33 несчастья

— Ты издеваешься, что ли? — Ривай хмуро глядит на зеленый свитер с оленями в красных рождественских шапках. — Это надругательство над моим эстетическим вкусом, ты не заставишь меня это надеть.

— Ну Рива-ай, — тянет Зое, едва сдерживаясь от того, чтобы позорно расхохотаться и тем самым упустить свой шанс увидеть друга в рождественском свитере, — ты обязан, это составляющая моего тебе подарка.

— Если это мой подарок, следовательно, я могу делать с ним что захочу, — Аккерман направляется к мусорному баку, с явным отвращением держа в руках зелено-красное безобразие.

— Куда?! — возмущается Ханджи, бросаясь наперерез. — Нет, дорогой, ты его наденешь. И мы будем похожи, — она радостно указывает на собственный свитер, точно такой же, как у Ривая.

— И затеряемся в толпе прочих наивных идиотов, считающих это дерьмо очаровательным, — мрачно добавляет он.

— Именно! — позитива Ханджи, кажется, хватит на то, чтобы год питать небольшой городок. — Так что надевай и пошли, у нас ещё полно дел!

Сдаваться так просто Ривай не собирается, и потому следующие полчаса они тратят на то, чтобы довести до состояния нервно дергающегося глаза персонал и, все же сделав покупку, выйти из магазина под облегченные выдохи продавцов и консультантов.

Дальше в Ханджи будто вселяется демон. Она, словно одержимая, таскает его везде, куда он соглашается идти: в кино на новый боевик, в кафе, где покупает ему тирамису и его любимый чай с чабрецом и мятой, затем в одном из магазинов преподносит в подарок лосины в пайетках с пожеланием «сиять своей охрененной задницей», водружает на голову оленьи рога со словами «будь только таким оленем», и делает еще уйму всякой дурацкой ерунды. И в конце концов Ривай сдается, заражаясь ее неуемной энергией, и даже начинает улыбаться и шутить.

Когда они вываливаются на улицу, под завязку нагруженные всякими свертками с разными подарками и другой ненужной ерундой (раз в год можно себе позволить побыть барахольщиком), Ривай ловит себя на дурацкой мысли, что такое Рождество-День рождения ему даже нравится. Надо будет потом приготовить Ханджи ее любимые профитроли с апельсиновым желе…

Домой Ривай добирается на такси. Кое-как выбирается из салона, стараясь не уронить ни один пакет, и, неуклюже расплатившись с таксистом, загруженный под завязку заходит в дом.

Подъем на лифте кажется бесконечным, руки немного затекли от обилия и разнообразия поклажи, но настроение у Ривая все равно замечательное. Он даже тихо, на грани слышимости, напевает под нос заевшую песню, игравшую в машине, о желтом лимоном дереве.

Когда створки разъезжаются в стороны, он неуверенным шагом выходит в коридор, в голове прикидывая, как бы так извернуться, чтоб и ключи достать, и квартиру открыть, и пакеты на пол не ставить. Если верить физике, то никак, но человек — существо хитрожопое и крайне изворотливое.

— Ограбил магазин? — внезапно интересуется кто-то, и Ривай невольно вздрагивает от неожиданности. Немного повернувшись, он видит привалившегося к стене у самой его двери Эрена. Кажется, еще немного, и это войдет в привычку.

— Опять ты? — хмурится Аккерман, на самом деле не особо огорчаясь появлением Эрена. Прикати к нему сейчас на порог даже собственный биологический отец, все равно бы это не испортило его благодушного настроя. Боги, храните Ханджи!

