трое

        Звук от оставленной пощечины на щеке Анджелеса разносится по всему помещению. Телохранители отворачиваются. Вегас, сцепив зубы, наполняет легкие воздухом… Выдыхая плавно. Чтобы не ударить отца в ответ. Отца, который вновь поднимал на них руку и с которым они не могли бороться. Старшему кажется, что и его щека горит от удара. Анджелес смотрит из-подо лба, его лицо искажено злостью и агрессией. Он не сдерживается и, поднимаясь на ноги, быстро выходит, хлопая дверьми.

      — Анджелес! Разговор на этом не окончен! — отец бросает эти слова вслед младшему из близнецов и переводит взгляд на Вегаса. — Иди и вразуми его, он стал наглеть, я такое не потерплю! — Вегас кивает и поднимается на ноги, машинально проводя ладонью по шраму на шее.

      Младший попал в немилость. Младший стал все больше огрызаться, стал говорить то, что думает. Он разозлил отца, когда спросил зачем они скрываются и почему не могут выйти вместе в свет. Анджелес и Вегас. Они никогда не поднимали эти вопросы ранее, потому что не думали, что может быть иначе. Графики и расписание вошли в привычку, стали константой их жизней. Вот только чем старше они становились, тем больше вопросов возникало.

      Анджелес много думал об этом. Желания раскрывать всему миру правду у него не было. Только вот осознание, что его свобода ограничена, и ограничена без известной на то причины, выводило из себя. Его разрывало между двух чувств. Хотелось наплевать на все, пойти наперекор, хотелось взять Вегаса и выйти вместе с ним ко всем, выйти к семье, к друзьям, партнерам. Выложить фотографии в социальных сетях, сделать что-то, что раскрыло бы их… При этом ему было страшно. Тот мир, в котором они живут, та Преисподняя, в которой им, двум давно падшим ангелам, комфортно, все это казалось Анджелесу слишком хрупким и ценным. Ему было страшно потерять Вегаса.

      Они зависимы от жизни втайне, они зависимы друг от друга. Воспитанные в тесной связи, рожденные кровными родственниками с одной душой на двоих, с одной жизнью на двоих, они были связаны сильнее чем Клеопатра и Марк Антоний, как противостояние двух миров, ведущее к разрушениям, но затуманенное чувствами и любовью.

      — Энджел! Что ты творишь? — Вегас хочет поддержать младшего, но знает, что тактику выбирает неверную, начиная говорить на повышенных тонах.

      — Что тебе, блядь, нужно? Хочешь лекцию прочитать? Не интересно, спасибо. Оставь меня в покое, — Анджелес подходит к окну и замирает, складывая руки на груди. Взгляд направлен в никуда.

      — Тебе нужно успокоиться…

      — Мне? Мне успокоиться? — оборачивается. — Ты на его стороне, да? Ты считаешь, что он прав? Ты никогда не задумывался, почему мы так живем? Это какая-то антиутопия, Вегас, мы как в фильме «Тайна 7 сестер» , странно, что нам имена не по дням недели дали! — срывается на крик. — Мы его игрушки, мы не люди! У нас нет права голоса, свободы! Нихуя нет!

      — Анджелес, послушай…

      — Вегас, заткнись, — выворачивается из рук брата, который подходит ближе и пытается то ли взять его за руки, то ли обнять. Отходит на несколько шагов в сторону, выставляя ладони вперед. — Не прикасайся ко мне! Я не хочу с тобой разговаривать. И с ним тоже! Видеть вас не хочу! — начинает тяжело дышать через нос, стараясь загнать назад накатывающие слезы.

      Вегас не слушает, уверенно подходит ближе, получает кулаком по скуле, но все же умудряется взять брата в кольцо из своих рук. В небольшом сражении они оказываются на коленях друг перед другом. Анджелес пытается вырваться, но все же со временем замирает. Он молчит, продолжает шумно вздыхать… Вегасу не нужно много слов и много времени, чтобы понять, что происходит. У людей нет способности читать мысли, но мысли этого парня в его руках он слышит, как свои собственные.

      — Всё хорошо, ангел мой, — ослабляет хватку, начиная просто обнимать близнеца, а не удерживать силой. Ладонь плавно скользит по его спине, по белоснежной рубашке. — Щекотно, — Вегас смеется, когда ощущает, как его мокрой от слез Анджелеса шеи касаются его ресницы.

      — Потерпишь, — хриплым низким голосом. Вегас закусывает нижнюю губу. Это было сексуально.

      — Потерплю. Анджелес, ты обижен на меня и из-за этого сегодня поссорился с отцом? Прости, что я причина твоего плохого настроения. Я ничего такого не имел в виду, я понимаю, что ты мог не знать про это чертово признание, мы же не можем знать все на свете… — заглядывает в лицо близнеца, проводя большими пальцами под его глазами. — Я просто растерялся, Пит не дурак, ты сам говоришь, что он догадывается, а я не понимаю, готовы ли мы к этому. Готов ли я к этому. Мы впервые в такой ситуации.

