33 несчастья

Всех с наступающим новым годом!

Выйдя из такси, Ривай поправляет лямку сумки на плече и решительно направляется в дом, предвкушая тот момент, когда переступит порог собственной квартиры и пойдет отмокать от трехдневного безумия, которое здорово подпортило общее нервное состояние. А еще зуд в носу и хрипотца в голосе ненавязчиво подсказывали, что не стоило проводить столько времени на свежем воздухе, хотя Ривай все равно ни о чем не жалел — на воздухе были дети, а в доме жуткая чета неумолимо настроенных исправить его Риттеров и их производных.

Когда лифт мягко тормозит, Ривай уже почти ощущает кожей воду, очень реалистично представляя запах пены для ванной и блаженство от отмокания в горячей воде. Когда створки разъезжаются, он выходит на лестничную клетку и бредет в конец коридора к тёмному прямоугольнику входной двери. В руках звякают металлом предусмотрительно заготовленные ключи.

Он замечает этот ужас издалека. К его двери кто-то, очевидно, бессмертный прилепил кислотно-розовый стикер в довольно плохо, но все же узнаваемой форме губ. Ривай приближается к двери так, словно ступает по эшафоту. Складывается впечатление, что сейчас из соседней квартиры выпрыгнет Эрен, потому что это получалось у него просто на ура, как у чертика из гребаной табакерки, и начнёт прожигать в Ривае дырки своими едкими репликами, перед этим, разумеется, едва не угробив каким-то новым невероятным способом. В том, что этот ночной кошмар ничто иное, как дело рук этого ненормального, Ривай не сомневается совершенно. Кому бы еще хватило наглости загаживать этой липкой ерундой его дверь. Черт, а он ведь успел позабыть о визите своей «голубой мечты».

Ривай приближается и срывает дурацкий липкий кусок бумаги. На нем красуется короткое послание: «Засранец, я тебя ждал. Позвони, когда вернешься, номер в пакете». Ривай хмурится и на всякий случай оборачивается, ища глазами злополучное послание так, словно в том пакете лежит бомба, которая вот-вот сдетонирует. Что, вероятно, было недалеко от правды — Эрен неплохо подходил на роль катастрофы, для Аккермана так точно. А еще на запущенный геморрой.

Убедившись, что нигде ничего лишнего не наблюдается, Ривай наконец открывает дверь и, едва войдя внутрь, снова закрывает. На всякий случай проверяет замок и только тогда позволяет себе облегченно вздохнуть. Разувшись, Ривай бросает сумку на стул в гостиной, а сам отправляется набирать ванную. Выкрутив краны, он умиротворенно наблюдает за тем, как бежит вода. Об Эрене и его жуткой манере общения он старается не думать совсем. Это крайне важно для его хрупкого душевного равновесия в данный момент.

Резкий звук дверного звонка врезается в уши, и Ривай от неожиданности едва не подпрыгивает на месте. Твою мать, кого там на его порог безысходность завела? Неужели Ханджи раньше него вернулась из Флориды и теперь ей не терпится поделиться легендами клана Зое? Или, быть может, это Эрен вернулся, решив во что бы то ни стало довести Аккермана до белого каления не только на расстоянии?

Оба варианта кажутся малоправдоподобными, но других у Ривая попросту нет — он далеко не самая популярная личность Нью-Джерси. Кратко ругаясь себе под нос, Аккерман закручивает краны, поднимается и, вытерев руки о полотенце, идёт ко входной двери. Открывает дверь, не торопясь снимать цепочку, и видит Клэр.

— Добрый вечер, Ривай, — чинно здоровается она, кивая головой. — Я увидела вас в окно и решила, что должна отдать вам пакет, который вам оставили. Надеюсь, я не оторвала вас от чего-то важного? — вежливо осведомляется она, неверно истолковав хмурое выражение на лице Аккермана, по ошибке приняв его на свой счет.

— Нет, я еще ничего не успел, — слабо качает он головой, — сейчас, минутку.

Он закрывает дверь, снимает цепочку и вновь ее открывает, только уже гораздо шире.

— Спасибо вам за это и простите за предоставленные неудобства, — бормочет Ривай, принимая пакет из рук женщины.

— Не знала, что у вас настолько несдержанные друзья. Стоит выбирать себе круг общения более тщательно, — назидательно произносит Клэр, строго глядя на Ривая. У последнего складывается ощущение, что он — нерадивый внук властной бабули, которая не может просто наблюдать за тем, как кровинушка гробит свою жизнь.

— Иногда круг выбирает тебя сам, — сокрушенно произносит. — Даже если ты этому активно сопротивляешься.

