Now or Never

Несколько дней назад, в среду, мама написала мне смс о том, что она сожалеет обо всем, что произошло, и они с отцом хотят увидеть меня. В замешательстве и непонимании, что происходит, я подумал, что отвечу попозже, но только не сейчас, когда это сообщение вызывает кучу разных эмоций. Моя мама, будучи женщиной, которую я знаю до мельчайших подробностей, не стала дожидаться или писать еще, она просто позвонила.

В субботу она набрала мне, я не знал, как себя вести, но... это ведь моя мама, я люблю ее, намного больше, чем собственную гордость. Мы разговаривали больше часа, о моей работе, о друзьях, о Джо и его семье. Я уверен, что родители по-прежнему скептически относятся к моему парню, но я чувствую, если они узнают его, узнают нас и наши отношения, то все изменится. Все станет чуточку лучше. И как бы обида ни оставляла след, я всегда скучаю по ним, какими бы мои родители ни были. Я всегда рад их видеть и слышать, пускай я и понимаю, что они, возможно, просто притворствуют, ради примирения. Я так и не разговаривал с папой. Боже мой, я ударил его в нос, мне всего лишь чуточку жаль, ведь он это заслужил. Когда думаю о том дне, мне становится невыносимо смешно. Я определенно странный, но бить отца — это уже верхушка айсберга моего сумасшествия.

Завтра я планирую поехать в Кейптаун, проведать их и старых друзей.

Я не видел своих одноклассников и однокурсников с того момента, как переехал сюда. Лондон, как бы прекрасен и удивителен ни был, разделил нас. Я совершенно не знаю, что у них происходит в жизни. Возможно, они уже поженились или вышли замуж и имеют семью, а возможно, они уже даже и не помнят того болванчика Каспара, который не думал ни о чем, кроме веселья и приключений. Интересно, как они изменились сами, наверняка кто-то изменил цвет волос, избавился от вредных привычек, занялся спортом или, наоборот, живет, не волнуясь о будущем. Не думаю, что у них произошли изменения по типу моих. Сменить ориентацию из-за парня, с которым поцеловались в ванной — это очень рисково. Вернуться на пару дней в родной город — такая хорошая возможность встретиться с ними и вспомнить того глупого восемнадцатилетнего подростка, которого забрал в рутину хмурый Лондон.

Я уже купил билет и взял отпуск за свой счет. Думаю остаться там на два-три дня. Джо, к сожалению, не отпустили с работы, хотя, возможно, это даже к лучшему, мои родители не готовы к этому. И Джо тоже. Он целый месяц после той чудной встречи интересовался, все ли со мной в порядке, хотя я замечал, как больно ему было самому от того, что снова пришлось побывать отвергнутым, даже посторонними ему людьми.

Много вещей брать я не стал, надеюсь, родители оставили мою комнату в том же состоянии, как до моего отъезда. Взяв спортивную сумку, положил туда лишь футболку, хлопковые шорты и зубную щетку.

Мой телефон вибрирует, но я успеваю ответить, прежде чем он упадет с полки шкафа на плитку и разобьется.

— Привет, ты зайдешь в магазин или мы вместе пойдем? — я отвечаю на звонок Джо вопросом.

— Да, милый, я уже вышел с магазина, — это забавно, что он меня так называет. Улыбка расплывается на моем лице, и я уже жалею, что уезжаю без него.

— Ты купил все из списка на холодильнике? — я сажусь в кресло и замечаю, что на часах уже восемь вечера.

— Мг-г, — слышу, как он заходит в метро, и шум заставляет меня съежится и подобрать ноги под себя.

— Ты скоро? Хочу побыть с тобой подольше, завтра в шесть утра самолет, — слышу звук пришедшего уведомления о новом сообщении на фейсбуке.

— Я через минут десять уже буду дома, не скучай, ладно, — после передозировки и реабилитации на работе у Джо начались какие-то проблемы. Каждый день он приходит все позже и позже. Ему даже не позволили взять отпуск на два дня.

— Хорошо, не буду, пока, — подхожу к ноутбуку, чтобы проверить сообщение.

— Пока, — Джо сбрасывает, и я кладу телефон обратно на полку шкафа.

Открыв сообщение, вижу, что оно от Эдисон, моей лучшей подруги еще со времен детского сада.

«Привет, Касп. Твоя мама сказала, что ты завтра прилетаешь, не хочешь встретиться? Мне нужно столько тебе всего рассказать :)

Люблю тебя».

