10
- Алена, стой! - не помня себя и путаясь в длинных полах так и незастегнутого платья, Марина кинулась следом.
Спотыкаясь на каждой ступени, она все продолжала кричать:
- Я прошу тебя, не уходи!
Уже в самом конце лестницы она все же оступилась и полетела лицом вниз. В одно короткое мгновение, в котором будто бы мелькнула вся жизнь, уверенные руки успели подхватить беспомощное тело за плечи. Марина подняла глаза. Словно никогда прежде она не видела этого красивого точеного лица с напряженными в испуге скулами. Алена часто дышала и, не моргая, пристально смотрела на нее, и в ее запястьях бешено стучал пульс. Девушка медленно поднялась на ноги, все еще придерживаемая намертво вцепившейся хваткой художницы.
- Не уходи... - тихо произнесла она моментально охрипшим голосом.
Алена еще некоторое время молча смотрела, не убирая рук, затем перехватив за тонкую шею, она с силой притянула к себе перепуганную Марину и впилась в дрожащие губы, чувствуя, что сопротивления больше не будет. Наугад распахнув ближайшую дверь рядом с лестницей, она спиной втолкнула туда совершенно растерявшуюся подругу. Это оказалась небольшая спальня для гостей с просторной кроватью и небольшим окном. Алена провела руками по хрупким плечам, и тонкие сиреневые лямочки легко скользнули вниз, обнажая подрагивающую в волнении грудь. Платье обреченно упало на пол, оставляя свою владелицу одетой в единственный предмет нижнего белья. Ни на секунду не прерывая сладостный поцелуй, Алена обняла за стройную талию все еще дрожавшую Марину и уверенно направила слившиеся в объятие тела к застеленной кровати. В одном мгновение они разом упали на шелковое покрывало. Миллиметр за миллиметром лаская напряженную шею, Алена слышала, как из высвободившегося от долгого поцелуя полуоткрытого рта уже доносятся тихие стоны наслаждения. Проворные пальцы художницы спускались все ниже и ниже, покрывая прикосновениями набухшие груди, проходя самыми кончиками вдоль живота и исчезая под полупрозрачным кружевом нежно-голубых трусиков. Внезапно Марина резко напряглась, ощутив, как аленина рука дотронулась до влажной пульсирующей плоти, по ее коже вихрем пронеслась длинная челка, исчезая у обнаженного бедра. И уже не понимая, что с ней происходит, она почувствовала, что осталась теперь совершенно без одежды, но это больше не волновало ее. Все внутри разгоралось каким-то неведомым заревом, а все мыслимое пространство сократилось до единственной вибрирующей точки.
Девушка почти теряла сознания, не отдавая себе отчета в том, что происходит. Ее тело будто бы стало совершенно невесомым, а с силой вцепившиеся пальцы Алены, оставлявшие пунцовые следы, не причиняли боли, лишь подгоняя медленно нараставшее внутри чувство неминуемого взрыва. Марина в наслаждении закатила глаза и сама уже не слышала, как кричит и как крепко сжимает шоколадные волосы. Ее тонкий стан конвульсивно изогнулся, и пробежавшаяся от головы до ног волна, прекратила все движение в комнате, оставляя легкое ощущение онемения в кончиках пальцев.
Спустя несколько минут Марина кое-как пришла в сознание, она повернула голову и мутным взором различила аленино лицо с блестящими озорными глазами, которые внимательно наблюдали за ней. Она попробовала приподняться на локтях, но конечности не слушались, и она лишь беспомощно вновь повалилась на спину, ощущая легкое головокружение.
- Принести воды? - тихо спросила Алена и, увидев молчаливый кивок, вышла из комнаты.
Вскоре она вернулась со стаканом в руках, она аккуратно помогла сесть все еще одурманенной подруге.
- Ты как? - снова попыталась завязать разговор художница, глядя, как Марина жадно припала губами к принесенной воде.
