22
Тэхён ворочается на кровати, чувствуя непреодолимый жар. Он медленно открывает глаза, замечая пустоту рядом с собой. Он очень хорошо помнит прошлую ночь, чтобы списывать её на пьяный угар. Если задуматься, то это первая ночь, которую он помнит так детально. До этого он всегда накидывался алкоголем, и все свои приключения забывал по щелчку. Но то, что было несколько часов ранее, будет просто глупо забывать. По крайней мере, Тэхён не испытывает в этом нужды.
Немного поворочавшись, он замечает, наконец, Чонгука, уснувшего за рабочим столом. Тэхён не уверен, что Чон спит, но ему ужасно хочется, чтобы именно так всё и было. Он нехотя разматывает кокон из одеяла, тут же попадая под прицельные выстрелы прохладного воздуха. Он находит на краю кровати свои вещи, сложенные в аккуратную стопочку, и торопится их надеть.
Стараясь громко не шлёпать босыми ногами по гладкому полу, он запирается в ванной, оценивая свой всклокоченный вид в зеркале. Волосы дыбом, глаза навыкате, губы словно обветренные, на шее красуются засосы. Он устало валит голову вниз, тут же замечая на пальце тонкое колечко с россыпью брильянтов. Это его и радует и пугает одновременно.
Был в его юношестве такой период, когда он нестерпимо хотел стать чьим-то мужем. Мечтал надеть на себя красивое традиционное платье и головной убор. Хотел, чтобы раскрасневшиеся от смущения щёки украшали красные круглые стикеры. Желал выпить горький густой напиток и получить приятный лёгкий поцелуй от своего мужа. Он так об этом мечтал, что как-то раз, заблудившись в грёзах, провёл в своей комнате свадебную церемонию. Он представлял рядом с собой мужественного альфу с поджарой фигурой. Он придумал гостей и паланкин, стоявший у ворот дома выбранного им мужчины. За пару дней до этого он пережил свою первую течку, и после осознал, чего он так сильно хотел.
Вся эта романтика уже так давно похоронена, и Тэхён даже не думает носить к могиле цветы. А сейчас он стоит весь такой всклокоченный в ванной комнате, рассматривает своё обласканное тело и, недоумевая, смотрит на кольцо. В его голове столько всего сейчас крутится, что впору позволить мозгу взорваться, нежели систематизировать мысли.
Чон Чонгук всегда для Тэхёна был примерным «сыночком» его отца. Благо он не гладил его по головке… на людях. Но какие слова нежные говорил всегда. «Как у тебя дела, Чонгук?» «Не пора ли тебе в отпуск, Чонгук?» «Что ж, сделаем, как Чонгук предлагает». Тэхён морщится и губу прикусывает. Не к Чону отец должен с такой нежностью обращаться, а к Тэхёну. Сын он ему или кто? Хотя… Что-то изменилось за последнее время. Взгляд отца покоя долго не давал, а теперь так ясно всё стало. Неужели этот чёрствый бизнесмен узрел перед собой сына? Неужели чувствует вину? Да ладно!
Про отца забывается как-то, отпускает. На повестке дня другой вопрос: «Кто такой Чон Чонгук?» Тэхёна словно молнией поражает. А ведь он ни черта не знает об этом человеке. Этот мистер непоколебимая гордость никогда не вызывал у Тэхёна интереса к своей персоне, а теперь что? Он смотрит во все глаза на то, как Чонгук делает зарядку, сверкая своим обнажённым торсом. Он позволяет ему целовать себя, не пытаясь оттолкнуть. И вчера он позволил ему зайти ещё дальше. Они были близки, и не телами вовсе. Тэхён садится на прохладный кафельный пол, подбирая ноги к подбородку. Ему так страшно сейчас.
Позже, когда мысли его начинают отпускать, он прислушивается к своему телу и окружающему его пространству. Тут ещё влажно и пахнет Чонгуковым шампунем. Значит, этот мистер Правильность совсем недавно принимал душ. Когда же он уснул? И почему не в постели, а за рабочим столом? Тэхён усмехается своей догадке и готов даже поругать мужчину за такой трудоголизм.
