Глава 26
-Ты же не серьезно?
-Абсолютно серьезно. – Целую Гарри в щеку и беру с постели очередной его рисунок.
-Во-первых, мои рисунки все кривые и косые, они же рабочие. Во-вторых, я люблю каждый твой шрам и готов их целовать вечно. – Он утягивает меня к себе в объятия и прикасается губами к шрамам на моем предплечье, но я выворачиваю руку. Мне надоел вид следов от этих отвратительных порезов, поэтому я решил забить их татуировками. Я заставил своего парня показать все свои наброски, чтобы выбрать что-нибудь необычное для себя.
-Вот, хочу его. – Вытаскиваю из кучи листов, разбросанных на его кровати, один и передаю ему.
-Нет, точно не это. Посмотри, у него даже рога не симметричные.
Голова оленя такого гордого, сильного и уверенного красуется на бумаге, а между его рогов большое сердце. Меня с первого взгляда поражает это благородное животное. И я уже знаю, какое место он займет на моем теле. Выхватываю листок у Гарри.
-Точно, идеально. – Прикладываю к своему левому плечу бумагу, закрывая при этом пять больших шрамов.
-Нет! – Гарри пытается выхватить у меня его, но я спрыгиваю с кровати и встаю у окна, улыбаясь. В его глазах появляется игривый блеск, он бежит на меня, но я успеваю проскользнуть под его рукой. Выбегаю из комнаты, он за мной. Так мы бегаем по всей квартире, а Джемма с Энн только смеются над нами. В итоге мы оказываемся в первоначальной точке. Кудрявый припирает меня своим телом к шкафу в его комнате. Пытаемся отдышаться и смотрим друг другу в глаза, пытаясь не рассмеяться. Гарри медленно заводит свою руку мне за спину, где сейчас находится рисунок. Хочу шлепнуть его по предплечью, но он резко жмурится и наваливается на шкаф. Дальше все происходит слишком быстро. Гарри хочет схватиться за голову, но рука безвольно свисает вдоль его тела. Зову, но он уже меня не слышит. Хватает ртом воздух, кожа бледнеет, а тело медленно скатывается вниз. Подхватываю его и аккуратно кладу на кровать. Нет, это не может быть концом. Выскакиваю из комнаты, зовя маму Гарри. Они с Джеммой сидят в гостиной. Сбивчиво говорю, что произошло, а она лишь холодно кивает своей дочери и берет в руки телефон. Возвращаюсь к своему парню, там меня ждет неприятный сюрприз.
-Что вы здесь делаете?
-Луи, почему же такая враждебность? – говорит спокойно отец Гарри, облаченный во все черное.
-Я все знаю, он рассказал мне. – Голос предательски дрожит из-за страха перед этим человеком.
-Я знаю, поэтому и пришел к тебе. Мой сын доверяет тебя. Так что пока он без сознания ты вполне можешь распорядиться его дальнейшей судьбой. – На моем лице непонимание, и он это видит. – Ты же прекрасно знаешь, что Гарри умирает. Так чем его наградить: любовью или бессмертием? – Ехидно улыбается, отчего в мои внутренности втыкается как будто миллион иголок.
-Ч-что?
-Любовь и бессмертие по отдельности же неплохие вещи? Ну, согласись. – Медленно киваю. – Ты можешь дать Гарри что-то одно из этого. То, что сделает его, по-твоему мнению, счастливым после смерти.
Слова заставляют задуматься. Бессмертие – вечная жизнь, скитание по миру, статичность. Любовь – светлое чувство, память обо мне. Мы можем существовать всегда, но он забудет о своей любви ко мне. Мы можем любить друг друга, но никогда не встретиться, так как он будет абсолютно мертвым где-то в другом мире. Вечность без любви или любовь без вечности. Эти вещи не только не могут быть вместе, еще они не могут быть раздельно, они вообще существуют в разных вселенных и измерениях. И как ни крути, ему будет очень больно по моей вине. Смотрю в янтарно-желтые глаза напротив, на бледнеющее тело на кровати, снова в глаза и делаю то, что должен. Это его жизнь. И пусть я потеряю все, он будет счастлив. Он будет ангелом: светлым и нежным.
-Да пошли вы! Я никогда не позволю ему связаться с вашим миром. Гарри слишком хорош для всего этого дерьма! – кричу в отчаянии и ложусь с еще теплым телом. Убираю с закрытых век спавшие кудряшки и роняю несколько слезинок на его щеки.
