ГЛАВА 4
«Прости, пожалуйста, меня
За глупые мои слова.
Мы часто говорим о том,
О чём так сильно сожалеем мы потом».
Входная дверь тихо скрипнула, и она, не желая привлечь внимание деспота-отца, на цыпочках прошла внутрь. Не встретив папу на пути в свою комнату, девочка уже было собиралась облегчённо вздохнуть, как внезапно загорелся свет, разгоняющий мрак, даже среди которого она не сразу разглядела высокий силуэт плечистого мужчины.
Он стоял возле стены, сильно пошатываясь и злобно исподлобья глядя на свою дочь.
— Сволочь, — обратился он к ней, что сразу же выдало в нём плохого отца, ведь назовёт ли так нормальный родитель своего дитя? — Ты где была? — рявкнул он, широкими шагами сократив расстояние между ним и дочерью.
Девочка сцепила пальцы в замок и опустила взгляд. Её тело охватила неконтролируемая дрожь. Она боялась его. Она всегда боялась его.
— Я спрашиваю тебя! — мужчина замахнулся и отвесил своей дочери звонкую пощёчину, отчего та шлёпнулась на пол, зацепив старую тумбочку, уже давно покосившуюся набок. — Отвечай! — он вцепился огромной ручищей в каштановые волосы девочки и, невзирая на преграды, стал волочить Ин за собой по коридору.
Оказавшись на улице, мужчина презрительно швырнул девочку прямо в лужу и тяжёлым ботинком отвесил ей пинок, отчего школьница свернулась пополам.
— Потаскуха! — в дикой ярости кричал он во всё горло, осыпая ударами тельце дочери. — Вся в свою мать! — мужчина снова схватил волосы девочки в охапку и, подняв её до уровня своих глаз, прошипел: — Может, ты вообще даже не моя дочь, — а затем едко усмехнулся, обдав лицо девчушки сильным перегаром. — Проваливай отсюда.
И школьница снова оказалась в луже, а мужчина исчез, скрывшись за поворотом. Всё её тело ломило от боли, полученной от массивной обуви отца... А может, вовсе и не отца. Ин казалось, будто тысячи игл вонзились в неё одновременно.
Дрожащими руками нащупав в кармане пиджака мобильный телефон, она судорожно начала листать телефонную книгу, в которой было не так уж и много номеров. Вытерев с губы кровь, стекающую тоненькой струйкой по подбородку, Ин прислонила телефон к уху и стала выслушивать долгие гудки.
— Пожалуйста, возьми трубку... — шепнула она, чувствуя острую боль в спине.
— Алло, — недовольно раздалось на другом конце.
— Юнги... — горячие слёзы, обжигая обветренные щёки, покатились из глаз. — Забери меня отсюда.
* * * *
Толком не разбирая дороги, он быстро шёл. Ноги сами несли его, а поспешная походка сразу же выдала крайнюю озабоченность.
Долго не церемонясь с калиткой, как это было в прошлый раз, Юнги без промедлений оказался на убогом дворе чужого дома, и ему вряд ли бы удалось разглядеть Ин, если бы тихое «Я здесь» не сорвалось с окровавленных губ.
Быстро оказавшись возле неё, Мин судорожным взглядом осмотрел школьницу, форма которой была напрочь перепачкана грязью. Обхватив её одной рукой за талию, пальцами второй он невесомо прикоснулся к девичьей щеке, размазав кровь. Скользнув взглядом по шее, которая была усеяна синяками, Юнги тихо спросил:
— Идти можешь?
Девочка неуверенно кивнула.
Поддерживая Ин за талию и позволив ей полностью опереться на себя, Мин медленно шёл в одну ногу со школьницей. Она мужественно делала шаг за шагом, пытаясь как можно незаметнее корчиться от боли. Но от Юнги не смогло укрыться болезненное выражение её лица и гримаса боли, перекосившая чуть алые губы.
Парень резко остановился, не в силах больше терпеть боль, чувствуемую ей, которую и он почему-то тоже прекрасно ощущал. И Ин даже не успела сообразить, как в одно мгновение оказалась на спине Юнги, уверенно держащего её за худенькие ноги и делающего неспешные шаги.
Она хотела было возразить, но тут же осеклась, потому что чётко понимала: Мин Юнги ещё тот упрямец.
А парень, почувствовав на своей шее костлявенькие запястья, в прыжке перехватил её ноги, немного сменив положение, которое, как ему показалось, было удобнее. Мелкая дрожь в виде сотен мурашек пробежала по телу Мина, как только он ощутил холодный нос, уткнувшийся в его затылок, который обжигал сахарную кожу своим горячим дыханием.
«Ты окончательно рехнулся, Мин Юнги», — уже в который раз отчитывал себя темноволосый, но ничего поделать с собой не мог.
— Юнги, — услышал он за своей спиной тихий шёпот Ин, — спасибо, что пришёл, — школьница шумно вздохнула, защекотав потоком воздуха тёмную макушку парня.
Мин усмехнулся.
— Говоришь, вряд ли дождусь? — с издёвкой в голосе спросил он.
