33 несчастья

она дарить и отнимать вольна, переходя от холода к привету

— Милорды, — услужливо кивает им хорошенькая девушка на кассе, когда Эрен, кивнув в ответ, с лукавой улыбкой забирает у нее два билета. На ней надета грубой работы белая рубаха, пышная фигура затянута в кожаный корсет, благодаря чему внушительная грудь призывно колышется при каждом ее движении, а длинные волосы убраны в высокую затейливую прическу, из которой успели выбиться отдельные пряди. Ни дать, ни взять средневековая дама, разве что Ривай сомневается, что в шестнадцатом веке девушки носили на себе столько пирсинга.

— Ты что, притащил меня на слет косплееров? Только не говори, что хочешь заставить меня надеть что-то в подобном стиле, я против, — хмурится Ривай, едва они отходят от кассы.

— Ты раскусил мой коварный злодейский план, — веселится Эрен, откровенно забавляясь паранойей спутника. А затем, хитро прищурившись, наклоняется к уху Ривая и с придыханием добавляет: — Мой лорд.

У Аккермана от ощущения обжигающего кожу дыхания бегут мурашки, а от бархатистого голоса по телу разносится теплый импульс, сосредотачиваясь внизу живота. Он с силой стискивает зубы и упрямо отмахивается от ощущений, одаривая Эрена обжигающим взглядом.

— Нам сюда, — сообщает Эрен, после того, как они оставляют верхнюю одежду в гардеробе, бесцеремонно подхватывает под руку оторопевшего от неожиданности Аккермана и ведет его ко входу в главный зал.

Над массивными деревянными входными дверями с искусно выкованными железными ручками висят два больших красных льва с раскрытыми пастями, которые держат в руках желтый щит, одну половину которого занимает ворон, а другую — красные и желтые полосы с черными ромбами. Всюду снуют люди, являющие собой причудливое сочетание старины и современности: рыцарские доспехи и новейшие модели смартфонов, свободные рубахи и кожаные корсеты с вышивкой и рваные джинсы с кедами, построенное под старину здание с кондиционерами, канализацией и прочими современными удобствами.

Когда Ривай с Эреном под руку входят в зал, их встречает приветливая девушка в мещанском костюме, ярко улыбается и предлагает «милордам» выбрать корону. Выбор состоит их пяти цветов: красного, черного, зеленого, желтого и синего. Ривай скептично оглядывает все это богатство, решительно не понимая, для чего все это надо.

— И в чем прикол?

— Как ты мог заметить, тут везде царит атмосфера средневековья, а какое средневековье без рыцарских поединков?

— Все верно, — подхватывает улыбчивая девушка. — Среди доблестных рыцарей сегодня будут сражаться сир Гальфрид как представитель желтой команды, сир Осберт — красная команда, сир Симон — синяя, сир Герарт — зеленая и сир Эрнальд за черную.

— И какие ставки? — деловито осведомляется Ривай, про себя думая, выбирали ли рыцари сами себе имена или над ними кто-то так пошутил.

— Многие говорят, что у сира Симона есть все шансы выиграть поединок, сир Осберт тоже достойный противник, но темная лошадка сир Герарт, он у нас недавно, никто не знает, чего от него ждать, так что поединок обещает быть интересным.

— Ну что, очаровашка, на кого ставишь? — подначивает Эрен, лукаво сверкая своими лемурьими глазами. Рука ненавязчиво перемещается с локтя Ривая на талию, и в данный момент последний думает не о том, какой рыцарь победит, а ударить ли Эрена по руке или сделать вид, что не обратил внимание. Тепло чужой ладони едва ощутимо проникает сквозь ткань свитера, и от касания кожа становится чувствительнее. Ривай не может припомнить, когда в последний раз чувствовал нечто подобное.

— Если не можете определиться, подойдите к стенду, — девушка указывает им за спину, — там более подробно все описано, есть фотографии рыцарей и их поединков.

— Нет нужды, — качает головой Аккерман. — Дайте мне черную.

— Ваш выбор — сир Эрнальд, — торжественно объявляет девушка, вручая Риваю бумажную корону черного цвета.

— А ему дайте зеленую, — Ривай невоспитанно тычет пальцем в Эрена.

— Вообще-то я хотел…

— Зеленую, — заканчивает за него Аккерман и без обиняков водружает на лохматую голову зеленую бумажную корону. Эрен от растерянности убирает руку с его талии, и мужчина облегченно вздыхает. — Свобода выбора - это иллюзия, — философски замечает он, заставляя девушку засмеяться.

