✔Глава 3✔
Я прорываюсь сквозь пучину успокоительных, подскакивая на больничной кровати и часто дыша. В голове только одна мысль: ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ЛЬЮИСОМ? Достаю из вены иглу капельницы, зажимаю место укола и встаю. Всё кружится, дико тошнит, и колени предательски трясутся. В палате только я. Сколько времени прошло?
На мне только белая ночнушка, которая делает меня похожей на привидение. Зеркало отстутсвует. Как, впрочем, и всё остальное. Дверь оказывается не заперта, и я открываю её на пару сантиметров, чтобы не попасться никому на глаза. Видимо, я очнулась ночью, так как клиника была пуста. Очень вовремя.
Крадусь по стенке к какому-то кабинету. Оказывается ординаторская. Света нет, но я нащупываю чей-то халат. Накидываю его себе на плечи. Нахожу на столе кофе, рядом стоящий чайник и раковину, быстро завариваю этот чудодейственный напиток и выпиваю кружку залпом, обжигая горло. На полке нашариваю банку с монетами. Высыпаю всё в карман халата и только сейчас осознаю, что у меня нет обуви. Чёрт. Видимо, никто не ожидал, что я очнусь так рано, и не приготовил тапки.
По часам с трудом различаю, что сейчас полчетвёртого утра. Аккуратно отодвигаю жалюзи. Свет от фонаря падает на стол. По бумагам определяю, что нахожусь в Дунакеси. За 12 км от трассы. В Венгрии я неплохо ориентируюсь, так что сразу соображаю, что до трассы меня добросит электричка примерно за полтора часа. Так что нужно узнать расписание и найти одежду и деньги.
Спустя полчаса брождения по больнице и избегания дежурных нахожу склад личных вещей. Взломать замки маленьких ящичков не составляет никакого труда валяющейся на полу заколкой. Этому приёму меня научил Эшли в одну из наших прогулок по заброшенным зданиям. Мы не виделись с ним уже более двух месяцев, и не сказать, чтобы мне хотелось сделать это снова. Он напоминал о старой жизни, о родителях, к которым мне следовало приехать ещё полгода назад, о друзьях, которые перестали для меня что-либо значить на данный момент. Весь этот год я была погружена в работу с Льюисом, не думая об остальных людях, которые ждали от меня хотя бы рассказа, каково это.
В одном из шкафчиков нахожу свою одежду, быстро переодеваюсь и шарю по карманам. Ни ключей, ни всего остального там, естественно, не обнаруживается. Либо стащили, либо изъяли. И судя по моему недавнему поступку, второе более реалистично. В чужих вещах оказывается только парочка мятых, незамеченных персоналом купюр.
Телефон. У меня изъяли телефон! А значит, расписание я могу посмотреть только на перроне. Весело. Банковской карты тоже нет. И на какие шиши я поеду? В кармане что-то звякает. Точно! Мелочь из банки! На билет должно хватить. Осталось сбежать из этого чёртового места. Бродя в поисках склада, я наткнулась на выход, так что найти его заново не составило труда. На ресепшн сидел мужчина в синей униформе и читал журнал. Дверь находилась прямо напротив стойки, так что убраться незамеченной точно не выйдет. Неожиданно в клинику зашёл высокий мужчина и махнул рукой санитару. Тот отложил журнал и что-то весело сообщил на венгерском отходившему охранику. С этим амбалом всё не так просто. Если бы санитаришку я вырубила бы с ноги и с чувством собственного достоинства выплыла из больницы, то здесь понадобится другой план. Льюис учил меня драться, но разница в весе слишком большая. Если я допущу ошибку, то меня скрутят в бараний рог и позвонят друзьям-полицейским, чтоб забирали этот крендель. Тем более на поясе у мистера "7×8, 8×7" красовался в кожаной кобуре пистолет. И неизвестно, что ещё у него припрятано. Я не в той форме, чтобы так рисковать.
На первом этаже из окон точно можно было не пробовать вылезать - везде стояли решётки. Зато на втором такой подставы не оказалось. Прикинув высоту, я пожалела, что под боком нет чего-нибудь выпить. Странно, что камеры до сих пор не выдали моих передвижений. Либо на мониторы никто не смотрит, либо они просто не работают. Впрочем, это меня беспокоило в последнюю очередь.
В холле стояло кресло с металлическими ножками. Этакую махину я проволокла до окна на лестнице. Стекло было где-то в метр в высоту и два в ширину. Прямо по моей фигурке делали. Наверное, охранника легче поднять, чем это кресло. Выругавшись, я всё-таки изловчилась и долбанула им по стеклу. Не знаю, услышал ли кто-то грохот, но окно явно не собиралось сдаваться. На прозрачной поверхности поползла лишь маленькая трещинка. Я размахнулась ещё раз, приложив все свои силы. На этот раз урон был значительнее, но и звук тоже. Снизу послышались возгласы, и я судорожно залепила ногой прямо в эпицентр трещин. Послышался треск, и осколки полетели на асфальт, добавляя шума. По лестнице уже кто-то бежал. Наверное, по венам тёк только адреналин, потому что, бросив взгляд на усыпанную стеклом поверхность, я сиганула вниз. Пролетев секунду в свободном падении и приземлившись на все четыре конечности, тело перешло в режим автопилота и перестало контактировать с мозгом, убегая куда глаза глядят. В полпятого утра улицы Дунакеси постепенно приходили в чувства, но всё ещё было мало прохожих. Очевидцы же с удивлением озирались на девушку с разодранными руками и кровоточащими коленками, которая хаотично неслась в неизвестном направлении.
Пришлось на английском выспрашивать дорогу до станции у полуспящих людей, но в конечном итоге мои старания вознаградились подробным описанием маршрута. Если передвигаться резвым галопом, то бежать не так уж далеко. Спустя час я уже сидела в поезде, прикрывала до сих пор кровоточащие ладони и обдумывала ситуацию. Потерять горячо любимую работу теперь не казалось таким уж страшным. Страшнее было потерять Льюиса, о состоянии которого я не знала ровным счётом ничего. Можно ли выжить после такого удара? Успели ли его вытащить из машины прежде, чем та разлетелась на тысячи кусков? Если он выжил, то куда его направили? В Будапешт? В Берлин? В Вену? Это мне и предстояло узнать на трассе. Почему-то я никогда не думала о том, что в какой-то момент Хэмилтон так резко уйдёт из моей жизни. Да и из своей. Мы каждые две недели, не считая тренировок, рискуем собой. Но почему я ощутила весь ужас возможной потери только сейчас? Видимо, одно дело, когда ты знаешь, что дорогой тебе человек жив и здоров, но не хочет общаться, и совсем другое - знать, что его нет.
Вот такая малюсенькая глава. Только потому что просили. Потом всё равно буду редактировать. Жутко соскучилась по этой книге, но придётся ещё потерпеть до марта.
Обнимашки,
dgess563