Нехотя он снимает с себя футболку, замечая ещё несколько красных пятнышек. Даже на животе парочка имеется. Да, пометили тебя славно, Тэхён! Ким осторожно цепляет пальцами резинку домашних штанов, и кидает их в корзинку для грязного белья, затем туда летят и трусы. Парень входит в душевую кабинку и замирает возле смесителя. Он чувствует, как кожу приятно тянет от вчерашних влажных поцелуев. Ему кажется, что Чон не поскупился даже на его ягодицы. Губы сами собой расходятся в улыбке, а потом Ким слишком резко трясёт головой, пока не чувствует лёгкого головокружения. Он припадает к пластиковой матовой стенке кабинки, и всё же выкручивает кран.
Настроив комфортную температуру, Тэхён садится под водопад проточной воды и прикрывает глаза. Он не пытается думать о чём-то или вспоминать, но перед глазами так и видит макушку с чёрными густыми волосами, маслянистый взгляд и пухлые губы, нежно целующие в самых интимных местах. Щёки обжигает румянцем, а Тэхён раскрывает глаза, тут же морщась от жжения из-за воды.
Он торчит под душем достаточно долго и когда, наконец, выбирается в раздразненный паром ванный коридор, он с досадой вспоминает, что не взял сменного белья, и оно абсолютно точно в аккуратной стопочке дожидается его на полке высокого зеркального шкафа.
Обмотав вокруг талии большое махровое полотенце, Тэхён резко открывает дверь, дёргая её на себя, и впивается лбом в сильную грудь Чонгука. Ким нерешительно поднимает голову, попадая в плен долгого зрительного контакта. Чон выглядит ужасно сонным, но при этом невероятно милым. Тэхён никогда прежде не видел его с таким гнездом на голове, растерянного с глазами на выпучку и тёмными мешками под нижним веком. Впору засмеяться, но Тэхён молчит, продолжая вглядываться в лицо мужчины.
Со стороны они напоминали маму с ребёнком: малыш споткнулся и упал, а мама видела весь этот процесс. Первый ждёт, когда она хоть что-то скажет, либо лицо как-то по-особому скривит. Непонятно же плакать или забить, взять мать за руку и идти дальше. Так и Тэхён стоит, и слово произнести не может, а Чонгук, кажется, и вовсе уснул.
— Кхм, — Ким многозначительно откашлялся и перевёл взгляд куда-то за спину Чонгука, а тот как по щелчку раскрыл рот.
— Как… как ты себя чувствуешь? — прокряхтел Чон, сонно прищурив глаз.
— Эм… — Тэхён не хотел бы сейчас обсуждать события минувшей ночи, да и не умеет он этого делать, да и по большому счёту ничего сверхъестественного не случилось, — да и что тут обсуждать? — не выдержав давления внутри головы, выкрикнул Тэхён. А Чонгук краснеет весь, как школьница. Ким уж было думает, не аллергия ли какая напала, но мужчина прочищает горло и опускает взгляд.
— Сегодня ты записан на приём к врачу. Это, скорее всего, будет последняя консультация в Пусане, и уже вечером мы сможем вернуться в Сеул, — скороговоркой выдал Чонгук, наблюдая, как Тэхён уверенно обогнув его, двинулся к шкафу напротив кровати.
— И ты, конечно же, знаешь время приёма? — отчего-то с раздражением спросил Ким, нетерпеливо дёргая нужную дверцу вправо. Пока она скользит по рельсе, Чон изучает взглядом полуголого омегу и непроизвольно облизывает губы.
— Да.
— И сколько у меня времени? — интересуется Тэхён, вытаскивая с полки свои вещи.
Чонгук растеряно водит взглядом, отыскивая настенные часы.
— Три часа. Я быстро приму душ, мы поедим и направимся туда, — Чонгук не торопится скрыться за дверью ванной, продолжая наблюдать, как Тэхён нерешительно натягивает на себя чистую футболку и тянется к светло-серым боксерам, но заметив, что Ким, совершено по-детски надувшись, смотрит в его сторону, тут же скрылся за дверями. И ему, наверное, показалось, но из комнаты послышался вздох облегчения.
***
Спустя два часа Чонгук по-джентельменски открыл перед Тэхёном дверь своей машины, но тот обеспокоенно взглянул в салон, но садиться не стал.
