33 несчастья

Утро субботы наступает как-то чересчур быстро и слишком неожиданно. Ривай к нему совершенно не готов.

Несмотря на тот факт, что будильник заведен на восемь утра, Ривай бодрствует с пяти — у него просто не получилось заснуть, он весь издергался и изнервничался, перебирая в голове варианты места встречи, ради которого в субботу надо вставать до обеда, но так ничего и не придумал. Смс, которую Эрен прислал ему в пятницу вечером, сообщала, чтобы Аккерман сильно не наряжался, потому что они не пойдут покорять красную дорожку, и перекусил. Сказать, что Ривай растерялся, это не сказать ничего.

В молодости у него был однажды жутко романтичный парень, пытающийся каждую их встречу сделать для Ривая максимально незабываемой (получалось как в хорошем, так и в не очень смысле), и не сказать, что последнего это сильно вдохновляло, он с детства ненавидел сюрпризы. Но в случае с Эреном взывать к человечности было совершенно бесполезно, как и рассчитывать на понимание, поэтому Ривай, сцепив зубы и повторив про себя несколько раз вычитанную в интернете мантру, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, смирился с происходящим и обрел незамутненный философский взгляд созерцателя, рассудившего, что чему быть, того не миновать.

Бродя по квартире сомнамбулой, Ривай методично проклинает всех, кто повинен в том, что ему надо куда-то ехать: себя, свою глупость, свою наивность, дурацкое желание не огорчать Эрена и долбаную Зое, которая уверила его, что надо ловить момент. Ну что ему стоило просто сказать Эрену, что он может даже не пытаться ничего объяснять? Но нет же, он оказался тряпкой, увидел печальную мордаху и не смог устоять. Ну вот какая муха его за жопу укусила-то, а? Почему он не мог просто проигнорировать огорчение на лице Эрена, с чего вдруг решил быть чуть меньшим засранцем, чем обычно?

В результате, промучившись час, в шесть утра Ривай решает согнать дурное состояние небольшой пробежкой. Быстро нацепив спортивный костюм и ловко зашнуровав кроссовки, он отправляется выпускать пар путем преобразования энергии. Несколько кругов по парку и морозный воздух быстро возвращают самообладание, а растяжка помогает немного расслабиться. Горячий душ после довершает дело, и спокойный, как удав, Ривай растягивается на диване, включив какую-то идиотскую утреннюю телепередачу. После воды его разморило, и он дремлет, удобно устроив голову в сгибе локтя, в результате чего почти пропускает нужное время.

Носясь по квартире в такой несвойственной для себя спешке, Ривай не сразу слышит звонок своего телефона, который он опрометчиво оставил в гостиной на кофейном столике. К огромному удивлению Ривая, звонит Ханджи. Аккерман из чистого любопытства поднимает трубку, а затем возвращается в свою комнату, где лежит приготовленная с вечера одежда: серебристо-серый свитер крупной вязки и темные джинсы.

— Ривай! — радостно оглашает Зое, так громко, что Аккерман дергается, и зажатый между плечом и ухом телефон с глухим стуком падает на коврик. Ривай матерится сквозь сжатые зубы, торопливо наклоняется и подбирает телефон.

— Женщина, какого хрена?! — зло шипит он в трубку. Из динамика доносится заливистый смех довольной собственной выходкой Ханджи. Ривай мысленно обещает себе отомстить ей за это.

— Утро доброе, солнышко, — ласково мурлычет она.

— В жопу, — емко бросает Ривай, включает громкоговоритель и начинает торопливо переодеваться.

— О, так у тебя планы, — продолжает веселиться Зое.

— У тебя есть дело или ты звонишь с целью укоротить себе жизнь? — раздраженно интересуется Аккерман, натягивая свитер и приглаживая волосы.

— Знаешь что? Я тут недавно говорила со Смитом…

— Тоже мне новость, ты липнешь к нему как репейник. Моблит, поди, ревнует.

— Давай, оклевещи честную женщину. Ты же знаешь, я не завожу служебные романы.

— Им это не забудь сообщить, — хмыкает Ривай, застегивая на левом запястье часы с кожаным браслетом.

— Так вот, — продолжает дальше Ханджи, как будто лирического отступления не было вовсе, — Эрвин мне по большому секрету сказал…

— Что на самом деле он женщина.

— Что тебя собираются повысить в должности. Стоп, что? Женщина?

— Повысить? — Ривай даже забывает о том, что времени у него впритык, так и замирает посреди комнаты, глупо глядя на телефон. — Это правда? С чего вдруг? Я же не нравлюсь Моргану, он бы ни за что не дал рекомендации.