— Собственной неповторимой персоной, — кивает Эрен и неуверенно мнется. Удивительное в своей необычности явление, но Ривай устал и у него нет желания им наслаждаться. — Ривай, послушай, я…

— Подержи-ка, — вместо исполнения роли внимающего каждому слову слушателя командует Аккерман, сгружая на руки опешившему Эрену гору пакетов, а сам невозмутимо тянется за ключом от квартиры. Краем глаза невольно подмечает встрепанные, влажные от растаявшего снега волосы Эрена, красный нос и общий бледно-синеватый оттенок парня в целом. Неодобрительно качает головой, отворяя двери. — И сколько ты тут караулишь?

— Часа… — громкий смачный чих, — три?

— Тебе что, заняться больше нечем? — недовольно ворчит Ривай, совершенно не понимая, чего Эрен хочет добиться. Но смотреть на него жалко и, пребывая в опасно доброжелательном расположении духа, Ривай совершает фатальную ошибку. — Можешь войти, но на многое не рассчитывай. Отогреешься немного, и скатертью дорога.

Эрен пару раз удивленно хлопает глазами, хмурится, а затем кивает. Ривай про себя ухмыляется — сломал парню систему, вон, подвисает уже. Хоть бы хуже потом не было.

Аккерман заходит внутрь и придерживает двери, пропуская своего навьюченного ишака в квартиру.

— Возвращай пакеты, — быстро закрыв дверь и сняв обувь с пальто, распоряжается Аккерман. Неловко принимает поклажу обратно и шлепает вглубь квартиры, на ходу просвещая гостя о заведенных порядках: — Обувь снимай, куртку на вешалку. Если хочешь, можешь взять тапочки, они в тумбочке, слева. Проходи на кухню, это прямо по коридору. Можешь заглянуть в ванну, это прямо и направо.

— Сразу и обо всем, — фыркает Эрен, закатывая глаза в притворном ужасе. — Насколько часто ты принимаешь несведущих парней у себя дома, что заучил такую инструкцию?

Вопрос в высшей степени бестактен, содержит в себе намек с целью унизить, но в кои-то веки он Ривая никак не задевает. Он мирно сгружает пакеты на диван в гостиной и идет на кухню.

— А ты что, ревнуешь, что ли? — поддевает Аккерман.

— Было бы кого, — отзывается Эрен, и его голос отдается от кафеля в ванной, звуча в несколько раз звонче.

Ривай ничего не отвечает, просто набирает воду в чайник, ставя его на конфорку, и лезет в холодильник — за целый день они с Ханджи уничтожили несколько огромных ведер попкорна, пробовали пирожные в недавно открывшейся пекарне, а еще дегустировали разные сорта чая — Ривай просто не смог пройти мимо, так соблазнительно пахли пробники. Но для того, чтобы наесться, этого было чертовски мало. В конце концов, он ведь не Дюймовочка, половинки зернышка маловато будет.

— И что, даже не будешь оскорбляться и пытаться продемонстрировать, насколько я неправ? — насмешливо уточняет Эрен, застряв на пороге.

Ривай просто пожимает плечами.

— Меня твое мнение мало интересует, — и это даже почти правда. Пускай слова кольнули, но Ривай был слишком стар и слишком хорошо знал себе цену, чтобы действительно обижаться на такое. Он окидывает придирчивым взглядом наполнение холодильника и достает оттуда грибы и сливки. Спагетти с грибным соусом — довольно привлекательный вариант ужина. Желудок согласно бурчит, подгоняя. — Садись, нервируешь.

— Откуда притащил столько пакетов? Неужели Санту ограбил? — сидеть молча, видимо, этот венец эволюции не умеет.

— Кстати, да, сегодня ведь Рождество. Тебе не полагается протирать штаны и сверкать улыбкой на каком-нибудь семейном ужине или блистать на корпоративе? — не оборачиваясь, интересуется Ривай, набрав в кастрюлю воды и поставив рядом с чайником. Затем достает из подставки нож и принимается за очистку и нарезку грибов.

— Думаю, мое отсутствие их не очень огорчит, — беззаботно отмахивается Эрен. А Ривай невольно думает, что это несчастье на семейных слетах наверняка превращается в сущее наказание. Хотя сам он недалеко ушел. — А ты? Почему торчишь дома? Праздник же, все такое.