Я даже не удивился, Эдисон всегда была такой внимательной, всегда знала, о чем я думаю и чего хочу. Это счастье — иметь такого хорошего друга. А эта штука с последними словами в сообщении «Люблю тебя», не думал, что она до сих пор помнит ее. Наши родители умилялись с нас и считали наше дуо супермега милым, а мы воспринимали это с неким детским глупым юмором и договорились постоянно говорить «Люблю тебя» перед родней. Потом это превратилось в привычку, которая не несла ничего, кроме дружеской заботы и тепла. У Эдис есть парень, которого зовут Декстер, он гитарист и, кажется, они познакомились на первом и единственном концерте его группы. Мы часто проводили время втроем. Гуляли, болтали, делились секретами и планами на будущее. Потом мы с Эдис поступили в один университет и провели наши лучшие годы вместе с кучкой похожих на нас мечтателей и просто любителей приключений.

«Да, я приземляюсь в пять вечера, можем встретиться в восемь, сходить в бар или кафе.

Ты встретишь своего муженька с песочницы в аэропорту?

Люблю тебя».

«Конечно, встречу. Сходим в бар, отдохнем, как в студенческие времена».

На этом наша переписка и закончилась, я услышал стук по металлу, наверное, пришел Джо. Подойдя к двери и открыв замок, я впускаю парня в квартиру, пропахнувшую кофе, который я разлил еще утром.

— Привет, — он подходит и целует меня в щеку, — как ты? — передает пакет с продуктами мне в руку и снимает кеды.

— Привет, хорошо, — я иду на кухню и достаю из пакета сок и молоко, которые мигом отправляются в холодильник, — а ты как?

— Тоже хорошо. Помнишь Дженни из отдела кадров? — ох, ее и не запомнить — это несовместимые вещи.

— Да, та блондинка, что подкатывает к тебе и была влюблена в тебя до безумства, — и такое случалось.

Как-то Джо забыл ключи от моей квартиры, в которой мы живем теперь, так что она уже наша. Так вот, я принес эти ключи ему на работу, где увидел Дженни, которая любезно согласилась проводить меня к рабочему месту Джо. Ох, тогда я впервые хотел ударить девушку. Пока мы шли, она рассказывала, какой Джо замечательный парень, красивый как внутри, так и снаружи, в общем, перечислила все клише-фразочки, которые только смогла вспомнить. Дженни сказала, что давно хочет позвать Джо на свидание, но все никак не решается, а мне, собственно, приходилось выдавливать из себя гримасу, мол, все в порядке, все мы бываем нерешительны. Но под конец Дженни сделала свой контрольный удар вопросом «А ты его брат?». В самый ненужным момент навстречу нам подошел Джо, а блондинка, не соизволив услышать меня, подбежала к нему на своих десятисантиметровых каблуках и сказала «Тут твой братик пришел ключи отдать». Мне принесло настоящее наслаждение лицо Джозефа, когда он услышал слова, вылетевшие из уст белокурого ангела. Но еще большее удовольствие принесло выражение лица Дженни, когда Сагг сказал ей о том, что я его парень. Челюсть девушки буквально упала, и, кажется, поднимать ее она не спешила.

— Так вот, сегодня она не поленилась оповестить весь офис о том, что у нее появился парень, — вот же выскочка.

— И кто же он? — я кладу печенье и шоколад в шкафчик, а кофе на полку.

— До меня дошли слухи, что он какой-то богатый миллионер, но ты же знаешь, как это бывает в офисах. Настоящий глухой телефон, так что вполне возможно, ее парень и сам не имеет представление, что является богачом.

Весь вечер мы лежали в обнимку и смотрели фильм с Адамом Сендлером. Не знаю точно, на какой минуте я уснул, но, кажется, я даже не дошел до развязки сюжета. Джо заметил, как я перестал комментировать все действия героев, накрыл нас пледом, выключил телевизор и притянул меня ближе.

Я проснулся из-за ужасного сна, который приснился мне за два часа до звона будильника. Все было словно в тумане, деталей я не смог вспомнить, но то, что запомнил, все никак не выходило из головы. Будто мы с Джо прощались перед моим отлетом, и когда я летел в ЮАР, мое сердце разрывалось от боли. Затем я приехал в дом родителей и стал названивать Джозефу, но он все не отвечал, и через час позвонила Зои. Она кричала и плакала, я все не слышал, не мог понять, что она пытается сказать. А когда разобрал слова, то вспрыгнул на кровати весь в поту. Она сказала, что Джо больше нету, что он разбился в машине.

