Now or Never

Правда.

Правда может довести до взрыва мозга, до распространения чувства страха по каждой извилине, приносящей столько боли. Например, «Что, если он узнает», «Простит ли он меня?».

Наше с Каспаром самое первое знакомство началось со лжи, о последствиях которой я даже и представить не мог. Я давно позабыл те времена, когда был чист. Когда наркотики не текли по моим венам вперемешку с кровью. Не знаю, чего больше в моем организме, крови или наркоты.

Я врал обо всем нагло и так безжалостно. Никогда не задумываясь, что кто-нибудь смог бы разбудить во мне чувства сильнее жажды дозы. Но он сделал это. Каспар сделал это, пускай и ненадолго, став моим спасательным кругом, который я же сам старательно прокол, сдув в нем весь воздух.

Тогда, когда мы говорили по душам о моей зависимости и о проблемах, я и половины правды не рассказал. Каждый день, зарывая истину, которая в любом случае вырвется наружу, я все сильнее рискую потерять то, чем дорожу больше всего. Но что бы я рассказал ему?

Что сбежал после того, как мать бросила отца, и все чаще стал принимать, подавляя жутчайшую депрессию, не понимая, что она уже и не имеет значения. Ощущения, приносящиеся наркотиками — вот что двигало мной, заставляя позабыть о существовании отца и сестры, о существовании вообще каких-либо человеческих принципов.

Я кололся, нюхал, глотал таблетки, делал все, чтобы забыться. Омерзительнее с каждым днем, я все твердил: «Это последний раз». Последний, я клялся, так много раз, что уже и утерял саму ценность клятвы. Утерял веру в Бога, утерял веру в себя. Я принимал все подряд, доводя себя до состояния глубокого сна, разбудить от которого смогла бы только еще одна доза. Героин, кокаин, экстази показывали красочную сказку, в которой я мог жить несколько часов, пока эффект от принятия не закончится. Амфетамин был самым первым и самым безобидным по сравнению с тем, что я употреблял. Только о нем я рассказал милому парню, который заменял мне сказку вместо дозы на дольший срок. Но в одном я точно не врал, я старался бороться. Не так яро и с огоньком в глазах, но старался. Когда желудок опустошается, и ты лежишь на улице в своей же блевотине, ты осознаешь, как ничтожно твое существование. Когда ты одалживаешь деньги у знакомых, которые еще не поняли, что связались с наркоманом, когда продаешь вещи из дома, чтобы купить эту заветную «последнюю», ощущаешь, что ничего не поменяется, что ты так и будешь лежать на холодной земле один, замерзая в минусовую температуру, и никто не подойдет, ведь на месте прохожих я бы так же прошел мимо.

Я сам пришел в реабилитационный центр за помощью, которую мне и оказали, но не сразу. Сперва пустив все на самотек, я мог не принимать неделю, а затем на выходных пустить по венам всего немножко, чего хватало, чтобы снова начать быть безумным. Ровно одна доза сведет тебя с ума, когда ты в так называемой завязке, и никакая сила воли обычно не срабатывает.

Мне действительно сменили врача, который брал у меня анализы буквально каждый день, который наблюдал за мной и реально помогал пройти через самое трудное.

Остальная заслуга посвящается высокому красивому блондину, который одними своими глазами мог заставить меня забыть обо всем, кроме чувства, сводящего с ума намного сильнее, чем наркотики. Но я и не был против любви к нему.

Так, как люблю его я, смогут полюбить еще миллионы, ведь это Каспар. Как можно не влюбиться в самого милого и заботливого человека на всей этой чертовой планете. И как ни странно, но спасибо амфетамину за то, что он свел нас еще разок. Именно в тот день, когда меня избили из-за неоплаченных денег за дозу, он нашел меня и привел к себе. Кому я и должен быть благодарен, так это ему. Он заставил меня, сам того не зная, вернуться на работу и привести квартиру в порядок, подтолкнул меня к моей семье, о которой я забывал слишком часто, боже мой, он заставил меня поверить, что я могу чувствовать хоть что-то, кроме кайфа от наркоты.

Каков был шок, когда я употребил, сорвавшись... Разок. Всего разок. И я снова наркоман. А я уже начал забывать, что это такое, что обозначает это слово. Как плохо становится при ломке и как невыносимо знать, что твой конец уже близок. Я нашел таблетки и, как ребенок, проглотил все разом, как леденцы со вкусом малины. Позабыть о нем на секунду привело меня почти к смерти.

Я лечился и принимал, я и сейчас принимаю. В тайне, скрывая, как только возможно. </i>

***

— Да, кто это?

Женский голос сбивает меня с толку, я ведь позвонил Каспару на правильный номер, почему тогда какая-то девушка трогает его телефон?

