23
Джин с трудом разлепляет глаза, повторно услышав тихую мелодию, издаваемую его мобильником. Он перекатывается ближе к краю кровати, выпутываясь из тёплых объятий, а затем из согревающего одеяла. На носочках, очень осторожно, он подходит к месту: практически к центру огромного пентхауса, где небрежным комком лежат его брюки. Он достаёт телефон из переднего кармана и тут же принимает вызов, как только видит фото лучшего друга на дисплее.
— Да? — шёпотом выдыхает он, всё тем же осторожным шагом уходя в ванную комнату, где прикрывает двери и подходит к раковине. Он осматривает себя в вытянутое к потолку зеркало, замечая яркие пятна свежих засосов и очень аккуратный след от чужих зубов.
— Прости, что разбудил, — таким же шёпотом тараторит Тэхён. — Я не знаю, что мне делать.
Ким недолгим рассказом сообщает другу всю прелесть своих слегка натянутых отношений с Чонгуком. Он говорит, что этот «чёртов Чон Чонгук» поселился в его доме и сейчас беззаботно спит в комнате напротив. Он шепчет о том, что вот уже неделю тот следит за ним как ястреб. Он суёт свой нос даже в дела хозяйские, которыми привык заниматься его домоуправляющий. Он так же вещает о том, как чертовски устал от такого внимания, да ещё и вынужден чуть ли не каждый день готовить список из десяти вопросов о персоне мистера Правильности. Про кольцо Джин также узнаёт из этой немного бессвязной речи, потому что Кима кидает от пересказывания одного недовольства к другому, а затем снова возвращаться к первому.
Тэхён стоит как раз напротив той самой полки в его большом шкафу, на которую Чонгук положил бархатную коробочку с заметкой о том, что если Тэхён когда-нибудь наденет кольцо, Чон поймёт, что пора назначать дату их свадьбы. Вариант «я никогда не выйду за тебя замуж» Чонгуком даже не рассматривается — он избрал в отношении Кима иной подход. Теперь он с ним особо не сюсюкается, а очень даже жёстко заставляет проглатывать горькие таблетки, гулять по парку и есть только то, что входит в скромный список, написанный пусанским врачом. Но самое страшное — вовсе не это! Тэхён всхлипывает и садится на пол, подогнув под себя коленки.
— Я начинаю привыкать к нему…
— А что в этом плохого? — Джин продолжает осматривать своё уставшее лицо в отражении, и мысли его вдруг меняют направление. Он так подавлен сейчас, что готов разреветься и даже всхлипывает, не удержав бьющую через край обиду на друга.
— Эй, ты чего? Да и притом, это же тот самый Чон Чонгук! И ещё… — Тэхён уже готов излить другу душу о том, как ему не по себе, и вообще всё как-то стало по-другому, но не успевает закончить мысль, когда его бестактно обрывают.
— Ох, молчал бы ты! В отличие от некоторых, у меня нет Чон Чонгуков, которые бы были в меня так сильно влюблены, что весь офис это замечает. Мне не вылизывают задницу, меня не рассматривают как человека, с которым хотелось бы разделить остаток дней. Да я и смирился со своей бетской судьбой. Но Тэ, ты не тот, кому следует жаловаться, потому что в отличие от тебя, купающегося во внимании самых лучших мужчин, у меня никого нет! — Джин прерывает связь и кидает телефон на стиральную машину. Ему осточертело быть заменой. Он просто заколебался чувствовать, как саднит в груди. Он не готов и дальше это всё терпеть даже от того, с кем так хорошо этими пятничными вечерами с постоянной сменой одних апартаментов на другие.
— Почему ты не спишь? — Намджун открывает двери ванной и проходит внутрь. Он до сих пор обнажён, а вот Джин успел натянуть трусы. Альфа подходит к парню ближе и обнимает его со спины, нежными поцелуями касаясь своего едва заметного укуса, от которого ведёт влажную линию к жилке на шее. Джин напрягается.
— Я хотел принять душ и уйти, — без утайки твёрдым голосом проговаривает Сокджин, пока особо когтистая кошка с садизмом разрывает горло.
