предновогодний
***
Так холодно, что в носу смерзается. Я фыркаю, заходя в подъезд, и отряхиваюсь всем телом, как собака. С меня сваливается небольшой сугроб. Еще я стучу ботинками о ступеньки, выколачивая спрессовавшийся снег из протекторов. Мех на капюшоне смерзся острыми сосульками. Пока еду в лифте, развлекаюсь тем, что выдергиваю эти ледышки и давлю их подошвами, наблюдая, как на полу образуется грязная лужа.
У меня на счету закончились деньги, поэтому я возвращаюсь без предупреждения, но знаю, что он все равно меня ждет. И это согревает изнутри получше горячего чая. Хотя и чай был бы кстати. Как люди ухитряются выжить в какой-нибудь Сибири? Сейчас минус десять, но кажется, что холоднее просто не может быть...
Двери лифта с лязганьем разъезжаются, я выхожу на площадку и слышу, как открывается дверь. Я взбегаю по лестнице – так и есть, он уже встречает меня. Тусклая лампочка общего коридора освещает разномастные тапки, полосатый шарф, вихор на макушке и улыбку от уха до уха.
- Ты что, под дверями ждал? – смеюсь я.
- Ага, - просто отвечает он, втягивая меня в квартиру. – На самом деле я в окно увидал, как ты от остановки идешь. Раздевайся давай, чайник почти закипел.
Я начинаю стягивать куртку и едва не падаю: у меня под ногами, топоча, как средних размеров бегемот, проносится кошка. Она гонит перед собой что-то круглое, оранжевое. И тут я замечаю, что повсюду – на столе, на подоконниках, в кресле, прямо на полу – везде разложены еловые ветки и горки мандаринов. Я вопросительно поднимаю глаза.
- Новый год через два дня, я хотел, чтобы у нас пахло праздником...
Его руки все в липких пятнах смолы, а на вкус он как килограмм мандаринов, который он успел съесть, пока «украшал» квартиру. Мой ходячий праздник.
* такая жара и ожидание осени, что захотелось зимы и ожидания😆 праздника