ГЛАВА 6
«Я, кажется, немножечко влюбилась,
Совсем чуть-чуть,
ну скажем так – слегка.
Сердечко учащённо так забилось,
Нетвёрдой стала лёгкая рука».
Шестнадцать лет назад
Задёрнув прозрачную занавеску, женщина торопливо стала набирать номер, уже давно выученный наизусть. Прислонив трубку к уху, она нетерпеливо стала стучать ножкой по ветхому паркету, который местами прогнил, в очередной раз доказывая свою изношенность. Очень часто заглядывая в маленькое окошко, будто опасаясь чьего-то внезапного прихода, женщина едва ли не подпрыгнула на месте, когда в трубке раздалось желанное «Алло».
— Как он там? — не приветствуя собеседницу, находящуюся на другом конце провода, она задала вопрос, который последние дни всё чаще вертелся на кончике языка.
— С ним всё в порядке, — послышался приятный голос женщины преклонного возраста.
Взволнованная собеседница испустила вздох облегчения и прислонила ладонь к животу внушительных размеров, свидетельствующему о том, что женщина находилась на довольно большом сроке беременности.
— Ты негодная мамаша, — женщина недовольно закатила глаза, вполне ожидая сих упрёков со стороны своей собеседницы, — как ты могла бросить его здесь?
— Мама, успокойся. Я же оставила его не одного, а с тобой, с его родной бабушкой.
— А ты считаешь нормальным то, что он даже не знает тебя?
Вопрошаемая тяжело вздохнула, плотнее задёрнув занавески.
— Не говори так.
— Буду! — послышался отчаянный крик, который тут же прервался судорожным кашлем. — Я же не вечная, — снова заговорила собеседница осипшим голосом, — как долго ты ещё планируешь оставаться там?
— Мама, — женщина успокаивающими движениями стала поглаживать живот, незримый обитатель которого, буяня, забился ножками, ощущая волнение матери, — я не могу сейчас... правда, не могу.
— Почему? Насколько велика должна быть причина, чтобы забыть собственного ребёнка?
«Ещё один», — мысленно ответила будущая роженица, но вслух сказала:
— Прости, мама, но я должна идти. Позаботься о нём.
— Юна!...
Женщина сбросила вызов, быстро смахнув набежавшие слёзы.
Она всегда так делала: сначала просила свою мать позаботиться о сыне, а потом бросала трубку, едва ли речь заходила о ней самой.
— Что же я натворила... — прошептала Юна, заметив в окне тёмный силуэт плечистого мужчины.
Нельзя, чтобы он узнал...
Настоящее время
— Как давно у тебя это началось? — спросил Юнги, откинувшись на кровати, когда в комнате погас свет, а его обитатели отправились отдыхать.
— Давно, — отрезал Чхан, повернувшись набок, чтобы Мин не увидел его побледневшего лица, — с тех пор, как потерял Лиён.
— Лиён? — переспросил Юнги, взбивая подушку.
— Да, — вздохнул Чхан, — я любил её.
— Но... — рассеяно начал Мин, — ты же гей.
Розоволосый негромко засмеялся.
— Какой с меня нафиг гей? — из его груди вырвался рваный смешок. — Я никогда им не был и не буду.
— Тогда почему ты так выглядишь?
Чхан привстал, приняв сидячее положение.
— Ах, ты про это... — он взъерошил розовые волосы в области затылка, — просто я пытался забыть её. Думал, что поменяв что-то внешнее, изменится и внутреннее... что, может быть, сотрётся память, — Чхан судорожно вздохнул, — как оказалось, ошибался.
— Лиён умерла?
— Нет, — коротко ответил розоволосый, а затем пояснил: — предпочла другого и сказала, что я никчёмный неудачник.
Юнги встал с кровати и, измерив комнату широкими шагами, взял с тумбочки пачку сигарет и уже в следующее мгновение затягивался одной из них.
— Ты не такой, Чхан, — сказал он после очередной затяжки, — ты лучше, чем я. У тебя доброе сердце, — впервые в жизни из уст Мина сорвались такие слова, которые рассекая ночную тишину, доносились до слуха розоволосого парня. Казалось, что даже стены старались впитать в себя эти фразы, сказанные Мин Юнги, абсолютно не свойственные его грубому нраву.
— Спасибо, Сахарочек, — прошептал Чхан, а после короткой паузы спросил: — А что тебя сделало таким грубым?
