ГЛАВА 2
«Нам суждено было свыше встретиться, я знаю.
Такой обычный был тот день,
Но без него сейчас я жизнь свою уже не представляю.
Дождливый был четверг,
День бестолковый и пустой.
Никто не мог подумать,
Что именно тогда мы встретимся с тобой.
Я помню хорошо тот миг, когда увидела тебя.
Конечно, всё не сразу, но где-то в глубине души я поняла,
Что очень бы хотелось ещё разок увидеться с тобой».
Распахнув свои чёрные глаза, Юнги блаженно потянулся, выпрямляя затёкшие ноги, слегка похрустывающие при каждом движении. Но тут, окончательно проснувшись, он внезапно почувствовал, как что-то тёплое упирается в его обнажённую спину, и уловил ещё чьё-то мирное посапывание.
Мгновенно встрепенувшись, Мин подорвался на месте, случайно столкнув с кровати спящего... Чхана?!
— Какого чёрта ты тут делаешь?! — начал закипать Юнги, хватая соседа за шею.
— М-м-моё одеялко, — пробормотал всё ещё сонный Чхан, шаря руками в воздухе.
— Ты офигел?! — казалось, глаза Мина метали раскалённые молнии самого Зевса.
— Сахарочек, но там было сегодня так холодно... — розоволосый недовольно сморщился, щурясь от лучей утреннего солнца, и принял сидячую позу на деревянном полу, показывая тем самым, что он никуда не собирается уходить.
— Нет, так дело не пойдёт... — пробормотал Юнги и, вцепившись тощими пальцами в шею Чхана, выволок нежданного гостя из своей комнаты, хлопнув дверью и повернув защёлку. — Вот же гейское отродье, — он презрительно сплюнул и тут же спохватился...
Стажировка!
* * * *
— Чёрт, чёрт, чёрт, — нараспев бормотал Юнги, ускоряя шаг и понимая, что уже опаздывает на добрых полчаса.
Да уж, день не заладился с самого утра. Сначала этот извращенец в одной постели, потом сборы второпях, понятное дело, закончившиеся подгоревшей яичницей и порванными штанами, которые он натягивал, прыгая на одной ноге из своей комнаты в ванную.
Не сбавляя темпа, Юнги оказался в большом здании, на дверях которого красовалась надпись «Big Hit». Взлетев по лестнице, на которой он по пути едва ли не сбил какого-то коренастого парня, Мин буркнул невнятные слова извинения и ворвался в зеркальный зал, где уже шла репетиция.
— Доброе утро, Пак Сэджун, извините за опоздание, — негромко прошепелявил Мин, ненавидевший извиняться.
— Скорее добрый день, Мин Юнги, — хореограф окинул испепеляющим взглядом опоздавшего. — Какова же причина твоего опоздания на сей раз?
Вопрошаемый вздёрнул голову а-ля «лучше меня не трогайте», но затем, безысходно вздохнув, смиренно ответил:
— Проспал.
— Я почему-то нисколечко не удивлён, Мин Юнги, — Пак Сэджун махнул рукой, — но раз уж пришёл, то проходи.
Парень переступил порог и оказался в танцевальном зале, на ходу скидывая лёгкую куртку.
* * * *
— До свиданья! — крикнул Юнги и уже через мгновение вышел на улицу.
Сегодня впервые за всю неделю был как никогда тёплый денёк. Поэтому, подумав, что погода, пожалуй, решила сопутствовать ему, парень отправился на поиски новой работы, в которой он так отчаянно нуждался. Ведь, едва ли окончив школу, Юнги сбежал из родного города в столицу, мечтая стать айдолом, чему его родители яро противились.
Однако Мин Юнги был ещё тем орешком. Не желая слушать наставления предков о том, что ему следует выбрать деятельность более приземлённую, он тайком сбежал. Хотя сейчас Юнги уже начал сожалеть о данной выходке, с горечью осознавая, что самостоятельная жизнь совсем не мёд.
В центре города он знал ещё парочку кафе-забегаловок, похожих на его прежнее место работы. Поэтому, не медля, Юнги отправился прямиком туда, где, как ему казалось, могла улыбнуться удача.
Небольшое здание, с трудом втиснувшееся между двумя другими домами, ничем не привлекало. Над дверьми, ведущими внутрь заведения, красовалась вывеска «Coffee-inn».
«То, что нужно», — подумал Юнги и положил ладонь на ручку двери, как внезапно та отворилась сама, и не успел он опомниться, как его снова сбили с ног.
