ГЛАВА 10
«Я тебя никогда не предам,
Не обижу, не сделаю больно.
Заживлю на душе твоей шрам
От моих прегрешений невольных».
Через три дня состоялись похороны Чхана, тело которого было сожжено, а его прах теперь мирно покоился в чёрной урне на одной из полок вместе с остальными усопшими.* Родственники розоволосого парня так и не пришли, чтобы провести в последний путь далеко не последнего для них человека. Вообще Ли Чхан мало рассказывал о своей семье, но если судить об их отношении к смерти сына, видимо, друг с другом они не ладили.
С того рокового дня, как Ин нашла рыдающего Юнги возле мусорных контейнеров, в чёрных глазах юноши больше ни разу не показались слезинки. А сам он был больше похож на зомби, нежели на живого человека.
Проснувшись в то дождливое утро от жуткого похмелья, Юнги с поразительной точностью вспомнил события, что происходили накануне. Сев на краешек кровати, он запустил обе руки в тёмные волосы, горько вздохнул и не сказал ни слова, продолжая до сих пор молчать.
Ин, вечерами глядя в своё открытое окно, часто замечала, как из соседнего с завидным постоянством тоненькими струйками вился дым. У девочки временами возникало такое ощущение, будто Юнги стал затворником. Мало того, что он и так был необщителен, а теперь и вовсе ушёл в себя, с каждым днём выкуривая всё больше тонких сигарет.
Ин согнутым пальцем тихо постучала в дверь комнаты, где обитал Мин. Хотя, впрочем, в стуке не было нужды, потому что она знала – ответа не последует. На свой страх и риск школьница нажала на ручку двери, нарушая личное пространство темноволосого парня.
Юнги стоял к ней спиной, высунувшись лицом в распахнутое настежь окно, откуда исходила приятная апрельская прохлада, и неизменно курил, держа пальцами одной руки сигарету, а другой – облокотился о бортик узкого подоконника.
Взгляд Ин скользнул по его спине, лопатки которой были хорошо видны через хлопчатую ткань чёрной футболки, казалось, будто он ещё сильнее похудел за последнюю неделю, а затем её глаза опустились ниже. В этих серых спортивных штанах, что были сейчас был на Юнги, он выглядел как-то по-особому... как-то уж очень по-домашнему.
— Чего надо? — среди тишины раздался хриплый голос парня, который, будто стал ещё ниже и прокуреннее.
Эта фраза послужила Ин, словно оплеухой, заставившей смущённую девочку отвести залюбовавшийся взгляд.
— Я тут подумала... — заикаясь начала школьница, но её осёк басистый, с заметными нотками грубости голос Юнги:
— Разве тебя кто-то просил думать? — съязвил он, всё также стоя спиной к девочке, и вновь затянулся.
Испуганная, с широко распахнутыми глазами Ин, затаив дыхание, молча стояла в проёме, не смея шевельнуться.
— Ну вот, — продолжил грубить Юнги, пуская через ноздри ядовитые клубы дыма, которые плавно восходили к небу, а там растворялись в вечерней дымке. — А теперь, — во мгновение ока Мин бросил бычок в окно и оказался рядом с ошарашенной Ин, — пошла вон отсюда, — он вытолкнул её в коридор и со всей силы хлопнул дверью прямо перед носом школьницы.
Последнее, что она запомнила перед тем, как очутиться в одиноком коридоре – стеклянный и опустошённый взгляд двух чёрных бездн...
* * * *
Ин тяжело вздохнула, услышав очередной противный звон колокольчика, который оповестил работников кафе о новом посетителе, нуждающегося в сиюминутном обслуживании. Да, сегодня была суббота, но это отнюдь не значило, что она, как все обычные школьники, может дольше поспать или пойти погулять с друзьями. Ин должна работать, чтобы позаботиться о себе и о Юнги, который в своё время помог ей, ведь вместо неё этого никто не сделает.
— Ин Хёк! — окликнул школьницу мужской голос, который вполне можно было бы счесть за женский. — Почему Юнги сегодня не на работе? — это был содержатель Чон.
— Болеет, — девочка опустила глаза в пол, осознавая, что сейчас бессовестно врёт своему начальнику прямо в глаза.