— Как скажешь, мой лорд, — смеется Эрен, забирая из рук Ривая корону и бережно надевая ему на голову, после поправляя смоляную прядку, чтобы не лезла в глаза. Ривая от подобного обращения обуревают противоречивые мысли, но он почему-то не смеет прервать. Девушка предсказуемо краснеет и весело улыбается. — Думал, чтобы надеть ее на тебя, понадобится завоевать несколько королевств.

— Ну у тебя и фетиши, — фыркает Ривай, отстраняясь и независимо проходя дальше в зал. Рядом с Эреном внезапно становится очень жарко и почему-то неловко.

Через несколько секунд его настигает подозрительно довольный Эрен.

Зал многолюден, основная концентрация людей сосредоточена у лотков с разной «средневековой» дребеденью, большая часть которой, Ривай в этом уверен, родом из вовсе не средневекового Китая. У стен стоят стенды с разными тематическими экспонатами вроде оружия и доспехов, карт знаменитых войн и древними талмудами. По стенам и под потолком развешаны разные гербы, у стендов стоят картонные представители той эпохи в характерных одеяниях с пугающим воинственным перекосом, если это воин, или выражением невероятной одухотворенности, если это все остальные. На массивных цепях под сводом раскачиваются вполне убедительные стилизованные под старину грубой работы люстры, правда вместо свечей на них ровными рядами вкручены электрические лампочки в форме огонька от свечи.

Ривай окидывает зал беглым взглядом, раздумывая, что делать дальше. Оглядевшись, он замечает лоток с алкогольными напитками, за которым стоит веселый бородатый мужик, громогласно рекламирующий эль, вино, пиво, сидр и вообще все, чего душа пожелает. Интерес перевешивает брезгливость, и Аккерман сворачивает к нему.

— Здесь столько всего, а ты выбираешь выпивку? — вопрос вовсе не звучит упреком, Эрен просто веселится, послушно топая сзади и праздно глядя по сторонам.

— Интересно, что за пойло они тут продают, — просто пожимает плечами Ривай.

Они уже почти пришли, когда Эрен дергает его за рукав свитера.

— Подожди.

— Ты правда осмелишься встать между мной и выпивкой? — саркастично любопытствует Ривай, изогнув бровь, но потом замечает шалый блеск в глазах Эрена. Так выглядят дети, когда их приводят в Диснейленд. Ривай прослеживает глазами направление его взгляда и растерянно хмыкает — внимание Эрена намертво приковывает к себе трон, над которым декораторы особенно постарались — от ножек и по спинке тянется виноградная лоза, в которую инкрустированы камни, сиденье сделано из бордового бархата для максимального удобства королевской пятой точки. По обе стороны от трона непоколебимыми горами возвышается по рыцарю, сверху донизу закованному в натертый до блеска доспех, в руках они держат огромные двуручные мечи, убить которыми можно просто опустив кому-то на голову.

«Что нужно мальчикам? — мысленно посмеивается Аккерман. — Мальчикам нужны верные скакуны, тяжелые железяки, принцессы в беде и всеобщее признание». Он оглядывается и удовлетворенно хмыкает. Что ж, с принцессой в беде явно не сложилось, но кое-что он все же способен сделать.

Эрен его отлучки не замечает. Он занят тем, что наблюдает за высыпавшими из боковых дверей глашатаями, в руках каждого из которых по медному рогу. Они рассредоточиваются по залу, образовывая полукруг, а затем одновременно прикладывают к губам рога, с силой дуя в них. В уши врезается громкий дребезжащий звук, и все, словно по команде, морщатся. Эрен поворачивается к Риваю и задорно смеется, и от этой улыбки последнему тоже хочется улыбнуться, так же искренне и весело, но вместо этого он сдержанно дергает уголком губ и снова поворачивается к глашатаям. Один из них, который стоит рядом с троном, театральным жестом извлекает из-за пазухи свиток и громким, четко поставленным голосом оповещает всех, что сейчас будет проводиться посвящение в рыцари. По залу разносится возбужденный гомон, а Ривай хитро косится в сторону Эрена. Тот, даже не подозревая, что задумал Ривай, спокойно стоит, но при этом Аккерман видит, насколько происходящее его захватывает.

