33 несчастья

Это просто значит, что она хочет поменять позу.

Чем ближе Ривай подходит к приземистому зданию кафе, тем медленнее идет. Это не какое-то сознательно решение с целью как можно дольше избегать неловкой встречи. Просто в какой-то момент Аккерман обнаруживает, что переставляет ноги, практически не двигаясь с места. От собственной нерешительности хочется смеяться. Что он, школьник сопливый, что ли, так мяться? Быстро взяв себя в руки, оставшиеся несколько сотен метров до кафе Ривай преодолевает за минуту. Решительно распахивает дверь, и в него бьет потоком воздуха, пропахшего свежемолотым кофе, специями, молоком и свежей выпечкой. Живот требовательно напоминает, что Ривай с самого утра ничего не ел, но последний лишь упрямо жмет губы в твердую линию, призывая свой организм к благоразумию и умоляя потерпеть ещё немного.

Ривай проходит непосредственно к стойке, за которой ловко управляется с кофемашиной невысокая девушка с волосами цвета неоновой травы. Это действие вызывает недовольство со стороны небольшой очереди в три человека — особенно недовольна женщина лет сорока, которая даже выглядит склочно.

— Мужчина, здесь вообще-то очередь, — цедит она с плохо скрываемой злобой. Но Риваю на нее глубоко плевать.

Он игнорирует ее замечание и окликает девушку за стойкой.

— Извините, — девушка оборачивается, со странным любопытством в тщательно подведенных черным карандашом глазах окидывает Ривая цепким взглядом, оценивая. Аккерман, не дожидаясь конца экспертизы, сдержанно продолжает, — где я могу найти Зика Йегера?

— Зачем вам босс? — подозрительно прищурившись, настороженно интересуется девушка.

Ривай едва удерживается от того, чтобы съязвить что-то вроде «Я его сладкий подарок на День рождения» и игриво закусить губу, но все же здравый смысл преобладает и он ограничивается коротким и сухим:

— Это по поводу его брата.

Девушка разом теряет всякий интерес и поскучневшим тоном отвечает:

— Заходите, — кивает на дверь за стойкой, — первая дверь налево.

Ривай сдержанно благодарит, про себя изумляясь такой реакции — как часто к Зику приходят, чтобы разгрести дерьмо за Эреном? Насколько сильны сквозняки в этой лохматой голове?

Вопрос ожидаемо остается без ответа, а Ривай заносит руку для того, чтобы постучать по приоткрытой двери, но та замирает в дюйме от нее. До слуха доносятся обрывки разговора, из которого можно сделать заключение, что Зик разговаривает с женой — тон бесконечно мягкий и нежный, мужчина звучит так, словно только что влюбился по самое не балуй. Ривай лишь сокрушенно мотает головой. Лет десять назад он бы пожелал тоже встретить человека, который будет любить его так же сильно, сейчас же просто тихо улыбается. Хорошо, что никто, даже сам Ривай, не видит сколько грусти в этой улыбке.

Через полминуты разговор завершается искренним «Люблю тебя», и лишь тогда Ривай вспоминает, что он пришел по делу. Он чопорно стучит несколько раз, и почти сразу же слышит немного удивленное: «Войдите».

— Здравствуйте, — открыв двери шире, здоровается Аккерман.

— Здравствуйте… — эхом отзывается Зик, но запинается, видимо, силясь вспомнить имя.

— Ривай, — с тенью вежливой улыбки на губах подсказывает Аккерман. Внутри колет дурацкая обида на то, что его успели так быстро забыть, но он раздраженно отгоняет ее в сторону — что за детский сад, в самом-то деле.

— Да, я вас помню, — улыбается Зик, но улыбка больше похожа на дежурную. — Какими судьбами? Решили заскочить по дороге?

— Не совсем. Ваш брат потерял у меня свой телефон и мне сказали вернуть его вам, — прямо говорит Ривай, стараясь придать себе максимально равнодушный вид.

— Вот как? — удивленно вскидывает брови Зик. — Не ожидал.

Ривай хмурится. По тону совершенно непонятно, чего именно Зик Йегер «не ожидал», но у Ривая есть подспудное ощущение, что ничего хорошего оно за собой не несет.

— Простите?

— Все в порядке, — торопливо заверяет Зик. Слишком, чтобы это было правдой. — В любом случае, если он у вас еще что-нибудь оставит, приносите, пожалуйста, вещи сюда, и ни в коем случае не пытайтесь его искать. С вами позже свяжется менеджер Эрена, обговорите этот вопрос с ней. А до этого, прошу, не говорите никому ничего.