- Я... Я пока не поняла, - наконец, выдавила из себя Марина и тут же залилась краской.
Не понимая такой реакции, Алена заглянула в большие голубые глаза, внутри которых все еще чернел не успевший сузиться зрачек. Она легонько дотронулась рукой до низа живота Марины, и он резко вздрогнул от прикосновения.
- У тебя никогда... не было... Так? - осторожно поинтересовалась девушка, сама сильно сомневаясь в своем предположении.
Марина лишь помотала головой и еще сильнее смутилась. Пытаясь хоть как-то совладать со своими чувствами, она все же начала говорить:
- Понимаешь, я читала об этом... И Олеся мне сто раз рассказывала. Но я всегда думала, что это какая-то общепринятая ложь. Что все люди как сговорились рассказывать друг другу неправду, чтобы не выглядеть глупо. А потом я прочла одну статью... - она запнулась, перевела дыхание и продолжила: - Там говорилось, что есть такие люди, которые ничего особо не чувствуют... То есть больные люди. Я подумала, что я какая-то ущербная... - она замолчала и потянула на себя покрывало, внезапно ощутив сильный озноб.
- Иди ко мне, - и Алена ласково обняла ее, запахивая своим телом, чтобы согреть. - Ты не ущербная. Слышишь меня? Ты нормальная, - она чувствовала, как намокает ее рубашка в тех местах, где к ней прижималась лицом Марина, она беззвучно плакала, лишь сильнее обнимая ее обеими руками.
***
Когда над курортным городом навис багровой пеленой закат, и Дубровник вновь стал погружаться в тихое вечернее умиротворение, Алена сидела лицом к горящему камину и медленно прокручивала в голове события уходящего дня. На ее белой рубашке весело играли оранжевые огненные зарева, она сидела на полу, расстелив большой пушистый плед. И хотя проведенные в маринином доме часы были наполнены неповторимой нежностью и пролетели в один миг, все же на душе осталось какое-то горьковатое послевкусие. Отчаянно ища хоть какой-то логический выход из сложившегося положения дел, Алена все металась от одной мысли к другой. Но ее размышления были прерваны раздражающим жужжанием мобильного телефона. На экране светилось сообщение из мессенджера: "Добрый вечер, Алена. Как Ваши дела? Разговаривать пока не могу, я на совещании. Сообщите мне о текущей ситуации. Вацлав."
"Что ж ты за неандерталец такой? - думала она про себя, набирая ответ. - Я ж и так прекрасно вижу, от кого сообщение."
"Добрый вечер, Вацлав. Весь день работала над портретом, сейчас собираюсь возвращаться в отель", - говорилось в отправленном послании.
Телефон погас, и в гостиную вошла Марина. Смущенно улыбаясь в шелковом домашнем халате на голое тело, она несла в руках два бокала, наполненных белым вином. Она аккуратно, чтобы не расплескать драгоценный алкоголь, присела рядом с Аленой и протянула ей вино.
- Давай выпьем за нас? - предложила Марина. - За сегодняшний день, за твою талантливую работу, и за то, что я очень благодарна судьбе, что мы повстречались, - она звонко ударила стеклом о стекло и сделала первый глоток.
Превозмогая внутреннее отвращение к благородному напитку, Алена все же решила попробовать угощение. На вкус все оказалось не так уж ужасно, но, тем не менее, пиво однозначно выигрывало.
- А ты после вина за руль не боишься садиться? - Алена недоверчиво скосилась в сторону блондинки.
- Я думала, ты останешься... - Марина пару секунд размышляла, затем отставила бокал подальше от пледа и, опустившись на пол, расположилась на коленях у Алены, она стала нежно гладить подругу по спине. - Я не хочу, чтобы ты уезжала. Давай завтра пойдем гулять по городу?
