33 несчастья

Морозный холод приятно бодрит, оставляя на лице розоватый румянец, а лед хрустит под лезвиями коньков, лаская слух. Ривай уже успел позабыть о том, как приятно встать на коньки. Хочется сорваться с места, стремительно очертить лезвиями круг катка, крутануть несколько акселей, так, чтобы в груди родилось это приятное, щекочущее ребра чувство невесомости...

Риваю нравится кататься на коньках. Когда он ходил в среднюю школу, то даже занимался конькобежным спортом. Правда, совсем недолго, всего около года - потом они переехали в О-Клер, штат Висконсин. Ривай до сих пор не понимает, почему мама остановила выбор именно на этом городишке, но тогда это казалось не самой большой проблемой.

- Не замерзла? - заботливо интересуется у Руби Ривай, поправляя девочке шапку.

- Неа, - радостно оповещает Руби, довольно сверкая глазами. - Давай дальше!

- Ладно, - Ривай откровенно забавляется энтузиазму сестры. - Только дыши носом, если не хочешь заболеть. А теперь давай еще круг по катку. Помнишь, что надо делать?

- Ага. Согнуть ноги.

- Хорошо, только не так сильно. Что дальше?

- Немного наклонить корпус вперед, а потом оттолкнуться.

Ривай одобрительно кивает и следует за неуверенно держащейся на коньках Руби, готовясь в случае чего подхватить ее. Он объяснил сестре как правильно падать, но надеется, что с практикой они пока могут повременить.

Руби делает успехи. За полчаса она стала более уверенно передвигаться, пусть разница была не слишком заметной, и Ривай не мог не радоваться, глядя на нее. В глазах Руби горит восторг, и она откровенно наслаждается каждым успехом, каждой скупой похвалой обожаемого брата.

Сам Ривай, глядя на Руби, чувствует приятное тепло внутри, против воли вспоминая, как впервые узнал о том, что у него будет сестренка. После «радостной новости» Кушель он долго не мог прийти в себя. Случилось даже так, что его уволили с работы за то, что он серьезно облажался со счетами, в результате чего компания понесла большие убытки. Это хорошо встряхнуло, вернув в реальность.

Немного подумав, Ривай пришел к заключению, что на самом деле все не так страшно, как можно было подумать, и Кушель с Дином заслуживают полноценную семью. Омрачало это светлое умозаключение осознание того, что он никогда не будет полноценной частью этой семьи, и страх, что после рождения Руби мама о нем забудет. Очень детский, в сущности, страх, но, несмотря на тот факт, что Ривай уже был большим мальчиком, он его преследовал, изводя липкими «а что, если...».

Но небо не рухнуло, планета не взорвалась и Кушель до сих пор так же сильно любит Ривая. Как и маленькая Руби, для которой сдержанный, саркастичный, но по-своему интересный и умелый Ривай стал локальным почти что богом. Аккерман поначалу отмахивался от внимания ребенка, но потом все же проникся ее настойчивостью, а затем веселому доброму нраву и бараньей упертости. Проникся настолько, что безропотно таскал Руби подарки от Ханджи, охотно проводил с ней время за просмотром мультиков и даже изредка соглашался с ней играть в разные игры.

Кончиком губ улыбнувшись своим мыслям, Ривай тянется, чтобы потрепать Руби по голове.

- Осторожно! - внезапно вопит кто-то слева от него, и в следующее мгновение Ривай ощущает мощный тычок в бок, заставивший сильно пошатнуться. Сохранить равновесие не получается, и он падает на лед, больно ударяясь локтем и ощутимо прикладываясь копчиком. Сверху на нем распластывается незадачливый спортсмен.

- Ривай! - испуганно взвизгивает Руби, мотая руками, надеясь таким способом обернуться. Она пока плохо умеет поворачивать, может только в движении. - Ты не умер?

- Жив-жив, - морщится Аккерман, чувствуя, как противно ноет локоть и болит задница. «Лучше бы о бортик тормозил», - раздраженно думает он, со стоном пытаясь привстать.