— На выходные уеду, — кратко информирует Ривай, ловко орудуя ножом с точностью профессионального повара. Эрен несколько секунд молчит, и Аккерман спиной чувствует, что за ним внимательно наблюдают. Внутри просыпается какая-то непонятная гордость и удовлетворение.

— Так откуда пакеты? Ты так и не ответил.

— Странно, что твой любопытный длинный нос до сих пор еще не укоротили, — беззлобно ворчит Ривай, доставая сковороду. — Это подарки.

— На Рождество? Ты не похож на человека, у которого так много друзей.

Слова пролетают мимо Ривая — он занят готовкой, а потому слабо реагирует на внешние раздражители, пусть даже особо сильные и нахальные.

— На День рожденья. И они от Ханджи.

— Понятия не имею, кто это, — честно признается Эрен, а затем в его голове щелкает переключатель, и он соображает, что: — Погоди, у тебя день рождения? Сегодня? На Рождество?

— Бинго, — ухмыляется такой реакции Ривай, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться на вытянувшееся от удивления красивое лицо бывшей «голубой мечты». Пусть у Эрена был откровенно дерьмовый характер, но все же он был чертовски привлекательным: смуглое лицо правильной формы, четко очерченная линия челюсти, высокие скулы, ровный красивый нос, большие, как у героев мультиков, которые обожает Руби, миндалевидные раскосые глаза, четко обведенные по контуру темными ресницами. Соблазнительные губы, почти постоянно изогнутые в ироничной насмешливой ухмылке, а сейчас приоткрытые в удивлении, и немного вьющиеся из-за влаги густые, цвета горького шоколада волосы. Ну чем не влажная мечта?

— Оу, — потерянно выдает Эрен и пару секунд молчит. — Хочешь я чем-нибудь помогу?

Предложение застает врасплох, и Ривай почти успевает машинально отказать, потому что просто терпеть не может, когда ему лезут под руку, но сейчас… Почему бы и нет? Убьет сразу нескольких зайцев одним выстрелом: и полюбуется красотой вблизи, и немного отведет душу за попорченные нервы. Что может быть лучше заслуженного страдания красавчика по вечерам?

— На тебе лук, — с непроницаемым лицом ставит в известность Ривай. — Он в тумбочке возле холодильника, поищи на нижней полке.

— Лук? Серьезно? — брезгливо морщится Эрен.

— Мне показалось, или ты предложил помощь? — елейно уточняет Ривай, от души веселясь выражением вселенской скорби на красивом лице. Что ж, Эрен хотя бы брал в руки лук, уже неплохо.

— Понял, понял, — отмахивается Эрен и послушно ведет поисковые работы в недрах шкафчика. — Сколько надо-то?

— Покажи размер, — командует Ривай. Эрен издевательски вскидывает бровь.

— Что, вот так сразу?

— Луковицы, извращенец, — недовольно шипит Аккерман. Эрен ухмыляется, окидывая его взглядом а-ля «да, конечно, я так и поверил», но все же достает на свет божий луковицу, протягивая на вытянутой руке Риваю.

— Бери две, — после придирчивого изучения, выносит вердикт Ривай. — Чистить умеешь? — интересуется, со снисходительностью глядя на то, как Эрен нерешительно смотрит на лук, не в силах решить, что с ним делать дальше.

— Знаешь, ты будешь смеяться, но до этого самого момента я думал, что знаю, как это делать, но теперь не уверен.

— Ну, Ханджи даже яйца жарить не умела толком, так что меня ничем не удивить, — спокойно сдает подругу Ривай, но немного кривит душой — в душе он хохочет. Вид озадаченного луком Эрена определенно станет одним из любимых его воспоминаний.