— Да я и не собирался, — оторопев от подобного, выпаливает Аккерман. — И вообще, с чего Эрен должен забыть у меня еще что-то? Какой, к черту, менеджер?! О чем вообще речь?

Зик облокачивается на стол и, переплев пальцы, кладет на них голову, не сводя немигающего взгляда с недоумевающего Ривая. Риваю под этим взглядом становится очень неуютно. Он не ожидал, что кто-то может так разительно измениться за доли секунды. Но глаз не отводит, ни один мускул не дрогает на его лице. Он с достоинством выходит из этой непонятной игры в гляделки.

— Простите, я, кажется, неверно истолковал ситуацию, — произносит Зик, примирительно улыбаясь. Но Ривай на это больше не купится. Он скрещивает руки на груди и мрачно требует объясниться.

Зик несколько мгновений колеблется, но стальная решимость Аккермана добиться ответов ощущается практически на физическом уровне. Мужчина со вздохом предлагает Риваю сесть. Тот медленно проходит внутрь, закрывая за собой дверь, и опускается в мягкое, на его собственный вкус даже чересчур, кресло.

После небольшой паузы, скорее всего, призванной собрать мысли в кучу и придумать вразумительный ответ, не рассказав больше необходимого, Зик начинает:

— Как вы уже знаете, у моего брата весьма непростой характер. Он не самый ответственный человек и совершенно не умеет думать наперед, — Ривай мысленно соглашается по всем пунктам. — Так уж случилось, что репутация очень важна для нашей семьи, но Эрену совершенно наплевать на это, он делает все, что взбредет ему в голову, всегда таким был. Поэтому нам приходится…

— Прикрывать тылы, — иронично хмыкает Ривай.

— Примерно так, — соглашается Зик, — хотя я хотел сказать о принятии определенных мер.

— И как часто вы служите бюро находок?

— Чаще, чем хотелось бы, — уклончиво отвечает Зик, а внутри Ривая что-то неприятно тянет, но ощущение слишком слабое, чтобы обратить на него должное внимание.

— И вы меня сочли за…

— Его… хм… временное увлечение, — Зику явно неловко это говорить, он напряжен, хоть и старается всеми силами это скрыть.

— Дипломатично, — фыркает Ривай, закатывая глаза. Естественно, какая семья, пекущаяся об общественном мнении, позволит признаться обществу в том, что их родной сын — раздолбай, да к тому же еще и гей. Внутри нарастает чувство отвращения. — И вы со всеми временными увлечениями ведете разъяснительные беседы?

— Обычно хватает предложить деньги, — удивительно честно отвечает Зик. — Но с вами, как мне показалось, это бы не сработало, — он снова улыбается, и Риваю в этой улыбке мерещится что-то хищное. Зик Йегер далеко не так прост, каким хочет казаться. Но Ривай с поразительной ясность осознает, что его это не пугает.

— Почему, зависит от того, насколько много нулей было бы в сумме, — прохладно отвечает он, на самом деле изрядно покривив душой. Ни за что не взял бы.

— Я вижу, вы деловой человек, — хмыкает Зик, забавляясь. Ривая это злит.

— Что ж, — Ривай, устав от этого разговора и совершенно не желая влазить в семейное болото, встает. — Спасибо за разъяснительную беседу. Вот телефон вашего брата. Его подстилкой я становиться не намерен, равно как и разглашать ваши грязные тайны. Всего хорошего.

— Погодите, Ривай, — Зик тоже поднимается, — не хотите ли чашечку кофе? За счет заведения?

Обычно когда предлагает выпить кофе такой шикарный мужчина, отказывать не принято, но Ривай делает именно это. Он больше не желает тут задерживаться ни на секунду.

— Не стоит. Провожать не надо, я помню, где выход.

***

После пренеприятнейшего визита к Зику Йегеру Ривай теряется в смешанных чувствах. В голове откровенный бардак, и хочется просто прийти домой и побыть одному, чтобы понять для себя все, переосмыслить и разложить по полочкам.

Кажется, что все предельно просто: Эрен — богатенький сынок строгих родителей, которым, очевидно, собственное дело куда важнее благополучной жизни детей и их психического здоровья. В виду поганого характера и недостатка внимания Эрен, естественно, вырастает эгоистичным, заносчивым и в высшей мере испорченным ребенком, желающим хоть как-то самоутвердиться и привлечь к себе внимание. Дела до него никому нет, так что он начинает пытаться играть по-крупному, создавая вокруг себя шумиху. Но и тут незадача — головную боль создает, а видимого эффекта нет. Отсюда озлобленность и такое хамское отношение ко всем, кроме себя, любимого. Ну а выходки со своими наверняка одноразовыми любовниками он регулярно проворачивает чисто из вредности, это и ежу понятно.