- Ривай? - стонет-переспрашивает парень, придавивший Аккермана ко льду. Странный вопрос, особенно после того, как сбил кого-то с ног. Нет чтобы начать извиняться за доставленные неудобства да прощения за собственную неуклюжесть просить.

- Да, меня так зовут. Какие-то проблемы?

Горе-спортсмен шевелится, шурша курткой, старается сползти и как-то подняться, но получается с трудом - руки в рукавицах разъезжаются по разные стороны, не особо помогая встать, а поставить их как надо мешает до нелепого комичная поза. Вокруг начинает скапливаться народ.

- По тону слышу, что именно тот Ривай. Неужели ты всегда звучишь так недовольно?

- Всегда, когда меня сбивают с ног и впечатывают задницей в лед, - мгновенно парирует Ривай. - Вот объясни мне, почему я даже не удивлен тем фактом, что, уехав в другой штат, все равно встретил тебя? - устало интересуется у Эрена. Ну вот, черт возьми, как он это делает?

- Кажется, я просто завел еще одну плохую привычку, - шутит Эрен, но как-то сдавленно, с ощутимым трудом. - Нас просто тянет магнитом друг к другу.

- Тебя тянет магнитом только к неприятностям, - безжалостно отбивает попытку флиртовать Ривай. - Ты как, цел?

- Вроде бы, - неуверенно тянет Эрен.

- Тогда уберись с меня, я тебе не кровать.

- Я бы не отказался на тебе полежать, - хмыкает Йегер. В следующее мгновение он сдушенно хрипит - Ривай от души садонул ему коленом в пах. Да, низко, да, не по-мужски, но Эрен сам виноват.

- Ривай... - неуверенно начинает Руби, не понимая, что происходит. Она медленно подъезжает на коньках к Аккерману, а затем тянется, чтобы взять его за руку и помочь подняться.

- Эрен! - громко окликают Йегера.

Ривай поднимает взгляд и видит, как к ним на всех порах несется невысокий смазливый парень, который выглядит, как невинная ромашка - пшеничного цвета волосы аккуратно уложены, в больших голубых глазах, обрамленных светлыми ресницами, отражается неподдельный испуг. Парень без лишнего выпендрежа, но довольно умело тормозит возле их кучи-малы и протягивает сначала Эрену, а затем и Риваю (к удивлению последнего) руку для помощи.

- Как ты умудрился за две минуты, которых меня не было, умудриться сбить человека? - ни дать ни взять заботливая мамаша.

- Ну точно, магнит для несчастий, - хмыкает под нос Ривай, попутно одной рукой поглаживая по голове прижавшуюся к нему Руби, а другой пытаясь стряхнуть с одежды ледяную крошку. И его комментарий не остается незамеченным.

- Не то слово, - серьезно подтверждает блондин.

- Эй! - возмущается Эрен. - А как же дружба до гробовой доски и защита от едких злобных карликов, - он игриво подмигивает Риваю, который тут же отвешивает Эрену ощутимый подзатыльник. Йегер шипит, бормоча про себя заковыристые ругательства, по большей части связанные с ростом.

- О, я вижу, вы знакомы, - то ли действительно радуется, то ли насмехается парень.

- Что-то вроде того, - нехотя соглашается Аккерман.

- В таком случае, позвольте представиться. Армин Арлерт - лучший друг Эрена и по совместительству его совесть, - он улыбается, получив от Йегера тычок в бок, и протягивает руку Риваю. Тот охотно отвечает на рукопожатие.

- Сочувствую. Я Ривай Аккерман - жертва Эрена и страшный сон в одном лице. Это моя сестра Руби, - Армин светло улыбается девочке, и та, преодолев стеснение, несмело улыбается ему в ответ.

- Ну как всегда, ключевого персонажа оставляют за бортом, - мелодраматично тянет Эрен, а затем плюхается на колени. - Так, значит, ты та самая женщина, которая из неприступного Ривая веревки вьет? Очень, очень рад познакомиться, - Эрен протягивает Руби руку и энергично пожимает ее маленькую ладонь, затянутую в теплые плотные перчатки.

- А как же ваши посиделки с Ханджи? - не может не спросить Аккерман. Тон против воли получается до ужасного едким.