— Сегодня выходной, ты мог бы и остаться. Да и я был бы не против второго раунда, — Намджун не выпускает бету из кольца своих рук и приторно улыбается отражению парня в зеркале. Его глаза сияют похотью, и Джин отчётливо чувствует как медленно, но верно, напрягается член альфы.
— У меня есть кое-какие дела на сегодня, — Джин аккуратно высвобождает себя от оков чужих рук и стягивает трусы, чтобы скрыться в душевой кабинке.
Намджун смотрит на действия парня с недоумением. Ему впервые отказывают в удовольствии. Он резко отводит в сторону выдвижную дверь, чувствуя, как намокает пол под его босыми стопами. Джин выглядит таким уставшим, но даже так в его глазах читается страх. Джун заходит внутрь, дёргает дверцу обратно и притягивает бету за талию, грубо впиваясь в его пухлые губы, в очередной раз задумываясь о том, что эти поцелуи приятнее любых других, которые уже случились в его жизни. Этот парень такой весь колючий, но в то же время до невозможного податливый, разрушает привычные ценности альфы.
Джуну ничего не стоит поднять Джина над белыми матовыми половыми плитками и прижать к стене, предварительно раздвинув ноги в стороны. Джин цепляется за его плечи, притягивая мужчину ближе к себе. Он смотрит в тёплые карие глаза, выискивая в них хоть долю интереса к себе. Он желает только того, чтобы этот мужчина, который сейчас возит его спину по кафельной стенке, срывая с губ громкие стоны, видел в нём его самого.
Намджун целует собственнически, впиваясь пальцами в мягкую кожу бёдер парня. Ему так хорошо сейчас, что он был бы не прочь проводить так каждое утро своей жизни, а вспомнив сорванный голос беты, который несколькими часами ранее царапал едва отросшими ногтями его спину, он думает, что и на такие вечера стопроцентно согласен.
***
Джин уходит после лёгкого завтрака, который заботливый Намджун заказывает в номер. Пока он добирается до дома на такси, в его глазах собираются слёзы. Он бы и хотел сейчас быть сильным, но на это не хватает никакого терпения. Дальше так продолжаться не может. В следующий раз Джин не должен будет соглашаться на предложения Намджуна. Всё равно вместо родной квартиры в Мапо, Джун привозит его в один из отелей, которыми владеет его отец.
Каждый пятничный вечер, как по давно разыгранному сценарию: машина, отель, затяжной секс и короткий чмок в щёчку утром. Джун не хочет, чтобы об их связи было кому-то известно, поэтому в компании они статично играют роли начальника службы безопасности и обычного секретаря на ресепшн.
Джин открывает двери квартиры, быстро разувается, после щелчка замка и бежит в комнату, где плюхается лицом в подушку и содрогается от подступившей истерики. Он так искусно бегал от любви, считая, что не годен для неё, а теперь самолично запирает себя в клетке, выбрасывая ключ подальше от металлических реек. Сегодня он перешёл черту
Лениво достав из кармана телефон, Джин видит несколько пропущенных от друга и ещё один от матери. Также он находит парочку рекламных смс и стикер с улыбающимся медвежонком от Намджуна в чате мессенджера. Сердце вновь болезненно сжимается, и слёзы скользят по щекам.
В эти выходные Ким Сокджин решает остаться дома и отключает все средства связи до утра понедельника.
***
Намджун уже с порога идёт к стойке ресепшн, заметив, с каким безучастием Джин кивает ему в приветствии и передаёт несколько писем. Джун безотрывно смотрит на монотонную работу парня, и только присутствие рядом других секретарей заставляет его, наконец, уйти. Джин не смотрит ему в след, ещё вчера он всё для себя решил и не намерен прогибаться под чужие мнения.
Намджун звонит на ресепшн, в надежде услышать голос Джина, но чаще ему отвечают его коллеги, с которыми он обменивается дежурными вопросами типа: «Приходил ли генеральный директор?», «Пропустили ли курьера из службы доставки еды?». В конце рабочего дня Джун, уставший от потока работы замечает, что Джина уже нет за стойкой, а спрашивать о нём не решается.
Неделя проходит очень быстро, и когда наступает пятница, Намджун в приподнятом настроении выходит в холл, но Джина опять нет на рабочем месте. Этот парень умудряется поменяться сменами и уйти в положенное время, не задерживаясь ни на минуту.
