21
Чонгук смотрит на спящего парня, он кажется ему таким маленьким на этой огромной кровати. Его совсем не беспокоит, что он подвёл президента, что отказался от знакомства с тем омегой, которого президент так красочно расписывал накануне. Ясно, словно день, что Ким решил его женить на том очаровательном молодом человеке, с которым наверняка у него была какая-то деловая договорённость, но всё его очарование тускнеет, когда рядом тот, из-за кого сердце ускоряет ритм, мутнеет в глазах и по телу разливается приятная нега возбуждения.
Тэхён просыпается, подарив Чонгуку лишь два часа для любования собой. Ким смущается их близости, ведь Чон лежит с ним рядом и поглаживает подушечкой большого пальца мягкую кожу на его ладони. И эти поглаживания приятны настолько, что Тэхён не торопится вырвать свою руку.
— Почему мы до сих пор здесь? — Тэхён считает, что он никогда не привыкнет к той заботе, которой накрывает его этот мужчина. То он по нескольку раз спросит всё ли у него в порядке и выпил ли он лекарства, то насильно выводит его на улицу, чтобы Тэхён подольше дышал свежим воздухом. А иной раз кормит его с ложечки, словно Ким — не будущий папа, а уже родившийся ребёнок, не умеющий самостоятельно держать ложку. — Разве нам не пора возвращаться к работе в Сеуле?
— Из-за того, что сорвал твоё замужество, я отстранён от должности до тех пор, пока не выполню поручение твоего отца. А ты ещё на больничном. Хоть тебя и выписали, но тебе необходимо восстановление. Вам с малышом сейчас лучше всего больше спать, исправно кушать и отдыхать, — Чонгук переводит взгляд на живот Тэхёна, удерживая себя от желания погладить и поцеловать.
— Ты отстранён? — Тэхён взволнованно приподнимается на локтях, а Чонгук уже по привычке укладывает его обратно, придавливая своим телом.
— Тебе не стоит волноваться. Я уже практически добился успеха, — Чонгук улыбается, скользя взглядом по лицу Тэхёна. Ким уже не сопротивляется, как было пару дней назад, и Чонгук делает вывод, что тот, наконец, привык. — И когда я всё сделаю, я бы хотел познакомить тебя кое с кем. И после я отвезу тебя домой. Но только не вздумай сразу кидаться в работу. Врач сказал, что тебе нужен ещё месяц, чтобы побыть в комфортной для тебя обстановке…
— Комфортной? Какой может быть комфорт, когда рядом ты, и ты так безнравственно пользуешься моим положением? — Тэхён отворачивается и хмурится. Он осознаёт, что всё это его ворчание напускное. Ещё вчера он шокировано отметил, что ему очень приятно, когда этот мужчина опускается на корточки, чтобы завязать шнурки на его кроссовках. Ему нравится, что Чон бежит к нему по первому всхлипу и выполняет все прихоти, словно от этого зависит его жизнь. А ещё, он еле держится, чтобы не улыбнуться, когда Чонгук ставит на тумбочку, где находятся сиропы и таблетки вазу с цветами, аромат которых так успокаивает суету в душе. Тэхён теперь знает, что те цветы, что стояли в его палате, приносил Чонгук.
Тэхён смотрит на приевшуюся картину, одиноко свисающую над камином, и думает, что сильно боится привыкнуть к этой заботе. Он до сих пор не считает, что действия Чонгука искренни и каждый раз ждёт подвоха, но вместо этого получает нежные мягкие поцелуи. То Чон чмокнет его в лоб, то в нос, то в губы. Когда он делает это, Тэхён замирает и даже не дышит.
— Я настолько тебе неприятен? — Чонгук осторожно обнимает его со спины и нежно касается губами шейных позвонков, а потом замирает на стыке между плечом и шеей и вдыхает мягкий омежий аромат.