Ровно в тот момент, когда был задан сей вопрос, Юнги снова ощетинился, выставив вперёд свои защитные иглы, не позволявшие людям проникнуть в его сердце. Он резко поднялся со стула и открыл окно, выбросив в него окурок.
— Я устал, — это была последняя фраза, брошенная Юнги перед тем, как он закутался в тёплое одеяло и отвернулся к стене, дав понять, чтобы его больше не трогали.
* * * *
Понедельник – начало новой недели и как обычно самый тяжёлый день среди остальных.
Но для него не имело значения понедельник сегодня или какой-либо другой день. Они все слились воедино и были очень похожими друг на друга: стажировка, работа, дом. И так по кругу.
Юнги уже допивал остывший кофе, как в кухонном проходе появилась Ин в школьной форме, неловко переминающаяся с ноги на ногу. Парень недовольно цокнул и закатил глаза.
— Чего тебе? — ворчливо спросил Мин, понимая, что она хочет ему что-то сказать.
— Это... — тихо начала Ин и стеснительно заправила выбившуюся прядь волос за ухо, — я тут подумала, что... — было очень заметно, как сильно она боится этого сурового парня, недовольство которого было написано на его лице, — я должна устроиться на работу.
Мин громко хохотнул.
— И что же ты делать умеешь кроме того, как портить людям вещи и настроение? — съязвил Юнги и сделал последний глоток кофе, отправив кружку в раковину.
Ин опустила голову, из-за чего создавалось ещё более неловкое молчание. Парень решительными шагами направился к выходу из кухни, но, резко остановившись напротив школьницы, указательным пальцем вдёрнул её подбородок, заставив взглянуть на себя.
— Я слышал, что у меня на работе требуются официанточки, — он окинул Ин оценивающим взглядом, — поэтому после школы приходи в кафе, которое, я полагаю, ты прекрасно запомнила, — резким движением Юнги убрал руку от лица девочки и уже через мгновение скрылся за поворотом.
Вскоре послышался хлопок входной двери.
* * * *
Переступив порог студии, где проходили тренировки, Юнги быстро отыскал глазами Сэджуна, который уже ждал его.
Пропустив любезные приветствия, которые являлись бесполезными, как считал Мин, формальностями, они торопливыми шагами направились вдоль по коридору. Свернув направо, хореограф внезапно остановился перед большой дверью зала, который являлся наибольшим в студии.
— Будь вежлив, — наставительно бросил Пак и распахнул дверь.
Взору Юнги предстали шесть парней, которые весело о чём-то болтали и разминались перед репетицией.
— Ребята, — обратился к восходящим звёздам хореограф, заставив их оторваться от своих дел, — это – Мин Юнги, — он указал рукой на вошедшего вместе с ним темноволосого паренька, — Юнги, — Сэджун повернулся лицом к своему подопечному, — думаю, они представятся сами, и вы познакомитесь ближе.
Каждый из них поочерёдно назвал своё имя. Вообще, у Юнги была довольно неплохая память, но вот же досада – имена он запоминал просто ужасно, поэтому через минуту они улетучились из его тёмной головушки, словно их и вовсе не называли.
После довольно скомканного знакомства Пак Сэджун приступил к репетиции.
* * * *
Юнги стянул с себя мокрую футболку – последствие тяжёлой тренировки – и оглянулся вокруг. С остальных парней точно так же ручьями стекал пот. Он был довольно приятно удивлён, что после репетиции они направились прямиком в душ, потому что прежде, когда Мин тренировался не в составе BTS, такой привелегии не было. И это вовсе не зависело от того, насколько ты вспотел на тренировке. Просто теперь, по всей видимости, его слегка повысили рангом, дав не только возможность вскоре дебютировать, но и чувствовать себя более уверенно.
Снова оглянувшись, он неловко стянул с себя спортивные штаны. Юнги всегда стеснялся своего тела, потому что оно было непозволительно худым и бледным. Тонкие икры, крепкие, но слишком узкие бёдра, впалый живот, отсутствующие бицепсы – он ненавидел своё тело, хотя видом этого не показывал.
Его взгляд скользнул по коренастому парню, которого, насколько он помнил, звали Чимин. Завистливо поджав тонкие губы, Мин стал поедать глазами его идеальный пресс и рельефное тело, мышцы которого играли при каждом движении, что смотрелось очень мужественно.