После торжественного объявления в зал входит король, моментально приковывая к себе взгляды всех без исключения. Ривай рассматривает его с некоторым скептицизмом: длинные, ниже плеч, благородной седины волосы, придавленные тяжелым ободом металлической короны с инкрустированным надо лбом крупным камнем, вытянутое приятное лицо с большим носом с горбинкой, крупная статная фигура. Костюм не в пример лучше, чем у остальных: рукава камизы украшены растительным орнаментом, кропотливо вышитым по ободу проема, а темно-серого цвета котт, доходящий почти что до пола, расшит золотыми нитями. Пояс придает фигуре величественности, подчеркивая безупречно ровную осанку. Ривай мысленно одобряет выбор актера — он и вправду выглядит как величественный и достойный монарх.

Король поворачивается к своим «подданным» и разражается небольшой вступительной речью о доблести, смелости и подвигах. Его голос, грудной и глубокий, разносится по залу, завладевая всеобщим вниманием, невольно заставляет слушать слова, и когда он умолкает, Ривай чувствует дурацкий укол разочарования. Слово передают глашатаю. Тот громогласно объявляет первого претендента на посвящение в рыцари. На имя отзывается полный паренек лет десяти, запахнутый в большой темно-зеленый плащ с игрушечным мечом в руках. От такого количества внимания он теряется, и от смущения пухлые щеки красными пятнами заливает смущение. Он нерешительно приближается к королю. Тот требует от своего «подданного» преклонить колени, и когда мальчик повинуется, король со всей серьезностью поочередно возлагает свой меч, который ему услужливо подносит «слуга», на плечи мальчика, по ходу выуживая из парня несколько липовых клятв.

Ривай смотрит на это все с интересом ботаника-любителя, которому на глаза внезапно попался новый вид какой-нибудь белены. Все происходящее кажется ему глупым фарсом, но он не может не признать, что находит все это забавным. Эрен рядом тоже насмешливо фыркает.

— Вот это рыцарь, теперь нашему королевству точно нечего опасаться, — язвит Эрен себе под нос, но поскольку Ривай стоит непосредственно рядом с ним, то все прекрасно слышит.

— У тебя какие-то проблемы с посвящением своего сердца своему королевству? — он вздергивает бровь, тщательно сдерживая так и рвущуюся наружу пакостную улыбку.

— У меня нет, а вот у страны от количества подобных сердец вероятно.

Ривай в ответ ничего не говорит, рискуя испортить сюрприз, лишь прячет ухмылку в кулаке.

Дальше следует череда детей разного возраста и несколько подростков. «Посвященные», преисполнившись собственного величия, возбужденно донимают родителей и друзей, светясь, словно их, как и доспехи, тщательно отполировали, смазали и выставили на солнышко. Риваю эта канитель успела порядком приесться, и Эрен, кажется, тоже немного заскучал, потому что снова начинает делать подвижки в сторону Ривая. Вначале он пробует устроить руку у него на талии, получает по оной, но не сдается, желая во что бы то ни стало заполучить в свое распоряжение верхнюю конечность Ривая. У Аккермана возникает навязчивое желание отвесить балбесу подзатыльник, но он не желает пропустить нужный момент.

Посвященная в рыцари девочка, блестя, как новая серебряная монета, спускается с небольшого подиума, на котором стоит трон, и глашатай с профессиональной невозмутимостью оглашает следующего кандидата.

— Милорд Эрен Йегер.

Ривай неотрывно наблюдает за эмоциями на лице Эрена, и боги свидетели, там есть на что посмотреть. Его красивое лицо вытягивается, глаза распахиваются в удивлении, брови взмывают вверх, и он вперивает недоуменный взгляд в глашатая. Ему нужна доля секунды, чтобы сообразить, чьих это рук дело.

— Ах ты… — шипит Эрен возмущенно.

Ривай не выдерживает и тихо смеется, беспардонно пихая коленом под зад не торопящегося становиться частью рыцарского ордена Йегера.

— Топай давай, милорд, тебя там уже заждались.

Эрену ничего не остается, кроме как подчиниться. Он одаривает Аккермана убийственным взглядом и, быстро войдя в роль, горделиво шествует мимо расступающихся людей, аки пророк Моисей в свое время бродил по дну речному. Ривай, пользуясь случаем, достает телефон и снимает все происходящее на камеру — пускай он не любитель подобного, но лишиться такого компромата он просто не имеет права.

Эрен тем временем опускается на колени с видом благочестивого мужа, познавшего тайны мироздания, и покорно опускает голову, на которой красуется зеленая бумажная корона.

— Будь храбр и совершай благие деяния во славу народа своего, — король опускает свой меч сначала на одно плечо Эрена, а затем на второе.

Ривай любуется — если бы не одежда, никто другой не смотрелся бы настолько органично при шуточном посвящении в рыцари. Эрен справляется на десяточку из десяти. В памяти всплывает вычитанный в википедии факт, что Эрен был актером и даже снялся в нескольких лентах, правда, был актером лишь второго плана, и теперь Риваю становится интересно, почему с таким талантом к преображению и умению вызывать симпатию у него не получалось пробиться на более серьезную роль.