      — Что, если он узнает, что, если он увидит нас двоих. Он сможет это принять? Расскажет ли он кому-то? Он предан Главной Семье. Это может быть большой проблемой, — Анджелес хмурится и поднимается на ноги, подавая руку Вегасу.

      — Не знаю. Может быть, мы слишком рано об этом говорим?

      — Нет, не рано, — садятся на диван друг напротив друга. — Вег, я впервые в жизни захотел, чтобы мы кому-то раскрылись. Не знаю почему, просто почувствовал. И это пугает. Я не хочу, чтобы наши отношения с Питом были по графику. Я хочу, чтобы нас было трое. Я хочу, чтобы ты был рядом. Он действует магически на сознание; когда он рядом, то все мысли и все внимание направлены на него. И это хочется делить с тобой. Это странно?

      Анджелес был уверен, что когда они полюбят кого-то, когда сделают это по отдельности, то он не сможет с этим смириться, не сможет это принять. Ревность шагала впереди него. При этом было и осознание, что они единое целое. Но делить с кем-то Вегаса для Анджелеса было немыслимо. Пит затуманил их разум.

      Пита хотелось любить х2.

      — Понятие «странно» вообще можно применить к нам? Мы с тобой живем жизнью одного человека, мы близнецы, которые спят друг с другом, мы мафия, мы убиваем, пытаем. Мы выглядим идентично, но отличаемся, как солнце и луна. Мы влюблены в одного человека и нам обоим это подходит. Не факт, что подойдет ему, конечно, — Вегас хмыкает, — но я даже не уверен, что у него есть выбор.

      — Согласен…

      — Анджелес, будь сдержаннее с отцом, я прошу тебя. Не следует его злить.

      — Стоп! Ты опять начинаешь? — Анджелес не хотел говорить об отце. Он любил его, но в последнее время их отношения становились все более напряженными.

      — Я просто переживаю за тебя.

      — Не стоит за меня переживать, — поджимает губы и смотрит на Вегаса с усталостью и грустью. Анджелес не злился на близнеца, его глобально достало все происходящее, с чем не получалось справляться.

      Парадоксально, что обычно спокойный младший был более вспыльчивым и резким. Он мог молчать, игнорировать многое, не обращать внимание на какие-либо раздражители, но, если его что-то цепляло, он проявлял себя гораздо эмоциональнее, чем Вегас. Анджелес никогда ни с кем не церемонился, редко заботился о чувствах других и не всегда фильтровал то, что говорит. Ему известно, что с отцом он перегнул и получил, возможно, заслуженно, только вот уверенность в том, что он все же поступает с ними неправильно становилась с каждым днем все больше и больше.

      Темные мысли расползались по сознанию, как чернила, размешанные в воде, они растворялись, окрашивая все в темные цвета. Анджелес не хочет это терпеть. Хоть пока он и не знает, как правильно им поступить.

      — Энджел, ты же понимаешь, что это невозможно, — Вегас усмехается. Переживать за близнеца он будет всегда. Наклоняется к нему и с улыбкой целует, ладонью поглаживая затылок и отросшие темные волосы. Пока в дверях не слышится кашель.

      — Разногласиям не место в нашей семье, верно? — Кхун Кан с ухмылкой наблюдает, как его дети отпрыгивают друг от друга. Он знал об их связи. Презирал ее, но понимал, что таким образом над близнецами есть больше влияния. Таким образом у Вегаса есть больше влияния на Анджелеса. Мужчина знал, кто воплощение зла и порока в их семье.

      Анджелес молчит, поднимаясь на ноги и проводя пятерней по волосам, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку. Вегас складывает руки на груди, закидывая ногу на ногу.

      — Я задал вопрос! — повышенным тоном, властно. С раздражением в каждой букве.

      — Верно, — отвечают хором, даже не глядя в сторону отца.

      Они давно не те маленькие мальчики, которые с восторгом и поклонением смотрели на главного человека в их жизни. Он не дал им ничего хорошего, чтобы с возрастом отношение к нему не стало меняться. Тактика воспитания кнутом и пряником не работала. Кнута было гораздо больше.

      Близнецы были обучены навыкам стрельбы, рукопашного боя, они учили много теории и у них уж было предостаточно практики. Едва ли не с самих пеленок их воспитывали мафиози. Кан уделял много внимания преемникам своего престола, забывая о том, что эти приемники его родные дети, которые иногда нуждаются в любви. Нуждались. Они давно нашли друг в друге все то, чего им не хватало.

      — Энджел, придет время, и все узнают правду, — отец использует обращение, которое принадлежит только Вегасу. Только он так обращается к Анджелесу. От этого по телу бегут мурашки. Злость захватывает его сознание.

      Сжимает пальцы в кулаки и криво улыбается, кивая. Конечно, все узнают правду, только проблема заключается в другом…

      — У вас сегодня задание, нужно достать информацию. Человек влиятельный и очень важный. Детали сообщу немного позже. Можете развлечься вдвоем, а потом убить его. Тело потом уберут, — в понимании Кхуна Кана это тоже относится к «прянику», к той части, где он идет на уступку и делает что-то хорошее, давая возможность близнецам что-то сделать вместе.

