25
Тэхён ходит по всей территории пентхауза, считая углы, редкие ступеньки для спуска к центру комнаты, позолоченные выключатели и различные стекляшки разной формы, которые украшают массивную люстру. Чонгук собрался перед их вылетом навестить Чимина, поэтому они переночевали ещё одну ночь в этом прекрасном номере, но Тэхён так рвётся отсюда убежать, чувствуя беспокойство. Чонгука нет уже два часа.
Может что случилось? Может у Чимина-щи проблемы? Ох, ну где же этот чёртов Чон Чонгук?
Дверь с щелчком открывается. Тэхён замирает, как был, шагнув одной ногой на следующую ступеньку небольшого взъёма, обернувшись к нахмурившемуся мужчине.
— Через два часа наш вылет. Собери свои вещи, — Чонгук глубоко вдыхает, потом устало плюхается на мягкий белоснежный диван, расположенный по центру комнаты и пялится в заинтересовавшую его точку на полу.
Тэхён быстро собирает свои немногочисленные вещи, из которых только телефон да куртка, и опасливо подходит к Чону, останавливаясь в двух шагах от него.
— Я готов, — сипит Ким, чуть не вздрагивая всем телом, когда Чонгук поднимает на него свой тяжёлый взгляд. Но потом он словно преображается в доброго заботливого парня, вставая с дивана и протягивая Тэхёну свою руку.
До аэропорта они едут в молчании. Тэхён всё поглядывает на сидящего рядом Чонгука, а тот продолжает провожать взглядом прохожих, здания, вывески магазинов. В общем, он весь там в своих мыслях и Тэхёна это не на шутку нервирует. Он только сейчас осознаёт, как боится этого человека, и что его порядком потряхивает из-за бушующего беспокойства. Он аккуратно кладёт руки на живот и перестаёт с этого момента смотреть на Чона, стараясь вести себя тише мыши. Лучше ему вообще не нарываться на разговоры, когда этот грозный директор в таком состоянии.
***
Тэхён отвлёкся от иллюминатора и осторожно повернул голову вправо, замечая, что Чонгук уже спит. Ким смотрит на умиротворённое лицо мужчины, не замечая, что любуется им. Чистый открытый лоб, ровный нос с едва заметной горбинкой, длинные ресницы, пухлые гладкие приятного алого оттенка губы, дырка в ухе. А раньше Тэхён не замечал, чтобы этот важный босс носил серьги, но сейчас, он определённо не откажется увидеть красивый сверкающий гвоздик, сдавливающий мочку милого маленького ушка.
Ким не так уж и много тратит времени на разглядывание профиля Чонгука, спускаясь взглядом ниже и в деталях вспоминая, какая мускулистая грудь прячется под чёрной рубашкой. Тэхён закусывает губу, чувствуя острое желание немедленно прикоснуться к мужчине, но сдерживается, так как ловит на себе возмущённый взгляд какого-то омеги, проходившего мимо в тот момент, когда Ким уже занёс свою руку. Тэхён чисто из вежливости и какого-никакого воспитания не высовывает язык, чтобы продемонстрировать наглому парнишке свой безымянный палец (жаль не средний).
Их самолёт мягко садится на посадочную полосу, тормозя перед подготовленным для их рейса рукавом. Чонгук просыпается из-за мельтешения пассажиров, и Тэхён в последний момент успевает отвернуться.
Чонгук везде следует за омегой, сверля его затылок тяжёлым взглядом. Тэхён чувствует это, и ему очень дискомфортно. Он вовсе не хотел попадать в немилость к этому мужчине, потому что ему до отчаяния нравится его неустанная забота. Он только сейчас осознаёт, насколько Чонгук терпелив. Тэхён прекрасно знает свой характер, и знает, какой он бывает временами занозой в заднице, но «чёртов Чон Чонгук» терпит его. Даже хуже того, он готов ночевать с ним в одной квартире, в одной постели, кормить его по утрам и исполнять несерьёзные требования.
Тэхён осторожно усаживается в такси, а Чонгук садится рядом. На лице Чона какая-то неясная эмоция, сродни той, которую Тэхёну приходилось видеть во время совещания совета директоров, когда великий босс был кем-то или чем-то недоволен. Чонгук молчит и Тэхёна давит эта тишина. Он не хочет слушать чёртов трот, которому подпевает водитель, не хочет вдыхать запах ароматизатора, не хочет смотреть на красный ряд фар впереди, он хочет смотреть в глаза Чонгука, бесконечно тёплые. Он хочет слышать его мягкий приятный голос. Он хочет, чтобы Чонгук прикоснулся к нему. Да что уж греха таить, он даже готов подставиться под поцелуй, лишь бы вся эта угнетающая атмосфера затишья наконец растворилась и он не чувствовал этого чёртового подвешенного состояния.