И вроде как ситуация предельно ясна, но вот чего Ривай не понимает в упор, так это того, насколько серьезно было то, что вчера произошло у него в квартире. Судя по тому, что он узнал, Эрен часто увлекается, но быстро остывает, если вообще влюбляется. Проблема заключается в том, что Ривай помнит глаза парня и его бережные прикосновения. Помнит нежность и бережность, напористость и вместе с тем смирение с решением Ривая. Навряд ли так будешь стараться для того, кого хочешь один раз трахнуть и потом не вспоминать больше о его существовании. И все же… И все же существует вероятность того, что все это — игра ради того, чтобы лишний раз позлить семью, а приятным бонусом послужит возможность залезть к нему, Риваю, в штаны.

Мысли неприятно горчат, но Ривай всегда предпочитал быть реалистом. Меньше розовых (хотя в его случае скорее голубых) надежд, меньше разочарований в жизни. Он слишком стар для всего этого дерьма. Ривай не готов снова переживать все эти чувства, не хочет зависеть, не хочет привязываться, особенно когда затея выглядит настолько же сомнительной, насколько физиономия продавца из ларька на колесах, который повадился останавливаться недалеко от их офиса. Недели две назад, как раз накануне рождественского безумия, своими хот-догами он потравил половину отдела маркетологов и кадровиков, рассадив несчастных по домам и лишив тем самым таких нужных рабочих рук.

Ривай мысленно решает для себя послать Эрена подальше, если тот решится появиться у него еще раз. Поиграли и хватит, пора расходиться, пока все не зашло слишком далеко. Потому что Ривай знает, что еще немного, и он может проникнуться несносным мальчишкой, привыкнуть к его наглой грубости и контрастирующими со скверным характером бережными прикосновениями.

Ривай мотает головой. Что за бред? Он этого не допустит. Эрен все еще остается бесячей занозой в заднице, которую хочется придушить сразу, как она открывает рот. К черту!

Твердо решив для себя этот момент, Ривай успокаивается. Его больше не волнует Зик, который едва ли помнит Ривая в лицо, не волнует какой-то там менеджер, не волнует даже засранец Эрен. Сейчас желание у Аккермана одно-единственное — прийти домой, выключить телефон и продолжить просмотр фильмов.

Но у Фортуны на него, очевидно, совсем иные планы.

Примерно на полпути Ривай дергается от того, как чей-то звонкий голос вопит его имя на всю улицу. Хотя почему чей-то? На такое способна только одна представительница рода человеческого, хотя Аккерман порой предполагает, что эволюционная цепочка Ханджи просто в какой-то момент свернула не туда, и получилось то, что получилось.

Он ускоряет шаг и за две секунды оказывается стоящим рядом с замершей на месте Зое. Зачем куда-то идти, если она прекрасно знает, что Ривай сам к ней придет.

— Какого хрена ты вопишь, четырехглазая? — недовольно шипит он сквозь стиснутые зубы.

— Естественно, чтобы тебя позлить, — фыркает женщина, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Вообще, я пришла к тебе домой, потому как ты уверял, что запрешься там на целый день и будешь старательно изображать амебу. Но тебя там не оказалось, и я подумала, что, может, ты решил тряхнуть стариной и ослепить пару тройку соблазнительных красавчиков.

— Боги, Ханджи, — Ривай сжал переносицу, так, словно его одолел приступ невыносимой мигрени. — Ты думала, что я ушел, чтобы кого-то подцепить и трахнуть, и все равно решила припереться в гей-клуб? На что ты вообще рассчитывала?

— Думаю, найти тебя там, — невозмутимо отвечает Зое. — Подожди читать мне морали, давай зайдем в кафе. Я просто умираю с голоду, а тогда уже сможешь в полной мере насладиться привилегиями главзануды Нью-Джерси.

Ривай пытается испепелить ее мрачным тяжелым взглядом, но к этому методу у Ханджи иммунитет, наверное, с рождения. Как и к его попыткам пробудить в ней здравый смысл путем втолковывания прописных истин. Все разумные доводы скатывались с нее, как с гуся вода.