— Кто такая Ханджи? Ты ее уже второй раз упоминаешь. Неужели твоя девушка? — недоверчиво спрашивает Эрен, и Риваю чудится в его интонации напряжение, словно его ответ действительно важен для Эрена. Бред какой-то. Он переводит взгляд на кастрюлю и понимает, что пора солить воду.

— Нет, она моя подруга, — нет, вздох облегчения ему определенно мерещится. Мотнув головой, отгоняя странные мысли, Аккерман принимается командовать. — Так, бери доску, вон она стоит. Ага, молодец. Теперь становись рядом. Ближе, я детей не кусаю.

— Ну хоть не врешь, что безобидный, — бормочет под нос Эрен, пропуская мимо ушей часть про детей.

— Могу сделать исключение, — в шутку предупреждает Ривай и, достав нужный нож из подставки и вручив Эрену, продолжает инструктаж. — Клади луковицу на доску, а теперь отрезай верхнюю и нижнюю часть. Зачем так много? Меньше бери. Да, вот так. Теперь режь пополам. А теперь чисти.

Ривая немного умилило то, с каким старанием и детской непосредственностью Эрен режет и чистит лук. В нем словно жили два разных человека: взрослый хам и ребенок.

— Почистил, что теперь?

— А теперь мелко его нарезай. Смотри, не оттяпай себе палец, ножи острые, я недавно их наточил.

— Спасибо за совет, — ядовито благодарит Эрен, но немного осторожней обращается с ножом.

Пока Эрен измывается над луком, Ривай успевает забросить в кастрюлю спагетти, подготовить остальные продукты и даже немного полюбоваться процессом. Но он хочет есть, так что надолго его не хватает.

— Понимаю, что первое знакомство с кухней всегда волнительно, тем более с таким явлением, как лук, но я желаю есть в этом веке. Смотри и учись.

Ривай в несколько быстрых, четко отработанных движений нарезает луковицу вдоль, а затем точно так же измельчет ее поперек. То же самое проделывает и с оставшейся второй половиной, до которой Эрен добраться не успел. Последний с восторгом наблюдает за процессом нарезки лука, часто моргая — от слишком близкого знакомства у него немного покраснели глаза, и из-за этого он то и дело пытается смахнуть выступающие против воли слезы.

Нарезав лук, Ривай привычным жестом заправского фокусника наливает оливковое масло на сковороду и высыпает туда радостно зашкварчавший лук. Ему льстит такое внимание со стороны Эрена.

— Ты где так научился? — в раскосых глазах в кои-веки отражаются истинные эмоции без тени фальши.

— Гений-самоучка, — гордо отвечает Аккерман, на что Эрен фыркает.

— Нет, серьезно, ты где-то работал поваром?

— Разве что у себя на кухне, — невеселая улыбка ненадолго трогает губы Ривая. Он перемешивает лопаткой лук и помешивает спагетти, чтоб не пристали к кастрюле.

Эрен ему явно не верит, но больше не спрашивает. Пронзительно свистит чайник, и Ривай выключает огонь, заливая кипяток в заварник.

— Разве не лучше пить в пакетиках? — недоуменно интересуется Эрен, глядя на Ривая как на динозавра, которому удалось выжить после падения кометы.

— Притворюсь, что не слышал этого.

Спустя какое-то время к луку отправляются грибы, и Ривай включает вытяжку, которая хоть и работает почти что бесшумно, но все же немного гудит. Эрен, заняв один из стульев, молча наблюдает за тем, как Ривай сливает воду, а затем отбрасывает спагетти. Затем спустя минут десять он заливает грибы с луком сливками. Спагетти он раскладывает на тарелки, аккуратно формируя что-то навроде гнезда. Когда соус закипает, он убирает его с огня и, немного остудив, поливает сверху спагетти. Затем дергает из горшка на подоконнике несколько листиков базилика и кладет сбоку возле соуса. Почти ресторанная подача.