- Жертву принесли, кровью младенцев запаслись, тебе косточки поперемывали, - охотно отчитывается Эрен с невозмутимым видом. Руби смеется. Ривай закатывает глаза.

- Вы простите за то, что он вас сбил, и простите, что так резко, но, Эрен, нам пора, - после короткого взгляда на наручные часы тараторит Армин.

- Еще встретимся, - угрожает Риваю Эрен и, неловко поднявшись на ноги, вразвалочку катится к выходу.

- Это твой друг? - внезапно интересуется Руби, дергая Ривая за рукав. - Он смешной.

- Глупый, - поправляет Ривай.

- И красивый.

- Поехали кататься, иначе не успеем зайти в кафе.

- Ага, - кивает девочка. - Скажи, что он красивый, - требует она, а затем чуть не оказывается распластанной по льду, сильно сместив центр тяжести в попытке взглянуть Риваю в лицо. - Скажи, скажи! - настаивает, продолжая цепко держаться за рукав брата.

- Вот пристала, - неодобрительно цокает языком Ривай. - Красивый, довольна?

- Ага, - расплывается в улыбке девочка и за секунду сосредотачивает все свое внимание на коньках и правилах максимально безболезненного катания на оных.

Аккерман мотает головой. До чего въедливые дети пошли, в самом деле. Хотя он не соврал - Эрен и правда очень красив, даже с красным носом и потрескавшимися губами.

Отгоняя неуместные дурацкие мысли, Ривай спешит за успевшей обогнать его Руби, мгновенно переключаясь на сестру. В конце концов, он пришел сюда покататься, а не думать об Эрене, поэтому он будет только кататься. Никаких Эренов Йегеров!

***

Последние минут десять Ривай сидит и думает, чем таким он в прошлой жизни занимался, что сейчас приходится расплачиваться в таком объеме.

За окном мелькают, сливаясь в пятнистую неравномерную полосу, новостройки, которые огромными стеклянными окнами ловят лучи заходящего солнца, отбрасывая блики на дороги, делая их отдаленно похожими на Радужный мост. Вот-вот, и покажутся толпы огромных мохнатых викингов в боевом обмундировании и с воинственно топорщащимися рогами на шлемах. Ривай фантомно ощущает аромат давно не мытых тел и кожи со сталью, настолько густой, что можно ложкой черпать, и брезгливо морщится, отгоняя ожившую картинку.

На соседнем сидении сидит счастливая Руби и тыкает пальцем в серебристый воздушный шарик со зверски перекошенной заячьей мордой. Один глаз животного пронзительно смотрит в самую душу, пока второй пытается наладить подключение к космосу путем созерцания потолка.

Ривай искренне считает, что такое дарить детям опасно для их психического здоровья, но сама девочка его мнение не разделяет. Обозвав зайца «милым», вызвав тем самым нервное передергивание у Аккермана, она обхватила шарик руками и больше не выпускала его ни на мгновение. Ривай отказывался это понимать, поэтому просто смирился, краем глаза время от времени опасливо косясь в сторону этого мутанта.

На переднем пассажирском сидении обретается деловито печатающий что-то в телефоне Армин, а водительским местом безраздельно завладел Эрен. Именно он подарил Руби безжалостно косящего зайца, и Аккермана так и подмывало выяснить: из мстительности или он действительно считал ЭТО хорошим подарком. В любом случае, теперь этот придурок являлся для сестры если не самым крутым взрослым во вселенной (это место было уже занято Риваем), то определенно приобрел в ее глазах очаровательный флер «правильного взрослого». Ривай только диву давался, как Эрену - той еще занозе с отвратительным характером - удается так ловко располагать людей к себе.

Вновь пересеклись они в кафе, куда Ривай с Руби зашли после катка, чтобы отдохнуть. На этот раз встреча не была случайностью - Эрен нарочно их искал. Это выдал серебристый шарик с зайцем-монстром, который удивительно улыбчивый Эрен вручил смущенной Руби. Девочка тут же расцвела застенчивой улыбкой и, обернувшись на Ривая, бросилась Йегеру на шею. Тот выглядел почти так же, как Чеширский кот - зубов поменьше, правда, но кто считает. От этой самодовольной физиономии настроение у Ривая резко упало, еще и Руби оказалась слишком падкой на технологические блага. Предательница мелкая. Именно из-за нее они теперь едут в машине Эрена.