Дэвид Морган является директором филиала компании, в которой работает Ривай, и все то время, пока Аккерман находится на службе, а это около шести лет, они не ладят. Морган безуспешно пытается придраться к почти всегда безупречной работе Ривая, все шишки всегда сыпятся на него, постоянно пилит того хмурыми надменными взглядами, игнорирует его предложения и почти всегда относится, как к грязи. Аккерману же нет до этого особого дела. Поначалу было очень сложно, он даже подумывал уволиться, а потом приноровился пользоваться окольными путями, так сказать. Все свои идеи он пускает через Эрвина, как и предложения или требования. К Смиту, в отличие от Аккермана, Морган питает определенную слабость, вызванную незаурядными способностями Эрвина, его расчетливостью и умением добиваться своего, так что, скрипя сердце и ворча, как брехливый пес, прислушивается и даже дает добро на воплощение проектов и введение изменений. Аккермана это вполне устраивает, как и его положение в компании, но повышение обещает возможность утереть нос Моргану, продвинуться выше по социальной лестнице, получать большее жалование и возможность самостоятельно набрать свою команду. Довольно привлекательная перспектива, если задуматься.

— Он и не давал, — самодовольно фыркает Ханджи, радуясь возможности поиздеваться над терпением Аккермана. — Смит дал. Помнишь, мы согласовывали финансирование званого ужина? Список гостей там был весьма впечатляющим, и Эрвин был одним их них. И он не забыл упомянуть тебя в разговоре с гендиректором. Тот впечатлился и сказал подготовить бумажки. Кажется, ты должен Эрвину бутылку хорошего виски.

— Вот это… мать твою, — не найдясь, что ответить, бормочет Ривай. — Погоди, а с чего Смиту это делать? Не то чтобы мы сильно близки.

— М-м, возможно, это я его пригласила, — лукаво мурлычет Зое в трубку, а затем разражается заливистым хохотом. — Так что теперь ты мой раб до скончания веков.

— Ага, еще чего, — бросает Аккерман, хотя на самом деле испытывает благодарность. Пускай он не особо стремился получить это повышение, но приятно, когда твои старания замечают и вознаграждают.

— Именно, мой дорогой друг, — жизнерадостно подтверждает Ханджи.

Экран телефона Ривая внезапно вспыхивает и на нем отражается вызов от «Придурка», то бишь Эрена. Аккерман бросает взгляд на часы, чтобы увидеть там девятку с тремя нолями. Какая пунктуальность.

— Ханджи, спасибо, но поговорим потом, мне пора, — торопливо оканчивает он разговор и сбрасывает вызов, не давая Зое даже шанса ответить. На долю секунды замявшись, смахивает иконку с зеленой трубкой вверх.

— Ривай? — даже не зная, кто ему звонит, Ривай бы ни за что не спутал эту твердую «р» в его имени с каким-либо другим человеком.

— Предположим, — не может удержаться от колкости Аккерман, подхватывая телефон и перемещаясь в прихожую, к ботинкам и пальто.

— Слышу, ты собираешься, — с отчетливой улыбкой в голосе произносит Эрен, тон насквозь пропитан самодовольством. Риваю хочется цокнуть на него языком или съязвить, но вместо этого он хмурится, уделяя все свое внимание зашнуровыванию ботинок. — Я жду тебя у выхода, надеюсь, память не подведет, и ты вспомнишь, как выглядит моя машина. Ну а если старость все же взяла свое, можешь позвонить, я подскажу.

— Пошел к черту, засранец, — неоригинально ругается Ривай и сбрасывает вызов. Внутри просыпается давешнее раздражение, стягивая все внутри в тугую пружину. Если Эрену не повезет и он все же доведет Ривая, его ожидает сюрприз в стиле пресловутого чертика из табакерки, правда эффект от его появления будет гораздо более сокрушительным.

Будь Ривай чуть моложе и чуть менее рассудительным, он бы проигнорировал лифт и пробежался по лестнице — всего-то с восьмого этажа — но сейчас думает о том, что тренировку можно отложить на потом — если сбежит вниз, то непременно вспотеет и волосы растреплются. И, казалось бы, невелика беда, но сейчас для Ривая абсолютно неприемлемо выглядеть непрезентабельно перед Эреном — этот паршивец не даст ему об этом забыть и непременно начнет подкалывать. Последнее, чего хочется Аккерману, ударить в грязь лицом перед чертовым Йегером.