— Так и быть, в виде исключения и чисто по доброте душевной накормлю сегодня сирого и убогого, — шутливо произносит Ривай, опуская тарелку у Эрена перед носом и с внутренним удовлетворением отмечая, как алчно тот принюхивается. — Бон аппети.

Ужинают они в тишине — оба слишком увлечены едой и своими мыслями. Ривай думает о том, что жизнь все же очень странная штука. Несколько лет он сох по харизматичному продавцу из телемагазина с глазами, как у лемура из Мадагаскара, потом несколько недель от души его ненавидел и проклинал, а теперь сидит рядом с ним и ест почти вместе приготовленную еду, словно они пара. Притом, что еще чуть больше двух месяцев назад и подумать не мог о том, что повстречает свою «голубую мечту» более одного раза. Пусть обстоятельства и были весьма неприятными, впрочем, как и сама мечта. Жизнь полна горьких разочарований.

Закончив, Ривай откидывается на спинку стула, чувствуя себя сытым и вполне довольным жизнью. Вот бы еще Эрена спровадить и завалиться спать.

— Пожалуйста, — царственно кивает Ривай, когда Эрен, покончив со своей порцией отодвигает тарелку.

— Ага, — отрешенно бормочет он, не глядя на Ривая. Последний задается прелюбопытнейшим вопросом касательно того, кто воспитывал этого придурка. В конце концов, Зик же был вполне адекватным и воспитанным, тогда что с этим не так?

Ривай встает, подхватывая свою тарелку, и идет к раковине. Пришла пора наводить чистоту, хотя на самом деле Аккерман почти готов пойти на сделку с совестью и оставить это все до завтра. Но чересчур яркая фантазия о том, как он завтра будет отдирать присохшие остатки, живо прогоняет ленцу. Он настолько увлекается, что совершенно не замечает, когда Эрен подходит сзади. Когда он заканчивает и оборачивается, то практически утыкается носом в Эрена. От него приятно веет теплом и пахнет каким-то цитрусовым одеколоном. Брови сами собой съезжаются к переносице.

— И что ты делаешь? — интересуется хмуро, поднимая голову вверх и заглядывая Эрену прямо в глаза. Они находятся ненормально близко, и все в Ривае вопит, что сейчас непременно что-то должно произойти, что надо поскорее бежать, пока не случилось то, о чем они оба пожалеют, но… Глаза Эрена влажно блестят, завораживая своей глубиной, зрачки расширены, и он неотрывно смотрит прямо Риваю в глаза. А затем осторожно кладет уже теплую ладонь ему на лицо, невесомо проводя большим пальцем по скуле, словно пробуя на ощупь кожу. И эта легкая нежная ласка настолько не вяжется со всем Эреном, что Ривай даже забывает возмутиться и оттолкнуть. Он просто застывает, не в силах пошевелиться, обреченный только наблюдать за развитием событий.

Тем временем Эрен проводит ладонью по щеке Ривая, а затем неторопливо обводит подушечкой большого пальца контур тонких губ. И еще раз, словно ему понравилось это ощущение. Ривай в замешательстве: одна его половина вопит «Какого хрена ты творишь, придурок?!», вторая же предательски млеет, собирая внизу живота приятное тепло.

Поцелуй не становится неожиданностью, но неожиданность — то, как Ривай на него реагирует. Ощущение мягких губ на своих губах бьет электрическим разрядом, лишь усиливающимся от зарывшейся в волосы ладони. Эрен напорист, но не перегибает палку, оставляя Риваю возможность отстраниться. Он не требует большего, нет, просто предлагает, соблазнительно проводя языком по нижней губе, но Ривай не отвечает. Просто не может.

Спустя какое-то время, устав ждать, Эрен отстраняется, вопросительно заглядывая в чужие глаза, желая найти в них ответ на немой вопрос. Вот только ответа у Ривая нет. Только полный бардак в голове и легкость в теле, словно ему не тридцать, а пятнадцать, и он только что впервые поцеловался. Пару раз моргнув, чтобы немного прийти в себя, Аккерман с усилием произносит:

— Думаю, тебе стоит уйти.

