33 несчастья

Иногда ей начинает казаться, что вам слишком везет, и тогда она для соблюдения равновесия развязывает мешок с несчастьями.

Вечер проходит в крайней степени неловко. Для Ривая. Что Эрен, что Кушель чувствуют себя в компании друг друга превосходно, охотно болтая на любые темы. Правда, так или иначе все они сводятся к Риваю. Но посплетничать вдоволь мешает сам Ривай, мрачно одаривая хихикающих заговорщиков убийственным взглядом. А затем, получив очередную порцию смеха, возвращается к созерцанию еды на тарелке.

Утка получилась потрясающая, мама превзошла саму себя, но Риваю, несмотря на активно проведенный день, кусок в горло не лезет. И он даже знает причину расстройства желудка. Косится на нее неодобрительно краем глаза. Вон он, красавчик, сидит и увлеченно рассказывает Кушель о древнеегипетской системе орошения почвы. И откуда вообще знает? Даже Руби с интересом слушает, хотя обычно ничего, кроме сказок и мультиков, ее не интересует.

Ривай недовольно щурится, чувствуя себя лишним. Кажется, на всем белом свете Эрен только с ним ведет себя по-свински и только Ривай знает, какой он на самом деле мудак. Но от этого знания не легче. Аккерман тщетно силится понять причину, по которой Эрен раз за разом стремится возвращаться в его, Ривая, тихую и размеренную жизнь, наводить там шум, переворачивать все с ног на голову, затем предоставляя расхлебывать последствия, и повторять сей ритуал снова и снова. В Нью-Джерси достаточно людей, так почему своей целью этот заносчивый сопляк выбрал именно его?

Собственная одержимость голубой мечтой, маняще гипнотизирующей лемурьими глазами с экрана, кажется такой далекой, словно бы вообще из другой жизни. Сейчас Ривай скорее устал, запутался, и это ему категорически не нравится. Йегер слишком противоречиво себя ведет, давая до ужасного смешанные сигналы: то держит себя с Риваем как с куском самого вонючего дерьма, то внезапно в нем просыпается заинтересованность, которая вытекает в нечто, удивительно напоминающее влюбленность. Вон даже шарик Руби принес, хотя объективных причин для подобного поведения сам Аккерман в упор не видел. Бескорыстное желание просто порадовать девочку отметалось за нереальностью — Ривай не верил в то, что подобное в принципе возможно. Был вариант, что таким образом Йегер пытается как-то умаслить самого Аккермана, вот только на черта оно ему надо?

Ривай искренне сомневался в том, что Эрен действительно испытывал к нему симпатию. Пускай он был и неплохой партией, но только для кого-то среднестатистического с невысокими требованиями. Аккерман не питал на свой счет иллюзий — пускай он был довольно опрятным и стильным, но писаным красавцем не был никогда, зарабатывал не так чтобы много, имел несговорчивый и упрямый характер, был колок и остер на язык, недоверчив, циничен и довольно мрачен… В общем, набор характеристик получался довольно неприглядным с какой стороны не посмотри. А если вспомнить любую из встреч Ривая и Эрена, то становится вообще непонятно, как что-то, кроме жгучей неприязни, могло иметь место быть.

Ривай угрюмо тянется к бокалу с вином и делает небольшой глоток. Поднимает незаинтересованный взгляд на Кушель и Эрена и замечает, что последний украдкой наблюдает за ним. Холодно вскидывает бровь, мол, чего тебе, бесстыжее. Эрен в ответ одаривает его загадочной улыбкой и снова поворачивается к ничего не заметившей Кушель, которая в это время аккуратно разделывает ножом утку. Ривай раздражается еще больше. Вот как он должен это понимать?