Когда наконец приезжает кабина лифта, Ривай с невозмутимым видом и спокойствием Будды заходит внутрь, словно это не он несколько минут назад ураганом носился по квартире, опаздывая. На улицу он выходит неторопливым шагом, словно на прогулку, и времени у него вагон и маленькая тележка.

Найти взглядом нужную машину не составляет абсолютно никакого труда — высокую дылду модельной наружности заметно издалека. Видимо, Эрену надоело ждать Ривая в машине, и он вышел поразмять ноги. В любом случае, он караулит мужчину у автомобиля, подпирая бампер задницей и скрестив руки на груди. Кожаная куртка распахнута, под ней на вид тонкая кофта в мелкую полоску, джинсы тоже драные, заправлены в модные черные сапоги, зато на шее завязан толстый бежевый шарф. Ривай закатывает глаза — для обложки или разворота журнала годится, а вот для прогулки… Да Аккерману даже смотреть на него холодно!

Вид у Эрена недовольный, Ривай бы даже сказал раздраженный, но ровно до тех пор, пока он не поднимает глаза на Ривая, краем глаза уловив движение. Выражение лица меняется на глазах, морщинка между бровями разглаживается, и он больше не выглядит сердитым, вместо этого Эрен глазами жадно разглядывает Аккермана, причем так пристально, что последнему почти становится неловко. Куда там смотрит этот дурак? Неужели он по дороге успел во что-то вляпаться и не заметил?

Усилием воли Ривай останавливает себя от того, чтобы прямо сейчас проверить свое пальто на наличие коварных пятен, и продолжает спокойно шествовать к машине, ритмично выпуская облачка пара. На улице подмораживает, кожу пощипывает от холода, но Риваю даже нравится.

— Решил удостовериться, что не перепутал? — начинает разговор насмешкой. Не то чтобы у него действительно было в мыслях подколоть Эрена, просто в голову больше ничего не пришло. Этот странный взгляд, которым на него смотрит Эрен, словно бы по волшебству улетучивает все мысли из головы, поэтому остаются лишь привычные подначки, на которые Ривай всегда горазд сверх меры.

— Я бы тебя поцеловал, — предельно честно отвечает Эрен, впрочем, не двигаясь с места. Что неудивительно, потому как реакцию Ривая на подобный жест предугадать несложно.

Последний прячет руки в карманы и поджимает губы, с каким-то извращенным удовольствием наблюдая за тем, как Эрен ловит каждое его движение. Вот уж кому рассказать, не поверят. Хотя из благодарных слушателей у него имеется только Ханджи, а у той насчет их с Эреном отношений давно сложилась картинка куда более точная, чем у них самих.

— Ты, кажется, намеревался мне лапшу на уши вешать, — напоминает Ривай, прищурившись.

— Вообще-то нет, — не соглашается Эрен, усилием воли отрывая взгляд от губ Ривая и переводя его чуть выше, на иронично прищуренные серые глаза. — Я собирался прояснять ситуацию, которая между нами сложилась.

— Мгм. По твоей вине.

— Если это поможет тебе крепче спать по ночам, можешь продолжать думать именно так.

— Какое благородство, — фыркает Ривай.

— Я не только благороден, но и галантен, — Эрен отрывает зад от машины и распахивает перед Аккерманом дверь. — Прошу.

— Неужели на уроки хороших манер сходил? — не удержавшись, интересуется Ривай, садясь в машину.

— На что не пойдешь ради завоевания сердца прекрасной дамы, — парирует Эрен с обворожительной улыбкой на пухлых губах, нависая над Аккерманом.

Взгляд последнего невольно цепляется за руки Йегера. На тонких изящных пальцах сегодня почему-то нет серебряных колец, но менее притягательными они от этого не становятся. Ривай ругает себя за такие мысли, но у него есть замечательная возможность перевести свою злость на объект, который ее вызвал.

— Что ж, тогда надо заехать по пути за маслом.

— Зачем? — теряется Эрен.

Ривай таинственно дергает уголком губ. В подобных сказках всегда есть место лютому кровожадному дракону, и не его, Ривая, вина, что у Эрена плохое зрение.

— Так мы куда-то едем или я могу возвращаться домой? — поторапливает он Йегера.

— В постели ты тоже такой нетерпеливый? — цокая языком, спрашивает в своей излюбленной, откровенно бестактной манере.

Аккерман демонстративно захлопывает дверь автомобиля.