Эрен не язвит, не унижает, не злится. Эрен понимает, и от этого еще хуже. Он наклоняется к Риваю, и тот невольно дергается, ожидая еще одного поцелуя, но вместо этого Эрен просто говорит:

— Спасибо за то, что пустил. С Днем рождения тебя, Ривай.

Ривай готов выть от того, как его собственное, обыкновенное, приевшееся за столько лет имя звучит в исполнении Эрена. Нет, он определенно лишился последних мозгов.

Аккерман слышит, как Эрен возится в прихожей и как щелкает входная дверь, и продолжает стоять, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Вот только на голову это никак не налазит. Какого хрена?!

Сдавшись, Ривай решает прекратить ломать мозг и подумать об этом завтра, потому что у него не осталось сил ни на что, кроме возможности доползти до кровати. Он невидящим взглядом осматривает кухню и замечает тарелку Эрена. Грязную. Ривай еле слышно стонет.

Вот ведь… засранец.

***

Утро застает Ривая врасплох. Вопреки желанию выспаться, на время позабыв об… инциденте, Ривай мысленно снова и снова возвращался к тому моменту, когда Эрен положил ладонь ему на лицо, а затем поцеловал. И выбраться из этого замкнутого круга у него совершенно не получалось. Память подбрасывала разные ненужные детали вроде теплого дыхания на коже, легкого возбуждения от того, как к нему прижалось чужое тело, щекочущих лоб кончиков слабо вьющихся волос, запаха приготовленного ими грибного соуса… Он вел себя как девственник, которого впервые одарила вниманием симпатия. И он бесился из-за самого себя, недоумевая, что в Эрене могло так на него повлиять. Но факт оставался фактом.

Поэтому утро Ривай встречает злым и невыспавшимся. Есть не хочется, а потому Аккерман ограничивается кружкой крепкого черного чая с вишней и корицей. Что ж, во всяком случае у него впереди целый выходной день, и у него на него грандиозные планы: развалиться на диване и убивать время за методичным просмотром фильмов или сериалов — тут уж кому повезет. Эта мысль невероятно греет душу и даже немного поднимает настроение. Перед Рождеством работы всегда было больше, сроки горели, все были на нервах. Соответственно, укреплению командного духа это не способствовало от слова совсем. Атмосфера была накаленной до предела, а люди — злыми и подозрительно напоминающими пресловутых зомби. Красотой и свежестью сверкала только лощеная физиономия Смита, и за это Ривай почти готов был его проклянуть. Потому что сам выглядел, как неделю лежавший на солнце труп.

Забрав кружку с дымящимся, щекочущим кисловато-сладким ароматом чаем, Аккерман направляется к дивану с твердым намерением начать свой кино-марафон с пересмотра старой доброй «Маски» с Джимом Керри, этим самым рассчитывая немного поднять себе настроение. Ну или хотя бы на время отвлечься от набивших оскомину мыслей об Эрене и собственных терзаний на этот счет. Начало фильма приятно расслабляет, и вообще Ривая окутывает уютный домашний кокон, позволяя на какое-то время забыть о существовании мира за стенами квартиры.

На моменте, когда Стэнли в маске зажигательно танцует среди полицейских, до Ривая доносится приглушенный звук, сопровождаемый вибрацией. Аккерман хмурится и, нажав паузу, нехотя начинает искать источник звука. Он обнаруживается между диванными подушками — телефон попал в ловушку между спинкой и сидением. Стоит Риваю взять его в руки, как он умолкает, а на экране дорогого смартфона возникает уведомление о четырех пропущенных от некоего «Выдолбай мне мозг». Ривай насмешливо вскидывает бровь — если бы он не знал, что телефон принадлежит Эрену, то решил бы, что его владельцем является проблемный подросток. Хотя это не так далеко от правды. Оставалось загадкой, когда Эрен умудрился выронить телефон на диване, потому что Ривай вообще не помнит, как парень на него садился.