Только они проходят в дом и передают служанке свою верхнюю одежду, Чонгук берёт Тэхёна за руку и заводит в гостиную, тут же закрывая дверь. Тэхён на негнущихся ногах с трудом подходит к дивану. Он оторопело смотрит на стоящего к нему спиной Чона и дрожит. Чонгук зол, однозначно зол.
— Значит, операция? — Чонгук садится напротив Тэхёна и даже не смотрит в его сторону, тупясь куда-то в пол.
— Д-да.
— И бесплатно? — на этом вопросе Чон с такой остротой смотрит на Тэхёна, что парень вжимает голову в плечи и уже сам пялится в пол. — Почему ты решил всё за моей спиной? И убедил в этой операции папу? — Чонгук совсем чуть-чуть повышает голос, но Тэхёну от этого становится дважды страшнее. — Это мой папа, Тэхён!
— И мой тоже! — Ким забывает про страх, когда слышит последнюю фразу Чонгука. Он резко поднимается с дивана и давит мужчину своим обиженным взглядом. — Или ты уже хочешь отказаться от этого? — Ким поднимает руку, чтобы в очередной раз показать кольцо. И это работает. Чонгук сдувается как воздушный шарик.
— Прости! Конечно, нет,— голос Чона становится совсем нежным и спокойным, он также встаёт со своего кресла и подходит к Тэхёну, обхватывая его лицо ладонями. — Ни за что не откажусь, — шепчет он прямо в губы Кима. — Но ты должен был посоветоваться со мной.
— Всё случилось очень спонтанно. Я не думал, что всё так сложится, — Тэхёну нравится чувствовать тёплые ладони на своих щеках, и он практически млеет от нежных поглаживающих движений больших пальцев. Но Чон по-прежнему зол. Эта пакостная аура так и парит над их головами, что не даёт Киму окончательно расслабиться.
— Но зачем ты мне даже не позвонил? Почему принял решение сам?
— Я же сказал, всё так быстро случилось… Я просто ничего не успел…
— А если бы я за твоей спиной настраивал бы на что-то твоего отца?
— А ты всегда именно так и делаешь! — Тэхён больно прикусывает губу и отстраняется от тёплых рук.
Он слышит, как Чонгук с размаху шлёпает ладонью по лбу, а затем подходит в плотную и обнимает со спины. И Тэхён снова расслабляется. Как он мог так быстро к этому привыкнуть? Стоит Чонгуку прикоснуться, как все его омежьи рецепторы разом оживают. Он чувствует сильного альфу и безграничную нужду в нём. Он чувствует абсолютную защиту, и это ощущение пьянит, пьянит настолько, что никакого труда не стоит дать ответ на мягкий поцелуй.
Тэхён уже ничего не понимает. Голову кружит слишком быстро. Ещё чуть-чуть и он точно упадёт. Но крепкие руки держат его, пока жар возбуждения поглощает его тело. Он больше не нежничает, приоткрывая губы шире. Его не смущает та просьба, с которой он проникает в жаркий рот Чонгука, его не стыдят собственные порывы пробраться руками под чёрную классическую рубашку, чтобы нащупать бугорки пресса.
— Я прощён? — тяжело дыша из-за долгого поцелуя, шепчет Тэхён, мутно вглядываясь в лицо высящегося над ним Чонгука.
— Однозначно, — таким же интимно-сладким шёпотом проговаривает Чон, подхватывая омегу на руки, чтобы вынести из этой комнаты, и подняться на второй этаж. Пока он поднимается по лестнице, он не отрывает взгляда от своего драгоценного груза, по телу расходятся волны счастья, когда Тэхён неожиданно улыбается ему. — С завтрашнего дня, ты выходишь на работу.
— Что? — Тэхён словно трезвеет от этой фразы. — Но ты говорил, что больничный продлили ещё на неделю? — Чонгук молчит, Тэхён хмурится. Он хлопает мужчину по плечу, прося немедленно опустить его на ноги, и Чонгук тут же слушается.
— Твой больничный закончился две недели назад, я просто решил, что тебе нужно ещё немного отдохнуть, — Чонгук смотрит на всклокоченного парня виноватым взглядом.
— И когда ты собирался это сказать? Когда мне нужно будет уходить в декрет? Ты хотел, чтобы я вообще не работал? — Тэхён топнул ногой, начиная мерить шагами расстояние от стенки до стенки в узком коридоре. Он пыхтел, ворчал что-то себе под нос, а потом резко зыркнул в глаза альфы и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.
— Может, примирительный поцелуй? — Чонгук коротко стучит костяшками пальцев по двери, которая вдруг резко открывается, являя взору удивлённого мужчины свирепого хомячка Тэхёна. Тот притягивает Чонгука за грудки, смачно чмокает в губы и так же резко отталкивает. После того, как дверь хлопает вновь, Чонгук слышит глухое «Не помогло! Надеюсь, утром тебе повезёт больше!»
Чонгук смешливо фыркает, ещё недолго стоит у дверей, тупо улыбаясь, и разворачивается на пятках к своей комнате.
Терпи, Чон Чонгук!