Девочка смутилась, а Юнги почувствовал, как тоненькие пальчики сильнее вжались в синюю ткань курточки, впившись прямо в кожу.
— Прости, Юнги... Прости.
— Горе ты, да при том... луковое, — продолжал язвить Мин, крепче прижимая к себе девичье тело.
— Я знаю, — шепнула девушка и почему-то внезапно заплакала, орошая солёными слезами затылок Юнги, отчего тот незамедлительно стал мокрым.
— Прекрати реветь, а не то я сейчас утону в твоих слезах, — приказал парень.
— Прости...
* * * *
— Садись, — буркнул темноволосый, указав головой на кровать, когда девушка оказалась в его комнате.
Безмолвно подчиняясь суровому парню, Ин присела на краешек кровати.
— Чхан! — достаточно громко крикнул Юнги, чтобы тот смог услышать его оклик из соседней комнаты. — Ты не знаешь, где аптечка?
Через стенку послышалось копошение, и уже через минуту в дверном проёме показался розоволосый сосед, который, кивнув головой в знак приветствия, передал в руки Мина лекарства.
Осмотрев сбитые в кровь коленки и кровоточащие ранки на губах, Мин Юнги сделал заключение, что пострадавшая жить будет.
— Сними чулки, — внезапно приказал парень.
— Зачем? — Ин удивлённо вылупилась на него.
— А как я, по-твоему, должен обработать раны?
Недовольно бурча, девочка повиновалась Юнги, бросив:
— Я могла бы и сама.
— В прошлый раз ты тоже говорила, что тебе не пригодится помощь, — хмыкнул Мин, намочив ватку антисептическим средством.
Отбросив рваные чулки в сторону, девочка стала внимательно рассматривать склонившегося возле неё парня, который, бросив беглый взгляд на стройненькие ножки, невесомо прикоснулся ваткой к ранке.
— Ай, — зашипела Ин, прикусив губу.
— Терпи, — буркнул Юнги, нежно протирая повреждённые участки кожи.
— Подуй хотя бы, — взмолилась школьница, стараясь не заплакать от нового приступа боли.
— А кофе не заварить? — съязвил Мин, подняв на неё свои тёмные глаза.
— И всё-таки, — заключительно проговорила Ин, — ты неисправимый грубиян, Мин Юнги.
— Так ты же меня едва ли знаешь, — парировал темноволосый, вгоняя девушку в ступор её же словами, — тогда как ты можешь делать такие выводы?
Глаза Ин Хёк забегали по комнате: наверняка она пыталась найти достойный ответ на колкость парня.
— Прямо по коридору и налево, — сказал Юнги, поднимаясь с колен.
— Что?
Мин недовольно закатил глаза и, открыв одно из отделений комода, уточнил:
— Душевая находится прямо по коридору с левой стороны, — вытащив из комода белую футболку и чёрные шорты, небрежно бросил вещи девушке, которая вздрогнула от неожиданности, добавив: — Чистой одежды, я так понимаю, у тебя с собой не имеется.
— Спасибо, — стеснительно шепнула Ин и скрылась за поворотом.
* * * *
«Что ты творишь? — продолжал убиваться в собственных мыслях парень. — От неё же одни проблемы. Тогда какого ты приволок эту недотёпу к себе домой?»
Но Юнги-то понимал, что все мысленные возражения напрасны, потому что он просто не мог бросить её. Но почему? На этот вопрос, к сожалению, у него ответа не было, но Мин был уверен, что очень скоро он всё поймёт.
Поднявшись с кровати, парень быстрыми шагами пересёк комнату и уже через мгновение стоял в дверном проёме, глазея на розоволосого соседа, который внимательно читал какую-то книжонку.
— Сахарочек, что-то стряслось? — спросил Чхан, завидев Юнги, который испытующе смотрел на него.
— Сколько раз мне ещё нужно повторить, чтобы ты прекратил называть меня «Сахарочком»? — Мин точь-в-точь перекривил интонацию голоса соседа, с которой тот произносил его прозвище. — Я, вообще-то, по делу пришёл, — темноволосый бросил многозначительный взгляд на двуспальную кровать, где лежал Чхан, и, тяжело вздохнув, закончил: — Сегодня я буду спать у тебя.
— У меня?! — от такой новости розоволосый подорвался с места, но, запутавшись в одеяле, с жутким грохотом повалился на пол.
Юнги раздражённо закатил глаза.
— Не вздумай себе что-то там намечтать. Это всего лишь необходимость на одну ночь, — грозно буркнул он и скрылся за дверью.
* * * *
Стеснительно ссутулив острые плечи, Ин Хёк показалась в кухонном проёме, где хозяйничал Юнги, разогревая ужин.
— Есть будешь, — пробормотал Мин, скользнув взглядом по оголённым девичьим ногам, на бёдрах которой болтались шорты, явно большие на неё.
— Нет, спасибо, — она застенчиво затеребила край белоснежной футболки, от которой приятно пахло вишнёвыми сигаретами.