Телефон вновь оживает в руке, и Ривай после секундного колебания все же решает поднять трубку.

— Алло?

— Ну наконец-то ты соизволил ответить! — громко и раздраженно выпаливает из трубки мужской голос. Невидимый собеседник решает сразу перейти к делу и взять быка за рога, пока тот не дал деру. — Где тебя черти носят? Майк уже час ждет тебя на студии, ты же обещал быть там к восьми!

— Извините, — вклинивается Ривай, не желая дальше выслушивать чужие упреки в безалаберности, притом, что предназначались они совсем не ему, — хозяин этого телефона по рассеянности забыл его у меня.

— Вот же ж… Назовитесь, — деловито командует мужчина. В его голосе совершенно нет удивления, словно такое случается постоянно. Хотя… Ривай бы совсем не удивился, окажись это правдой.

— Ривай Аккерман, — спокойно отвечает Ривай. — Возможно как-то иначе связаться с хозяином, чтобы я мог вернуть ему телефон?

— Да, — мгновенно отзываются по ту сторону линии и диктуют адрес. В мозгу что-то слабо скребется. — Когда зайдете, попросите Зика Йегера, — добавляет мужчина и, сухо попрощавшись, вешает трубку. Ривай шумно выдыхает, с тихим стуком опуская телефон на столик у дивана. Точно, это же был адрес того кафе, где ему чуть не разбили дверью нос.

Аккерман со стоном откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза. Внутри поднимается глухое раздражение — идти куда-либо совершенно не хотелось. Тем более к Зику Йегеру. Если опустить вероятность того, что там он может столкнуться с Эреном, с которым пока не решил, что будет делать и как себя вести, то встреча с его братом лишний раз вгонит в депрессию. Такой мужчина пропадает в браке.

Задумавшись, Ривай внезапно складывает два и два. Если у Зика фамилия Йегер, то у Эрена, значит, та же фамилия.

Эрен Йегер.

Ривай снова и снова катает это имя у себя в голове, даже произносит несколько раз на пробу. Забавно, но он до второй встречи с Эреном даже не подозревал о том, как зовут его «голубую мечту». Желанию узнать постоянно мешал внутренний иррациональный страх — Риваю мерещилось, что, узнай он имя, это лишит мечту загадочной таинственности, сделает ее более приземленной и обыденной, а ему это казалось святотатством. Идиотизм в высшей степени, откровенно говоря, он и сам это понимал, но поделать с собой ничего не мог. Да и не хотел.

Но сейчас занавес тайны снесло мощным прорывом ветра под названием «чистая случайность и пинок от вселенной». И Риваю бы чувствовать потерю, огорчаться, но вместо этого он не поленился встать и пойти за ноутбуком. К его вящему удивлению, интерес абсолютно никуда не делся, наоборот, загорелся ярче, словно в костер дров подбросили. Что до отношения к самому Эрену… Что ж, здесь все было сложно. Ривай четко понимает, что он перестал быть его «голубой мечтой», тот идеальный образ, который он нарисовал в своей голове, рассыпался прахом, совсем как герои в «Войне бесконечности». Но, как известно, пепел хорошее удобрение, и сквозь него начало пробиваться что-то новое, еще не обретшее форму, но с каждой новой встречей обзаводящееся новой гранью. Ривай начал узнавать настоящего Эрена, пусть это и было странной, до ужаса нелепой случайностью. Он пока не понимал, как стоит относиться к этому знанию, как не знал и того, что делать с внезапно возникшей у парня симпатий. Ривай вообще не мог понять, откуда она взялась. Просто упала, как снег на голову. Что творилось в голове у Эрена, который со всеми вел себя, как с ничтожествами, а затем решил поцеловать одно из них, науке было неизвестно, куда уж там ему, Риваю. Может, его заводят ничтожества?