Парень начал было материться, но тут же потерял дар речи, едва взглянув на свою новенькую куртку, по голубой ткани которой медленно расползалось тёмное пятно горячего кофе. Метнув уничтожающий взгляд на девушку, лицо которой ему почему-то казалось знакомым, он быстро поднялся.
Парк... Дождь... Карие глаза... Смутные обрывки кусочками стали складываться в картину. Юнги вспомнил.
— Снова ты?! — воскликнул он, крепко схватив незнакомку за руку.
— Ах ты, мелкая дрянь! — внутри кафе послышались крики и звон посуды.
Испуганные светло-карие глаза стали метаться из стороны в сторону, а несколько маленьких кусочков печенья, раскрошившихся прямо в дрожащих руках, сразу выдали внутреннее волнение девушки, означавшее, что она за них вряд ли заплатила.
Быстро схватив дрожащую незнакомку за шкирку, Юнги юркнул, волоча её за собой, в проём между двумя соседними домами. И вовремя, потому что в следующее мгновение из кафе показался полный мужчина, кричащий всевозможные проклятия в адрес сбежавшей.
Девушка непроизвольно прижалась к парню, ища в его объятиях защиту, и Юнги слишком хорошо слышал бешеное сердцебиение испуганной школьницы, что он сразу понял по отличительной форме какой-то сеульской школы.
Когда истерические крики мужчины стихли за поворотом, Юнги недовольно оттолкнул от себя девчушку, вспоминая ущерб, который она нанесла минутами ранее.
— Мать твою, — именно так он начал разговор, по всей видимости, совсем нелёгкий, — и как мне теперь с этим быть? — Юнги указал рукой на пятно, расплывшееся на голубой ткани. — Кофе ведь не отстирается, а я её купил всего пару дней назад, — он вопрошающе уставился в детское личико незнакомки.
А она, лишь хлопая глазами, молча рассматривала потёртые кроссовки Мина.
— Молчишь? — начал закипать он.
Ответа не последовало.
— Стерва, — сплюнул парень и, вцепившись в острый локоть школьницы, снова куда-то её поволок.
* * * *
Оказавшись внутри здания городской химчистки, Юнги резко остановился и, став напротив девочки, упрямо скрестил руки на груди.
— Деньги есть? — грозно спросил он, окинув взглядом с ног до головы «преступницу».
Она же сцепила пальцы в замок и, переминаясь с ноги на ногу, стала мечтательно рассматривать белые потолки заведения.
— Отвечай! — взревел Юнги, теряя терпение.
До боли сжав худенькие плечи школьницы, он начал сильно трясти её, на ходу покрывая ругательствами.
— Ай, — тихо пискнула девочка и отпрянула от взбешённого Мина. — Нет у меня денег, — еле слышно прошептала она и поправила пиджак, упавший с плеча, пока Юнги её тряс.
— О боги! — взмолился парень и, демонстративно возведя глаза вверх, звучно цокнул, а затем, немного подумав, схватил девочку за руку и в одно мгновение оказался рядом с обслуживающим персоналом.
Отдав курточку в руки мастеров, Юнги присел на стул, усадил школьницу рядом с собой и грозно сказал:
— Будешь сидеть здесь, пока вещь не почистят.
Пока тянулось ожидание возврата испорченной курточки, Юнги уже успел вдоль и поперёк изучающим взглядом рассмотреть незнакомку, с которой судьба вот уже во второй раз столкнула его.
Слегка потрёпанная школьная форма, юбка которой оголяла стройные девичьи ноги; рубашка хоть и убогая, но белоснежного цвета, хорошо выстиранная; и пиджак, явно большой для её хрупких плеч.
Школьница сидела тихо, рассматривая свои лаковые ботинки, покрывшиеся мелкими трещинками, знававшие и лучшие времена. Изредка поправляя каштановые волосы, упрямо сползавшие наперёд, она глубоко вздыхала, наверное, так выражая своё недовольство.
Что-то во всём её виде говорило о кричащей внутренней боли, которую она упорно скрывала за тихим молчанием. Но от Юнги это не смогло ускользнуть, потому что он был таким же. Единственное их различие состояло в том, что она прятала свои мысли за плотной пеленой молчания, Юнги – за маской грубости.
Девочка резко повернула голову, перехватив изучающий взгляд Мина на себе, а тот, почему-то смутившись, опустил глаза.
«Какого чёрта, Мин Юнги?», — мысленно спросил он сам себя, не понимая внезапной робости.
* * * *
Положив деньги на стол, парень взял из рук персонала свою вещь, которую затем быстро накинул на плечи, намереваясь покинуть здание химчистки.