      — Ты когда-нибудь думал, что все могло бы быть по-другому? — Анджелес обращается к брату, когда отец вновь оставляет их наедине.

      — Как? — Вегас достает телефон из кармана, кусая губы.

      — Как-то обычно. Не знаю. Как было бы, если бы мама была жива. Она бы допустила подобное?

      Вегас хмурится, задумчиво останавливаясь взглядом на пуговицах на рубашке Анджелеса. Он знал о тревогах брата, знал, что его волнует и о чем он переживает… А еще он знал, как он наслаждается происходящим, с каким извращенным вожделением берется за работу, как издевается над теми, кто попадает в его руки. Анджелес воплощение дьявола, его земное продолжение. И Вегасу это нравилось. Как элегантным взмахом левой руки он орудует скальпелями или щипцами, как увлеченно задает вопросы с маниакальным тоном и абсолютно сумасшедшим взглядом. Анджелес был безумцем и Вегас никак не мог понять, почему отца это не пугает, ведь в какой-то момент все это безумие может быть направлено и на него.

      — Энджел, — запинается, морщась, — я не знаю, как было бы по-другому, но я знаю, что все будет хорошо, окей? — бросает взгляд на экран смартфона, который крутил в руках. — У тебя есть я, у тебя есть Пит, — показывает чат, в котором висит несколько непрочитанных сообщений. — Мы разберемся со всем!

      — Пит достоин?

      — Узнать? — в ответ на вопрос Анджелес кивает. — Он достоин узнать первым. Убивать его точно не хочется.

      — Даже если он выдаст правду?

      — А тебе не хочется рискнуть? — Вегас улыбается, тихо облегченно выдыхая. Он намеренно уводил тему разговора от отца в сторону Пита, чтобы отвлечь близнеца от тягостных мыслей, которые портили ему настроение, а соответственно портили его и самому Вегу.

      — На удивление хочется.

      — Понимаю, но думаю, что еще не время. Мы должны его проверить, ты же это понимаешь? Мы должны убедиться, что ему можно доверять, пока что слишком много всего есть против него. Малыш следит за нами, а еще что-то вынюхивал в доме, пока ты его в коридоре не забрал… Навыки шпиона у него отвратительные, конечно. Главная Семья вовсе не заботится о подготовке своих сотрудников, — усмешка на устах Вегаса слишком довольная, — даже Порш додумался не расхаживать без разрешения в доме полном охраны, еще и под камерами!

      Анджелес цокает и закатывает глаза.

      — Ты серьезно? Опять?

      — Будешь отрицать, что он красавчик? — Вегас смеется. — Я о том, что Питу нужно быть более осторожным. Мы присматриваем, но ведь только на нашей территории, кто знает, что могло бы произойти, если бы он так пошел бродить по любому другому дому. Или же… — Анджелес поднимает вопросительный взгляд на близнеца. — Или же он это сделал специально, специально хотел попасться!

      — Мне последний вариант нравится больше всего!

      — Да, мне тоже… Так что, сегодня работаем вместе, а завтра ты едешь на задание?

      — Именно. Подозреваю, что это затянется на несколько дней. Отец сказал, что ему нужны будут мои навыки. Так что сможешь насладиться одиночеством какое-то время.

      Вегас на слова брата лишь хитро улыбается, дразня.

      — Отдохну от тебя.

      — Отдохни, — Анджелес подходит медленно, склоняется над близнецом, толкая его на диван, и просто ложится сверху, носом утыкаясь ему куда-то в шею. Наедине друг с другом они могут себе позволить быть такими. По поясу и пояснице скользят ладони Вегаса, пока он не сцепляет пальцы в замок где-то за спиной Анджелеса. — Я бы предложил увидеться с Питом, но он знает, что я на задании с Главной Семьей, так что светиться нельзя, — оставляет на ключице короткий поцелуй.

      Восприятие их жизни полярно меняется. Еще совсем недавно Анджелес даже подумать не мог о том, чтобы кому-то раскрыться, он и представить не мог, что их мира на двоих больше не будет, а сейчас он всерьез размышляет о том, что они могли бы сделать, что они могли бы рассказать свою тайну. Все дело было в Пите. Именно он стал виновником таких перемен. Ничего для этого не делая. Или делая? Может быть, это не он попал в сети близнецов Тирапаньякунов, может быть, это они оказались в искусно расставленных сетях Пита?

      И Вегас остается один. Остается, когда брат, отец и все основные телохранители уезжают. Попытки заниматься своими делами не заканчиваются ничем хорошим. В голове нет мыслей, расчеты не выходят, а все внимание то и дело возвращается к экранам, на которые выведено изображение с камер видеонаблюадения. Знать, что где-то здесь, совсем рядом, за бетонными стенами и дверьми ходит Пит, знать и ничего с этим не делать было сродни испытания на прочность.

      Это испытание Вегас провалил.