Передернувшись и мысленно обозвав себя идиотом, Ривай приземляется обратно на диван и открывает крышку ноутбука. Да будет благословен технический прогресс и Джозеф Ликлайдер, который представил миру идею всемирной сети.

Чтобы вбить в поисковую строку короткое имя, требуется всего три секунды. За это время в голову Ривая успевает прийти мысль, что, пожалуй, ему нравится звучание имени Эрена. Даже очень. Эрен Йегер. Звучит как что-то новое, необычное, малоизученное и непостижимое… Поток сознания обрывается, когда Ривай получает длинный список результатов. Он заходит на первую в списке — старая добрая Википедия. С фотографии в правом углу экрана на него смотрит лемурьими глазами Эрен, одетый в строгий костюм винного цвета. Одна рука спрятана в карман, в то время как другая небрежно расстегивает последнюю пуговицу на пиджаке. Слепяще белая рубашка лишний раз подчеркивает приятный смуглый цвет кожи, волосы цвета горького шоколада аккуратно уложены от лица, но несколько непослушных прядей все же выбиваются, своевольно падая на лоб. А выражение лица… Ривай с трудом сглатывает ставшую вязкой слюну и с трудом заставляет себя перевести взгляд на текст.

Эрен Йегер (род. 30 мая 1997 года, Кельн, Германия) — американский ведущий, актер озвучки. Известен как ведущий телемагазина «Shop Time».

Ривай удивленно выгибает бровь. Актер озвучки? Вот это уже любопытно. Дальше сайт предлагает ознакомиться с детством Эрена, и кто Аккерман такой, чтобы это игнорировать.

Родился в районе Вайден в Кельне. Его мать, Карла Йегер, — владелица сети ресторанов «Sina», а отец, Григорий Йегер, — доктор с мировым именем. У него есть старший брат от первого брака Григория Йегера с Диной Фриц — Зик Йегер.

Ривай тихо хмыкает себе под нос, мол, богатенький избалованный мальчик, который бесится от вседозволенности и не знает рамок. Неудивительно, что он так себя ведет. А про Григория Йегера, кажется, он даже читал когда-то статью. В ней, вроде, говорилось что-то о новом лекарстве от рака. Ривай не был особо силен в медицине, а потому, когда посыпались термины, прекратил чтение, перескочив на более интересовавшие его вещи. Он даже посочувствовал парню — детство у того явно было не сахар.

Дальше шел короткий, в несколько строк, текст, сообщавший читателю, что в отношениях данный индивид замечен не был, и что нет достоверной информации о его сексуальной ориентации. Аккерман фыркнул, испытывая глупое чувство превосходства — эта чертовски скрытная зараза была голубой, как любимый шарф Ханджи. Потом был короткий список проектов, в которых Эрен принимал участие в качестве актера озвучки, ни один из которых Ривай не знал, и один неизвестный фильм, где Йегер играл роль второго плана.

Мда, негусто.

Полистав еще несколько статей, Ривай приходит к заключению, что у Эрена в команде работает просто потрясающий персонал — со своим тяжелым характером и явной неспособность просчитывать наперед последствия собственных действий, Эрен ни разу не был замешан в крупном скандале, а все мелкие стычки были скорее пиар ходом, чтобы подогреть интерес зрителей к симпатичному ведущему.

Ривай делает большой глоток успевшего остыть чая и на какое-то время подвисает, тупо пялясь в экран, с которого на него глядят раскосые глаза с лукавым прищуром. Эрен одновременно немного приблизился и так же отдалился. Аккерман тяжко вздыхает и захлопывает крышку ноутбука. В несколько глотков допивает чай и идет собираться — что ж, в конце концов, не то чтобы встреча с Зиком Йегером может стать проблемой, ведь так?