- Останови вон у того кафе, - внезапно просит Армин, наконец-то оторвавшись от экрана телефона.

- Я бы решил, что меня сталкерят, - сообщает другу Эрен. Риваю было неинтересно, но заткнуть уши было нечем, кроме рук. К сожалению, подобное поведение он не мог себе позволить, связанный по рукам и ногам дурацкими рамками приличия и собственными, кажущимися сейчас не менее дурацкими, принципами.

- Конечно, потому что ты параноик, за тобой даже фикус следит, - фыркает Армин, поправляя немного растрепавшуюся укладку.

- Ты с ней как предводитель задротов, - едко комментирует Эрен, кивая на прическу друга, и, протянув руку, быстро наводит на голове у того творческий бардак. - Вот, гораздо лучше.

- Ненавижу тебя, - со вздохом признается Армин, тоскливо глядя в зеркало заднего вида. - Я теперь как пуританин.

Ривай следит за этой шутливой перепалкой и мысленно ухмыляется - сразу видно, что эти двое общаются черт знает сколько. То, как органично выглядят их подначки, напоминает беззлобное ворчание старых супругов, которые вместе почти век и по-прежнему любят друг друга, но знают друг о друге абсолютно все и не теряют возможность продемонстрировать это знание легкими подколами. Мысль веселит, но Ривай тщательно сдерживает улыбку. Дурак-муж в этой паре определенно Эрен. Хотя в их с Риваем паре он бы...

Ривай резко себя одергивает. Все веселье как ветром сдувает и грозовой тучей в одно мгновение затягивает мрачное расположение духа. Никаких «мы», никаких «если бы», никаких пар вообще! Как какой-то глупый подросток, у которого в голове коктейль из гормонов топит мозг. Что за чертовщина?

- Она оценит, - обещает Эрен, лишь бы избавиться от друга поскорее. - Ты готов, мы приехали, а теперь вали из моей тачки.

Армин закатывает глаза, но чисто для вида - сам он выглядит взволнованным и жутко нервничает.

- Если она откусит тебе голову, и тебе понадобиться моя помощь, чтобы пришить ее обратно, мой номер на быстром наборе.

- Сомнительное предложение, - морщится Армин. «Видимо, шьет Эрен неважно», - думает Аккерман. - Ладно, я пошел. Завтра в одиннадцать, чтоб был как штык, - напоминает Арлерт и выбирается из машины.

- Ага, - тоном «да помню я, отвали уже» откликается Эрен и, не дожидаясь новой порции нравоучений, исторгнутых с одной-единственной целью - потянуть время, нажимает на газ и выворачивает руль.

Машина неспешно лавирует в разноцветном потоке. К сожалению, сегодня им не везет, и по дороге они собирают практически все светофоры. Ривай не видит, потому что не хочет встречаться глазами, но чувствует, как Эрен наблюдает за ним в зеркало заднего вида каждый раз, как они тормозят. От его взгляда покалывает кожу и все внутри скручивается от напряжения, причем Ривай толком не понимает его природу. Или просто не хочет понимать.

В салоне царит неуютная тишина. Эрен явно хочет что-то сказать, но почему-то продолжает хранить молчание, ограничиваясь непонятными, довольно красноречивыми взглядами, а Риваю хочется провалиться под землю, просто чтобы там не чувствовать на себе внимание парня. Хорошо было только Руби, которую от активного катания на катке, еды и тепла разморило, и теперь она, привалившись к дверце, мирно посапывает, прижимая к себе уродливое надругательство над зайцами.

В воздухе висит ненавязчивый запах лимона и свежей мяты. Ривай ловит себя на невольной мысли о лимонном щербете. Кажется, у мамы были лимоны, так что он вполне способен воплотить свое внезапное желание в жизнь. И Руби вряд ли откажется от помощи - только ее он пускал готовить рядом с собой, поручая несложные задания и забавляясь тем, как она с детской непосредственностью и всей серьезностью, на которую только была способна, подходит к выполнению предоставленного ей задания. Если так подумать, то Эрен вел себя похожим образом. Сейчас, когда Ривай об этом думает, сходство становится слишком очевидным и от этого еще более невероятным.