— С ним что-то серьёзное? — обеспокоено спросил полный мужчина, отправляя последний кусочек бургера в рот, что, наслаждаясь, поедал во время разговора с Ин, и слизнул остатки пищи с пальцев. — Он уже неделю болеет, — проконстатировал господин Чон, медленно пережёвывая котлету.
— Уже идёт на поправку, — тихо ответила школьница, кладя на стол поднос, — в понедельник он должен выйти на работу, — успокоила она содержателя, понимая, что господин Чон будет прав, сочтя её лгуньей, если Мин Юнги не появится на работе в обещанный срок.
Ин забрала со стола поднос, на который за время разговора положили заказ клиента, что сидел за пятым столиком.
— Приятного аппетита, — вежливо сказала школьница и натянула на своё лицо улыбку, что являлась залогом хороших чаевых.
Колыхая в руках пустой поднос, Ин завернула направо и оказалась в посудомоечной, где всё время кипела работа.
— ...а потом он со всей силы вжал меня в стену, — Хёри старалась перекричать звон посуды, болтая с подругой, рукава кофты которой были засучены, а руки находились по локоть в воде, старательно смывая с тарелок кусочки еды. — Я тебе отвечаю... да хоть зуб даю, — девушка быстро закивала головой, будто лишний раз хотела подтвердить сказанное, — это было потрясающе, — блондинка мечтательно вздохнула. — Он брал меня прямо на сливном бачке...
Громкий хлопок подноса о стол заставил девушек встрепенуться, а затем устремить свои взгляды на ту, которая, тая дикую ярость внутри, не сумела сдержать своих бушующих эмоций.
— О, Инни! — воскликнула Хёри, не замечая явного гнева школьницы. — Сахарок скоро выздоровеет? — спросила она, зная о том, что Ин и Юнги живут рядом... но девушка даже и не подозревала, насколько «рядом».
Школьница адресовала ей гневный взгляд и перед тем, как уйти, буркнула:
— Нет.
Разумеется, Ин было неприятно слышать о похождениях Юнги. И каждый раз, когда она слышала пустое трепание языка напарницы, которая, казалось, зациклилась на сексе, её душа разрывалась на части от того, что Мин Юнги предпочёл ей – пустышку Хёри. Поэтому каждый рабочий день давался Ин огромным усилием над собой.
Однако картина, которая ежедневно ожидала её дома, была в сотни раз хуже. Потому что страдания Юнги сказывались и на ней. Почти каждое мгновение Ин чувствовала боль юноши, которую ей хотелось забрать полностью на себя; взвалить на свои хрупкие плечи. Но это было не в её власти. И от этого Ин становилось только хуже.
* * * *
Вот уже битых полчаса она непрерывно клацала ручкой, обдумывая план того, как сообщить Юнги о том, что в понедельник он обязан появиться на работе. Постучаться и снова вломиться в его комнату Ин не решалась, потому что боялась быть униженной и опять вытолканной за двери.
Проект по литературе она ещё не начала делать, а сроки уже поджимали. Но сил и охоты на выполнение данного задания у Ин не было, поскольку все её мысли были сосредоточены на одном – что же происходит с Юнги.
Робкий стук в дверь заставил девочку вздрогнуть и вырвать свой разум из простора размышлений.
Сомнений не было в том, что за закрытой дверью стоял Юнги.
Но не успела Ин даже рот раскрыть для ответа, как в комнате показалась пушистая тёмная макушка парня.
— Привет, — начал он слегка холодным тоном и по-хозяйски пересёк комнату, вскоре умостившись на кровати.
Да уж, такой внезапностью и переменчивостью своего поведения Юнги слегка пугал Ин, вызывая у неё подозрения – а не шизофреник ли он.
— Привет, — ответила школьница, опустив глаза в учебник, и принялась что-то там усердно вычитывать.
Она не видела, но спиной почувствовала, что два чёрных глаза сейчас были вперены прямо в неё.
— Я обещал тебе помочь, — раздался хриплый голос позади, заставив Ин развернуться и удивлённо уставиться на старшего, — с проектом, — уточняюще добавил он.
— А-а-а, — протянула девочка и задумчиво приложила кончик ручки к зубам. Как раз-то помощь с проектом сейчас не была бы лишней. — Ну, садись, — она переложила свои вещи со стула на кровать и положила перед Юнги гору учебников, взятых из библиотеки.
