это делают слова людей. Людей, которые хоть что-то значат для нас, даже если нам самим это не слишком нравится.
Совершенно не желая ни с кем контактировать, блондин устало упал на кровать, игнорируя сообщение, только что пришедшее на устройство.
Майкл: Биология, конечно, то ещё дерьмо... Но ты куда хуже