Клэр недоуменно вскидывает тонкие, словно выщипанные под линейку, брови, но вопрос не задаёт.

— Зайдете? Быть может, чаю? — вежливо предлагает Ривай, хотя прекрасно знает, что его предложение отвергнут. Клэр ни разу не согласилась войти в его квартиру, чем Ривай, вообще-то, не особо был огорчен, но все равно продолжал предлагать, как того требовали правила приличия. Платы за присмотр за его квартирой женщина не брала, а потому Ривай решил ради нее пойти на небольшие жертвы и немного подкорректировать свою привычную, более грубую манеру общения, потому что Клэр весьма болезненно реагировала на все, что не звучало, как пособие по этикетку девятнадцатого века. И с ее стороны было весьма благородно терпеть его жалкие попытки, благосклонно наблюдая за его небольшими успехами.

— Благодарю, но у меня дела, — величественно отвечает женщина.

— В таком случае не стану вас задерживать. Еще раз от души благодарю вас за вашу внимательность и участие.

— Пожалуйста. Только передайте своему знакомому, что в следующий раз я вызову полицию. До свидания, — и с этими словами женщина оборачивается и элегантно скользит по коридору до соседней двери, своей.

— До свидания, — эхом откликается Ривай и тоже заходит в квартиру, на автомате закрывая дверь.

Пакет в руке жжет кожу, а Ривая изнутри разрывает два противоречивых желания: открыть и посмотреть, что Эрен придумал принести в качестве извинений, или выкинуть не глядя. Эта дилемма никак не могла разрешиться, и в результате, устав метаться, Ривай оставляет пакет на кухонном столе, а сам возвращается в ванную.

Покончив с приготовлениями, Ривай залезает в воду и облокачивается на бортик, прикрывая от удовольствия глаза, едва не мурча от блаженства. От воды идёт пар, а тело постепенно расслабляется. Ривай потягивается и растекается по бортику. Хорошо…

Мысли текут вяло, неторопливо, в основном являя собой нечто бессвязное и настолько абстрактное, что облачить в слова не получится при всем желании. Да Ривай не хочет и пытаться. Но мозг решает, что хорошего понемножку и начинает играть в «Угадай, что спрятано внутри». Минут через десять Аккерман с ужасом понимает, что все мысли так или иначе крутятся вокруг гребаного пакета, который зачем-то припер Эрен и который он оставил на столе. Что там может быть? В игру вступает вся дедукция, которая только доступна Аккерману. Вино или коньяк? Нет, для вина пакет легковат, да и форма не та. Духи? Вряд ли бы кто-то незнакомый сделал такой подарок, кроме того, для них пакет слишком тяжёл. Что ещё может подарить человек в качестве извинения? Набор сигар? Вряд ли. Портмоне? Тупо.

Разочаровавшись в собственной фантазии, а заодно и в дедуктивных навыках, Ривай садится в ванной, провоцируя движение воды, которая почти выплеснулась через край, и принимается буравить раздраженным взглядом медленно лопающиеся пузыри мыльной пены. Сдался ему этот пакет, почему он вообще о нем думает?

Его самодисциплины хватает ещё минут на семь, а затем, убедив себя, что вода остыла, и вообще, ему нужно разобрать вещи, Ривай торопливо выбирается из ванной и, замотавшись в полотенце, шлепает босыми ногами на кухню к не дающему покоя пакету. Черт бы побрал этого засранца.

Внутри оказалась коробка, достав которую, Ривай с немым изумлением видит логотип — Магнолия Бейкери. Ривай давно хотел её посетить, ведь там делали просто потрясающую выпечку, но она находилась на другом конце Нью-Джерси, и он никак не мог бросить дела и потратить день на поездку. Внутри бурлит смесь из неверия, удивления, удовлетворения и даже своеобразной благодарности Эрену. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и Ривай готов был официально это подтвердить и подписаться на этот счёт везде, где только скажут, потому что для него так и было. И этот подарок точно попадает в цель. Но потом Ривай достает записку, которую сразу не заметил, второпях нашкрябанную корявым почерком, скорее всего, на коленке или стене: «Когда вернешься, вероятно, они будут сухарями, но ты сам в этом виноват. Чтоб ты знал, ты пропустил охрененный ужин. Позвони» и дальше номер из семи цифр.

Ривай закатывает глаза, но, к удивлению, не чувствует настолько сильного раздражения, которое ощутил, когда заметил стикер на своей входной двери. Он открывает коробку и из нее доносится куда более слабый, но все же безумно соблазнительный сладковатый аромат. Капкейки изумительны и выглядят невероятно аппетитно — все шесть политы белой глазурью, а на верхушке каждого целая композиция из разных ягод: смородины, клубники, малины, ежевики, голубики, черники… Ривай не может удержаться и берет один в руки, осторожно откусывая.