Изредка бросая косые взгляды на парня, сидящего рядом, который сосредоточено сдвинул брови, насупился, свернул губы в «дудочку» и, казалось, был полностью погружён в работу, время от времени выписывая номера страниц на отдельном листике, Ин всё ещё не могла поверить, что это был один и тот человек, который сегодня утром выпроводил её из своей комнаты.
* * * *
Спустя час усердной работы, Юнги устало бросил ручку на стол, блаженно потянувшись на поскрипывающем стуле.
— Я покурить, — бросил он после короткого зевка и быстро поднялся, в одно мгновение оказавшись возле окна.
Распахнув ставни, парень, перед тем как закурить, удовлетворённо вдохнул приятный апрельский воздух, а затем вынул сигаретку из-за уха и подпалил её кончик.
Всё это время Ин внимательно наблюдала за движениями Юнги, бесстыдно рассматривая его красивый профиль. Знала чертовка, что Мин всё равно не заметит этого изучающего взгляда.
— Научи меня курить, — внезапно попросила она, заставив Юнги резко повернуться и удивлённо округлить глаза.
Парень небрежно облокотился о край подоконника и не вымолвил ни слова, лишь изредка разворачивался к окну, чтобы выпустить в него облака седого дыма.
— Нет, — через некоторое время ответил он, — ты ещё маленькая.
— Ничего я не маленькая! — обидчиво воскликнула Ин, скрестив руки на груди.
— Ох, как мы заговорили, — сказал Юнги, струсив пепел в окно, и снова затянулся. — Уверен, что твой папка меня за это накостыляет, — насмешливо добавил он.
По лицу Ин пробежалась заметная тень, а в глазах заблестели внезапно набежавшие слёзы от нахлынувших воспоминаний. Ему не следовало об этом упоминать, ведь Юнги прекрасно понимал, что это ещё кровоточащая рана.
— Ладно, — Юнги махнул рукой, предчувствуя, что если сейчас он не отвлечёт Ин от печальных мыслей – она разревётся. А Мин терпеть не мог девчачьих слёз. — Иди сюда, — парень поманил её рукой.
Вытащив из кармана спортивных штанов пачку сигарет, Юнги достал из неё одну, а затем воткнул сигарету между губ Ин. После чего достал вторую и зажал между своими зубами.
Подпалив сначала свою сигарету, а затем Ин, он умело и глубоко затянулся, отчего сразу стал очевиден его большой стаж курильщика. А вот попытка школьницы затянуться не увенчалась успехом, лишь только сильно закашляв, она неприятно скривилась, что заставило Юнги усмехнуться и вспомнить свой первый опыт курения.
Тогда он не рассчитал своих возможностей и затянулся уж слишком глубоко, что сразу же с непривычки вызвало у него приступ тошноты, с которой Юнги героически боролся. Но как назло, едва ли переступив порог дома, парнишку вывернуло наизнанку, так что он чудом добежал до туалета.
Да уж, в этот день он по-крупному отхватил от родителей... особенно от отца.
Юнги оторвал взгляд от окна и устремил его на Ин, которая, подражая ему, пыталась спокойно затягиваться, однако дрожащие кончики пальцев выдали её с потрохами. Волновалась.
Вот она поднимает руку и подносит сигарету к обветренным, слегка потрескавшимся губам, которые наверняка были шероховатыми... но такими сладкими.
Именно этого он так боялся. Он боялся, что не выдержит, сорвётся и набросится на неё.
Чёрт!
Юнги прекрасно помнил, как той ночью она прижималась к нему... как сильно она обнимала его. Хоть Мин тогда был чертовски пьян, но он всё помнил. До единого вздоха, до каждого, едва уловимого подрагивания маленьких пальчиков Ин, что, путаясь в вязанных складках, сжимали его свитер.
Старался держаться от этой чертовки, сводившей его с ума, как можно дальше. Просто знал, что если свяжется с ней – испортит, совратит; рядом с ним она узнает, что значит грех; научит всему, что знает сам... а хорошего он знает мало.
Одним движением руки вырвав изо рта Ин сигаретку, Юнги выбросил тлеющий окурок в распахнутое окно, а затем развернулся лицом к девочке, словив на себе её непонимающий взгляд.
Чёрт!
Он обещал себе не залипать в эти слегка косые светло-карие глаза.