— Где твои родители? — Юнги вырвал из размышлений голос парня с чудаческой прямоугольной улыбкой, показавшейся Мину ненормальной.
— Тебе какое дело, — буркнул Мин и выдавил себе на ладонь шампунь, стоявший на полу возле него.
Сейчас Юнги возненавидел то, что между парнями не было перегородок, и они как в самой настоящей мужской душевой купались вместе, без стеснений разглядывая друг друга.
— Ты такой худой, — снова заговорил чудак, — ты хорошо кушаешь? — наивно спросил он, не зная вспыльчивого характера Мина.
— Мать твою! — рявкнул Юнги. — Тебе какое дело?! Ходишь тут со своей дебильной улыбкой и достаёшь нормальных людей тупыми вопросами, — Мин спародировал прямоугольную улыбку парня, которая была его особенностью, окончательно задев чувства блондина, — иди лучше голову помой, может, хоть мозгов прибавится, — хмыкнул он, улыбаясь собственной остроумности, которая отнюдь не делала его достойным человеком.
— Эй, ты, — осёк Юнги чей-то низкий, слегка грубоватый, голос, принадлежавший лидеру их группы – высокому парню, суровый образ которого скрашивали милые ямочки на обеих щеках, — за базаром следи.
Дальнейшее принятие душа прошло в гробовом молчании, сопровождавшимся шумом капель, стекающих с обнажённых тел парней.
* * * *
«Боже мой, — думала Ин, захлёбываясь потоком городского воздуха из-за сильной спешки, — и угораздило же меня связаться с этим Мин Юнги. Он же непробиваемый баран, наглец и грубиян».
Едва ли не пройдя мимо нужного здания, школьница остановилась напротив дверей с вывеской «Coffee-inn». Перед девочкой стали с молниеносной быстротой мелькать события того злополучного дня, в который ей во второй раз «посчастливилось» повстречать Юнги. Она боялась войти внутрь, опасаясь, а вдруг сотрудники её запомнили и сейчас узнают. Ведь в тот день Ин отличилась не с самой лучшей стороны, бессовестно своровав прямо из-под носа обслуживающего персонала горячий латте и несколько печенюшек. Но, с другой стороны, девочка не могла больше медлить, так как ей не хотелось получить порцию ворчливых миновских упрёков в свой адрес из-за опоздания.
Ещё раз вдох-выдох. Ин крепко вцепилась в ручку двери кафе-забегаловки и сильно дёрнула её на себя, переступив порог заведения.
Школьницу обдало приятное тепло, царившее в помещении, а ещё сильный запах кофе, который тут же въелся в её каштановые волосы. Скользнув испуганным взглядом по залу, ей удалось быстро отыскать Юнги, носившегося от одного столика к другому и собиравшего заказы у посетителей.
Кажется, он тоже заметил её и, извинившись, быстрыми шагами оказался рядом с Ин.
— Идём, — он крепко взял девочку за руку, — господин Чон уже ждёт.
Ловко обойдя все столики, Юнги неотрывно вёл Ин за собой. Наконец, остановившись, перед маленькой дверью, Мин снисходительно взглянул на спутницу и склонился над её ухом, обдав горячим дыханием с лёгким запахом вишни мочку.
— Будешь мне должна, — шепнул он, защекотав тёплой струйкой воздуха, исходящей из его сахарного рта, чувствительную точку на шее Ин, из-за чего девушка приятно поёжилась.
Юнги уверенно постучался, а после того, как послышалось «Входите», открыл дверь.
Это была маленькая комнатка, заваленная всяческими папками и документами с отчётами о продажах и финансовом положении сего заведения.
— Здравствуйте, — сказал Мин и остановился напротив небольшого столика, за которым сидел полный мужчина, часто протирающий потный лоб белым платком, — это та девушка, о которой я вам говорил.
— А-а-а, — протянул господин Чон и встряхнул платочек, — ну, проходите, — он махнул рукой, а затем продолжил: — я так понимаю, вы та юная особа, которая нуждается в работе?
Ин молча кивнула, нервно затеребив пальцами пуговицу на пиджаке.
— Что ж, — снова заговорил мужчина, откинувшись на спинку стула, — думаю, работа официанткой не станет для вас большой сложностью или непосильной задачей. Ваш рабочий день будет начинаться с трёх часов дня, потому что, насколько я понимаю, вы ещё являетесь школьницей.
В подтверждение словам мужчины Ин кивнула головой.