— Поднимись, сир Эрен. Отныне ты королевский рыцарь.

Преисполненный чувства собственной важности, Эрен встает с коленей, благодарно кивает королю и, обернувшись к народу и обведя взглядом зрителей, задерживаясь немного дольше на Ривае, величественно машет рукой. Риваю под его взглядом становится жарко, но он бесстрашно продолжает съемку, даже не дрогнув.

Йегер плавно переставляет ноги, грациозно приближаясь к Риваю, и последний бы охотно подколол парня, вот только не может оторвать глаз от раскосых глаз Эрена — тот смотрит так, что перехватывает дыхание.

— Неплохо смотришься, сир Эрен, — ценой огромных усилий все же выдавливает из себя слова Аккерман, просто чтобы хоть как-то сбросить жаркое наваждение.

Эрен растягивает красивые губы в соблазнительной улыбке, не сводя глаз с Ривая, и у того мгновенно пересыхает в горле, а сердце ускоряет свой ритм, заставляя смириться с печальным фактом — рядом с Эреном Ривай позорно превращается в подростка-девственника, чересчур остро реагирующего на любое прикосновение и постоянно ведущегося даже на такие мелочи, как взгляд или слово.

— Повеселился? — беззлобно спрашивает Эрен, подходя вплотную и привлекая Ривая к себе, беззастенчиво устраивая ладони на его талии.

— Да, и теперь у меня есть ценный компромат на твою задницу.

— Если хорошо попросишь, сможешь снять на мою задницу более существенный компромат. У всех бывают одинокие вечера, надо же себя чем-то занимать.

— Некоторым развитие позволяет проводить свое свободное время не только с задницами, — фыркая, парирует Ривай.

— Именно поэтому сейчас мы будем наблюдать рыцарский турнир, — смеется Эрен и, внезапно наклонившись, оставляет на губах Ривая невесомый поцелуй, обещающий за собой гораздо большее.

— Засранец, — закатывает глаза Ривай и облизывает губы, отворачиваясь и вырываясь из объятий Эрена. Ощущать на себе пристальное внимание окружающих удовольствие, по глубокому личному убеждению Ривая, гораздо ниже среднего. Тем более происходящее кажется слишком личным, чтобы позволять кому-то его видеть.

— Пошли, скоро начнется поединок, нужно успеть занять места, пока там не началось вавилонское столпотворение, — подойдя сзади, говорит Эрен на ухо Риваю, прекрасно зная, как тот на него реагирует. Затем без разрешения берет мужчину за руку и крепко переплетает пальцы. — Это чтоб ты не потерялся, маленький все-таки.

Эрен все же получает свою заслуженную затрещину, и они вместе с Риваем наконец-то отправляются смотреть рыцарский турнир.

***

Рыцарский турнир проходит на удивление быстро. Фортуна соизволит благоволить тому, на кого делают самые паршивые ставки — представителю желтой команды, сиру Гальфриду, возмутительно сильно везет. Самым умелым мечником назвать его язык не поворачивается, но ему каким-то чудом удается уворачиваться от всех каверзных атак противников и бросаться на них в тот самый момент, когда они категорически не готовы к нападению. На каждый выпад толпа восхищенно охает и, затаив дыхание, ожидает продолжения, внимательно наблюдая за танцем двух сражающихся.

Но Риваю едва ли удается следить за происходящим на поле. Эрен, который талантливо имитирует увлеченность поединком, решает продолжить штурм бастилии и неумолимо сводит Аккермана с ума якобы нечаянными, но невероятно двусмысленными касаниями, пленительными, будто бы украдкой брошенными взглядами искоса и обжигающим дыханием шепотом на ухо. Притом этот гад непременно наклоняется настолько близко, что иногда, словно ненарочно, задевает губами ухо Ривая.

Последний стоически терпит, методично осаждает мрачными осуждающими взглядами, иногда хлопает по наглым ручонкам, но, черт возьми, чувствует, как вся выдержка плавно летит к чертям. Эрен беззастенчиво льнет к нему, прекрасно понимая, насколько неотразим и как действует на Ривая. И будь ситуация другой, заткнуть за пояс дерзкого мальчишку не составило бы труда — Риваю везет на настырных кретинов, которым забыли рассказать значение слова «нет», а потому он давно наловчился ставить таких одаренных на место. Но сейчас почему-то подобное откровенное внимание в большей степени не раздражает, а льстит.