-Солнышко, ты не будешь страдать, как я. Ты достоин большего. – Хочу поцеловать кудрявого, но заходят Энн и Джемс и отгоняют меня. Они что-то делают с его телом, но я туго соображаю, чтобы понять что именно. Обнимаю себя руками и наблюдаю за всем происходящим, словно в кино. Входят санитары с носилками, Энн что-то им торопливо объясняет, а меня поражает ее хладнокровие все больше и больше. Они осматривают моего парня и кладут его на носилки, вывозя из комнаты. Ко мне подходит один из санитаров и щелкает пальцами перед глазами. Нехотя обращаю на него свой затуманенный взгляд. Он что-то говорит, но в ушах стоит только звон. Я теряюсь в пространстве и времени. Мне вкалывают что-то в руку и укладывают на уже пустую кровать. Тело окутывает тепло пледа, и я отключаюсь, думая о нашем последнем счастливом моменте.
Просыпаюсь в его комнате, но один. Я знаю, что его уже нет на этом свете. Но мне не больно, мне никак. Снаружи и внутри меня существует только пустота. Ни чувств, ни ощущений, ни переживаний. Только контуры, как в новенькой раскраске для детей, нет цвета, красок, какой-либо наполненности. Скольжу взглядом по стенам, изучая все возможные рисунки. Красиво до невозможности, они всегда будут для меня шедеврами лучше Моны Лизы. Нос улавливает слабый приятный запах. Отодвигаю покрывало, на котором лежу, и вытаскиваю подушку, обнимая ее двумя руками. Утыкаюсь в нее лицом, вдыхая ни с чем не сравнимый, уникальный запах родного, любимого человека. Вот и все закончилось. За эти шесть месяцев мы пережили целую жизнь и сильно изменились. Наверно, его улыбка на губах стала красивой алой точкой в наших отношениях. И пусть. Нужно радоваться, что мы вдвоем успели вкусить счастье и достойно провели время. Хм, он же вначале вел блог о времени. Интересно, а он придумал хоть раз альтернативу нашему времяпрепровождению? Возможно, мой мозг всячески отторгает мысль о смерти, поэтому посылает мне команду встать и посмотреть записи в блоге Гарри, который мне он ни разу не показывал.
«Время, проведенное с любимыми и родными людьми, - вот лучшая альтернатива всему, что мы делаем. Все остальное не имеет смысла, не дает тебе сил жить и не делает тебя по-настоящему счастливым. От 29 марта 2015 г.»
Это последняя запись. Он не писал пять месяцев, почти с тех пор, как мы начали встречаться. Неужели я стал его альтернативой всему на свете: блогу, благотворительности, кружкам и секциям? Неужели я действительно, как говорила Энн, выстроил вокруг себя весь его мир? В горле становится сухо, поэтому захлопываю крышку ноутбука и иду на кухню, но останавливаюсь, заметив Джемму. Она спокойно сидит на диване, телевизор включен, но ее мысли явно витают где-то далеко.
-Луи, ты как? – тихий девичий голос.
-Опустошен. Что с ним?
-Инсульт. – Опускает глаза на свои колени и теребит край юбки.
-Но он же еще молодой...
Она хлопает по месту на диване рядом с собой, как только я туда присаживаюсь, кладет мою голову к себе на колени и начинает перебирать волосы.
-Я сейчас тебе все расскажу. С лет десяти Гарри стали мучать головные боли. Сначала они были обыкновенными, просто поболит и перестанет. Мама водила его к врачам, но они ничего не выявили. В шестнадцать он упал со стремянки и ударился головой. Не очень сильно, но боли стали ужасными. Он мог несколько дней не ходить в школу, а только лежать в кровати в тишине. Но причины этого так нам и не сказали, но предупредили о последствиях. Так что мы втроем знали, что у Гарри может случиться инсульт, несмотря на его возраст. Мы с мамой как только не уговаривали рассказать об этом тебе, так как он проводил с тобой большую часть времени, и если что-то случится, то ты должен уметь правильно среагировать. Но Гарри тянул.
-Почему?