— То есть вы согласны работать на полставки, — то ли спросил, то ли утвердил господин Чон, а школьница снова утвердительно мотнула головой, тихо вздохнув. Мужчина ещё раз окинул девочку взглядом и вытер пот со лба. — Странно, но мне кажется, будто я вас уже где-то видел... Мы с вами раньше нигде не встречались?
Ин кинула быстрый взгляд на ухмыляющегося Юнги и поспешно ответила:
— Нет-нет.
Мужчина хмыкнул.
— Ну что ж, тогда я вас жду завтра на рабочем месте ровно в три, — подытожил он, а затем немного тише добавил: — и всё-таки... ваше лицо мне кажется знакомым.
Пока он успел договорить, в комнате уже никого не было, так как Ин, схватив Юнги за руку, поспешила скрыться от всё помнящих глаз содержателя.
— «Нет-нет», — перекривил Мин школьницу точно с такой интонацией, с какой она ответила господину Чону.
— Иди в баню, — буркнула девочка и тут же оказалась впечатанной в холодную стену коридора.
Глаза Юнги вперились в лицо Ин и, как только она почувствовала его прерывистое дыхание на своей щеке, тут же задрожала, а её тельце покрылось многочисленными мурашками.
— Ты как разговариваешь с тем, кому по гроб жизни должна? А? — шепеляво спросил он и приблизился ещё, прикасаясь своей щекой к щеке Ин.
Неконтролируемая дрожь стала сильней, и она закрыла глаза. А Юнги нравилось наблюдать за тем, как она боится его, испытывая при этом какое-то садистское наслаждение.
— Я... я больше не... не буду, — запинаясь, выдавила из себя Ин, зная, что Юнги не отстанет от неё, пока не услышит ответ, признающий его полную власть.
— То-то, — Мин отстранился от школьницы и с довольной ухмылкой на губах быстрыми шагами направился вдоль по коридору, вскоре полностью скрывшись из поля зрения Ин.
Её коленки всё ещё предательски дрожали, а быстро стучащее сердечко было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. И всё же она не могла не признать, что в Юнги было что-то такое, что с каждым днём притягивало её к нему всё больше и больше.
* * * *
— ... а тогда я ему сказал, что не верю ни в каких подкроватных монстров, — из кухни снова доносилась весёлая болтовня Чхана, заставившая Юнги криво усмехнуться, а после быстро скинуть курточку.
— Чхан! Так не честно! — послышались девичьи визги, преисполненные возмущения. — Ты же жульничаешь!
Ради любопытства Мин прошёл на кухню, дабы узнать, в чём там дело. И тут его взору предстала весьма любопытная картина: Чхан и Ин сидели напротив друг друга и держали в руках карты, поочерёдно кладя по одной на кухонный стол.
В конце концов Ин безысходно вздохнула и бросила оставшиеся карты на стол, которые ещё мгновение назад держала в руках.
— Это бессмысленно, — пробурчала она. — Где ты научился так играть?
Чхан криво усмехнулся.
— Были одни людишки, благодаря которым пришлось научиться, — а затем, подняв взгляд, он заметил Юнги, тихо стоявшего в проёме и наблюдавшего за игрой. — О! — воскликнул розоволосый. — Сахарочек, давай с нами.
— Пф, — фыркнул Юнги, — легко, — и одним движением уселся за стол.
Чхан помешал карты и перед тем, как раздать их игрокам, состроил умное выражение лица и, подняв указательный палец вверх, сказал:
— Только теперь играем так: победитель загадывает желание проигравшим.
— Не-е-ет, — протянула Ин, замахав руками.
— Ты что, струсила? — презрительно спросил Юнги, окинув школьницу надменным взглядом.
В одно мгновение выражение лица девочки поменялось, и она, закрыв глаза, прошептала:
— Ладно, я согласна.
Это была поистине напряжённая игра, из которой Ин почти сразу же вылетела. В её голове вертелась лишь одна фраза: «Боже, на что я подписалась». А вот между Чханом и Юнги разразился настоящий бой, в конце которого всё-таки победил розоволосый, умевший незаметно жульничать.
— Что бы вам загадать, — он приложил указательный палец к губам и, подперев подбородок, казалось, задумался.
Ему было смешно наблюдать за Юнги и Ин, которые, вытаращив глаза, наблюдали за ним. Ну, а Чхану уж очень хотелось позлить Мина, который казался ему слишком самоуверенным.