Ривай по привычке пытается анализировать собственное поведение, поведение Эрена, переварить полученную информацию и каким-то непостижимым образом впихнуть ее в свою картину мира, но мозг как будто плывет, не желая участвовать в попытках здравого смысла вернуть на место рассудительного взрослого.

Когда неугомонный Эрен в очередной раз пытается пристроить на талии Аккермана свою руку, выдержка последнего лопается, как мыльный пузырь. Он опускает руки, и приваливается плечом к Эрену. Последний немного шокирован тем, что ему наконец-то отвечают, расплывается в довольной улыбке и притягивает мужчину ближе к себе. Ривай только этого и ждет — едва он оказывается в нужном положении, бросает быстрый взгляд вниз и рукой с силой стискивает пах Эрена. У того от изумления глаза широко распахиваются, а из горла вырывается не поддающийся опознанию сдавленный протест. Ривай мило улыбается, другой рукой цепляет подбородок парня, вынуждая того наклониться, — сейчас разница в росте особенно бесит, — и горячо шепчет тому прямо на ухо:

— Если ты решил, что я буду спокойно терпеть этот беспредел, то ты ошибся. Мне плевать, как ты обращаешься с остальными, но в свой адрес я не потерплю подобного неуважения. Держи свои похотливые мысли при себе, иначе, — он выразительно сжимает пальцы на члене Эрена, — оторву. Все понял?

Эрен неуверенно кивает и смотрит… Риваю на ум приходит слово «странно». Он ожидает увидеть в раскосых глазах испуг, раздражение, досаду, уязвленность, гнев, злобу. Хоть что-то, что обычно должен испытывать человек, когда его одергивают столь жестким способом. Но в глазах Эрена, которые цветом сейчас напоминают летний лес, нет и тени подобного. Ривай откровенно опешивает — насколько сильна самоуверенность Йегера, что подобное ему как с гуся вода?

Он хмурится и убирает руку, потом пытается отстраниться, но чужая рука настойчиво удерживает на месте. Ривай поднимает взгляд на Эрена и на мгновение пугается той бури, которая бушует в его глазах.

— Если бы ты только знал, — склонившись к Риваю, доверительное шепчет парень, — как сильно я сейчас тебя хочу.

— Кажется, ты неверно понял смысл моей руки на твоем члене, — хмуро подытоживает Ривай, за ехидством скрывая глубокую степень растерянности. Хочет? Он вообще серьезно? А если Йегер из тех, кому нравятся эти штуки с доминированием?

Против воли фантазия подкидывает яркую картинку, где Ривай, затянутый в плотные кожаные штаны, кроме которых на нем почему-то ничего нет, ходит вокруг связанного, почти что голого Эрена, глаза которого закрыты плотной черной повязкой. В руках Ривай держит кожаную плеть, кончиком которой водит по смуглому телу Эрена и время от времени оставляет обжигающие удары. На этом воображение не останавливается, картинка приобретает звук, фантазия услужливо дорисовывает выражение лица Эрена, его реакцию… И на этом моменте Аккерман осознает, что свихнулся, окончательно и бесповоротно. Какая, к черту, плеть?!

— Либо свалите, либо не мешайте, — грубо прикрикивает на них стоящий позади коренастый мужчина небритой наружности. — Я платил деньги не за то, чтобы пялиться на пидоров.

— Считайте это методом излечения узколобости и прививанием толерантности, — огрызается Эрен.

Мужик теряется от неслыханной дерзости, его лицо на глазах наливается кровью, а ноздри гневно раздуваются, на виске начинает нервно пульсировать жилка.

Несмотря на серьезность ситуации, Ривай почему-то испытывает непонятное, острое желание расхохотаться прямо в лицо мужику. Но вместо этого он оборачивается, цепким взглядом окидывает поле и невозмутимо произносит:

— Турнир окончен, победила желтая команда.

Мужик краснеет еще сильнее и гневно срывает с головы синюю бумажную корону, безжалостно припечатывая ее ногой.

— Не переживайте, в следующий раз больше повезет, — участливо «подбадривает» Ривай, к огромному сожалению мужика, не плавясь под уничтожающим взглядом.

— Гребаные педики! — зло чертыхается мужик. — Чертов турнир! Жопорукие кретины!

Эрен с Риваем прыскают почти одновременно, заговорщически переглядываясь. Конфликт на время отходит на второй план, уступая место обоюдному веселью.

Из зала они выходят плечом к плечу и одновременно направляются к лотку со сладостями, заедать горькое поражение.