- Что-то ты выглядишь подозрительно довольным, - щурится Эрен, через плечо бросая странный взгляд на Ривая.

- Тебе показалось, - холодно отрезает Ривай, возвращая на лицо вечное слегка недовольное выражение.

- Ой ли? - фыркает Эрен. Ривай не отвечает.

В салоне снова повисает тишина.

- Так, а теперь показывай дорогу, - командует Эрен спустя минуты три. - Тут я ориентируюсь плохо, поэтому, если буду ехать по памяти, за конечную цель не ручаюсь.

- Здесь направо, - кивнув, спокойно предупреждает Аккерман, высовываясь в проем между сидениями. - А теперь вниз по главной до перекрестка.

- Может, вперед пересядешь? - хмурясь, осведомляется Эрен, нечаянно задевая мужчину локтем. Ривай замечает, как от этого касания он напрягается, как с силой сжимает пальцы на руле.

- Мне и так нормально.

- Зато Руби не очень, - парирует Эрен, бросая быстрый взгляд через плечо. Девочка посапывает во сне, не выказывая никаких признаков неудобства, но Риваю все равно кажется, будто, скажи он что-то немного громче или поверни Эрен немного более резко, они ее разбудят. Аргумент, к огромному огорчению Ривая, слишком веский, чтобы оставить его без внимания.

Пришлось притормозить.

- Доволен? - едко интересуется Аккерман, щелкая застежкой ремня безопасности.

- Аж сердце радуется, - до противного жизнерадостно отзывается парень.

«Очень надеюсь, что только оно», - думает Аккерман.

- А теперь сворачивай на Сауз Стрит.

Эрен послушно выворачивает руль, и машина плавно скользит направо. Манера водить у Йегера спокойная, размеренная и удивительно четкая. Аккерман невольно думает, что, возникни у него такая необходимость, пожалуй, нанял бы Эрена личным шафером. При условии, что в контракте будет оговорено его молчание во всех случаях, исключая крайнюю необходимость. Внезапно перед глазами всплывает услужливо подкинутая памятью картинка их первой «встречи», когда Эрен сбил Ривая машиной. Аккерман непроизвольно потирает бедро - приятного осталось мало, нога еще долго болела, он даже на осмотр записался, а налившийся синяк радовал всеми грязноватыми оттенками синего, желтого и фиолетового. Нет, все же в шаферы не возьмет, на своих двоих оно поспокойней будет.

Если бы не надобность следить за дорогой и время от времени подсказывать Эрену направление, Ривай бы с радостью последовал примеру Руби и тоже прикрыл бы глаза. От размеренно мелькающих за окном домов, плавного хода машины и тепла в салоне клонит в сон. Ну, Аккерман, вот она, старость.

- Почему Нью-Джерси? - внезапно спрашивает Эрен, не отрывая взгляда от дороги.

Ривай, застигнутый врасплох, сначала не понимает, что вопрос задали именно ему.

- Почему интересуешься?

- Вся твоя семья, как я понимаю, здесь. Так почему ты - нет?

Ривая вопрос заставляет задуматься. Не потому, что он не знает ответа. Как раз, скорее, наоборот, он прекрасно понимает причину. Ривай просто хочет дать своей матери шанс ощутить, каково это, иметь настоящую семью, такую, о которой она всегда мечтала. Кушель никогда бы подобного не сказала, но Ривай и сам знает, что он служит напоминанием о самых трудных днях в ее жизни. Поэтому данное решение было для него очевидным - он не уезжал слишком далеко, чтобы в случае нужды быть рядом, но держался на расстоянии, чтобы не мешаться и дать Кушель возможность ощутить себя любимой женой и полноценной матерью. Вот только откровенничать с Эреном на этот счет он не считает нужным. Это слишком личное.

- В Нью-Джерси жил мой друг, он меня устроил на работу в хорошую компанию, а потом я как-то обжился там и не захотел уезжать.