***

— Для убийства слишком много сложных и ненужных действий, — мрачно информирует Эрена Ривай. Они в дороге уже второй час, а Эрен так и не соизволил уведомить его, куда они все же направляются, только улыбается постоянно и уверяет, что Ривай точно не пожалеет. На все резонные возражения и попытки вытянуть из Йегера хоть немного больше информации, последний начинал петь песни о любви, и Аккерману приходилось на время отступать, чтобы хоть на какое-то время заткнуть поток музыкальных слащавых признаний в любви и бессознательного потока влюбленного идиота.

— Вот уж не думал, что ты такой нытик, — с ухмылкой отзывается Эрен, косясь в сторону недовольного Ривая. Того от убийства сдерживает только тот факт, что ради своего убиения Эрен вряд ли притормозит, а убивать водителя автомобиля в машине, которая гонит по трассе со скоростью около ста пятидесяти миль в час, чистейшей воды самоубийство.

— Меня впервые похищают, так что я не в курсе, как люди обычно ведут себя в подобных обстоятельствах, — огрызается Аккерман. — Слушай, неужели нельзя было поговорить где-нибудь поближе? Зачем переться настолько далеко, разве это что-то изменит?

— Первое свидание должно быть особенным, — с непоколебимой уверенностью мраморной колонны какого-нибудь древнегреческого храма объявляет Йегер.

— Вот для первого свидания бы и приберег, меня-то зачем в это впутывать? — ворчит Ривай, старательно игнорируя толстый намек.

— Отрабатываю рабочие версии. Если на тебе прокатит, значит, нормальному человеку точно понравится.

— Нормальный человек ни за что не сядет с тобой в одну машину.

— Как мне повезло, что ты не такой.

Ривай презрительно фыркает, отворачивается к окну и, устроив руку на подлокотнике, упирает подбородок в кулак. В машине снова повисает тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом асфальта под шинами и звуками пролетающих мимо автомобилей. За окном пейзаж постоянно меняется, дома постепенно разрастаются, становятся уже и выше, и Ривай ради интереса пробует угадать направление, в котором они едут. Пока все, что он понял, это то, что они покинули Нью-Джерси и теперь едут где-то в Нью-Йорке. Не густо.

Когда привычные дома мегаполиса сменяются густым парком, Ривай начинает нервничать еще сильнее. Шутка ли, вдруг Эрен и вправду маньяк и решил привести его в лес, чтобы убить?

Видимо, его состояние не остается незамеченным, потому что внезапно на его колене оказывается рука Эрена. Он легко сжимает пальцы в приободряющем жесте, словно это сможет помочь Аккерману смириться с происходящим и перестать перебирать самые непритязательные сценарии.

— Не переживай, никто тебя не будет насиловать и расчленять, — словно прочитав его мысли, в своей любимой манере «успокаивает» его Эрен.

— Мне стало намного лучше, — прищурившись, язвительно отвечает Ривай. — И станет еще лучше, если ты прекратишь нарушать мое личное пространство.

— Теперь ты у нас недотрога? Мы ведь целовались.

— И на какие привилегии ты рассчитываешь? — скептично выгибает бровь Ривай. — Если мне не изменяет память, после ты уехал и не показывался на глаза две недели. Если бы не случайная встреча, то, полагаю, не видеть мне тебя еще дольше.

— Неужели ты скучал? — с изрядной долей самодовольства любопытно уточняет Йегер.

Аккерман не отвечает. Он не видит смысла посвящать Эрена в то, что творилось у него в голове до их встречи, потому что самому ему в данный момент это кажется дурацким помутнением разума.

— Буду считать это согласием, — делает собственные выводы Эрен. — Кто бы мог подумать, что ты так быстро привыкнешь ко мне.

Ривай плотно сжимает челюсти. Он злится и в то же время раздражен. Потому что Эрен, мать его, Йегер, черт возьми, прав. И от этого самому противно. Именно по этой причине Аккерман не может промолчать.

— Подумать тебе следовало до того, как ты решил устроить весь этот цирк. С твоим послужным списком тебе самое место на зоне.

— Я не смог устоять перед твоим очарованием, — почти мурлычет Эрен, никак не реагируя на агрессивное настроение Ривая, который всерьез раздумывает о моральной стороне пыток ближнего своего. — Твоя удивительная персона кого хочешь заставит встать на скользкую дорожку.

— Как будто до меня тебя на ней не было, — бурчит Ривай. Откровенно флиртующий Эрен почему-то сбивает его с толку и заставляет смущаться, хотя по порядку вещей это ему полагалось всячески вгонять его в краску. Кто тут из них, черт возьми, старше и опытнее?

— С твоим появлением во мне проснулась творческая жилка, — Эрен на мгновение поворачивает голову к Риваю и озорно подмигивает последнему.