— А-а, где Каспар?

Слышу музыку и звук ударяющегося стекла, что-то похожее на бутылки из-под алкоголя. Девушка вздыхает и выдерживает паузу.

— Эм... он, кажется, в туалете.

Кто она и почему я разговариваю не со своим парнем, а с ней?

Мне становится все труднее дышать, паника завладевает мной. Это все дурацкие последствия от лекарств. Мое психическое здоровье сейчас похоже на ураган, если начнется, то безумию не миновать. Я скидываю звонок. Почему-то чувство страха снова накрыло с головой. Вдруг он узнал обо всем. Вдруг он бросил меня... А, возможно, он просто изменяет мне с девушкой. Это похоже на правду, ведь он красив и меня нет рядом, почему бы не вспомнить еще раз, каково это — быть с женщиной.

Я подсознательно понимаю, что это какая-то чушь, но как остановить поток эмоций, ломающий тебя на части.

Мне нужно к врачу, к психологу или что-то вроде этого, но... Снова «но». Их слишком много в моей жизни. Я просто надеваю джинсы и байку и иду в единственное знакомое место, которое еще открыто в такой поздний час.

Клуб Джона.<i> Это было самое худшее из моих решений. Если бы я только знал, что этот поход испортит мою жизнь...

</i>

— Дружище, ты снова выходишь на улицу ночью? — это было что-то типа насмешки надо мной, которую я определенно не оценил. Мою голову заполняют картинки с изображением Каспара и какой-то девушки, с которой он сейчас. Я не знаю, как ее зовут, как она выглядит или сколько ей лет, но почему-то мысли о нем и ней не дают мне покоя.

— Да, — я буркнул себе под нос, желая, чтобы Джон оставил меня этим вечером. Я думаю о руках Каспара на талии этой девицы, о его губах на ее шее. Меня тошнит. Действительно, словно я впервые под кайфом. Голова кружится, но я крепко держусь на ногах. Ненависть стимулирует меня не сдаваться, а мучить себя доводами еще и еще.

— Почему мы вообще перестали выбираться так, как раньше? Ты, я, Эд и Каспар, мы ведь всегда тусили вместе, — Джон все еще говорит, и я стараюсь сфокусироваться на его словах, но телефон отвлекает меня. Это Каспар.

<i>Я правда хотел ответить, но словно часть меня кричала, что изменщики не заслуживают ответа... Так глупо, слишком глупо, чтобы быть правдой. Я ведь просто психически неуравновешен. Как я мог так сделать. Почему я вообще усомнился в моем милом Каспаре. </i>

Я сбрасываю звонок, выключая телефон ко всем чертям. Слишком много всего затуманивает мой рассудок, Джон, музыка в клубе, Каспар, девушка, с которой он мне изменяет, запах сигарет и жажда дозы.

— Джо-о... Так что, тебя познакомить? — я потерял суть нашего разговора еще минуту назад.

— Что? Я не услышал, — мне нужно забыть обо всем. Сейчас. Любым способом.

— Говорю, познакомить тебя с нашей новой танцовщицей?

Это лучший способ позабыться. Или отомстить.

— Конечно, — я старался казаться более живым, более заинтересованным.

Мы зашли в нечто похожее на гримерку, где девушки подняли визг из-за того, что были полураздеты. Они настолько глупы? На сцене они буквально голые танцуют перед сотнями глаз, к чему показуха. Я закатил глаза и подошел ближе к одной из девушек, что показалась мне менее отвратительной из всего этого гадюшника. Можете меня назвать женоненавистником, но сейчас я волен ненавидеть кого захочу. А я хочу ненавидеть Каспара, ту дуру, с которой он наверняка переспал, Джона... вообще всех людей.

— Познакомься, это Мелисса, — до чего глупое имя, как трава, что заваривала моя бабуля. Она вся в блестках от пудры или румян, я не разбираюсь в этом, но выглядит это не лучшим образом. Может, мне лучше склеить Джона? Ах-ах, я, безусловно, шучу, она вполне сойдет забыться...

— Здравствуй, — у нее голос такой же низкий, как у мужчины из бара, или же я на миг начал выдумывать все ее недостатки в своей голове? Она старалась произнести это как можно сексуальнее, но получилось что-то странное, что выводило меня из себя.

— Привет, — всем видом даю ей понять, что я нуждаюсь в ее внимании прямо сейчас и всего на один вечер. Она шепчет что-то Джону, на что он кивает и вся обстановка и картина в целом напоминает мне сцены из фильмов, где главный герой платит за услуги проститутки.