-Это виноваты мы с мамой, так как чересчур его опекали, оберегали, относились к нему как к больному. В тебе он нашел того, кто смотрит на него без жалости, как на нормального здорового человека. Согласись, ты бы тоже начал следить за ним, ставить какие-то запреты. – Киваю. – Ему это не нужно. Он ненавидел свою болезнь, как и ненавидел отношение к нему, когда об этом узнавали. Последние где-то две недели Гарри сидел на обезболивающих и делал все возможное, чтобы ты не узнал. Наверно, сегодня ему поставят все-таки диагноз.
Он не рассказал. Это добивает меня. А ведь мы собирались сегодня поехать за город на пикник, но погода испортилась. А если бы это произошло там, и я бы не успел его довезти или сделал что-то не так при транспортировке. Ох, Гарри, Гарри. Что же ты делаешь? Делал?
-А что-нибудь известно о его состоянии? – Может, у нас есть еще несколько часов на прощание, чтобы я успел наорать на него за такую халатность.
-Мама звонила два часа назад, ему только сделали томографию. А дальше я не знаю. Мама позвонит, когда можно будет приехать.
-То есть еще есть надежда? – Смотрю в ее зеленые глаза, которые гораздо светлее, чем у моего парня.
-Луи, чаще всего после инсульта люди выживают. Вопрос лишь в том, сколько времени он проживет после: месяц, год или десять лет. Да и последствия зачастую очень тяжелые, на восстановление может уйти много времени. – Она вздыхает и заканчивает свои движения ладонями по моей голове, от чего я теряю чувство комфорта. Приподнимаюсь и обнимаю девушку, укладывая голову на ее хрупкое плечо, которое служит мне сейчас единственной опорой. Это так странно, что хрупкая и нежная девушка держит в своих руках с виду крепкого и сильного парня. Она такая стойкая, потому что верит в хороший конец, я же знаю наперед, что есть шанс один на сто триллионов, что надо мной сжалятся и Гарри останется в живых. Поэтому из глаз начинают течь слезы, вопреки всем убеждениям Джемс, я не верю в благоприятный исход.
-Он выкарабкается. Он у нас сильный мальчик, - шепчет, поглаживая меня по спине.
Теперь ко мне возвращается чувствительность. И первое, что я чувствую, - разбитое на миллионы осколков сердце. Ко мне приходит полное осознание ситуации, отчего на душе становится тошно. Как бы я ни старался вспоминать все хорошее, что произошло с нами, все равно перед глазами появляется мертвое лицо Гарри. Ожидание – это все, что у нас сейчас есть, оно тянется словно мед. И этот момент – от происшествия до его результата – самый мучительный. Если бы позвонили и сказали, что Гарри умер, было бы намного проще. Я бы мог просто впасть в истерику, проклинать и ненавидеть весь мир, но пока есть хоть крупица надежды, надо тихо ждать. Но я не могу просто сидеть тут и ничего не делать.
-Джемма, я хочу прогуляться. – Отстраняюсь от нее и сажусь рядом.
-Нет, ты не в том состоянии. Вдруг с тобой что-то случиться.
-Я в норме. Мне нужно побыть одному и проветрить мозги на свежем воздухе.
Она отговаривает меня еще несколько минут, но в итоге отпускает. Меня душит эта квартира, пропитанная его запахом и обставленная его фотографиями. Я хочу хоть секунду ни о чем вообще не думать. И есть только одно, подходящее для этого случая, место – Тауэрский мост. Ловлю такси и направляюсь туда. Погода все еще дождливая и пасмурная, дует холодный ветер. К счастью, на мосту мало людей, никто не увидит моего падения.
-Ты уверен, что хочешь прыгнуть? – раздается голос над левым ухом. Оборачиваюсь и вижу вновь отца Гарри, одетого так же в черное, только добавилась черная мантия с ярко красной подкладкой. Крепче вцепляюсь в перила.
-Что вам еще от меня надо? Я уже принял свое решение. – Ощущаю ветер, пронизывающий до костей. Этот человек сильно меня пугает со своим хитрым взглядом и дерзкой улыбкой.
-Я не по этому поводу. Так ты уверен, что хочешь прыгнуть?
-Конечно, что мне будет-то? – Смотрю вниз на волнующуюся, беспокойную Темзу с множеством белых гребней от волн.
-Переохлаждение, множественные переломы, сотрясение мозга, летальный исход.
-Я бессмертен.
