{cold like the moon}
Городские пейзажи, некогда мелькавшие за окнами машины, постепенно сменились на брошенные людьми заросли неведомых растений, а затем и на одинокие пляжи, на территорию которых, наверняка, не заходили вот уже последние десять лет. Люк, в наушниках которого музыка играла непривычно громко, чувствовал себя предельно странно и даже немного неловко, так как впервые в жизни, находясь на заднем сидении машины рядом с лучшим другом он отнюдь не прибывал в приподнятом настроении. Лиз, ведущая машину, Джек, сидевший рядом с ней, который специально прилетел на выходные из другой части страны, и сам Калум, уже потерявший все надежды разговорить Хеммингса, о чем-то бесконечно беседовали, посмеиваясь. Люку было трудно расслышать что-либо, кроме бормотания Худа об Эштоне и рассказов Джека о буднях замужнего мужчины, да и делать этого совершенно не хотелось. Разумеется, он прекрасно понимал, что ведёт себя, как минимум, не слишком красиво, и даже чувствовал некую вину из-за этого, но всё равно ничего не мог поделать с тем, что все его мысли были заняты не самыми приятными воспоминаниями о прошедшем вечере и о сообщении Майкла, которое он увидел лишь утром, как раз перед началом поездки.
Люк впервые в жизни буквально физически чувствовал, что находится на краю обрыва и вот-вот сорвётся... А что же внутри? Неизвестность, темнота — именно это и пугает. И первый раз, за все шестнадцать лет нет никого, кто смог бы схватить его за руку, удерживая на поверхности, потому что он и сам не знает, как описать свою проблему, что и катастрофичнее всего. Омут мыслей, противоречивших друг другу, не даёт ему покоя уже которую ночь, а днём лишает всякого желания общаться с кем-либо. Возникало ощущение, будто с той самой секунды, когда Майкл впервые появился на пороге их дома, вся жизнь Люка перевернулась с ног на голову, а вместе с ней в круговороте страхов и неопределённости завертелся и он сам. Единственное, в чем он уверен — у его проблемы яркие зеленые глаза, которые гораздо больше хочется назвать изумрудными. В них неизменно играет пламя, заставляющее Хеммингса терять контроль над самим собой, буквально отключать разум и повиноваться желаниями сердца, которые с каждым днём все сильнее противоречат нормам морали и старому доброму здравому смыслу. Эти глаза, чёрт возьми, преследуют его, снятся в самых страшных кошмарах и в невероятных снах, после которых не хочется возвращаться в реальность. Парень с яркими волосами и наглой самодовольной усмешкой за пару дней успел стать человеческим воплощением его мыслей — самых страшных табу и фобий, и одновременно с этим, его заветной мечтой, настолько сокровенной и тайной, что у Люка не хватало сил сознаться в этом даже себе самому, а о разговоре с кем-то ещё не могло быть и речи. Проблемы, не зря говорится, превращаются в настоящие катастрофы, стоит лишь промелькнуть хоть капле нечестности с собой, разногласий внутри нас.
Джек, шумно хлопнув дверью машины, огляделся по сторонам, блаженно улыбаясь при виде самого обычного морского побережья, заросшего дикими кустарниками, а вслед за ним точно те же действия повторила и Лиз, скинув с плед подобие шали, что свидетельствовало о действительно хорошей погоде.
—Идём, тебе определённо не помешает немного развеяться. –замечает Калум, дружелюбно и с искренней улыбкой, свойственной лишь ему одному, толкая друга плечом.
—Возможно, ты прав. –нехотя соглашается Люк, тоже заставляя себя улыбнуться, с трудом выбираясь из пелены мучительно сладких мыслей, в ту же секунду начавшей манить его обратно.
—Я понятия не имею, что произошло между вами, но, поверь мне, этот остолоп не стоит твоих страданий, даже если на некоторое время может создаться такая иллюзия. –на этот раз, Хеммингс улыбается широко и искренне, а на его щеках появляются очаровательные ямочки, что заставляет Калума вздохнуть с неким облегчением.
—Вот и отлично. –усмехается Худ, доставая из багажника свои вещи и протягивая голубоглазому его рюкзак. —А то я было подумал, что потерял свою улыбчивую принцессу.
—Ну уж нет, не дождёшься. –хитро сощурился Люк, неожиданно принявшись щекотать несчастного брюнета, уже через долю секунды молившего о пощаде.
—Почему они не могут всегда оставаться такими же детьми? –вздохнула Лиз прежде, чем она и Джек, вероятнее всего, обсуждающие тему взросления, направились к воде, чтобы расположить там зонтики, полотенца и прочие принадлежности, всюду сопутствующие любителям загара.
***
Запах табачного дыма становился все сильнее, пока Калум, выпуская в вечерний воздух колечки, смотрел куда-то вдаль, а Люк осознавал, насколько далеко они ушли вдоль побережья за этот день, нуждаясь в том, чтобы поделиться последними новостями вдали от чужих глаз и ушей.
—Знаешь, о чем я подумал? –подал голос блондин, откашливаясь, так как запах сигарет никогда не был ему по душе.
—И о чем же? –в голосе Калума читалось спокойствие и умиротворение, являвшиеся свидетельством внутренней гармонии, о которых его друг мог лишь мечтать.
—Майкл... Он похож на луну. Сам взгляни. –оба одновременно подняли головы к небу, устремив взгляды на громадный лунный диск, нависавший над ними, подобно огромной кварцевой лампе в темной гостиной.
—И чем же? –вопреки всем мольбам Люка, Калум достаёт очередную сигарету, а перед его лицом на несколько секунд загорается яркая вспышка зажигалки.
—Он холодный и безразличный... Но, одновременно, чувствительный. Со своими принципами и убеждениями, от которых ни за что не отступит. Он появился в моей жизни, подобно огромному небесному телу, я совершенно не ожидал этого... Однако, случайностей не существует. Люди не приходят в наши жизни зря, мы не простo так встречаем их на своём жизненном пути. И я подумал... А что, если он — моя луна? Что, если без него я не смогу найти свет во тьме?
С моря дует прохладный ветерок, почему-то заставляющий Люка дрожать. С каждой минутой, каждым вдохом, каждым словом, что-то внутри него переворачивается, разрывая внутренний мир на части. Неужели Майкл и правда подобен луне?
Люк нуждается в нем, даже если отчаянно сопротивляется этому.