Это был всего лишь сон, самый ужасный сон, ведь сейчас Джо лежит напротив меня и тихо сопит в подушку. Он рядом и жив, но ощущения страха не давало мне уснуть, я все лежал и смотрел на парня, которого оставлю через пару часов на долгих два дня. Проведя пальцами по его скуле, вижу, как он хмурится, морща лоб, как его ресницы немного дрожат, а губы приоткрываются. Он такой идеальный, что сон проигрывает ему тысячу раз, я лучше просто буду лежать и любоваться его мягкими чертами лица.

Через час уже рассветает, и Джо начинает ерзать на постели, расправляя простыню. Я оставляю легкий поцелуй в губы, который он, наверное, даже не почувствовал.

Будильник начинает трещать, и я стараюсь быстрее отключить его, чтобы не разбудить парня. Мне понадобилось всего двадцать минут, чтобы позавтракать безвкусным кофе, который уже порядком надоел, и шоколадным печеньем, которое оказалось довольно приятным. Вымыв серую кружку от налета кофейной гущи, я надел толстовку темно-синего цвета на меху и пару черных джинсов, которые облепили мои тощие ноги, как вторая кожа. Набрав номер такси и прождав на линии достаточное время, мне все-таки удалось вызвать машину. Женщина, принимавшая вызов, обещала, что водитель прибудет в течении десяти минут. Всего десяти.

— Джо, — я наклонился над правой половиной кровати, где парень спал, зарыв лицо в подушку, — я уезжаю.

Через несколько недовольных потягиваний и коротких зевов он приподнялся на локтях, сокращая расстояния между нашими лицами.

— Может, полежишь со мной? Всего пару минут. — Умоляюще Джо смотрел мне в лицо, и притянул меня ближе. Я еще не успел ничего ответить, а он уже начал покрывать шею поцелуями, покусывая кожу, на которой, скорее всего, уже через пару минут появятся засосы.

— Такси, — мои вздохи не дают договорить, и Джозеф победно улыбается, словно я проиграл битву, поддавшись соблазну, — такси уже у подъезда ждет меня.

— Ну, пусть еще подождет, чуть-чуть, — он перемещает губы на мою челюсть, и я уже чувствую, что еще минута, и не сдержусь, поэтому отстраняюсь от него, прежде чем его теплые руки начнут забираться под мою толстовку.

— Что, даже поцелуя напоследок не оставишь? — он сбросил одеяло на пол и вскочил с кровати за мной.

— Ну, смотря какой, — я наклоняюсь к шкафу с обувью, чтобы достать черные кеды, которые почему-то завалены нашими зимними ботинками.

— Маленький, — он смотрит на меня сверху вниз, когда я натягиваю пару кед на ноги, — ну или большой.

Отряхиваю руки, потирая ладони, и подхожу к Саггу, который, между прочим, стоит в одних боксерах черного цвета. Сначала приближаюсь вплотную, чувствуя, как его губы слегка касаются моих, но мы не целуемся. Просто прикосновения. Ничего страстного или пошлого.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя как подросток, — я шепчу ему в губы, которые покрыты маленькими трещинками из-за ветра.

— Разве это плохо? — Он отвечает мне, положив руку на спину, а ладонью проводя по щеке.

— Нет, с тобой я хочу чувствовать это всегда, — он поглаживает мою скулу, переходя на шею, а затем я накрываю его губы своими. Возможно, это был самый идеальный поцелуй, который только можно себе представить. Возможно, Джо делает каждый поцелуй идеальным, как в фильмах о любви. Он вкладывает всю нежность в эти простые касания губ, передавая любовь и заботу.

Смс прерывает такой совершенный момент, на что я глубоко вздыхаю и кладу свою голову ему на плечо. Это выглядит так нелепо из-за нашей разницы в росте.

— Мне пора, такси уедет, если я не выйду, — я говорю, но мой голос предательски осипает.

— Иди, — он крепко обнимает меня, а я, пользуясь моментом, вдыхаю его запах, — пока?

— Пока, — я поворачиваю замок и открываю металлическую дверь, хватаю сумку и выхожу за порог нашей квартиры.