— Сколько ты спал сегодня? Я просто не могу доверить жизнь своего ребёнка такому беспечному водителю! — почти кричит Тэхён, приложив руку к своему животу и возмущённо сморщившись. Он поворачивается к Чонгуку, мастерски захлопнув дверцу, и смотрит жалобно. — Может, на такси?
Чонгук не может спорить, и уже через пять минут они уютно устраиваются в салоне чёрной Кия. Таксист мягко крутит баранку, подпевая льющейся из динамиков песне, а Тэхён устало смотрит в окно. Он думает о Чонгуке. О том, какой он весь аккуратный и идеальный, в доску правильный и в меру грубый. Типичный портрет хорошего босса. Даже сейчас, проспав от силы час, он выглядит слишком свежим. И Тэхён вновь удивлённо раскрывает глаза для осознания очередной подробности об этом мужчине. Он уходит из офиса позже всех, работы на нём висит за двоих, ведь Ким не выполнял обязанности заместителя. Тэхёна вдруг накрывает волна жалости.
«Чёртов Чон Чонгук!» — про себя думает он, хмуря брови.
В больнице Тэхён особо не шевелится, на все процедуры его катают в кресле-каталке. В таком антураже он больше чувствует себя больным, чем беременным, и его это также раздражает, как Чонгук, мягко двигающий это чёртово кресло. Не более двух часов проходят, когда врач просит соблюдать особую диету, выписывает рецепты на необходимые лекарства, и просит показать свою карту наблюдающему его врачу в Сеуле. Тэхён угукает на все просьбы, улыбаясь во все тридцать два. Он опять наполняется безграничным счастьем, от понимания, что скоро он станет папой чудесного крепыша.
Глотнув свежего воздуха после угнетающего запаха медикаментов, Тэхён сладко зевает и вздрагивает, чувствуя чужую тёплую ладонь, которая кутает его пальцы. Чонгук останавливает его и призывно смотрит в его расширившиеся глаза.
— Я хотел бы познакомить тебя кое с кем. Это недалеко, — после этой короткой фразы он нежно вкладывает ладонь Тэхёна в свою руку и заключает его пальцы в замок. Они неспешно идут по больничному парку, останавливаясь у самого дальнего серого корпуса. Чонгук вдыхает трудно и поднимается по невысокой лестнице, тяня на буксире растерянного омегу.
Они поднимаются на четвёртый этаж, получив в регистратуре пару одноразовых халатов. Остановившись у высокой двустворчатой двери, Чонгук вновь тяжело вздыхает и словно через силу натягивает на лице улыбку. Тэхён по-прежнему потеряно водит взглядом по сторонам, с волнением заходя в палату за мужчиной. Здесь всего одна кровать, на которой лежит улыбчивый шатен. Его вены на руках все исколоты и жёлто-фиолетовые синяки на местах этих уколов, кажется, живого места нет. Он улыбается так широко, что глаза его превращаются в щёлочки. Его волосы сильно отросли, но ему даже идёт.
Тэхён вдыхает воздух, и помимо прочих медицинских запахов, он очень чётко слышит приятный аромат. Омега. Этому мужчине на вид чуть больше сорока, и он очень красив. Даже печально стало, что такой красивый омега, лицо которого осунулось и побледнело, находится в таком неприятном заточении.
— Добрый день, папа, — мягко говорит Чонгук наклоняясь к лицу мужчины, чтобы сухо поцеловать в щёку. Тот улыбается ещё шире и переводит взволнованный взгляд на Тэхёна. Ким сжимается под таким пристальным вниманием, что даже не сразу осознаёт, как Чон назвал этого мужчину.
— Д-добрый день, — выдыхает Тэхён, низко поклонившись. — Я Ким Тэ…
— Тот самый Тэхён? — старший омега тянет свою ослабевшую руку к опешившему парню, с усилием захватывая его ладонь в свои холодные объятия, с нежностью поглаживая безымянный палец, на который надето такое красивое обручальное кольцо. — Как я рад, наконец, увидеть тебя.
Тэхён переводит взгляд на Чонгука, а тот густо заливается краской. Значит, о нём не раз говорили в стенах этой палаты.
— Меня зовут Пак Чимин, я папа этого балбеса, — мужчина озорно хихикает и тут же безостановочно кашляет. Чонгук тут же обнимает его, осторожно поглаживая по иссушенной спине.