Сложив салфетку, он извиняется и встает из-за стола. Сделав вид, что направляется в уборную, проскальзывает на улицу. Ему хочется побыть одному, не ловя на себе странные взгляды, смысл которых никак не удается разгадать. Или признавать…

Ривай спускается с крыльца и бредет на задний двор. Вечер морозный, быстро остужает разгоряченную голову, вытравливая оттуда дурные мысли не хуже действия альбендазола на паразитов. Изо рта полупрозрачным облачком вырывается дыхание, спустя пару мгновений рассеиваясь в воздухе. Ривай проходит к большой качели, которая приютилась под навесом крыши дома, и с усталым вздохом опускается на нее, отталкиваясь ногами от земли и тем самым запуская монотонное, постепенно угасающее движение взад-вперед. Затем еще один толчок, и еще… Ривай смотрит вверх и замечает россыпь бледных веснушек звезд на чернильно-черном небе. А из города их совсем не видно. Риваю нравится смотреть на небо. Есть в нем что-то успокаивающее, умиротворяющее, но в то же время вызывающее и манящее. Даже опасное. Завораживающе прекрасное.

Почему-то при созерцании чего-то настолько необъятного и непостижимого неизменно тянет на лирику, и очень сложно игнорировать это необъяснимое желание. Ривай хмыкает своим мыслям и прикрывает глаза. Под чернотой закрытых век мерцают звезды.

Внезапно он слышит шуршащий звук, а в следующее мгновение на живот что-то приземляется. Аккерман резко распахивает глаза и смотрит на теплый пуховик, лежащий на нем на манер странной безволосой зверушки.

— Твоя мама просила передать, что не хочет, чтобы ты отморозил себе… нос, — невозмутимо информирует Ривая Эрен и беззастенчиво плюхается на качель рядом с ним. Слишком близко.

Аккерман неодобрительно хмурится, но от куртки не отказывается — он действительно успел замерзнуть.

— Произвести передачу более адекватным способом, видимо, не судьба была, — ворчит в ответ, шурша материей.

— Не судьба, — быстро соглашается Эрен, выдыхая облачко пара и задирая голову вверх.

— Говнюк, — констатирует Ривай, спустя несколько секунд попыток попасть замком в ленту непослушными пальцами, и вжикает молнией. Немного ерзает, пытаясь устроиться так, чтобы и Эрена не касаться, и в поручень не упираться, в результате проигрывает, предпочитая немного потерпеть впивающийся между ребер поручень.

Эрен молчит в ответ, не торопясь опровергать данное утверждение. Так же молча он запрокидывает голову и всматривается в небесную гладь, думая о чем-то своем. Ривай неуверенно косится в сторону парня, очерчивая взглядом едва различимый профиль Эрена. Высокий лоб, прямой нос, в меру пухлые скульптурные губы… Риваю мерещится грибной вкус на них. Йегер выглядит задумчивым и бесконечно далеким. И по-особенному красивым.

Поймав себя на этой мысли, Ривай отворачивается и старается больше не смотреть в сторону Эрена. Умиротворением больше и не пахнет, Ривай снова напрягается, начиная нервничать.

— Знаешь, у тебя замечательная семья, — внезапно подает голос Эрен. Ривай хмурится и косится в сторону парня.

— Знаю.

— Они тебя очень любят.

— Да.

Он снова на какое-то время замолкает, а затем неожиданно признается.

— Когда-то я тоже безумно хотел, чтобы у нас были подобные вечера. Просто собираться всем вместе, делиться новостями, болтать ни о чем.

Ривай растерянно моргает, не зная, как стоит реагировать на подобное откровение. А потому просто молчит и ждет, что будет дальше.

— Но это желание было только у меня, — с затаенной горечью произносит Эрен и опускает взгляд на собственные переплетенные пальцы.

— А твоя семья, какая она? — интересуется Ривай, и его вопрос становится сюрпризом даже для него самого.

Он ожидает подкола, сарказма, щелчка по носу с пожеланием не лезть не в свое дело, но лишь ловит на себе немного удивленный и задумчивый взгляд Эрена.

— Тебе правда интересно? — все же уточняет он, глядя Риваю прямо в глаза.

Аккерман пожимает плечами, утыкаясь носом в ворот куртки. Он не до конца уверен в том, что ему есть хоть какое-то дело до семьи Эрена, вообще до его жизни, но ведь уже спросил.

Йегер отворачивается и несколько секунд молчит, собираясь с мыслями.