Не люблю прощаться, появляются ощущения, словно ты покидаешь человека, словно он обижается. Эти неловкие объятия и не менее неловкое «пока» оставляет осадок, гложущий изнутри.

Такси сигналит фарами, и я подхожу к машине. На улице прохладно, поэтому я рад, что оделся потеплее. В лицо дует ветер, запутывающий мои и без того соломенные волосы, делая щеки розовыми, а губы сухими. Хорошо, что в такси работает кондиционер, настроив температуру, водитель заводит машину, и мы выезжаем в аэропорт.

В Хитроу очень много людей, достаточно для меня, чтобы растеряться и начать паниковать, однако приветливый мужчина лет тридцати помогает разобраться с билетами и паспортом на стойке регистрации. После проверки оставался еще час до моего рейса, а так как выбор был небольшим, пришлось идти в зону ожидания, где толпы людей сходили с ума так же, как и я несколько минут назад. Купив минеральной воды и позвонив Эдис, послышался звук из громкоговорителя, оповещающий мой рейс. Поэтому, взяв сумку и положив телефон в задний карман джинсов, я направился в салон самолета.

 — Вы будете что-нибудь? — доносился голос стюардессы по всему самолету. Девушка предлагала напитки и еду, а также помогала при необходимости. Я же просто вежливо отказался, так как буквально недавно залил в себя кофе и печенье.

***

Мы приземлились где-то после пяти часов вечера. Я сразу же заметил Эдис, она стояла с небольшой табличкой, на которой красовалось мое имя. Она ждала со своим парнем, а он держал ее за руку. Эдис заметила меня, замахала своей ладошкой и отдала табличку Декстеру. Я подходил к ним и, когда расстояние между нами было шагов десять, Эдис подбежала ко мне навстречу, раскинув руки в разные стороны и смеясь. Смеясь так же задорно, как когда-то, когда мы были маленькими. Я сделал то же самое, спародировав ее лицо, на что Декстер засмеялся, а Эдис обняла и поддельно ударила меня своим маленьким кулачком в плечо.

 — Ты стал еще костлявее, чем был, Касп, — вот она, моя лучшая подруга, которая умеет начать разговор и напишет мое имя на табличке специально неправильно, с буквой «е».

— А ты стала еще ниже, — она морщит свой нос и передразнивает мой смех. Декстер достает ключи от машины из кармана серых джинс и теребит брелок по дороге.

— Как дела? Как вообще живется в Лондоне? Успел найти себе девушку? — ха-ха, до этого момента я даже и не думал, рассказывать Эдис о Джо, но, думаю, будет честно, если я сделаю это.

— Все хорошо, правда. И Лондон хорошо, правда, часто туманы и очень холодно, не так, как у нас, — там все стало не таким, как у нас, — долго пришлось привыкать к такому климату.

— Я думала, это всего лишь мифы о мрачной столице, — мы уже подошли к машине, я положил сумку в багажник и сел на заднее сидение, где Эдис уже с кем-то болтала по мобильному.

— Какая занятая? — я говорю ей, а она взъерошивает мои волосы.

— Ты ее в будние дни еще не видел, она живет со своим телефоном и только изредка изменяет ему со мной, — Дектер смеется и заводит машину, открывая форточку окна, чтобы не задохнуться в такой жаре.

Они довезли меня до дома, и мы с Эдис договорились встретиться в восемь, после того, как я посплю и приведу себя в порядок. Я вышел из машины, легонько прихлопнув дверцу, и забрал сумку.

Никогда не замечал, что дом родителей, хотя теперь уже только мамы, такой большой, ну... то есть, я понимал, что размеры участка не малы, но чтобы настолько. По сравнению с этим массивным сооружением наша квартира в Лондоне — маленький сарайчик. Замечаю, что мама поменяла ворота, и теперь вместо красного, запоминающемся всем ограждения на замену пришли черные, с множеством прорезей, железные ворота, сделанные в готическом стиле. Теперь это место устрашает еще больше. Я не могу зайти просто так, ведь нужно вставить чип в отверстие, которого у меня нет, поэтому звоню в звонок.

— Касп, — мама открывает дверь и с порога притягивает меня в медвежьи объятия. — Как я скучала, сынок, — я улыбаюсь ей, показывая, что не настроен еще раз ругаться из-за Джо.