Школьница шла рядом с ним, не поднимая карих глаз. Выйдя на улицу, Юнги внезапно остановился, развернулся лицом к ней и хотел было извиниться за чересчур грубое поведение, как с ужасом заметил, что её глаза начинают блаженно закрываться, а ноги – подкашиваться, предвкушая скорое отнюдь не мягкое падение.
Мгновенно отреагировав, Мин сорвался с места, выставив обе руки вперёд, спасая девочку от синяков, которые она непременно получила бы, если бы он спохватился мгновением позже.
Испуганно всматриваясь в внезапно побледневшее лицо, Юнги беспощадно начал хлопать школьницу по щекам, пытаясь привести её в чувства.
Пушистые ресницы несмело дрогнули, и девочка распахнула свои карие глаза, прийдя в себя после минутного недомогания.
— Что с тобой? — дрожащим голосом прошептал Юнги, всегда терявшийся при чужих обмороках.
Школьница привстала, стеснительно одёрнув коротенькую юбку, а затем, умерев взгляд в тонкие запястья, тихо ответила:
— Я уже третий день ничего не ела.
* * * *
«Да, чёрт побери! С каких это пор я записался в ряды добродетелей?!», — мысленно поражался себе Мин, наблюдая, как школьница, сидящая напротив, быстро запихивает в себя горячий рамён.
— Не спеши, — буркнул Юнги, видя, как она сычит, обжигая гортань пищей, — за тобой никто не гонится.
Парень подпёр ладонью щеку и со скучающим видом стал глазеть в окно.
— Ты вообще умеешь разговаривать?! — он внезапно стукнул кулаком по столу, заставив девочку испуганно замереть на месте.
Медленно сглотнув рамён, комом сбившийся в горле, она неуверенно кивнула головой.
— Тогда почему молчишь? — последовал ещё один вопрос от Мина.
— А ты спрашивай, и я не буду молчать, — тихо ответила школьница весьма приятным, нежным голосом.
— Почему ты уже третий день ничего не ела? Почему ты была настолько голодна, что грохнулась в обморок прямо на моих глазах? Куда вообще смотрят твои родители? — на одном дыхании выпалил Юнги.
Школьница отложила деревянные палочки в сторону и опустила взгляд, будто задумавшись над чем-то.
Но ответа так и не последовало.
— Вот видишь! — воскликнул Мин. — Опять молчишь!
— Есть вещи, о которых не рассказывают каждому прохожему.
— Скажи тогда своё имя, — парировал Юнги, решив во что бы то ни стало, выудить из этой ледяной крепости хотя бы толику информации. — Я же не каждый прохожий.
— Ин Хёк... Чхве Ин Хёк, — робко ответила она, подняв на Мина свои карие глаза, пронзившие его насквозь.
* * * *
— Ты точно в порядке? — шепелявый голос Юнги рассеял ночную тишину, царившую в сумрачном полумраке.
Они остановились напротив какой-то ветхой, давно покосившейся калитки, за которой открывался ещё более жалкий вид на старый домишко. Недолго ехав на автобусе, они очень быстро оказались за городом, где и жила Ин.
Девочка бросила смущённый взгляд на Юнги и неловко подтянула рукав вечно сползающего пиджака.
— Да, — тихо ответила школьница.
Она стеснительно перемялась с ноги на ногу и затеребила пуговицу.
— Я пойду, — то ли спросила, то ли утвердила Ин, а в следующее мгновение уже развернулась лицом к калитке. Но перед тем, как скрыться за ней, добавила: — Спасибо, Юнги.
Он мог бы поклясться, что увидел на её детском лице слабую, почти незаметную улыбку. Дверца тихо скрипнула, и Ин растворилась в ночной тишине.
Юнги ещё немного постоял, пристально всматриваясь в темноту. А затем, только он собрался идти, внезапно остановился, заметив, как в неясных бликах уличных фонарей что-то заблестело. Наклонившись, Мин нерешительно подобрал чей-то маленький телефон, в котором ему удалось распознать сотовый Ин, всё время вертевшийся в её руках. Коварная улыбка заиграла на его тонких губах, и Юнги крепче сжал в массивной ладони подобранную вещь.
— До встречи, Чхве Ин Хёк. До встречи... — он самодовольно хмыкнул и, круто повернувшись, зашагал прочь.
Ночной Сеул был просто превосходен. Зажигаясь миллиардами огоньков, он и в это время суток продолжает свою бурную жизнь.
Оперевшись лбом о холодное стекло общественного транспорта, которое тут же запотело, Юнги медленно засыпал, будучи изрядно утомлённым всеми сюрпризами прошедшего дня. Глаза медленно закрывались, а разум твердил обратное: нельзя спать.
Скоро его выход.