Может быть, Эрен не такой уже и засранец. Но это только может быть.

***

Несмотря на то, что Ривай вроде как примирился с мыслью о том, что где-то на этой земле существует некое создание, именуемое Эреном, и их дороги несколько раз пересеклись под влиянием неких абстрактных сил, следующее сообщение от парня Аккерман снова игнорирует. После изумительных капкейков из Магнолия Бейкери под влиянием момента он вбил номер Эрена в телефон и черканул краткое, но искреннее «Спасибо». И получил целое ничего. Эрен никак не ответил на его сообщение и это порядком разозлило Ривая, потому что он считал, что парень прекратил играть засранца и решил немного открыть свою человеческую сторону. Как оказалось, очень зря считал. И пускай обида была почти что детской, её более чем хватало для того, чтобы снова не обращать внимание на большое недоразумение, с которым он непонятно как успел связаться. Ривай не намерен был позволять кому-либо так с собой обращаться. Даже если этот кто-то когда-то был его «голубой мечтой». К черту!

На работе все шло своим чередом, не считая того факта, что Ханджи до сих пор не вернулась, а потому в офисе было в разы тише и спокойнее. Ривай даже поймал размеренную волну и в каком-то смысле получал кайф от того, как плавно и спокойно все происходило в его жизни. На радостях он решил, что может устроить себе небольшой праздник и заглянуть в «Muar». У него давно никого не было, и Аккерману казалось, что самое время исправить эту небольшую оплошность.

Поэтому в пятницу вечером, забежав домой и претерпев превращение задолбавшийся офисный планктон — горячая мечта геев Нью-Джерси, Ривай направляется в «Muar».

В баре шумно, стробоскопы рассекают разноцветными лучами плотный полумрак, в воздухе висит запах пота и секса. Парни на танцполе — кто соблазнительно, а кто не очень — извиваются в диком, порывистом ритме танца, желая привлечь к себе как можно больше жадных похотливых взглядов. И сегодня Ривай намеревается воспользоваться этим.

В самой гуще, полностью отдавшись танцу, самозабвенно двигается молодой парень. У него стройное подкаченное тело, что лишний раз подчёркивает черная облегающая безрукавка и обтягивающие соблазнительную задницу штаны. Смуглая кожа блестит от пота, а умело подведенные глаза шало сверкают из-под растрепавшейся, местами прилипшей ко лбу темной челки. Губы пухлые, чувственные, словно бы зовут, уговаривая попробовать их на вкус. Ривай почти что облизывается — давно он не находил здесь таких красавцев.

Он кивает бармену, и тот ставит на стойку массивный стакан, чётким ловким движением наливая из бутылки виски. Ривай выпивает все залпом, морщась. Он чувствует, как огненная жидкость опускается по пищеводу, как за ней внутри разливается тёплая волна. Теперь он готов на все, даже горы свернуть. Но на повестке дня было покорение, а точнее, соблазнение одного охрененно горячего парня. Попросив повторить и опрокинув в себя вторую порцию алкоголя, Ривай плотоядно улыбается и отправляется сражать своей неотразимостью бога танцпола.

***

Поездка домой кажется сущим наказанием. Что Ривай, что его ночное развлечение возбуждены до предела, обмениваются голодными взглядами, касаются ладонями коленей друг друга, скользя и дразняще сжимая пах. Но таксист словно бы издевается — едет неторопливо, будто экскурсию ведёт, чинно останавливается чуть ли не перед каждым пешеходным переходом, умудряется собрать все светофоры по дороге, ещё и вкус в музыке у него откровенно дерьмовый. Риваю думается, что ещё немного, и он взорвётся. Судя по тому, как изнывает на соседнем сидении звезда танцпола, ему тоже несладко приходится.

Они не доезжают квартал, потому что нервы Аккермана не выдерживают. Он торопливо расплачивается с таксистом и за руку тащит за собой парня. Тот совершенно не сопротивляется, лишь прибавляет шаг, чтобы оказаться на одном уровне с Аккерманом, а затем его ладонь ненавязчиво скользит по спине, сжимая Ривая за задницу. Ривай крепче сжимает чужое запястье и прибавляет шагу, всерьез опасаясь, что до квартиры они могут не добраться.

К счастью, опасения не оправдываются, и они оба почти без приключений добираются до нужного дома. Аккерман торопливо набирает на дверной панели код, щёлкает замок, и он нетерпеливо распахивает дверь, галантно пропуская компанию вперёд. Парень довольно улыбается, кокетливо прикусывая нижнюю губу, и проходит внутрь. Ривай спешит следом.