-Теперь нет. Твое проклятье снято. Теперь ты простой человек, и если сейчас прыгнешь, то все твои старания насмарку. Самоубийцам уготовлена самая жестокая кара. – Говорит спокойно. Моя душа уходит в пятки. Не могу поверить в то, что слышу. Только шепчу:
-Этого не может быть.
-Как видишь, может. Ты победил, Луи Томлинсон. И ты победил не кого-то страшного и злого, ты выиграл самую сложную схватку с самим собой. Помнишь, ты же всегда хотел настоящей смерти. Они и превратили твое желание в твоего соперника, и ты одержал верх. Но вышвырнули тебя не из-за того, то ты такой сильный и смелый. Ты опасный. Человек, поборовший себя, способен на все и несет в себе угрозу, хотя сам этого не понимает. Рано или поздно ты бы отомстил всем, кто причастен к твоим мукам. Там просто испугались тебя и решили поскорее избавиться. Могу поздравить тебя, Луи, с перерождением.
До меня плохо доходит весь этот ком информации. Хочу прикрыть глаза, но боюсь, что он исчезнет, а у меня еще столько вопросов. Поэтому смотрю на него в упор, надеясь, что он не растворится в воздухе.
-Да кто же вы?
-Помощник дьявола. – Чуть ли не вскрикиваю и отступаю на полшага назад.
-Что? Но... Как? Почему?
-Прямо перед рождением Гарри, я потерял работу, а деньги были очень нужны. Вот я и заключил сделку. За это и поплатился позже. Гарри наградили этим, вроде бы безобидным даром, видеть души, но дело в том, что он смог бы увидеть тьму, во власти которой я находился и нахожусь до сих пор. Так что, когда я увидел в комнате своего сына много книг и распечаток о магии, поспешил уйти. Лучше у него будет отец-козел, бросивший семью, чем отец-служитель дьявола. Признаться, я очень по ним скучаю, но не могу вернуться. Зато они ни в чем не нуждаются. – Он видит озадаченность на моем лице и грустно усмехается, становясь рядом со мной и опираясь на перила. – И последнее. Перед тем как тебя отпустить, я попросил об еще одном испытании для тебя. Мне важно, чтобы ты не повторил мою ошибку и ни за что не заключил сделку с моим покровителем. И ты сделал все идеально. Честно, я бы не осмелился послать кого-то вроде меня.
-Так я действительно свободен? – все, что могу сказать. Нет, я услышал всю его речь, но волновало меня только это.
-Да, если вновь не наступишь на те же грабли.
-Никогда больше. Ваш сын – единственный, кто мне нужен.
-Луи, пожалуйста, пусть все, что я тебе рассказал, останется между нами. Гарри будет лучше быть в неведении. А то он будет только больше волноваться и накручивать себя.
-О, подручный короля ада просит меня о чем-то. Вот это я крутой. – Смеюсь. А этот мужичок не так уж и плох. – Ладно, это в моих же интересах: беречь его от стресса, там более сейчас. – Неловкая пауза. – А он выживет?
-К сожалению, это решаю не я. – Отец Гарри с горечью посмотрел мне в глаза. Все-таки у него еще осталась человеческая сущность, которая желала добра сыну. – Прощай, Луи. Береги семью, твою новую семью.
Не успеваю ответить, как он испаряется. Гремит гром и сверкает молния. Что ж, это было эффектно. Мне все еще мало верится в счастливый конец, поэтому пока Гарри не очнется и все не подтвердит, я не буду радоваться. От такого количества информации голова просто разрывается. Прикрываю глаза и подставляю лицо ветру, но через секунду звонит мой мобильный. Разочаровано стону и отвечаю.
-Да?
-Луи, мама звонила. Гарри сделали операцию, его жизнь вне опасности, но он еще в реанимации. Увидеться с ним можно будет только завтра вечером, так что мама едет домой, и ты тоже приезжай. Нам лучше быть в такое время вместе.
-Хорошо, скоро буду.
Камень падает с души, но я не верю в то, что все закончено. Здесь где-то должен быть подвох. Не может быть все так просто. Раз, и я человек. Раз, и Гарри не умирает. Нет, такого не бывает в жизни. Хотя, все, что со мной произошло за это длительное время, не бывает в обычной жизни.
Начинает капать дождь, который вскоре превратиться в ливень, поэтому последний раз смотрю вниз, и впервые у меня кружится голова от высоты. Ох, как же у меня хватало смелости спрыгнуть. Тут же высоко.