На губах розоволосого заиграла недобрая улыбка и, сузив глаза, он огласил:
— Поцелуйтесь.
Юнги мгновенно осёк его:
— Ты дебил? Не забывай, нам ещё в одной комнате спать, — он угрожающе помаячил кулаком возле глаз Чхана.
— А ты разве струсил? — парировал он, самодовольно улыбаясь.
Юнги ненавидел, когда его брали на понт, но в то же время не хотел показаться слабаком.
— Только без...
— С языком, — опередил его Чхан и тихо засмеялся, прикрывая улыбку ладошкой.
Угрожающе сверкнув глазами, Мин повернулся лицом к перепуганной девчушке, которая от страху даже не могла пошевельнуться.
— Целоваться-то хоть умеешь? — без стеснений спросил Юнги.
Отрицательно покачав головой, она опустила глаза, задрожав всем телом.
— Значит, сейчас будешь учиться, — бросил Мин, мгновенно сократив между ним и Ин расстояние.
Девочка почувствовала на своей щеке холодную ладонь Юнги, большой палец которой успокаивающе поглаживал её. Последнее, что она запомнила перед тем, как закрыть глаза и неумело отдаться поцелую – две чёрных бездны, поедающих нежные черты лица. А Юнги нравилось наблюдать за её страхом и неумелостью, свидетельствующими о нетронутости этой девочки и моментально признававших его доминантом. Сначала Мин нежно, почти невесомо касался губами уголков рта Ин, позволив ей привыкнуть к новым ощущениям. Затем стал ненавязчиво захватывать нижнюю губу девушки, пробуждая в ней желание ответить на поцелуй. Когда губы Ин несмело дрогнули, Юнги понял: можно переходить к более решительным действиям. Настойчиво разомкнув уста школьницы, Мин по-хозяйски ворвался внутрь языком. Соприкоснувшись с девичьим языком, Юнги усмехнулся в поцелуй, почувствовав, как она стеснительно отпрянула назад. Но он не дал ей отстраниться полностью, пустив в ход руки, которые инстинктивно потянулись к бёдрам Ин, ещё не полностью округлившимся, а таким манящим. Вовремя остановившись, Юнги резко отпрянул от девушки и отдёрнул обе руки, почувствовав нарастающее возбуждение. Самодовольно хмыкнув, Мин понял по её глазам, что она жаждала продолжения.
— Доволен? — спросил Юнги, резко повернувшись лицом к Чхану.
— Более чем, — усмехнулся розоволосый, поиграв бровями.
* * * *
— Не знаю почему, но я до сих пор продолжаю думать о ней, — прошептал Чхан, рассекая ночную тишину своим приятным голосом.
— Дурак, — буркнул Юнги, — она же повела себя как последняя сволочь.
— Не говори так, — осёк его розоволосый. — Я всё равно буду помнить о ней, — сквозь улыбку раздался горький смешок Чхана. — Даже как-то ей письмо написал, которое теперь храню, — парень поднялся с кровати и подошёл к комоду, открыв верхний ящик, а затем, нащупав под вещами тонкий конверт, невесомо прикоснулся губами к белой бумаге, — жаль, что только она его никогда не прочтёт.
Чхан бережно положил конверт в ящик и аккуратно закрыл его. А затем, присев на краешек кровати, снял носки и, свернув их в один клубочек, нырнул под одеяло.
— А вы с Ин очень даже хорошо смотритесь, — немного насмешливо бросил он, надеясь задеть Юнги, что впрочем у него и вышло.
— Отвянь, — сонно прошептал Мин, — она же ещё маленькая.
Розоволосый как-то непонятно улыбнулся и перед тем, как провалиться в Царство Морфея, мысленно добавил:
«... да удаленькая».
* * * *
Она уже полночи не могла уснуть, ворочаясь с бока на бок. Её щёки пылали, а губы – горели, напоминая о недавнем поцелуе. О первом поцелуе, который у неё украл Мин Юнги. Школьница не могла выбросить его образ из головы, нагло ухмыляющийся даже сквозь поцелуй. Ин не переносила Юнги на дух, но всё-таки что-то в нём заставляло её трепетать.
Если бы только мирно спящие парни за соседней стеной могли знать, как девочка мучилась этой ночью, терзая свой разум воспоминаниями о поцелуе, который теперь будет помнить всю жизнь.
А столица уже давно погрузилась в сон, набираясь сил для грядущего дня...