Ин обиженно поджала губки.
— Юнги, зачем? — недовольно спросила она.
— За тем, — буркнул парень и засунул обе руки, которые так и норовили прикоснуться к Ин, в карманы спортивных штанов.
Долго не думая, девочка сорвалась с места, оказавшись возле Юнги, а затем быстро схватила пачку сигарет, которую он неосмотрительно оставил лежать на подоконнике, и со всех ног рванула вперёд.
Вот только просчиталась.
Холодные руки, что резко вцепились в её талию, в одно мгновение повалили Ин на кровать.
Школьница нервно сглотнула ком, застрявший в горле, и перепуганными глазами уставилась на Юнги, который навис над ней.
— Я же говорил тебе, чтобы не игралась с огнём, — прошептал он и забрал из руки опешившей девочки пачку сигарет.
— Н-н-ничего так-к-кого т-ты мне н-не гов-в-ворил, — заикаясь, пробормотала Ин, отводя взгляд в сторону и чувствуя себя ужасно неловко. Будто бы она сейчас была на раскрытой ладони, и в её глазах можно было прочесть тайную радость этой внезапной близости.
Холодное прикосновение к дрожащим кончиками пальцев девочки заставило Ин перевести взгляд на Юнги, который совсем не спешил сменить положение и отпрянуть назад.
Сотни мурашек и электрический заряд пробежали по телу школьницы, едва ли она заглянула в чёрные глаза.
Юнги судорожно выдохнул и сомкнул веки, не отводя руки от ладошки Ин, а наоборот – сплетая пальцы воедино. Сражался из последних сил, хотя уже понимал – бесполезно.
— Ю... — шёпотом начала она, но темноволосый её перебил:
— Тш-ш, — он невесомо приложил подушечку указательного пальца к губам Ин, не открывая глаз, — пожалуйста, помолчи.
Парень резко распахнул веки. В его расширенных зрачках читались нотки безумства.
— Прости, что буду учить тебя греху.
Немного согнув руки в локтях, Юнги приблизился к губам Ин. Не прочтя в её глазах ни ропота, ни возражения, он нежно провёл языком по верхней губе девушки. Как и предполагал: немного шероховатая, но сладкая. Обдав лицо школьницы своим обжигающим сбитым дыханием, Юнги нежно прислонился губами к уголкам рта, бережно захватывая тонкую кожицу и посасывая облюбованные участки.
— Прости, — вновь прошептал он, и девочка почувствовала, как по её обветренной щеке покатилось что-то влажное, оставляя блестящую дорожку.
Нет. Это были не слёзы Ин.
Немного отстранившись, она заглянула в глаза Юнги, из которых не спеша текли слезинки. Ничего не сказала, лишь сильнее прижалась, немного погодя прошептав:
— Никогда не смей извиняться за это.
И вот тут-то Юнги снесло крышу.
Разведя руки Ин в разные стороны, он стал покрывать лицо девушки частыми, почти невесомыми поцелуями, на что она довольно замурчала, словно котёнок, получавший тепло и ласку.
Медленно опуская звездопад поцелуев к ключицам, Юнги становился всё настойчивее, а его руки сильнее сжимали тонкие кисти рук Ин, всё дольше задерживая в губах участки кожи девочки, тихо стонавшей от приятных ощущений, что реками блаженства растекались по всему телу, вызывая приятные колики в пальцах на ногах.
На мгновение оторвавшись от нежной шеи, которая пахла свежей мятой вперемешку с душистыми яблоками, Юнги быстро стянул с себя чёрную футболку, после чего немедля вновь припал губами к фарфоровой коже Ин.
Маленькая холодная ладонь, которая непроизвольно упёрлась в его обнажённую грудь, сорвала с губ парня тихий рык, и он стал поспешно расстёгивать пуговицы на школьной рубашке Ин, что у него плохо получалось из-за ненормальной дрожи, овладевшей телом Юнги.
— Чёрт, — нетерпеливо простонал он, чувствуя, как возбуждение захлестнуло его тело новой волной.
— Давай я, — шепнула Ин, видя, что Юнги не справляется сам.
Отбросив рубашку, ставшую сейчас ненужным хламом, в сторону, девочка интуитивно прижала руки к своей груди, несмотря на то, что всё ещё оставалась в лифчике.