— Думаю, мою семью можно назвать притворщиками. Все они делают только то, что приносит им выгоду или тем или иным образом способствует продвижению личных интересов. Ни больше, ни меньше. Дети нужны были для поддержания социального статуса и в качестве инструмента для манипуляции общественным сознанием.

Эрен прикрывает глаза, откидывая голову на спинку качели. Старается казаться безразличным, и у него почти получается. Ривай поджимает губы — судя по всему, он оказался прав касательно своих предположений насчет детства Эрена.

— Родителей мы видели только на праздники и на мероприятиях, где наличие нас с Зиком могло быть полезным. Все оставшееся время мы были предоставлены толпе народа: частным учителям, няням, изредка — самим себе.

Ривай подозревает, что подобное должно вызвать в нем волну сочувствия, понимания и прочего дерьма, но он может думать лишь о том, как мечтал ходить в школу, но не мог, потому что заработанные мамой деньги обычно оседали в лапах мордатых кретинов, которым она вынуждена была платить за квартиру. Цены были поистине грабительскими, но другого выбора не было, так что приходилось терпеть. Иногда заработанные мамой деньги пропивали ее временные ухажеры.

— Было не так плохо, на самом деле, — ухмыляется Эрен, и Ривай чувствует фальшь. — Правда, очень скучно.

— Дай угадаю, смотреть за тобой было худшим наказанием, — хмыкает Аккерман.

— Мы с Зиком даже спорили на то, сколько продержится очередной препод.

— А говорят, дети — цветы жизни.

— Цветы и хищными бывают, — скалится в улыбке Эрен. — От отца за это, естественно, знатно влетало.

— Естественно, — эхом соглашается Ривай.

— Когда Зик стал немного старше, на него это подействовало. Он попытался соответствовать, делал все, что требовал от него отец.

— Но не ты.

— Конечно. Я делал все с точностью до наоборот, и прилетало еще и от Зика.

Ривай кивнул. Зик вспоминал об этом.

Снова повисла тишина. Вероятно, она была даже еще более неловкой, во всяком случае для Ривая — он не понимал Эрена, не понимал его мотивов, не мог контролировать ситуацию, а следовательно не мог подготовить соответствующую линию поведения и примерно прикинуть, что будет происходить дальше. И Ривай решает воспользоваться хорошим настроением и болтливостью Эрена.

— Почему ты здесь? — спрашивает тихо и поворачивается к Эрену.

Тот вскидывает брови, глядя на Аккермана в ответ.

— Меня пригласили. Ты, вообще-то, рядом стоял. Даже странно, что у тебя настолько серьезные проблемы с памятью, вроде как ты еще не настолько стар.

Ривай стиснул челюсти, но не позволил заговорить себе зубы.

— Ты мог отказаться.

— Мог.

— Так почему этого не сделал?

— Хотелось понаблюдать за тобой в милой семейной обстановке.

— Зачем?

— Это допрос? — насмешливо уточняет Эрен.

— Это увиливание от ответа? — в тон ему отзывается Ривай.

— Угадал. Настолько не доверяешь?

— Более чем, — честно отвечает Ривай. Кажется, его ответ уязвляет Эрена. — Сам виноват.

— Мне нравится твоя политика тотальной честности, — хмыкает в ответ Йегер.

— А мне не нравится твоя манера трепаться не по теме. Отвечай на вопрос.

— Хммм, это сложно, дай немного подумать, — паясничает Эрен, вовсю наслаждаясь этим разговором и собой.

— Может, еще и мозг одолжить, чтоб эта затея наверняка увенчалась успехом? — не может сдержать яда в голосе Аккерман.

Эрен смотрит с восторгом, который даже не пытается скрыть, и Ривай теряется. Он хмурится, отворачиваясь и вжимая голову в плечи, чтобы теплее было.

— У тебя хобби людям жизнь портить? — спрашивает глухо, но Эрен прекрасно его слышит.

— Ты мне интересен, — отвечает честно, озорно блестя раскосыми глазами, внимательно наблюдая за реакцией Ривая на свои слова. По соседней улице несется полицейская машина — сирена предупреждающе вопит, эхом разносясь между домами.