— Пойдем в бар? — брюнетка спрашивает меня и, не дожидаясь ответа, тянет меня доводить себя до полного опьянения. Ее руки, гладящие мою грудь через одежду, ногти, впивающиеся в шею, и язык, упорно пробивающийся в рот, все это сводило меня с ума, до удушья. Она мне так противна. Когда целуешься с Каспаром, появляется ощущение, словно ты попадаешь в рай или на прекрасный остров, где можно лежать и нежиться на солнце хоть всю жизнь, а с ней...

Я словно целую стиральную машину, она двигает губами, пытаясь поймать темп, но слишком часто сбивается, ее язык так быстро двигается, вызывая рвотный рефлекс, а пахнет она то ли текилой, то ли водкой. Я веду ее за собой к выходу, а она старается казаться приличнее, чем есть, поэтому яростно отбивается от мужиков, лапающих ее, пока ее глаза сфокусированы на мне. Мелисса все пытается взять меня за руку, на что я просто отдергиваю ладонь и подставляю сгиб локтя.

Мне не нужны все нежности и ласки, просто секс, и можно распрощаться. Она понимает это, но по-прежнему виснет на мне.

Весь путь до нашей с Каспом квартиры Мелисса трогала мои руки, шею, спину... Как я пересплю с ней, если мне противно даже когда она просто трогает меня.

— Милая квартира, — заправляя локон за ухо, осматривая коридор, говорит девушка. Я лишь киваю ей в ответ и думаю, что с ней делать дальше. Каспар больше мне не звонит, и это меня бесит, отчего я хочу переспать с этой шлюхой прямо сейчас.

— Ты живешь тут один? — Мелисса подходит чуть ближе и, проведя пальцем по моей скуле, спрашивает.

— Нет, с парнем.

Она улыбается, снимая свою куртку, и вешает ее. Девушка обходит меня, и я чувствую, как она тянет ткань моей кофты на замке. Я освобождаю рукава, и она буквально вырывает вещь к себе, затем кидая ее на полочку.

— Он твой сосед? Или брат? — я молчу, она снимает с себя подвеску с жемчужиной и тянет меня за собой в спальню.

— Просто парень, — я хватаю ее за талию чуть грубее, а она начинает задорно смеяться, показывая, что ей нравятся резкие действия с моей стороны.

— Пусть будет так, — Мелисса оставляет поцелуй на моей щеке, а после переходит на губы, кусая нижнюю. Я снимаю майку и подвигаю руки к пуговице на джинсах, однако брюнетка останавливает меня.

— Я сама.

Я отрицательно машу головой, но ее пальцы уже тянут джинсовую ткань вниз.

— Подожди тут, я сейчас, — ухожу на кухню и достаю из пространства между плитой и холодильником маленький пакетик с таблетками. Всего одна. Ведь сейчас тот час, когда можно наплевать на все. Ложу таблетку розового цвета на язык и глотаю, запив водой из кружки Каспара. Скорее бы подействовало.

— Мелисса, ты, кажется... — я хотел сказать ей, чтобы она не ждала от меня взаимных действий, но она взяла все в свои руки и повалила нас двоих на кровать.

— Ты мне нравишься, Джозеф, — она наклоняется к моей груди и проводит языком у ключицы, — слишком сильно, чтобы я просила платы.

Ее рука переместилась к моим боксерам, затем она села мне на бедра, поерзав на гениталиях, чтобы хоть как-то возбудить меня. Мне даже нравится это. Мелисса снимает свой серый топ, оголяя аккуратную грудь в красном кружевном лифчике. Это немного заводит, но не настолько, чтобы я с наслаждением наблюдал за происходящим. Таблетки выбили из моей головы отвратность к этой девице. Я целовал ее живот, шею, грудь, покусывая то ли от злости, то ли от внутренней боли ее кожу...

Этот опыт был не самым ужасным в моей жизни. Весь этот вечер был сносным благодаря наркоте и широко открытым глазам. Я просто трахнул ее, заплатив сотню, чтобы она ушла сразу после... Я помню, о чем думал, пока она стонала, а я быстро двигался в ней. Я подумал о том, что Каспар сделает, если узнает о Мелиссе, о сексе с ней, о сексе с ней на нашей постели. Я думал, что отомстил лучшим самым грязным способом, переспав со шлюхой из клуба, когда мой милый парень, наверное, занимался любовью с кем-то, кого он любит больше меня. Я думал обо всем, кроме того, что, возможно, здесь и сейчас лишь я изменяю с девушкой.

Закинув всю одежду, которой касалась брюнетка, в стиральную машину, чтобы хоть каплю очиститься от ее запаха духов, лака для волос и пошлости, витающей над головой девушки, включаю телевизор на задний фон. Слышу звук микроволновой печи, оповещающий, что еда, которую Каспар оставил для меня, уже разогрелась. На домашнем телефоне мигает лампочка, говорящая, что кто-то оставил голосовое сообщение. Нажимаю на «прослушать» и вижу знакомый номер.