Взобравшись на нужный, восьмой, этаж, Ривая под дверью ожидает дохрена неожиданный и такой же неприятный сюрприз, который заставляет его резко застыть на месте, отчего парень сзади врезается в него. Ривай отчаянно надеется, что это наваждение, мираж, иллюзия. Пожалуйста, пусть это окажется работой больного воображения.

— Вижу, ты зря время не терял, — с фальшивым спокойствием развевает все его надежды Эрен. В больших раскосых глазах мелькает тень, но Ривай слишком зол, чтобы ее заметить. — Приятно знать, что хоть кого-то ты не игнорируешь.

— Какого хрена ты тут забыл? — шипит на него Ривай, опасно прищуриваясь.

— Бывший? — понимающе уточняет звезда танцпола, не отпуская руку Ривая, что, впрочем, не мешает ему смерить Эрена похотливым взглядом и плотоядно облизнуться.

— Настоящий, — нагло выдает Эрен, ухмыляясь и скрещивая руки на груди. Видимо, ситуация его нисколько не смущает, даже наоборот, забавляет.

— Ну тогда, сладкий, я согласен на тройничок, — заявляет парень, стреляя глазами в Эрена, который совершенно не смотрит в его сторону. Он занят тем, что пристальным взглядом раскладывает Ривая на химические составляющие.

— Охренеть, — это все, что может выдать Ривай в данный конкретный момент. Внутри шок от не самой приятной неожиданности мешается с гневом и раздражением, и оно лишь растет от осознания того, что по всем показателям он проигрывает Эрену. Ривай не такой молодой, черты лица резкие и хищные, скорее отталкивающие, в отличие от скульптурного совершенства — Эрена. И то, что жестоко било под дых — гребаная разница в росте. Эрен был невероятным, стройными, высоким, как в модельных заповедях — то, что называют «ноги от ушей». Ривай же был хоть и складным, но всего каких-то несчастных метр шестьдесят. Этого предательства природе он так и не простил. Так что сложно винить парня в желании затянуть Эрена в постель. Чего греха таить, даже Ривай об этом мечтал. До тех самых пор, пока не познакомился с Эреном лично и понял, что из этого тихого очаровательного омута все черти нафиг съехали, не в силах выдерживать уровень стресса.

— Да, обстановка могла бы быть и поприятнее, — молчать Эрен, по всей видимости, просто не умеет. Странно, что он дожил до своего возраста с такими привычками.

— Пошёл вон, — тихо, но со внушительной долей угрозы в голосе приказывает Ривай Эрену. — Какого хрена ты вообще забыл на моем пороге?

— Ты не отвечал на сообщения, — невозмутимо оповещает Эрен, без тени страха глядя прямо Риваю в глаза, беся его этим ещё больше.

— А с чего я должен это делать, если себя ты ответами не утруждаешь? — вопрос вырывается прежде, чем Ривай успевает решить, что оставит его при себе. Звезда танцпола переводит жадный заинтересованный взгляд с одного на другого и обратно.

— Неужели ты обиделся? — самое отвратное, что Эрен действительно выглядит удивлённым, и от этого кулаки у Ривая чешутся ещё сильнее. Таких ярких представителей от пресловутых мудаков он ещё на своём веку не встречал, а знал он их немало.

— Вести с тобой разъяснительные беседы не моя забота, — холодно цедит Ривай сквозь зубы. — Иди, куда шел, и не порти мне вечер.

— Начнем с того, что я шел к тебе, — красивые губы растягивает елейная улыбочка. — И я не порчу вечер, я делаю его ярче.

«Вот это самомнение,» — пронеслось у Ривая в голове.

— Вот и тащи свою яркую задницу в клуб, уверен, она привлечет много внимания.

— Но-но, — Эрен наигранно сурово машет своим длинным пальцем, на котором снова красуется тонкое серебряное кольцо. Ривай с трудом сглатывает, пытаясь себе напомнить, что, вообще-то, безумно зол. — Я что, похож на шлюху?

— Ты похож на ангела, сладкий, — льстиво выдает звезда танцпола, а Ривай обреченно закатывает глаза и радуется, что в клубе они почти не разговаривали. Он вообще не планировал говорить.

— Сейчас ты похож на геморрой.

— Фу, как грубо, — кривится Эрен, но Ривай видит, что его слова от парня отрикошетили, не нанеся его безмерно раздутому эго желаемого ущерба. Аккерман досадливо дергает краешком губ.