— Ты принимал уже свои таблетки? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, подтянув к себе графин с тумбочки. Он наполняет небольшую кружку рядом прохладной водой и приставляет фарфоровый край к губам мужчины. Чимин безоговорочно выпивает всё и вновь добро смотрит на Тэхёна.
— Простите меня, Тэхён, что я так слаб сейчас. Мой врач говорит, что скоро я смогу перебраться к сыну в столицу. Я каждый день мечтаю об этом, — мужчина переводит взгляд на Чонгука и нежно гладит его по щеке. Какая-то непреодолимая грусть щемит сердце Тэхёна. Он даже чувствует подступающие слёзы, но держится. Это будет более благоразумным с его стороны поддержать мечты этого мужчины, хоть и все они трое не верят в их осуществление.
— Простите, господин Чон, но вашему папе пора на процедуры, — в помещение осторожно заходит подтянутый медбрат, и подкатывает к постели больного невысокое кресло-каталку, куда они вместе с Чонгуком усаживают до сих пор улыбающегося мужчину. Его увозят, и в палате наступает неловкая тишина.
— Он попал в аварию десять лет назад, — сообщает Чонгук, понимая, что Тэхён хочет это знать. — Отец умер на месте, а вот папе повезло остаться в живых. Я тогда был в Сеуле. Пришлось брать академический отпуск, а потом и вовсе перевестись в пусанский университет, — Чонгук вздрагивает, словно плачет сухими слезами. — Врачи делали иную ставку, я искал спонсоров, работал на износ, денег всё равно не хватало. Мало кто верил, что его можно спасти. Но я верил всем сердцем, — Чонгук смолкает, когда Тэхён жмётся к нему со спины, обнимая нежными руками. Он чувствует, как колотится сердце Кима, и как его собственное сбивается с ровного ритма.
— Я буду верить… вместе с тобой, — шепчет Тэхён, всхлипывая. Он слишком долго держался.
Чон поворачивается в кольце его рук и мягко гладит пальцами по нежным щечкам. Он не хотел, чтобы Тэхён плакал вот так. Он лишь хотел, чтобы его папа смог увидеть того, кому он так давно отдал своё сердце.
***
Поздним вечером этого же дня они возвращаются в Сеул. Чонгук поднимается вместе с Кимом на второй этаж его дома, чтобы помочь отнести вещи. Слуги пристально наблюдают за всеми их передвижениями, но вопреки всему, Чонгук закрывает за собой дверь в комнату Тэхёна.
— Я бы хотел вернуть его, — Тэхён стягивает кольцо с пальца и кладёт в раскрытую ладонь Чонгука. Тот смотрит на свою руку совершенно пустым взглядом.
— Почему?
— Я не готов для этого! Я… не могу, я… — Тэхён всю дорогу думал об этом разговоре. Кольцо жгло его кожу. Он был так разбит этой встречей в больничной палате, что просто не мог больше цепляться за эту красивую, но определённо не достойную им вещь. — Я не люблю, и ты… Ты — весь такой мистер Правильность, а я… я вообще никогда по правилам не жил, и переучиваться не собираюсь!
— Почему? — Чонгук морщится от боли, которая волнами расходится по его телу, сильно царапая внутренности. Тэхён рвёт его на куски своими громкими словами, и сам не понимает этого. Чонгук ловит момент и крепко обнимает мельтешащего по комнате парня, натужно выдыхая в макушку. — Почему, Тэхён?
— Я не знаю тебя, Чон Чонгук! — Тэхён замирает в крепких объятиях, успокаивается, вдыхая запах альфы, и с силой жмурит глаза. Ему так страшно сейчас, что он даже дрожать боится. Ему настолько страшно, что он перестаёт дышать. — Уходи! — слёзы скользят по щекам. Какого чёрта! — «Не делай меня ещё более жалким, Чон Чонгук!» — додумывает Тэхён, всё же допуская всхлип.
Чонгук не выпускает, стоит, по-прежнему прижавшись к спине, целует мягкие волосы и вдыхает приятный аромат омеги. Почему же тогда его так тянуло к этому парню ещё в то время, когда все вокруг, да и сам он, считали его бетой? Почему он так мечтал быть рядом, касаться, смотреть в его большие тёплые глаза, думать о нём открыто, заботится и очень сильно…
— Я люблю тебя.