Почти правда. Дэн действительно жил в Нью-Джерси и действительно именно из-за него Ривай решился впервые сюда приехать. Но связывала их далеко не дружба: для Дэна это был стабильный вариант для перепиха, для Ривая - первое серьезное увлечение. Продлились их отношения всего месяц - верность Дэна не просто была поставлена под сомнение, Аккерман стал свидетелем того, как его парень на их диване раскладывал симпатичного бармена из гей-клуба, куда они иногда заглядывали. Вот только он не мог даже предположить, что интерес Дэна к этому смазливому парнишке с явно азиатскими корнями зайдет дальше легкого флирта и переглядок. Как оказалось, очень даже зря.

Ривай не раз слышал истории пар, в которых один партнер изменял, но позже раскаивался. Потом, после длинного разговора по душам, при котором в воздухе летали тарелки или что потяжелее, второй его прощал, и они снова жили душа в душу. Но он слишком хорошо знал, что не располагает ни таким количеством доброты, ни необходимого размера сердцем. А вот цинизма в нем в избытке, так что Ривай, несмотря на жгучее, почти нестерпимое желание откусить своему неблаговерному, решившему не утруждать себя попыткой удержать собственный член в штанах, голову и измельчить на фарш похотливую барную шлюху, пронесся по квартире ураганом, не глядя сметая свои вещи в чемодан, и, громко хлопнув дверью, ушел. Больше в квартиру он не возвращался и все попытки Дэна связаться с ним игнорировал с завидным упрямством. Чуть погодя он уволился с работы, окончательно оборвав связи со всем, что могло связывать его с Дэном, и переехал на другой конец Нью-Джерси. Город его более чем устраивал, и Ривай не видел смысла переезжать из-за мизерной вероятности когда-то пересечься с изменившим ему мудаком. Больно, обидно, хочется убивать, но это же не причина портить себе жизнь, получив срок и загремев за решетку. Хотя в некоторых народах за измену можно было убивать... С другой стороны, было бы ради кого.

- Что насчет тебя? - в свою очередь решает полюбопытствовать Аккерман. В конце концов, Йегер же родился в Германии, почему не остался там? Или в каком-нибудь месте получше этого.

- Этот город положительно влияет на мою ауру, - невозмутимо отвечает Эрен серьезным тоном.

Ривай несколько секунд не понимает, шутка ли это или парень действительно здесь из-за этого. С Эрена станется.

- Ты гонишь, - наконец-то разоблачает обманщика Ривай, хмуро скрещивая руки на груди, а затем требует: - Правду.

- Какой сообразительный мальчик, - издевательски тянет Эрен, но все же спустя секунд десять серьезно отвечает: - Просто так... сложилось, я думаю. Я родился в Германии, но жил там только лет до семи - из-за работы отца нам приходилось часто переезжать. Несколько лет назад мне предложили работу на студии в Нью-Джерси - мы там жили какое-то время - так что я решил, почему бы и нет? Плюсов куда больше, чем минусов. В конце концов, я всегда могу уехать. А потом мне предложили стать телеведущим, и все так закрутилось... Я привык жить там, меня это устраивает, я думаю.

Ривай хмыкает. Нью-Джерси - последний оплот отчаявшихся и заблудших.

- После развилки налево, - вспоминает он, заметив, как они подъезжают к деревянному щиту, на котором красуется вырвиглазно розовая реклама салона красоты с банальным названием «Афродита».

Они выезжают за черту города, и теперь по обе стороны дороги тянутся стройные ряды одинаковых двухэтажных белых, с оливково-коричневыми крышами домов. Они различаются разве что зеленью газонов, наличием деревьев и несущественными деталями вроде цвета занавесок да высотой заборов.

- Останови возле следующего, - просит Ривай, когда замечает зеленую стену из острых свечей туй, аккуратной линией высаженных у забора.

- Это дом твоих родителей? - удивленно спрашивает Эрен.