Тэхён ничего не отвечает, в очередной раз позволяя Чонгуку дышать собой. Он никогда самому себе не признается, насколько ему приятно понимать, что этому строптивому, как казалось раньше, альфе, так нравится его природный запах, да и сам Тэхён восторженно вдыхает аромат Чонгука, смущённо краснея от будоражащих нутро чувств.
— Уже поздно! Не пора ли тебе перебираться на твой любимый диван?
***
— Ваш проект действительно привлекательный, но господин Ким обещал отдать под моё руководство сеульский филиал, — Хосок смотрит на Чонгука с надменной ухмылкой. Они оба понимают, что их разговор — не более чем сотрясание воздуха. Чон Хосок из тех бизнесменов, кто никогда не прогнётся под изменения условий, лучше Чон Хосок сам заставит прогнуться под свои.
— Расцените моё предложение с позиции вашего бизнеса. Это будет не подчинение, а абсолютная власть. Если вы заполучите филиал, вам придётся оформлять кучу различных бумаг и проводить кучу совещаний для переустройства сложившихся ценностей компании. А так вам будет значительно проще. Разве позиция подчинённого вас устраивает больше, чем партнёрские отношения с крупнейшим конгломератом Кореи? — Чонгук делает глоток остывшего чая, аккуратно поставив пустую кружку на блюдце. Он видит, что Хосок перестаёт притворяться, и теперь действительно задумывается над его предложением.
— В любом случае, я всё равно хотел бы наладить совместное производство. Ваши технологии в сочетании с нашими ресурсами дадут потрясающий результат. Да и потребитель будет только в плюсе. О процентах участия предлагаю обсудить уже с президентом Кимом, — Хосок поднимается с кресла и протягивает руку. Чонгук также встаёт и жмёт его ладонь двумя руками. — Как там Ким Тэхён?
— Он идёт на поправку. Спасибо, что спросили, — Чонгук ожидал этого вопроса, и даже морально готовился к нему, но сейчас его зубы чуть ли не скрипят, а ноздри едва заметно раздуваются. Он низко кланяется и поворачивается к двери. И когда он уже готов её открыть, положив ладонь на металлическую ручку, Хосок вновь его окликает.
— Пришлите мне приглашение, буду рад лично вас поздравить.
Чонгук ошеломлённо оборачивается и кивает как в замедленной съёмке.
— Обязательно, господин Чон. Обязательно.
После этой встречи Чонгук отзванивается президенту. Их разговор кажется слишком сухим. Чонгуку неприятна мысль, что он оказался в немилости у такого человека, как президент Ким, но он был готов ко всему, лишь бы Тэхён оставался рядом. Мужчина внимательно выслушивает Чона и сообщает, что меньшего от него и не ждал. В конце разговора он просит Чонгука вернуться к своим обязанностям и подготовить отчёты по всем направлениям, чтобы выявить провисание в работе филиала на момент его отсутствия. Чонгук понимает, что это очередная проверка; теперь ему, возможно, больше не будут доверять.
— Береги моего сына, — на этих словах президент разорвал связь, а Чонгук словно прирос к телефону, так и сидит, замерев за угловым столиком в кафе, где решил перекусить после деловой изматывающей встречи. Сердце то пропустит удар, то нагоняет пропущенное, ускоряясь. Чонгук и сам не замечает своих слёз, пока миловидный официант-омега не предлагает ему платок, полоснув слух своим резким пусанским акцентом. Чонгук смотрит на него долго, потом переводит взгляд на белоснежный платок в его руке и сглатывает.
— Меня приняли, — тяжело выговаривает Чонгук, отнимая телефон от уха. — Приняли, — повторяет он. Чон и не думал говорить с этим парнишкой, да и его сбивчивая радостная речь вовсе не кажется мужчине интересной, как и забытый платок в его руках. Чон кидает несколько купюр на стол, минуя замершего кассира у входа, и торопится домой, чтобы достать из верхнего ящика комода, который стоит справа от камина то, что так давно хранит.