— Это был не вопрос, — отрезал Юнги и повернулся, держа в руках тарелку. — Садись, — он поставил на стол дымящийся рамён: единственное «блюдо», которое Мин умел готовить.
— Но...
— Садись, я сказал, — чуть повысив голос, недовольно приказал парень, ненавидевший, когда его мнение оспаривали, и положил перед школьницей палочки.
Внимательно рассматривая девушку, с каштановых волос которой медленно стекали капельки воды, а затем спускались ниже по тонкой шее, а потом ещё ниже, впитываясь в хлопчатую ткань белой футболки, свидетельствуя о том, что она совсем недавно вылезла из душа, Юнги невольно подметил, что Ин была весьма красивой, несмотря на слегка косые глазки, делавшие личико школьницы по-особенному детским и слишком наивным.
— Тебе есть куда идти? — спросил Мин, отведя залюбовавшийся взгляд и мысленно давая себе оплеуху.
Девочка резко прекратила жевать и, потупив взор на запястьях, отрицательно покачала головой.
— Совсем некуда? — переспросил Юнги.
— Некуда, — тихо повторила Ин, подняв на парня слегка косые глаза.
— Ладно, — тяжело вздохнул Мин. — Пока переночуешь у нас, а завтра решим этот вопрос.
Девочка снова принялась жевать, бросая вороватые взгляды на Юнги, а парень, въевшись глазами в стену напротив, казалось, над чем-то задумался.
— А сколько тебе вообще лет? — внезапно спросил он, переведя взгляд на девушку.
— Шестнадцать, — коротко ответила школьница и поправила футболку, которая, подобно пиджаку, всё время непослушно сползала с плеча.
Юнги хмыкнул.
— Малая, — бросил он и поднялся с места.
Ин обиженно надула губки, отложив палочки в сторону.
— Подумать, ты взрослый, — сказала она, скрестив руки на груди.
— Мне девятнадцать, — пробормотал Мин и, открыв окно, высунул на улицу свою тёмную макушку, ловко подпалив сигарету.
Школьница внимательно наблюдала за тем, как Юнги умело затягивается, пуская изо рта и ноздрей серые облака дыма. Задержав взгляд на венистой руке парня, которой он небрежно облокотился о подоконник, она быстро заморгала светло-карими глазами, вдыхая полной грудью ядовитый дым вишнёвых сигарет Юнги.
— Я уже хочу спать, — тихо сказала Ин, когда Мин захлопнул ветхие ставни окна, закончив курить.
— Идём, — Юнги махнул рукой и ленивыми шагами пересёк кухню, уже через мгновение оказавшись в коридоре.
Войдя в свою комнату, Юнги оглянулся на девушку, которая неизменно семенила за ним мелкими шажками, и тяжело вздохнул, предвкушая долгую ночь в одной постели с геем.
— Вот второе одеяло, — сказал парень, достав из комода шерстяной плед, — ночью здесь холодно, — добавил он и бросил взятую вещь на кровать.
— Юнги, — школьница внезапно перехватила руку темноволосого, отчего у того пробежал разряд электрического тока по спине, и подняла на него свои глаза, — спасибо, что помог мне, — а затем, сжав мужскую ладонь крепче, робко добавила: — У меня правда больше никого не осталось.
Мин ненавидел разного рода сентиментальности, а сейчас была одна из них. Поэтому, резко выдернув руку, он поспешил скрыться за дверью, окатив школьницу холодным потоком воздуха. А недоумевающая Ин, ещё немного постояв на месте, силясь прийти в себя, вскоре скользнула под двойное укрытие в виде тёплых одеял.
* * * *
— Даже не мечтай, — предостерегающе прошипел Юнги, почувствовав на своей талии чужую руку.
— Ну, Сахарочек, — шепнул Чхан, — вдвоём же теплее.
— Иди в задницу, — Мин скинул с себя гейские ручонки и перевернулся на другой бок.
— Юнги, — внезапно посерьёзнел розоволосый, — почему ты такой?
— Какой «такой»? — сонно пробормотал Юнги, медленно отдаваясь в руки властного Морфея.
— Грубый, — коротко уточнил Чхан и откинулся на спину. — Вот мне всегда было жаль таких, как та девочка. Зачем ты с ней так грубо? Неужели не видишь, что она совсем одна? — он внезапно запнулся. — У неё же это на лбу написано. Нельзя так, Юнги... Нельзя.
Тихий всхрап прервал философскую тираду Чхана.
— Ты спишь? — удивлённо спросил розоволосый.
Ответа не последовало.
— Ну и ладно, — обиженно бросил сосед напоследок и развернулся набок.
Ночь заключила столицу в свои крепкие объятия, опустившись сумрачной дымкой на землю. Ветер играл вывесками, а люди постепенно стали перемещаться в сказочное Царство Морфея, гася свет в своих домах. Каждый из жителей этой столицы – уникальная личность, хранящая свои секреты и тайны, боль и воспоминания. Но станет ли легче, если держать всё в себе, не желая, чтобы люди видели душевные слабости? Думаю, нет. Ведь абсолютно каждому человеку нужна родственная душа.