— Ты проявляешь интерес ко всем, кого едва не покалечил? — скептически вскидывает бровь Аккерман. Йегер выглядит немного разочарованным реакцией. Ривай внутренне фыркает — неужели он ожидал, что он сразу же падет к его ногам и будет быть челом, благодаря судьбу за снисхождение и подвернувшуюся удачу? Или начнет запинаться как придурок, узнав, что заинтересовал красавчика? Ха! Ха! И еще раз ха!

— Ты всегда такой недоверчивый? — отвечает вопросом на вопрос Эрен.

— Да, смирись.

— Тяжело тебе живется.

«Да уж не хуже, чем тебе, засранец», — хмуро думает Ривай, прожигая в Эрене взглядом дыру. К его огромному сожалению, тот оказывается огнеупорен.

— Зачем это все? Чего ты хочешь добиться?

— Думаю, тебя? — замечая заметный даже при столь плохой видимости скептицизм Аккермана, недовольно цокает языком. — Тупой ответ, сам знаю.

— Сопливый, — и не думает возражать Ривай. — Провальная попытка флиртовать.

— Боюсь, что если я перейду к более решительным действиям, то ты меня побьешь, — признается Эрен.

— Правильно делаешь, — воинственно подтверждает Аккерман, пристально наблюдая за Йегером. — С чего ты вообще решил, что я тебе нравлюсь? Кажется, ты обманываешь себя.

— Почему?

— Ты меня почти не знаешь, все наши встречи происходили по большей части по вине обстоятельств, и как минимум в половине из них ты меня чуть не убил.

— Справедливо, — нехотя признает Эрен. — Хотя с половиной ты переборщил.

Ривай бросает на Эрена уничижительный взгляд.

— Ладно, спокойно, — поднимает руки Эрен, сдаваясь. — Что конкретно ты хочешь знать?

— Какого хрена ты открыл на меня гребаную охоту? Люди не могут столько сталкиваться по чистой случайности, это невозможно.

— Не веришь в судьбу?

— Нет.

— Я не удивлен.

— Кажется, ты хотел ответить на мои вопросы, — прищурившись, напоминает Ривай.

— Ах да, точно, как я мог забыть, — театрально хлопает себя по лбу Эрен. — Ну что ж, с чего бы начать…

Эрен задумчиво постукивает пальцем по нижней губе, а у Аккермана начинает дергаться глаз — он готов поклясться, что еще немного, и прибьет Эрена. Серьезно. У этого парня талант выводить его из себя, что, вообще-то, не так-то просто сделать, но у Эрена Йегера это получается просто виртуозно.

— Попробуй начать сначала, — вкрадчиво советует Ривай, едва сдерживая глухое раздражение.

— Хорошая идея. Так-с, ну, впервые я на тебя наехал. Думаю, излишне говорить, что это была чистая случайность. Повезло, что обошлось без особых жертв.

— Повезло, что тебе права выдали, хотя ты их, скорее всего, купил, — мрачно ворчит Аккерман.

— Хэй, вообще-то, я честно сдал на них.

Ривай оставил свои догадки насчет «честно» и «сдал» при себе.

— И вообще, не перебивай. Сам спросил. Второй раз был… У Зика. Тогда тебе просто не повезло, мы встретились в очень неудачный момент.

«А то я не заметил», — думает Аккерман, но все же молчит. Не повезло ему наткнуться на этот магнит для всего самого веселого и потрясающего.

— В третий раз у твоей квартиры я оказался по настоянию Зика. Ты тогда прокатил меня с рестораном и умотал сюда, а он мне все мозги вынес.

— Это многое объясняет.

— Заткнись. Так вот, тогда я действительно не хотел тебе ничего обламывать, просто так получилось. Удивительно, да? Но это правда, я не знал, что ты кого-то подцепишь и потащишь домой. Ты меня убьешь, но я даже рад, что помешал.

Ривай оставляет это без комментариев, хотя выругаться очень хочется. Вместо этого он лишь скрипит зубами и пытается дышать глубже.