Мотор ревёт под капотом, и это единственная музыка, которую Намджуну приятно слушать. Динамики его аудиосистемы тревожно молчат. Всю дорогу до дома Сокджина, он ёрзает на сидении, раздражаясь с каждой минутой. Джин точно обиделся, но Намджун не может никак вспомнить, что сделал не так.
Дом у Ким Сокджина обычный, ничем не отличающийся от других таких же. Десять этажей, скромная детская площадка с мягким резиновым покрытием, грозно мигающий красным диод на замке подъезда. Намджун сидит в машине и припоминает, что Джин любит выпить под клубную музыку, и если бы он не увозил парня к себе, тот бы обязательно направился в клуб.
К подъезду подъезжает оранжевое такси, и спустя некоторое время из стеклянных дверей выходит Сокджин. Облегающие чёрные джинсы, в цвет им рубашка, безупречная укладка, слегка подведённые глаза. Альфа сглатывает и на мгновение прикрывает глаза, тяжело выдыхая. Его раздражение растёт в геометрической прогрессии. Он сжимает руками ни в чём не повинный руль и мягко трогается с места, следуя за оранжевой машиной.
Минут десять уходит у Намджуна на тупое рассматривание то и дело открываемых и закрываемых дверей клуба, в который совсем недавно юркнул Сокджин. Больше всего его задевало то, что он, в принципе, вынужден был приехать сюда, что он вообще следит за этим бетой, что ему так трудно самому себе признаться как чертовски ему нравится этот парень. Ему нравится просыпаться рядом субботним утром, нравится ласкать его прекрасное тело и греться в его тепле.
Джин сводит с ума. Он как взрывной коктейль, который выпив один раз уже ничего не хочешь больше. Так и получается, что Намджуну всё равно на омегу, что крутит своим аппетитным задом перед его носом у барной стойки. Ему всё равно на пристроившегося рядом бету, который очень старается понравиться ему. Ему плевать на заигрывающий взгляд бармена, который уже не первый раз видит альфу в этом клубе. Что ж, это его жизнь: быть в кругу внимания вожделённых особ. Но сегодня, прямо сейчас, он смотрел на то, как самого прекрасного парня из всех, кого ему доводилось встречать, сейчас обнимают чужие сильные руки, кружа в развратном танце. Джин смеет даже улыбаться этому человеку и позволяет увести себя с танцпола в зону, где они могли бы спрятаться от всеобщего веселья. Джун скрипит зубами, громко ставит бокал с недопитым безалкогольным коктейлем и идёт за парочкой.
— Прости, чувак, но этот мальчик уже занят, — Намджун внимательно смотрит на растрёпанного Джина, который абсолютно точно только что позволил себя поцеловать. Его глаза расширены от страха, да и сам он замер, словно замороженный.
Крепкий альфа, чуть ниже Намджуна ростом, сначала переводит суровый взгляд на того, кто так цинично ему мешает, но позже выпускает талию беты из рук, подходит к Киму ближе, зыркает в его глаза и уходит, как побитый пёс. Если бы Джин не был бетой, то он бы смог почувствовать, каким терпким и мощным стал запах Намджуна в этой небольшой стычке.
— Зачем ты здесь? — Джин чувствует, как внутри него образуется комок из разных чувств, но самое сильное — жалость к самому себе. За эту неделю, он старался вырвать из себя все чувства, все мысли, что связаны с этим мужчиной, но сейчас понял, что все его потуги были напрасны.
Терпячка — очень устойчивая болезнь. Но когда приходит момент, и терпеть становится уже невмоготу, то башню рвёт так, что мама не горюй. И этого бы не случилось с Намджуном, если бы они с Джином не были бы такими частыми соседями по постели.
Джин пыхтит, пихает Намджуна в грудь, стараясь сдвинуть его со своего пути. Он решает, раз не удалось с одним, то может подцепить другого, всё равно он для всех тех альф, что выискивают взглядом приключения на вечер, просто дырка без имени и чувств. И для Ким Намджуна ровно так же.
— Отвали! Пусти! — Джин не замечает, как по щекам бегут слёзы, как воздуха в лёгких не хватает и он больше не может терпеть. Хватит.