— Не нужно, — Юнги нежно развёл её руки в стороны и повалил Ин на мягкие подушки.
Но на этот раз, не сдержав прилив возбуждения, он больно прикусил тонкую кожу под грудью, вырвав из её гортани негромкий вскрик, заставивший Юнги моментально отпрянуть от тела, разгорячённого его же ласками.
Громко и рвано дыша, парень прижался своим лбом ко лбу Ин и сипло проговорил:
— Прости, маленькая... — он нервно сглотнул, — я больше не сделаю больно.
Девочка выдохнула, подавшись вперёд, и невесомо прикоснулась губами к устам Юнги, а затем быстро прошептала:
— Не останавливайся.
Нежно, немного щекотно перебирая пальцами, Мин провёл ладонью по руке Ин, словно какой-то мастер по музыкальному инструменту, и, глядя в девичьи глаза, стянул с её оголённого плеча бретельку нежно-розового лифчика, цвет которого, казалось, в очередной раз подтверждал нетронутость и непорочность той, что сейчас лежала под ним.
Перехватив немного испуганный, но жаждущий новых ощущений взгляд, парень завёл свои руки за девичью спину, одним движением умелых пальцев расстегнув застёжку лифчика, словно делал это сотню раз. Он видел, что Ин смущалась, стыдилась...
Глупенькая.
Она прекраснейшая из всех девушек, что когда-либо обнажались перед ним.
— Ты вся дрожишь, — шепнул Юнги, устремив взгляд в светло-карие, с лёгким медовым оттенком, глаза Ин, а затем опустился ниже, принявшись покрывать нежными долгими поцелуями новые сокровенные участки тела девушки, которые открылись власти Юнги, опускаясь ещё ниже, к пупку, в то время, как его тонкие пальцы нащупали ширинку джинс девочки, быстро справившись с этой преградой.
Юнги почувствовал, что Ин напряглась, когда он стал стягивать с неё штаны.
— Не бойся, — склонившись над ухом девочки, прошептал Мин, нежно закусив мочку, и приподнял тело Ин, крепко обняв её, словно она была последним, что у него осталось.
Почувствовав тонкие запястья, которые в ответ обвили шею парня, Юнги глубоко вдохнул приятный яблочный аромат каштановых волос и закончил возню со штанами.
Оставляя за собой влажный следок, он провёл языком от груди девушки до низа живота, вызвав у неё приятную дрожь, а затем, оторвав взгляд от тела, Юнги заглянул в глаза Ин, которая открытым ртом, словно рыба, выброшенная приливом на берег, жадно глотала воздух, изнемогая от ощущений, накрывавших девственное тело всё новыми волнами, с которыми ей мог помочь справиться лишь тот, кто сейчас нависал сверху.
Лишив и себя штанов, Юнги обхватил талию девушки обеими руками, приподняв её и сильнее прижав к себе, будто сейчас что-то произойдёт.
Ему было сложно сдерживаться. Хотя это была и не та дикая похоть, что обычно овладевала Юнги. Это была нежная и томная, сладкая и тягучая, как патока, страсть, в которую хотелось окунуться с головой и больше никогда не выныривать из её глубин.
Резкий неглубокий толчок, навсегда сделавший Ин женщиной, сорвал с её приоткрытых губ болезненный стон, за который Юнги мысленно обматерил себя, ведь он был настолько аккуратным, насколько мог, и заставил школьницу замереть на несколько мгновений, устремив широко распахнутый взгляд в одну точку на потолке.
Тёплыми губами собрав солёную слезинку, что не спеша прокладывала себе дорожку от глаза к виску, Мин стал медленно погружаться в Ин, ввергая их обоих в пучину страсти и греховного наслаждения...
Порок и грех, закравшиеся в наш мир со времён Адама, никуда не исчезли. И теперь каждому дьяволу положен свой нежный ангел.
Она нашла своего демона никому ненужным на свалке жестокой жизни, запачкав девственные крылья, подаренные Небом, серой пылью; променяв возвышенную святость на запрещённую любовь...
Назад дороги нет.
_______
* разрастание кладбищ для Южной Кореи с ограниченными земельными угодьями не может не представлять серьезной проблемы, да и цены на землю очень высокие. Поэтому в последние годы в Корее активно пропагандировали кремацию (сжигание тела умершего) как альтернативу традиционному захоронению.