— А вот после того случая к твоей квартире я приходил целенаправленно.

— А тогда в кафе с Ханджи?

— Чистой воды совпадение, моя студия действительно находится через дорогу.

— А сегодня на катке? — продолжает допытываться Ривай, не сдаваясь.

— Прикольно, но тоже, — Эрен неловко запускает пальцы в волосы и растерянно проводит по ним ладонью. — Армин пригласил, потому что послезавтра у Мики день рождения, и мы давно планировали подарить ей пони.

— Пони? — Риваю кажется, что он ослышался. — Сколько ей лет?

— Двадцать четыре. Это долгая история.

Ривай несколько раз бестолково моргает, а потом решает просто забыть об этом.

— Ладно, хорошо, — бормочет он. — Но почему ты решил нести дозор у моей квартиры? Сомневаюсь, что тебе так уж нравится моя дверь.

— Правда не догадываешься? — тихо спрашивает Эрен.

— Достал со своими загадками, — устало вздыхает Аккерман. — Просто прекрати ломать мне мозг.

— Ты сам попросил, — расплывчато отвечает Эрен. — Посмотри на меня.

— Твой светлый лик меня уже утомил, — вяло отмахивается Ривай.

— Ривай, пожалуйста, — просит Эрен, и Аккерман нехотя поворачивается, без особого энтузиазма смотря на Йегера.

Эрен смотрит прямо Риваю в глаза, не отводя взгляд, не моргая, затем осторожно поднимает руку и бережно проводит подушечками пальцев по впалой бледной щеке. У Ривая от этого прикосновения разбегаются мурашки. Он хмурится, уже догадываясь, что за ним последует. И действительно, Эрен наклоняется вперед и, положив ладонь Риваю на затылок, немного притягивает к себе и невесомо касается чужих губ. Затем, почти сразу, еще раз, уже настойчивее, более жадно. Проводит языком по нижней губе и слегка прикусывает, словно бы играясь.

От ощущения прохладных рук и горячего обжигающего дыхания на коже сознание Ривая понемногу плывет. Ему не хочется сопротивляться, не хочется снова отталкивать, даже думать не хочется — хочется просто продолжать целоваться. В конце концов, это у Эрена получается куда как лучше, чем болтать.

Он решает взять инициативу в свои руки и, проведя ладонями по груди Эрена, крепко хватает за грудки и притягивает ближе к себе, углубляя поцелуй. Эрена такой внезапный напор не пугает — наоборот, он жадно прижимает к себе Ривая, позволяя рукам творить, что им вздумается. Ривай не остается в долгу, зарываясь пальцами в чужие волосы и немного оттягивая их, наслаждаясь сбитым дыханием и сведенными бровями. Обоим внезапно становится очень жарко, штаны начинают давить в области паха, а они напрочь теряют связь с реальностью, забывшись друг в друге. Безумие длится всего ничего, но в то же время целую вечность.

Внезапно Ривай слышит гул подъезжающей машины. Это действует на него как ушат ледяной воды утром, он как ошпаренный отстраняется, ошалело глядя на недоумевающего, но явно очень довольного Йегера.

— Мы же в доме моих родителей, придурок, — шипит он сбивчиво.

— Хочешь зайти попросить благословения? — беззлобно хмыкает Эрен. Для яда у него слишком приподнятое настроение.

Ривай больно тычет ему пальцем под ребра, чтобы меньше умничал, а сам со всей гордой невозмутимостью, которая имеется, слазит с коленей Эрена, хотя хоть убей не помнит, в какой момент оказался на них, и так же невозмутимо одергивает немного сбившуюся одежду.

— Это Дин приехал, — объясняет Ривай, чувствуя навязчивую необходимость сказать хоть что-то.