- Конечно, это отличная идея, - Алена умиротворенно гладила рассыпавшиеся по ее ногам длинные волосы, медленно проводя вдоль сбившихся локонов, ей все не верилось, что эта действительность происходила с ней на самом деле, и уж совсем ей не пришло в этот момент в голову написать Вацлаву об изменении планов.
Она уже инстинктивно запустила пальцы в широкий ворот тонкого халата и, скользя все глубже вниз по позвоночнику, ощущала знакомое дрожание стройного тела, откликавшегося на каждое ее прикосновение. Она почувствовала, как, незаметно расстегнув нижние пуговицы на рубашке, Марина припала губами ее животу, от чего вмиг огромная стая бабочек вспорхнула внутри и беспорядочно разнеслась по всем внутренним органам, разгоняя кровь и учащая сердце.
***
Утро, как это часто бывает, наступило еще до того момента, как захотелось проснуться. В маленькое окошко уже вовсю светило солнце. Во всем доме стояла почти идеальная тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом прибоя и невинным посапыванием двух обнявшихся тел. Внезапно входная дверь громко хлопнула. Алена тут же подскочила и в ужасе уселась на кровати, озираясь по сторонам. Она уже моментально сложила в голове несколько планов отступления, включая в сценарий банальный сюжет с прятками в шкафу, прыжком из окна и даже побегом на машине.
- Это Ванда, - сонно прокомментировала встревоженная Марина, она снова пыталась захватить в свои объятья разнервничавшуюся девушку. - Я же говорила, раз в три дня приходит домработница, делает уборку. Она уйдет часа через два.
С облегчением закатив глаза, Алена тут же упала обратно в кровать. Еще целых два часа можно было не отвлекаться от наслаждения сном с любимой женщиной.
Уже ближе к полудню девушки все же соизволили выбраться из спальни. Счастливая Марина, весело пританцовывая, наводила марафет перед прогулкой, Алена тем временем писала Вацлаву стандартное сообщение, что, мол, все как всегда хорошо. Не получив никакого ответа, она лишь равнодушно пожала плечами и отправилась проверять, что там случилось с цепью на олесином велосипеде, потому как Марина изъявила желание выбраться в город на двух колесах.
Погода сегодня выдалась великолепная, и потому девушки старались выбирать маршруты вдали от открытых пространств, не желая заживо свариться под опасно раскаленным солнцем. В тени деревьев было заметно прохладнее, и даже непривыкшей к подобному виду транспорта Алене здесь было довольно комфортно. Она сильнее закатала рукава рубашки и подвернула джинсы до колена, становясь окончательно похожей на молодого ухажера улыбающейся блондинки рядом. Сегодня Марина одела совершенно несвойственные для себя короткие джинсовые шортики и бледно-желтый топик, ниспадающий с одного плеча. И хоть она никогда не выглядела старше своего возраста, в таком виде ей будто бы снова было восемнадцать.
Но преображение это случилось не только внешне. Где-то глубоко внутри, под самыми легкими, что живо вдыхали в себя воздух вечно юного морского бриза, билось новое, до селе совершенно непознанное чувство гармонии и бесконечного вдохновения. Вот эта сочная залень, эта бирюзовая гладь, все это огромное небо сливались в одну целостную картину мира. Больше ничто не раздражало и не казалось скучным. И если и можно было чем-то измерить это волнение, так только глубиной внимательных, шоколадных глаз, в которых не жаль было потонуть без остатка.
Ближе к центру Дубровник становился все более оживленным, и шанс наехать на какого-нибудь зазевавшегося туриста увеличивался с каждым метром. Оставив велосипеды на паркинге одной из кафешек, девушки отправились дальше изучать местность пешком. На шумной площади яблоку негде было упасть. Тут и там не давали проходу надоедливые зазывалы из ресторанов, торговые палатки теснились вплотную одна к другой, откуда-то доносился шум уличных циркачей.
- Hej, ljepotica, želite okušati svoju sreću? ("Эй, красавица, не хочешь испытать свою удачу" - хорв.) - раздался звонкий голос за спиной.