***
Тэхён мечется по квартире. Ему совершенно нечем заняться. Готовить он так и не научился, почитать тут особо нечего, вид из окна приятен только вечером. Он ходит по территории помещения, пересчитывая колонны, которые выполняют здесь роль стен. На некоторых из них висят небольшие рамки с разными репродукциями современных художников. Тэхён уже успел рассмотреть каждую, поэтому не видит смысла вновь это повторять.
Устав бесцельно бродить по квартире, он садится в глубокое кресло, которое Чонгук, как и в сеульской квартире, поставил в паре шагов от окна. Рядом невысокий стеклянный круглый столик, на котором лежит прошлогодний журнал для финансистов. Тэхён и его уже успел пролистать, так что он лишь кидает на него удручённый взгляд и принимается наблюдать за зданием, что высится напротив. Это обычный бизнес-центр, в котором как пчёлки трудятся офисные специалисты. Тэхён видит лишь силуэты, редко передвигающиеся по вытянутым узким кабинетам.
Тэхёну вовсе не интересно пролила кофе молодая секретарь на важные документы или нет. Все его мысли последние дни крутятся вокруг одного единственного человека. Человека, который умопомрачительно пахнет после душа, который каждое утро подтягивается на турнике, что прячется между колон. Тэхён уже три раза ловил себя на том, что любуется тому, как перекатываются мышцы под смуглой кожей. Ему безумно хотелось прикоснуться к этой блестящей от пота спине, ещё сильнее потянуть носом будоражащий аромат. Он уже ни раз вспомнил то неловкое утро, когда впервые оказался в чонгуковой квартире. Тогда он смог разглядеть в нём не только непокорного альфу, но и очень сексуального мужчину. Чонгук всегда и для всех создавал именно такое впечатление, но Тэхён никогда не думал о нём иначе, чем о генеральном директоре основного отцовского филиала.
Ким тяжело вздыхает. Сейчас он сидит в этом мягком кресле, которое обнимает его своей кожаной обивкой, и думает о том, что он вскоре станет папой. Он станет папой ребёнка, которого подарил Чонгук. Тэхён мотает головой и морщится. Он просто не может так просто поверить в то, что абсолютно не имеет каких-либо доказательств. Он думает, что прежде чем сможет хоть во что-то поверить, он должен наверняка убедиться в истинности слов альфы.
Но всё же Чонгук — достойный представитель вида. Что бы Тэхён о нём не думал, но этот мужчина идеален по всем ключевым факторам его личного списка идеальности. Лишь одно в нём не так — он генеральный директор филиала, в котором главенствовать должен Ким Тэхён!
За этими мыслями, а вернее обильном поливании Чон Чонгука ещё оставшимся ядом дурных слов, Тэхён не замечает, как открывается входная дверь, пока, спустя время, Чонгук не опускается перед ним на колени и не протягивает симпатичную обшитую бархатом коробочку. Тэхён вздрагивает, шокировано приподнимаясь с кресла, крепко ухватившись за подлокотники, и озадачено наблюдает за тем, как Чон осторожно жмёт на маленькую кнопочку на правом боку коробки, а затем аккуратно открывает крышку, показывая сияющий блеск драгоценного металла, обсыпанного брильянтовой крошкой.
— Ким Тэхён, согласен ли ты выйти за меня замуж?
— Твою мать! — выдыхает Тэхён своим басистым голосом, и обмякает в кресле. Его голову разрывает миллиард вопросов, а на лице отражается безысходность, и слёзы собираются в глазах.
Чонгук подползает ближе, кладёт коробочку на бёдра Кима и преданно смотрит в его округлившиеся глаза. Чонгук осторожно кладёт свои ладони на предплечья омеги и ведёт выше к коротким рукавам его футболки. Чон неловко сокращает расстояние между ними, приоткрывая губы. Он ловит взглядом, как ходит кадык Тэхёна, и как тот нетерпеливо облизывает сухие губы. Это далеко не первый их поцелуй, но отчего-то именно он для обоих кажется определёно особенным.