- Нет, моего дяди, он выиграл его у одного барыги лет эдак двадцать назад. А потом решил, что это знак судьбы, а потому, чтобы удача никуда не пропала, выиграл еще у нескольких криминальных авторитетов пару миллионов и превратил дом в приют для бездомных, окрестив эту миссию благой. А поскольку потом Кенни уехал в паломничество, то оставил его нам. Вот управляемся потихоньку, - сочиняет на ходу Аккерман, невозмутимо глядя на Эрена. Ребячество чистейшей воды, но вопрос откровенно глупый. А еще рядом с Эреном как-то само собой получается быть колючим и едким, это кажется жизненно необходимым, ведь иначе... Об «иначе» Ривай думать не хочет, одергивая себя.

- Точно, тонкое чувство юмора, как я мог забыть.

- Сложно столько всего упомнить, когда извилина только одна.

Эрен хочет ответить что-то настолько же едкое, но машина останавливается, и Ривай выскакивает в открытую дверь, не собираясь дожидаться результатов умственной деятельности парня. Дергает за ручку и открывает заднюю дверь, осторожно отстегивает ремень безопасности и поднимает мирно спящую Руби на руки. Девочка в полном отрубе и никак не реагирует на смену обстановки, лишь сильнее прижимается к такому теплому брату. Аккерман перехватывает ее немного бережнее, внимательно наблюдая за тем, чтобы Руби не проснулась. Он не знает, в какой момент Эрен оказывается рядом с ним.

- Помочь? - удивительно любезно уточняет тот с невероятно обольстительной улыбкой на губах, с тихим хлопком закрывая дверь машины.

- А похоже, что мне нужна твоя помощь? - вскинув бровь, хмуро спрашивает Ривай.

- Похоже, что ты гордый отец, - насмешливо хмыкает Эрен.

- Отвали, - закатывает глаза Ривай.

- Вы уже приехали? - внезапно интересуются откуда-то сбоку. Ривай поворачивает голову и видит с любопытством глядящую на них Кушель. У нее в руках садовая лопатка, волосы собраны в небрежный пучок на макушке, чтобы не мешали, а на лице заметна грязь. - Мы не знакомы, - женщина обращает свое внимание на Эрена. - Я Кушель Риттер, мать этих двух чудных детей.

- Мам...

Она не обращает внимание на Ривая, снимает перепачканную в земле перчатку с аккуратной ладони и протягивает ее Эрену.

- Я Эрен Йегер, приятно познакомиться, - он улыбается, кажется, даже искренне, и пожимает руку Кушель, осторожно касаясь губами костяшек, как настоящий джентльмен.

Риваю хочется от души расхохотаться вслух, потому что кем-кем, но джентльменом Эрен был едва ли не в последнюю очередь, но тогда он рискует разбудить Руби. Кушель не одергивает руку, но после в шутку грозит лукаво улыбающемуся Эрену пальцем.

- Так вы... - она переводит взгляд на Ривая вопросительно приподнимает брови.

- Упаси боги, - мгновенно открещивается тот. - Мы просто...

- Друзья, - вставляет Эрен.

- Знакомые, - хмуро поправляет Ривай.

- Как скажешь, дорогой, - хитро улыбается женщина. Аккерман морщится - ну все, теперь он долго не отделается от расспросов и сочащихся намеком взглядов. - Раз так, не хотели бы вы остаться на ужин? Я приготовила удивительную утку с апельсинами.

- Нет, ему нужно ехать, - с нажимом произносит Ривай, бросая выразительный взгляд на Эрена и надеясь на его понятливость и благоразумие.

- Конечно, с удовольствием, миссис Риттер, - явно на зло Риваю покладисто соглашается Йегер, снова являя миру свою обворожительную улыбку. - Вижу, увлечение кулинарией у вас семейное.

Аккерман не слушает ответ Кушель. Вообще больше ничего не слушает, широким шагом направляясь в дом. Несмотря на то, что назвать Руби тяжелой язык не поворачивался, руки уже онемели, да и оставаться там у него не было ни малейшего желания. Это катастрофа. Он никогда не приводил в дом никого, кроме Ханджи, а тут на тебе - Эрен Йегер собственной персоной, знакомится с его матерью и собирается ужинать у них дома. Выглядит все так, словно он привел домой парня и знакомит его с родными. Но Ривай никогда этого не делал да и не собирался, откровенно говоря. Тем более не Эрена Йегера.

Он и не приводил, Эрен сам пришел.