Ноги не держат, и он падает на колени, но Джун вовремя подхватывает его и волочит к выходу, где усаживает в свою машину, прикупив в баре небольшой бутылёк с «успокоительным».
— Отвези меня домой! Хватит уже этих пестрящих люксов, я устал, — Джин продолжает плакать, а Намджун не смеет и слова сказать.
Автомобиль мягко скользит по городской дороге, радио по-прежнему молчит, Джин посасывает алкоголь из бутылька, а Намджун на каждом светофоре буквально рассыпается на части от той гнетущей атмосферы, что сейчас сгущается в салоне.
— По большей части, мне было всё равно от того, кто меня трахает. Даже наплевать, что меня забудут на следующий день. Я же не омега, с которой можно создать счастливую семью с детьми и уютом. Я просто недостоин этого. И я привык. Но ты назвал меня чужим именем. Именем моего друга, и я даже проглотил это, но тогда, ты просто убил во мне всё! — Джин поднимает колени, и прямо в обуви ставит ноги на кресло. Он с грустью провожает иллюминированные вывески. Город только просыпается. Кучи молодёжи, разбившись по парочкам, а иногда и целой компанией, идут в известном им направлении. — Я устал, Ким Намджун! Оставь меня в покое, пожалуйста! — и Джин вновь ревёт, а душа Намджуна словно осыпается бисером под ноги.
— Нет! — с рыком выдаёт Ким, наконец, достигая моста. Хан так прекрасна в это вечернее время. Что смотреть на воду, что собрала на себя блики от освещения зданий, необычайно успокаивает. Правду говорят, что красота не просит о внимании.
Джин решает просто отключиться. А просыпается уже в своей кровати. Он не сразу в темноте замечает Намджуна, который вцепился в волосы, облокотившись на колени. Эта поза чаще символизирует скорбь и печаль, но взгляд альфы какой-то дикий, в одну точку.
— Что ты здесь делаешь? — хрипит Джин, приподнимаясь на локте. Намджун выпускает свои обесцвеченные волосы, которые торчат в разные стороны и делают альфу каким угодно, но только не грозным начальником службы безопасности во втором филиале мощного конгломерата.
— Нам нужно поговорить, — Джун забирается с ногами на кровать и растягивается рядом с бетой, повернув его к себе лицом. Он долго смотрит в его глаза, мягко надавливая на припухшие от слёз веки. Джин хоть и бета, но чувствительнее любой омеги, и возможно сам об этом не знает. — Почему ты сказал, что устал, когда я вижу в твоих глазах другое?
— Если ты останешься здесь ещё дольше, то я пропаду, начальник Ким. Мне уже не за что зацепиться, я просто тону… — бета вновь всхлипывает и закрывает глаза, позволяя нежным пальцам мужчины гладить своё лицо. Он чувствует слабость во всём теле, даже говорить громче шёпота не может.
— Давай утонем вместе, — мягко проговаривает альфа, целуя Джина в уголок его красивых припухших губ. Затем он целует его уже в губы, затягивая нижнюю в свой рот. Потом он легонько проводит языком по верхней губе и чувствует долгожданный ответ. — За свою жизнь, я ещё никогда не был так уверен. Однажды, я решил, что нашёл своего омегу. Это было как стоять на рельсах перед движущимся поездом. И не было сил сойти с путей, и не было желания оставаться стоять. Я был сбит, — Намджун берёт в ладонь руку Джина и с нежностью перебирает его пальчики, целуя каждый в мягкую подушечку. — Я был уверен в своём решении, и даже был готов стать мужем, но я… я так благодарен, что в день, когда получил отказ, встретил тебя.
Джин боится открывать глаза. Он знает эту историю и так. Тэхён рассказывал ему про Намджуна. Тэхён боялся этого мужчины. И Джин боялся его, но почему-то в тот день, когда он сел рядом, его не мучили никакие страхи. Страх пришёл к нему значительно позже.
— Меня уже сбил поезд однажды, поэтому мне совсем не страшно утонуть… вместе с тобой, — Джун обнимает крепко, и Джин понимает, что теперь он может дышать. Словно они и не тонут вовсе, а наоборот выбираются на берег у кромки лазурной воды. И поцелуи такие нежные, да и сама ночь долгая.