— Привет, как ты? — она отпускает меня, и мы заходим во двор, где тропинка сделана из декоративного камня, который так и говорит о наличии капитала. Моя мама до того, как я переехал, купила небольшое помещение и сделала из него магазин, позже еще, и теперь их десятки по всему Кейптауну.

— Все хорошо, я готовила тебе ужин, приехал папа со своей женой, — мама сделала четкий акцент на слове жена. Она все еще натянуто общается с отцом, и то только когда дело заходит о детях.

Мы входим в дом, и меня сразу же обволакивает родной запах, на что я непроизвольно улыбаюсь еще шире и ярче. Закинув сумку в прихожей на полку, немного помедлив, захожу в гостиную. Мой отец встает с дивана по стойке смирно и тянет за собой свою жену.

— Привет, Каспар, — говорят они в унисон, на что я кидаю незаметный смешок.

— Привет, пап. Здравствуй, Лизи, — Лизи тянет свое короткое платье, еле прикрывающее зад, чуть ниже, и поправляет декольте, которое скоро и вовсе выпрыгнет из ярко-желтой ткани. Мама оценивающе смотрит на нее, передавая в своем взгляде все презрение к этой особе. Ну, а что про меня? Я обычно отношусь к Лизи, она, безусловна, глупа, раз выбрала моего отца в спутники жизни, но она далеко не плохой человек, пускай ее одежда и кричит о некой распущенности.

— Как вы? Как жизнь молодоженов? — я спрашиваю не потому, что мне интересно или потому что это было бы вежливо, нет, просто нужно каким-то образом не расстаться с отцом после этой поездки врагами.

— Ну... знаешь, все как у всех. Тихо и размеренно, — интересно, а его жене нравится такая спокойная жизнь. Я только подумал об этом, как сразу же заметил опустошенный взгляд Лизи, который почему-то сильно расстроил меня. Эта девушка никогда не получала должного внимания, которого заслуживает.

— Каспар, ты не хочешь... Может, сходишь с нами посмотреть дом, который мы покупаем неподалеку? — с каждым словом голос Лизи утихает, а моя жалость разрастается.

— Конечно, только переоденусь, и пойдем, — мама кидает яростный взгляд от отца к Лизи, ведь новость о переезде ее бывшего мужа и моего все еще отца ее точно не порадовала.

Я поднимаюсь на второй этаж к себе в комнату, в которой я раньше проводил большую часть своей жизни. Слышу тихие шаги, тянущиеся за мной, поворачиваюсь проверить, и замечаю маму, которая крадется за мной.

— Мам, — вижу ее расстроенные глаза и чуть потекшую подводку, — что ты делаешь?

— Может, ты не пойдешь с этой новоиспеченной семьей? — мама ведет себя как ребенок, но ее определенно можно понять.

— Ну, что ты? — замечаю, как она неумело сдерживает подходящие на глазах слезы и пытается отвлечь себя, теребя пальцами браслет на руке. Ничего не произнося, просто обнимаю ее и глажу по спине. Вспоминая времена, когда отец только начал задерживаться на работе или вообще не приходил, все это глубоко заседало в мозгу и кричало изредка «Врежь ему еще раз, разрушив семью, он заслужил это». Мое настроение меняется с волнительного на непонятно подавленное. Словно отец пытается вечно насолить не маме, а мне. Словно я терпел это годами, а не она. — Я ненадолго, а затем мы с тобой поужинаем, хорошо? — я вытер ладонью с её лица несколько слезинок, ненароком стекающих по щекам.

Мама кивает и оставляет меня в комнате одного.

Здесь все так же успокаивающе и чисто, как в музее, не считая пары постеров на стене и множества стопок комиксов на полках. Снимаю с себя теплую толстовку и натягиваю белую майку, оставаясь все в тех же джинсах.

— Я готов, — кричу отцу и Лизи в то время, пока спускаюсь на первый этаж.

— Хорошо. Думаю, следует пойдем пешком, все равно наш дом в нескольких метрах, — отец договаривает, в конце хрипло кашляя от сигарет, которые он курит лет с пятнадцати.

— Ладно, ведите меня, — Лизи набросила на плечи легкий вязаный кардиган, так как начинался сильный ветер.

Мы вышли за территорию дома и направились по тропинке к асфальтированной части дороги. Отец, как глава, шел впереди, болтая по телефону про плитку, которую ему посоветовали купить к себе для бассейна. А мы с Лизи идем сзади, точнее, плетемся, ведь ветер, хоть и тепло, очень сильными порывами всячески сбивал нас с ног, тормозя движения.

