про расставание)
***
"У него встал в горле ком, и остро защемило сердце».
Он любил думать о себе в третьем лице красивыми фразами как будто из романа. На самом деле у него ничего не щемило, а вульгарно и совершенно некстати прихватило живот. И, естественно, в обозримом пространстве туалета не наблюдалось. Где-то он, конечно, был, но, как всегда в подобных местах, без подсказки не найти. А спрашивать о таком сейчас... нет, это было решительно невозможно. Вот если бы о таблетке валидола – это да. Даже в какой-то степени изысканно. «Его отличали утонченные манеры и тонкая душевная организация». Но, болело у него совсем не сердце. Так что он предпочел терпеть.
Хотя, конечно, зря. В животе крутило немилосердно, а он понятия не имел, на сколько все это может затянуться. Он первый раз кого-то бросал, и ему казалось, что просто встать и уйти, будет грубо и некрасиво. Несмотря ни на что, он хотел оставить о себе добрую память, как бы абсурдно не звучало это в данной ситуации. «Его душа скорбела о тех жестоких словах, что ему предстояло произнести». По-хорошему, достаточно было бы сказать: я тебя больше не люблю, давай расстанемся. Но он считал, что это слишком примитивно, грубо. И он нес какую-то ахинею про человеческие взаимоотношения, претерпевающие трансформации, сравнивал людей с элементами в таблице Менделеева, а чувства с химическими реакциями, углубился в такие дебри, что вконец запутался и замолчал, не зная, как же перейти к главному – к собственно расставанию.
«В тишине слышалось, как напряженно стучали сердца, и тикали часы». В реальности, ни о какой тишине в переполненном кафе в конце рабочего дня и речи не было. Гомон людских голосов, шум оживленной улицы за окном, хлопанье дверей, звон посуды, и попсовые хиты на заднем плане.
- Знаешь, я больше тебя не люблю. Мне жаль, но нам надо расстаться.
- Что? – удивился он. Ему показалось, что не расслышал, и он переспросил: - Расстаться?
- Да. Я ухожу. Можешь выпить мой кофе.
Решительное движение отправило чашку с блюдцем через стол, задребезжала тонкая блестящая ложечка. По глянцевой поверхности кофе разошлись круги, как в колодце, в который кто-то плюнул.
Несколько секунд он сидел, тупо глядя на опустевший стул напротив. «Им овладела светлая грусть. Нахлынули воспоминания о былых чувствах». Резь в животе вернула его к действительности. Он почувствовал облегчение, что больше не надо ничего говорить. Хотя по-дурацки все получилось – на деле не он бросил, а его бросили. Потом ему будет стыдно, но сейчас было дело поважнее.
- Принесите счет, - попросил он пробегавшую мимо официантку. – И еще, где тут у вас туалет?