«Джо, привет. Не знаю, почему ты не подходишь к телефону, но я волнуюсь. Эддис сказала, что ты звонил, пока я был в уборной в клубе. Ты сбросил, не дождавшись меня... В общем, пожалуйста, позвони мне, когда прослушаешь это сообщение. Люблю тебя».

НЕТ. НЕТ. НЕТ.

Голова кружится сильнее, чем минуту назад. Видимо, ощущение от таблеток отпускает меня. Слова Каспара эхом отдаются и слишком медленно воспринимаются мной.

Но настал момент, когда я услышал...

Его подруга Эдис. Черт... Эдис. Я... даже не подумал о ней.

Блять, как я...

Я снова разрушил все. Я изменил ему, трахнув шлюху.

Моя голова раскалывается, а с глаз уже ручьем льются слезы. Я не совсем понимаю, что творится. Мне не дает ясно мыслить смесь алкоголя и таблеток.

Гудок. Одна секунда... две секунды... пять... шестнадцать...

— Милый, хорошо, что ты позвонил, — я слышу родной голос, и меня кидает в холодный пот.

— Привет, прости, что заставил переживать тебя, — он замечает, как обрывисто я говорю, поэтому молчит несколько секунд.

— Джо, все в порядке? Скажи? — я предал любимого человека. Дважды. Употребив и трахнув.

— Да, да, Касп, со мной все хорошо, — прокашливаюсь, вытирая слезы с глаз, — как ты, как погуляли с Эддис?

Я буду молчать. Он никогда не узнает о чертовой Мелиссе с ужасными темными волосами и приторными духами. Я забуду сегодняшнюю ночь, как один из кошмаров, которые Каспару снятся раз в неделю.

— Все было... неловко, знаешь? Отец и мама все еще скандалят, хоть и не живут вместе. Он переезжает в наш район с Лизи. Мама скучает, я вижу, как ей одиноко...

Я буду молчать... Не позволю дурацкому инциденту разрушить мою жизнь. Я никогда не буду вспоминать об этом и Каспар никогда не узнает о моей ошибке.

— Мы с Эддис пошли в клуб, но там было все слишком. Все слишком пьяные, музыка слишком громка, прожектора слишком яркие... мы ушли где-то в десять.

Просто забуду обо всем. Сегодняшнего дня никогда не было.

— Ты сказал ей, что я твой парень?

Каспар громко вздохнул, и я понял, к чему он ведет...

— Да, она... довольно холодно отреагировала. Сказала, что ей нужно подумать. Вот я не понимаю... подумать над чем? Хочет ли она дальше общаться с геем, словно что-то меняется, когда я люблю парня, а не девушку.

Я не заслуживаю его. Он такой светлый и чистый, словно ангел. Он всегда честен и открыт. Я хочу быть с ним всегда, пока я молод, когда буду стар, когда буду переживать кризис среднего возраста или умирать от передоза, хочу быть его половинкой, его парнем.

— Не расстраивайся, она просто удивлена и все, дай ей время, и все будет хорошо. А когда ты приезжаешь?

Он издает смешок, а затем тихо начинает тараторить. Мне плохо. Меня тошнит и клонит в сон, но голова взрывается от слез.

— Завтра в десять вечера у меня самолет. Неужели ты уже соскучился? — я каждый раз все порчу, когда его нет рядом. Он нужен мне...

— Да, очень... Давай... иди ложись спать, сейчас поздно или уже рано. Я люблю тебя, — я так тебя люблю.

— Спокойной ночи. Я люблю тебя, Джо.

Он кладет трубку и я кидаю телефон в стену.

— Не-ет, черт, нет, нет, нет.

Знаете, то чувство, когда ты думаешь, что тебе уже нечего терять.

Оно ложное на первый взгляд. Потому что в любой момент в твоей жизни может стать все намного хуже, чем сейчас. И ты просто начнешь просыпаться по утрам и думать, что еще плохого принесет даже не начавшийся день.

Однажды наступает момент, тот самый момент, когда ты точно знаешь, что потерял все. Словно дышать уже нет смысла. Словно ты не ты. Ты вроде бы жив, но молишь о смерти. Ты так отчаянно думал, что не имеешь ничего, чем бы мог дорожить. Но. Когда у тебя забирают, то... последнее. Тебе будто разламывают кости в глубоком сне. А проснуться ты не можешь.

Моя жизнь закончилась на этом моменте. Когда я понял, что правда когда-нибудь

да всплывет, и у меня заберут последнее...