— Все в порядке? — я наконец решаюсь задать девушке вопрос.

— Что... прости, я задумалась, — она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и сильнее закутывает руки в рукава кардигана.

— Что-то случилось, ты выглядишь... подавленно, что ли? — я запинаюсь на последнем слове, потому что не знаю, как правильнее описать ее состояние.

— Нет, что ты, все хорошо, более чем, — она тихонько выдыхает, делая небольшую паузу, — лучше расскажи, как ты живешь в Лондоне? — легко переведя тему, Лизи щурит глаза, скрываясь от яркого ослепляющего солнца.

— Нормально живу, ну, то есть, я освоился там. У меня есть хорошая работа, хорошие друзья, уютная квартирка, есть...

— Есть парень, — девушка договаривает за меня, когда понимает, что я не знаю, как сказать о Джо. — Я видела его фото, ты скинул ее Тео, а она показала мне, — сестра была одной из немногих, кто поддержал меня. — Он очень симпатичный... этот Джо. Как у вас дела? Ну, как у пары, знаешь.

— Он переехал ко мне, — я решил пропустить ту часть, где Джозеф лежал на реабилитации с передозом, и даже ту, где мне до сих пор иногда страшно, что с ним может что-то случиться. — Мы счастливы, и честно... Когда-нибудь я хочу сделать ему предложение, ну, чтобы там свадьба... семья, — я немного размышлял на эту тему, но я хочу быть с Джо так долго, насколько это возможно.

— Это здорово, ну, я имею в виду, ты выглядишь счастливым, а это главное, — отец кричит нам о том, что мы уже на месте. Он открывает железную изгородь, и нам предоставляется вид на очень недурно построенный дом, все сделано аккуратно и уютно, как на картинке одного из дорогих журналов.

— Нравится? — отец спрашивает, и я одобрительно киваю, на что он хлопает ладонью мне по плечу.

Проведя небольшую экскурсию и показав интерьер внутри дома, все пристройки на территории, вроде беседки, недоделанного бассейна, сарайчика для дров и инструментов, мы распрощались, договорившись об ужине завтра вечером.

Я направлялся домой, слушая знакомый шум газонокосилки мистера Питчина, которая, кажется, ни на день не умолкает, как меня отвлек звонок от Эдис, которая болтала о новом модном клубе, умоляя сходить именно туда, а не в привычное для нас местечко.

Весь вечер мама вела себя как обычно, как до моего переезда. Может, она и вправду смирилась и приняла, что я гей. В общем, поужинав с ней и поболтав о ее новом магазинчике, который она хочет открыть через месяц, я ждал, когда меня заберет Эдис и мы поедем в это популярное здесь место.

— Мне виски, пожалуйста, — мы стоим в очереди за напитками у бара клуба. Я называю заказ, дальше пропуская подругу.

— А мне... Мне водку с вишневым соком, — нехилый выбор. Кажется, Эдис решила оторваться на славу.

Множество полураздетых людей трутся друг о друга на танцполе, называя это танцами. Эдис была одной из множества, самой громкой.

— Пойдем танцевать, — тянет меня за собой за руки девушка, — ты стал таким букой в Лондоне. Правильно говорят, что это чопорный город, — она бубнит себе под нос достаточно громко, чтобы я расслышал, и наклоняется к бармену. — Мне еще повторить, — это уже третий бокал водки с соком, и я без понятия, как мы доберемся до дома. Я еще не притрагивался к виски, но водить толком-то я не умею, поэтому я, как шофер, однозначно не вариант.

— Я в уборную, — оставляю Эдис ждать свой напиток в одиночестве и иду в небольшое углубление, похожее на коридор, где всего три двери. Два туалета и одна, которая ведет в помещение для складирования ненужных вещей. Войдя в мужской туалет, сразу же чувствуется запах сигаретного дыма, въедающегося в легкие. Подойдя к зеркалу и умыв лицо, которое пылало от духоты и спертости клуба, я возвращаюсь к подруге, которая чем-то очень увлечена.

— Кто такой Джо? — спрашивает Эдис, не скрывая своего шока и непонимания на белоснежном лице. — Ты оставил телефон, и он зазвонил, я ответила, — более серьезно, словно отрезвев, выговаривает подруга. — Кто он?

— Мой парень...