Вопреки явному нежеланию Ривая, его хватают за руку и тащат в кафе. «Дом Розы» совершенно не прельщает его, но Зое почему-то безума от этого безвкусного заведения. Одни занавески, отороченные внизу рюшами, чего стоят. Кому вообще пришло в голову нечто настолько нелепое?

Они занимают столик, и Ханджи, на радость официантов, заказывает половину меню — Ривай вскидывает бровь.

— У тебя в желудке вместо язвы появилась черная дыра? — интересуется он словно бы невзначай.

— Этому ворчуну каркаде и стейк средней прожарки с грибным соусом, — делает заказ за недовольно хмурящегося Аккермана Зое. — А вообще, — она возвращает внимание к Риваю, — не ты ли недавно распинался о прогнивших морально-этических нравах, м?

— Это было до того, как я обнаружил уникальный природный феномен, — парирует Ривай.

— Буду считать это комплиментом, — фыркает Ханджи, без труда игнорируя красноречивый взгляд друга. — Так какими судьбами тебя вынесло на улицу? — интересуется буднично, отпивая глоток из принесенного стакана с водой.

— Человеческое раздолбайство.

— Любопытная причина, но, насколько мне помнится, в твоей квартире отродясь не водилось никого, кроме тебя. Неужели в тебе проснулась самокритика? Дорогой, ты не настолько безнадежен…

Ханджи несет весь этот бред с непроницаемой, удивительно участливой физиономией, и лишь бесята, пляшущие в глазах, выдают ее веселье.

— Чокнутая, — бесстрастно констатирует Ривай. — Эрен забыл у меня свой телефон, пришлось возвращать.

— Не «безмозглый придурок», не «самовлюбленный нахал», не «патологический кретин», а Эрен. Еще и в твоей квартире, — Ханджи улыбается и многозначительно двигает бровями.

— Мы с ним не спали, если ты об этом, — закатывает глаза Аккерман.

— Думаю, сам факт того, что ты пустил его на свой порог и даже позволил забыть в своей квартире телефон, значит гораздо больше, чем перепих без обязательств.

Ривай смеряет ее мрачным взглядом.

— Это всего лишь значит, что он безголовый идиот, а я слишком добр, чтобы позволить природному отбору прикончить его.

— А я все думал, где его посеял, — задумчиво тянут за спиной. Аккерман резко оборачивается, сталкиваясь с лукаво прищуренными зелеными глазами. — Привет, Ривай.

— Ты меня что, преследуешь? — хмуро спрашивает Ривай, пропуская приветствие мимо ушей.

— Вообще-то, я думал, что ты настолько безума от меня, что решил сталкерить, и даже втянул в это дело подругу.

— Мне что, пятнадцать, по-твоему? — скептично вскидывает бровь Аккерман, пронзая Эрена ледяным взглядом, но тот не обращает на это внимание. Он поднимается со своего места и пересаживается к ним за столик.

— Безмозглый идиот, — представляется Эрен Ханджи, заставляя ту весело рассмеяться. — А вы, я полагаю, Ханджи?

— Угадал, — весело откликается Зое с широчезной улыбкой от уха до уха. Чеширский кот наверняка бы издох от завести. — А ты, милый, откуда меня знаешь?

— Ривай вас часто вспоминает, — с обаятельной улыбкой сдает Ривая Эрен.

— Да ты что? — Зое в притворном изумлении распахивает глаза, глядя на Аккермана. Во взгляде так и читается терзающий ее вопрос «Какого хрена ты не рассказал мне, что вы успели стать настолько близки?!». Ривай раздраженно морщится, словно от зубной боли.

— Тебе разве не положено быть где-то в другом месте? — тщательно сдерживая эмоции, интересуется Ривай.

При взгляде на мальчишку его почему-то начинает бесить в нем абсолютно все: от дурацкой, невероятно идущей ему новомодной стрижки до легкой игривой улыбки на губах. Губах, которые вчера целовали его.

От подобных мыслей хочется закатать себе по роже, но Ривай лишь противно скрипит зубами.

— У меня законный обеденный перерыв, — оглашает парень с предельно довольным лицом, — так что мне положено быть здесь.

— Тебе тоже нравится это кафе? — с жаром интересуется Зое. — Скажи, у них тут просто невероятное жаркое из кролика.

— Да нет, просто это ближайшее от студии кафе, — просто пожимает плечами Эрен.

— Студия? — хватается за ниточку Ханджи. — Ты музыкант?

— Актер озвучки, — поправляет Эрен.

— Круто! — восклицает Зое.

