Глава 5: Гены, котлеты и фамилия
Гены, котлеты и фамилия
Адель села в машину и пристегнулась, стараясь выглядеть максимально спокойно.
Это не сработало.
Алекс, её отец, уже смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое означало: я всё видел.
— И кто это был? — невинно спросил он, выезжая со школьной парковки.
— Кто? — слишком быстро ответила она.
— Высокий. Светловолосый. Краснеющий, как светофор.
Она вздохнула.
— Он не краснеет как светофор.
— То есть ты заметила.
Она повернула голову к окну.
— Пап.
Алекс усмехнулся. Он вообще часто усмехался — почти как она. Те же светлые волосы, те же выразительные брови, тот же высокий рост. Они выглядели так, будто мамины гены действительно не особо старались... хотя это было не совсем честно.
От мамы Адель достались мягкие черты лица. Смущение. И эта раздражающая худоба.
— Ну? — продолжил Алекс. — Рассказывай.
Адель немного помолчала. А потом, как это часто бывало, начала говорить.
— Его зовут Лу. Он из нашей компании. Футболист. Бельгиец. Очень... тихий. Ну, не скучный, а просто спокойный. И он странно милый.
— Странно милый? Это новая категория?
— Папа!
— Что? Я уточняю характеристики.
Она закатила глаза, но всё равно продолжила.
— Он слушает. Реально слушает. Не перебивает. И... — она чуть замялась, — он предложил помочь с алгеброй.
— Ого. Добровольно?
— Вот именно!
Алекс тихо рассмеялся.
— И что тебя смущает?
— Ничего меня не смущает.
— Ты говоришь быстрее обычного.
Она замолчала.
Чёрт.
— Он просто нормальный, — добавила она уже спокойнее.
Алекс кивнул.
— Это, кстати, редкость.
Ненадолго в машине стало тихо. Адель смотрела в окно, наблюдая, как город медленно сменяется знакомыми улицами их района.
Иногда её раздражало, что она такая худая. В зеркале ей казалось, что запястья слишком тонкие, ноги — слишком длинные. На площадке это было преимуществом. В жизни — повод сутулиться.
Она знала, что от мамы ей досталась эта стройность. И эта же склонность смущаться, когда внимание становится слишком пристальным.
— Ты опять думаешь, — заметил Алекс.
— Я всегда думаю.
— Про алгебру?
— К сожалению.
— Или про Лу?
Она резко повернулась к нему.
— Ты невозможен.
— Я наблюдательный.
Машина остановилась у дома.
⸻
Когда они вошли внутрь, их сразу накрыл тёплый запах жареного мяса и специй.
— Мама готовит, — сказала Адель, и в её голосе появилось искреннее облегчение.
На кухне стояла Джанет — аккуратная, собранная, с фартуком и слегка уставшим, но добрым взглядом.
— Привет, — улыбнулась она. — Руки мыть.
Адель кивнула... и уже через секунду схватила с тарелки горячую котлету.
— Адель!
— Я только одну!
— Ты трогала мячи. И пол. И дверные ручки.
— Я не облизывала их!
— Это не аргумент!
Алекс прыснул со смеху.
— Она спортсменка, у неё иммунитет.
— У неё бактерии, — строго ответила Джанет. — В ванную. Сейчас же.
Адель закатила глаза, но всё-таки пошла мыть руки.
Из ванной доносилось её бормотание:
— Я буквально спасаю мир от летающих пингвинов, но котлета — это предел...
Когда она вернулась, Алекс уже начал свой спектакль.
— Кстати, — как бы между прочим сказал он, — сегодня познакомился взглядом с потенциальным зятем.
— Алекс, — предупреждающе протянула Джанет.
— Его зовут Лу Гуссенс.
Джанет замерла.
— Гуссенс?
— Да.
Она нахмурилась, перебирая в памяти.
— Подожди... Его мама случайно не работает в клинике на Мейпл-стрит?
Адель замерла.
— Работает, — осторожно ответила она.
— Я с ней в одном отделе, — сказала Джанет. — И... — она чуть улыбнулась, — если это тот мальчик, о котором я думаю, он всегда помогает донести пакеты пожилым клиентам. И придерживает двери. Очень вежливый.
Алекс победно посмотрел на дочь.
— Видишь? Репутация подтверждена.
— Это ничего не значит, — пробормотала Адель, чувствуя, как предательское тепло поднимается к щекам.
— Конечно, не значит, — спокойно сказала Джанет. — Просто приятно, когда человек воспитанный.
Она внимательно посмотрела на дочь.
— Он тебе нравится?
Адель замерла с вилкой в руке.
— Мы просто общаемся.
— Это не ответ.
— Мам!
Алекс тихо рассмеялся.
— Не дави. Она сама разберётся.
Джанет кивнула, но в её взгляде читалось лёгкое любопытство.
Адель уткнулась в тарелку, делая вид, что сосредоточена исключительно на ужине.
Но внутри всё было совсем не про котлеты.
Мысль о том, что его мама работает с её мамой, казалась неожиданно... тесной.
Мир вдруг стал чуть меньше.
И, возможно, чуть интереснее.