Эрен молчит, и Ривай, кивнув каким-то своим мыслям, поворачивается, чтобы вернуться в дом. Но почему-то все равно продолжает стоять на месте, не осмелившись сделать ни шага. Сердце в груди по-прежнему колотится как сумасшедшее, а штаны неприятно давят. Ривай на мгновение прикрывает глаза — он со всей неотвратимостью понимает, что да, черт возьми, он просто без ума от Эрена Йегера, несмотря на все то, что знает о нем. Давно уже увяз в нем, как чертова муха в патоке, и даже его ужасный характер не в силах на это повлиять. Не тогда, когда он целует Ривая с такой жадностью и нетерпением, когда касается так… Так.

В голове мысли обволакивает дурацкая поволока желания, но Ривай упрямо старается разогнать ее, потому что именно в таком состоянии многие люди совершают самые большие ошибки в своей жизни. Сладость Эрена, оставленная на губах (и не только) отдает слишком сильной горечью. Фантомное ощущение чужих прикосновений, которые несколько мгновений назад дарили наслаждение, теперь обжигают кожу, и Ривай поджимает губы.

Ему не нравится это признавать, но он банально боится снова ошибиться. Боится набить шишки.

Да, Ривай Аккерман несчастный трус.

Возможно, это глупая узколобость, но когда за всю свою жизнь у тебя ни разу не складывались нормальные отношения, поневоле начнешь думать, что ты просто не создан для них. Что с тобой что-то не так. Иначе почему раз за разом его обманывали, выбрасывали, меняли на кого-то помоложе и посмазливее? Его самые длительные отношения были с Сэмом, и продлились они всего три месяца, кончившись тем, что последний оставил Риваю записку о том, что он переезжает на другой конец страны, поэтому они больше не смогут видеться. После этого Аккерману со скрипом пришлось согласиться с Ханджи касательно того, что у него просто отвратительный вкус в мужчинах и он ни черта не понимает в людях.

Прошлый опыт сделал его чересчур осторожным, Ривай сам себе запретил привязываться к тем, с кем он спал, сразу ставя партнера в известность, что они всего лишь одноразовые партнеры для секса, не больше. Но сейчас Ривай с удивительной ясностью понимает, что с Эреном ни за что так не получится. Слишком долго он им восхищался, слишком долго думал о нем, слишком сильные, пускай и противоречивые, чувства испытывал, чтобы оставаться к парню равнодушным и просто отпустить после того, как он наиграется. Аккерману совершенно не хочется в очередной раз собирать себя по частям, он устал терпеть предательство и обман, не хочет создавать новую коллекцию из воспоминаний, которые затем непременно обратятся сущим кошмаром и будут преследовать его даже во сне. Раньше, быть может, он был способен броситься в омут с головой, но не сейчас. Сейчас он старше, опытнее и до отчаянья боится рисковать. А Эрен совершенно не выглядит человеком, который способен оправдать надежды Аккермана и остаться рядом. Скорее уж наоборот.

В горле стоит неприятный ком, который Ривай безрезультатно пытается сглотнуть, но предсказуемо терпит поражение. С силой сжав кулаки, он делает глубокий вдох и полуоборачивается к Эрену.

— Я не знаю, что происходит у тебя в голове и какие у тебя намерения касательно меня, но, прошу, если все происходящее для тебя простое развлечение или способ посильнее насолить родителям, не надо заходить дальше. Давай остановимся на том, что есть.

Ривай совершенно не ожидает, что Эрен порывисто вскочит с качели и в два шага окажется рядом, овевая его своим теплом и запахом. Не ожидает, что тот будет смотреть так пристально, цепко, словно через глаза способен был прочесть мысли Аккермана. Риваю отчаянно хочется отвернуться, сбежать в дом, но он продолжает стоять и с вызовом глядит в темные глаза Эрена. Им необходимо решить это прямо сейчас, иначе потом будет только больнее.

Они стоят так какое-то время. Ривай не может сказать, сколько именно, потому что секунды текут так медленно, что отследить их просто не получается. Эрен не произносит ни слова, застыв, словно экспонат в музее. Ривай не может прочитать выражение на его лице, даже приблизительно не догадывается, о чем тот думает.

Устав мерзнуть, он оставляет Эрена на заднем дворе, а сам возвращается в дом. Кажется, холод успел забраться слишком глубоко.