Ривай отчаянно чувствует себя здесь лишним. Он ничего не смыслит в озвучке, не знаком ни с одним проектом, в котором Эрен принимал участие, и вообще единственный, кто не желает тут находиться. Он переводит рассеянный взгляд в окно, отстраненно думая о том, что Эрен может быть лапочкой, когда заинтересован в этом.

За окном впервые за несколько недель светит солнце, блестя сероватым, успевшим смешаться с дорожной грязью снегом. Ривай не любит городские зимы. На его вкус они слишком грязные, лишенные того сказочного флера, который дарили зимы в его детстве. Когда они с мамой еще жили на севере Франции, он часто пропадал в лесу, часами бродя среди заснеженных деревьев, нарочно оставляя за собой путанные цепочки следов наподобие диких зверей. В лесу воздух был чище, а разведка новых территорий позволяла не думать ему о том, что его ждало дома…

Моргнув, Ривай приходит в себя как раз вовремя для того, чтобы заметить приближение официанта со своим заказом. Он краем глаза замечает, как Эрен перетаскивает свой заказ на их столик, и теперь, продолжая трепаться с Ханджи, методично запихивается салатом с морепродуктами.

Придирчиво поковырявшись в своей тарелке и сочтя наполнение вполне приемлемым, Ривай принимается за вилку и нож. Мясо немного суховато, но соус получился отменным, так что настроение у Ривая немного улучшается. Разговор он не слушает, про себя прикидывая что приготовит на ужин. На ум сам собой приходит французский суп с гренками. Вроде того, что мама ему в детстве готовила.

— Кажется, сигнал безнадежно потерян, — обреченно подытоживают рядом. Ривай нехотя поднимает глаза.

— Неужели произошло чудо божье, и слепоглухонемой исцелился? — едко тянет Ханджи.

— Чего тебе, очкастая? — терпеливо интересуется Аккерман. Неужели у этих двух кончились темы для разговора? Жаль, он надеялся уйти незамеченным.

— Да вот, к тебе обращаемся вообще, — просвещает она друга. — Ничего не планируй на выходные, мы будем тусить.

— Слишком много энтузиазма как для женщины твоего возраста, — ворчит Ривай. — Ничего не получится, я обещал маме приехать на выходных.

— Ну что ж, минус один, — не спорит Ханджи. Знает — бесполезно. Мама для Ривая самое важное, он ее бесконечно любит. Все, что касается Кушель, не терпит отлагательств и является первоочередным в списке приоритетов. И Зое не собирается становиться препятствием. — Очень жаль, теперь придется искать другого спонсора.

— Едешь с какой-то целью? — старательно изображая незаинтересованность, спрашивает Эрен.

— Можно и так сказать, — туманно отвечает Ривай.

— Тогда я через тебя передам подарок для Руби, — внезапно вспоминает Ханджи. — Я нашла тот набор Лего, который она просила.

— У тебя есть сестра? — шокировано переспрашивает Эрен.

— Да. Какие-то проблемы? — хмуро уточняет Ривай.

— Просто ты совершенно не похож на человека, у которого есть братья или сестры, — прямо говорит Эрен.

— Скажи? — поддерживает Ханджи. — Весь такой холодный, язвительный и неприступный, но по мановению волшебной палочки превращается в булочку с корицей, когда…

— Еще одно слово, и я больше не буду тебя подкармливать, — припечатывает Ривай.

Зое смотрит на него побитой собакой, до глубины души потрясенная степенью его жестокости, но все же послушно затыкается. Эрен с любопытством следит за ними двумя, делая для себя какие-то выводы. От странных взглядов, которые Эрен кидает в его, Ривая, сторону, последнему очень неуютно.

Внезапно оживший телефон в кармане Эрена становится для Аккермана в буквальном смысле спасением. Когда парень, хмурясь, сбрасывает вызов, а потом, сбивчиво извинившись, торопливо расплачивается и покидает кафе, Ривай вздыхает с облегчением. Ханджи все это время неотрывно наблюдает за ним с не предвещающей ничего хорошего ухмылкой.

— Он на тебя запал, — доверительное шепчет она Риваю.

— Очевидно, — обреченно вздыхает он. — Что-то еще?

— И это все? — недоверчиво переспрашивает она. — Твоя голубая мечта положила на тебя глаз, а тебе все равно?!

— Не знаю, как ты, а я хочу десерт, — заявляет Аккерман, нажимая кнопку вызова официанта.

Естественно ему не все равно. Он крупно попал, и мало представляет, как будет выкручиваться. Но разве у него есть выбор?