Внезапно щелкает замок на соседней двери, и в проходе появляется Клэр в плотном халате цвета мокрого асфальта. Увидев Ривая, она заметно удивляется, и в ее глазах немного тухнет воинственный огонек.

— Ривай, объясните, пожалуйста, что тут происходит, — требует женщина, непримиримо скрестив руки на груди.

— Вечер добрый, Клэр, — тут же встревает Эрен, обворожительно улыбаясь пожилой даме своей белозубой улыбкой. — Как поживаете?

— Весьма сносно, благодарю, — вежливо кивает Клэр, а у Ривая едва челюсть не отпадает. Клэр ведь жаловалась на Эрена, даже говорила о том, что хотела вызвать полицию, тогда какого сейчас происходит? Почему они ведут себя так, будто знакомы? Ривай переводит растерянный взгляд на звезду танцпола и наблюдает на его смуглом выразительном лице еще большее замешательство, нежели у него самого. Бедный, он даже представить не мог, чем обернется этот вечер. Хотя, по правде говоря, Ривай тоже не знал. Он просто хотел потрахаться, а не стать участником циркового представления.

— Извините за шум, — и куда только делось то невоспитанное недоразумение, которое караулило его у порога? Вместо него предстал галантный улыбчивый юноша с озорными огоньками в топких зеленых глазах. Сейчас он – ожившяая голубая мечта Ривая. — Мы сейчас войдем в квартиру и перестанем вас беспокоить, — обещает тоном, что не верить в его слова практически невозможно.

Вероятно, именно поэтому тот телемагазин все еще жив и находится на плаву. Эрен забалтывает людей и умеет предложить так, что расстаться со своими деньгами, чтобы приобрести потрясающую мультифункциональную насадку для шланга, кажется жизненно важным. Даже несмотря на тот факт, что в городской квартире шланга нет и в помине.

Ривай стоически терпит расшаркивания Клэр и Эрена, даже кое-как желает женщине доброй ночи, но как только дверь закрывается, безапелляционно заявляет:

— Я ни за что не пущу тебя в свою квартиру.

— Но его же пустишь, — Эрен указывает на застывшую звезду танцпола. — Чем я хуже?

— Тебе краткий список или развернутый?

— Можно письменный.

— Я, пожалуй, пойду, а вы тут разбирайтесь, — внезапно вклинивается компания Аккермана, которая, похоже, решает умыть руки. — Вам есть, чем заняться, — парень смеривает Ривая и Эрена красноречивым взглядом, словно знает что-то, что не доступно им. — Если захочешь встретиться, позвони, — и звезда танцпола ловким движением выуживает из кармана безбожно узких штанов бумажку с номером и протягивает Риваю, который принимает ее чисто на автомате. — И если твой друг захочет повеселиться, — он подмигивает Эрену, — пускай звонит в любое время дня и ночи.

И с этими словами надежда Ривая на хороший вечер ретируется, призывно виляя бедрами.

Ривай крепко ругается сквозь зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Чертовски хочется что-нибудь раздолбать, как-то выпустить пар. Ощущение совсем как когда он был подростком — для того, чтобы успокоиться, он часто ввязывался в драки или ходил бить разный мусор, которого рядом со старым заброшенным вагоном поезда всегда было в избытке. И сейчас в каждой его клеточке горит это желание взять в руки биту и хорошо помолотить ей что-нибудь — все же если он в приступе гнева покалечит человека, получится не очень хорошо.

— Надеюсь, ты не очень расстроился, — Эрен либо совершенно не чувствует атмосферы, либо просто считает себя бессмертным. — А он был ничего так. Хотя тебе не кажется, что мы с ним как-то подозрительно похожи? Или я просто в твоем вкусе?

Ривай шагает к нему и, схватив за грудки, с силой прикладывает о стену, с мрачным удовлетворением слыша сдавленный выдох, вырвавшийся из груди Эрена. Немного приподнимается на кончиках пальцев и шепчет почти в губы:

— Доволен собой, да? Что это, блять, за акция «Додолбайся до Ривая Аккермана», а? Тебе в кайф мне жизнь портить? Спешу разочаровать, это было последнее представление, и если я еще раз увижу тебя, разобью тебе нос.

Ривай отпускает Эрена и не глядя проходит мимо, к своей квартире. Нервным скованным движением открывает двери и громко ими хлопает, словно бы желая окончательно отрезать себя от Эрена. Он не замечает, каким взглядом тот его провожает, как жадно скользит по ногам, задерживается на обтянутой дизайнерскими штанами крепкой заднице, как поднимается по позвоночнику до плеч и задерживается на выбритом затылке. Если бы заметил, то больше никогда бы не поворачивался бы к Эрену спиной.