Аккерман хочет было ответить что-то едкое, явно презрительного характера, но слова застревают в горле, когда он видит возвышающиеся над деревьями верхушки замковых башен.

— Это что еще за хрень?

Эрен лишь изгибает губы в загадочной улыбке.

За плотной стеной деревьев вскоре обнаруживается цивилизация — Ривай почти уверен, что они в пригороде Нью-Йорка. Его выдает ряд невысоких одинаковых домов загородного типа, обилие коротко стриженных тусклых газонов, дальше по улице на аллее, по краю которой высажены деревья, тянущиеся узловатыми голыми ветками к небу, Аккерман замечает невысокий скверик. Все выглядит благопристойным, гладко причесанным, почти идиллическим. Похоже на мечту пенсионеров или молодой семьи с дюжиной детей. Слишком спокойно, размеренно и тихо, особенно для Ривая, который успел привыкнуть к постоянному напряженному шуму Нью-Джерси, пульсирующему движению и ни на миг не прекращающейся бурной жизни.

— Надеюсь, твое гениальное свидание — это не сбагрить меня в дом престарелых, — наконец выдавливает из себя Ривай, провожая взглядом очередной газон, на котором с визгом носятся дети, а рядом, очевидно, отец занят мытьем автомобиля. Самое то для того, чтобы организовать где-то тут оплот древних немощных развалин, от которых все устали и их убрали подальше с глаз, прикрывшись заботой. Сам Ривай глубоко в душе надеялся не дожить до того момента, когда его память начнет осыпаться фрагментами и за него зад придется подтирать кому-то другому.

— Я вижу, направление твоих мыслей стало немного более радужным, — подкалывает Эрен. — Нет, вынужден огорчить, но тебя туда не примут.

Продолжают путешествие они молча. Эрен периодически ругается с навигатором, фыркает на красноречивые взгляды Ривая и упрямо продолжает выкручиваться руль, сворачивая в проулки и пытаясь добраться до точки назначения.

Ривай со всей безысходной обреченностью понимает, что они приехали, когда видит замковую башню, формой напоминающую шахматную ладью, а рядом с ней парковку, где стоят несколько экскурсионных автобусов и других машин. Эрен, припарковав машину, глушит двигатель, и для Ривая это звучит, как смертный приговор.

— Поверить не могу, что это все происходит со мной, — Ривай обреченно смотрит на двери, так, словно это вход в преисподнюю. — Это что, настоящий замок?

— Нет, стилизация под испанские замки одиннадцатого века, — отзывается Эрен, вытягивая ключ зажигания и отстегивая ремень безопасности.

— Не думал, что ты в этом разбираешься, — вскидывает бровь Ривай, теперь смотря на Эрена немного иначе. Йегер совершенно не походит на человека, которого может интересовать история. Эрен производит впечатление человека, который учился на отвали, выезжая исключительно на харизме и наглости.

— Как бы мне не хотелось произвести на тебя впечатление, но все это я вычитал на сайте, — со смешком признается Эрен и неловко вылезает из машины.

Но, вопреки сомнению Эрена, на Ривая это производит даже большее впечатление — Йегер, раздолбай, мать его, Эрен Йегер, который, один-единственный раз побывав у него в квартире, умудрился забыть там телефон, на регулярной почве разбрасывает барахло у любовников и не может быть собранным, бесстыдно перекладывая ответственность на плечи остальных, спланировал их встречу и даже удосужился подготовиться. Ривай сейчас чертовски под впечатлением.

Аккерман хмыкает себе под нос, прикрывая ладонью глаза. Ну и что, спрашивается, с этим всем делать? Что делать с таким Эреном? Игнорировать его, когда он был заносчивым засранцем, было легко, можно было обвинять его во всех грехах мира и не испытывать угрызений совести — причин, почему нет, хоть отбавляй, выбирай любую…

Продолжить размышления ему не позволяют — дверь резко распахивается, и Ривая обдувает холодным воздухом. В проеме появляется Эрен и насмешливо спрашивает:

— Ваше величество, не соизволите ли оторвать вашу задницу от сидения и отправиться совершать славные подвиги?

— Разить мечом музейные экспонаты. Если это идея твоего оригинального свидания, то ты чертов псих, — бурчит Ривай, но все же вылезает из машины и, поведя плечами, направляется вслед за гордо шествующим немного впереди Йегером. Что ж, раз уж он уже здесь, так почему бы не посмотреть, до чего в состоянии додуматься охваченная душевным порывом голубая мечта старого педика.