Тэхён прикрывает глаза, давая волю слезам, и получает нежные прикосновения чужих холодных ладоней к своим горящим румянцем и влажным щекам. Чонгук мягко захватывает губы Тэхёна в плен своего рта, слегка касаясь кончиком языка тонкой кожи.
Тэхён чувствует себя странно: его кидает в жар, и внизу живота тяжелеет. Словно Чон Чонгук — его личный афродизиак, против которого нет никакого спасения. Словно его настигает очередная течка, пережить которую поможет лишь одно. Тэхён приоткрывает рот шире, впуская чужой язык, и сладко стонет в поцелуй. Его пальцы путают коротко стриженные чёрные волосы, а руки Чонгука, подобно змеям, заползают под мягкую ткань домашней футболки омеги. Они оба настолько увлекаются друг другом, что ни Тэхён, ни Чонгук не понимают, когда успели оказаться на кровати в такой интимной позе.
Тэхён лежит на спине, раздвинув ноги в стороны, а Чонгук удобно устраивается между ними. Они смотрят в глаза друг друга, зачарованно рассматривая своё собственное отражение в потемневшей радужке. В голове густой туман господствующей похоти, а тело сгорает заживо под натиском непобедимой страсти.
— Я всё ещё ненавижу тебя, Чон Чонгук, но только попробуй остановиться, — это последняя трезвая мысль, которая посещает голову Тэхёна, после чего он беспрепятственно позволяет альфе раздеть себя и целовать обнажённую кожу там, куда и сам старался не прикасаться.
Чонгук настолько нежен, что Тэхён выгибается с наслаждением жмуря глаза. Губы Чона, кажется, побывали уже везде, даже пальчики на ногах получили долю этой безудержной ласки. Чонгук осторожен, когда устраивается между разведённых ног обнажённого омеги, накрывая его губы влажным поцелуем. Тэхёну и самому уже не терпится ощутить в себе член мужчины. Он прекрасно помнит его размеры и свои собственные восторженные мысли насчёт его идеальности.
Духота накрывает их тела влажным покрывалом, они прилипают кожей друг к другу, чувствуя, как чертовски правильно смешиваются их природные ароматы. И этот коктейль такой приятный, что оба тянут воздух огромными порциями, пока спина Тэхёна скользит по гладкой простыне, а Чонгук упирается коленями, чтобы быть как можно ближе.
Тэхён приподнимается на локтях, чтобы одной рукой обхватить Чонгука за шею и приблизить к себе для поцелуя. Чонгук тяжело дышит в губы парня, нежно их касаясь. Он делает дорожку поцелуев по шее, замирая на ароматном стыке, и вновь тянет усилившийся аромат Кима. И перед глазами всё плывёт, пока их тела буквально сливаются во что-то целое. Тэхён сильно сдавливает талию Чона своими бёдрами, а сам Чонгук крепко обнимает его за плечи, продолжая втягивать приятный аромат.
Тэхён не думает про время, когда на тумбочке вибрирует будильник Чона, он лишь ближе жмётся к альфе, позволяя ему быть ещё глубже. Голову нещадно кружит, а сердце рвётся из груди, воздуха в лёгких так много, что дышать становится трудно. Тэхён громко стонет, закатывая глаза. Чонгук тоже весь дрожит, изливаясь на живот Кима, смешивая капли семени с теми, что до этого оставил сам Тэхён.
Чон аккуратно укладывает омегу, вытирая его живот простынёй, и заворачивая, как в кулёк, в одеяло. Он ложится рядом, тяжело вдыхая, и смотрит на засыпающего Тэхёна, который также неотрывно за ним следит. Прежде чем поддаться сладким сказкам Морфея, Тэхён чувствует, как Чонгук медленно и осторожно надевает на его безымянный палец холодное кольцо и совсем невесомо целует тыльную сторону ладони.
— Я люблю тебя.
Автор "плохой психолог" дубль два