20
Джин не находит себе места: всё ходит по палате, причитая как Тэхён не прав, что оказался в этой тусклой комнатушке со всеми этими иглами и неприятным медицинским запахом. Тэхён мягко улыбается, не думая перебивать ворчание друга. Его волнует нечто иное. Отец заходил к нему всего лишь раз за те две недели, что он вынужден валяться на неудобной койке в одиночной палате, где каждый день меняются цветы в одинокой вазе на тумбочке. Тэхён подозревает, что это акт заботы от его новоиспечённого жениха, и даже пробовал пару раз расспросить медсестру о своём таинственном поклоннике, но та смущённо краснела и помалкивала, отмахиваясь от вопросов пациента простым «не знаю».
Отец не разговаривал с ним, лишь смотрел на него как-то иначе. В его взгляде не было осуждения, строгости, недовольства или злости. Его взгляд был полон загадочного спокойствия. Он долго сидел рядом, а Тэхён всё отворачивался, боялся. Он узнал от доктора, что его отец в курсе его интересного положения, поэтому в тот день, когда мужчина сидел в метре от него и пристально смотрел в его лицо, Тэхён утопал в океане собственного страха. И когда Ким-старший обнял своими тёплыми руками его ослабевшую ладонь, Тэхён вздрогнул, стараясь увернуться. Этот жест длился так недолго, но когда руки отца перестали делиться теплом с его ладонью, он потянулся к нему, чтобы получить добавки. Он и сам тогда испугался этого действия, а его отец ничего не сказал, просто погладил его ладошку и ушёл.
— Так я и думал, что доведёшь себя однажды. Почему ты не взял отпуск, на тебе же лица не было в последние дни? Кстати, что произошло? Почему я был вынужден ехать в Пусан ради того, чтобы увидеть тебя? — Джин наконец успокаивается и садится на стул рядом с кроватью Тэхёна. Тот смотрит на него всё с той же улыбкой.
— Мой малыш – такой здоровый пацан, а вот папка ему достался слабак, — сообщает Тэхён хриплым голосом. Он поглаживает свой живот через тонкую ткань больничной пижамы и улыбается. В глазах собираются слёзы, а в душе скребёт, но Тэхён всё равно преисполнен любовью к тому маленькому комку счастья, что так стремительно растёт и набирается сил.
— Когда тебя выпишут? — Джин не хочет, чтобы его друг думал о плохом, поэтому старается его отвлечь, но Тэхён продолжает поглаживать живот и улыбаться сквозь слёзы.
— Доктор сказал, что совсем скоро я буду выпущен на свободу, но пока мне ещё требуется уход. Всё будет хорошо, Джин.
Ким впервые видит своего друга таким умиротворённым. Его лицо немного осунулось, но постоянная улыбка делает его таким милым, что Джин не удерживается и треплет друга по волосам. Его Тэхён изменился. Джин и сам не замечает, как и по его щекам скользят слёзы, а губы растягиваются в улыбке. Он обнимает Тэхёна и шепчет на ухо всякие приятности. Они проводят часы приёма за обсуждением всяких сплетен из компании, но Джин ни разу не говорит о том, что в его жизни также случились существенные перемены. Он считает, что пока Тэхёну не стоит об этом знать. Он точно всё расскажет, но позже.
***
Проходит ещё неделя, и каждый день так похож на предыдущий, что Тэхёна накрывает меланхолия. Но однажды уснув как-то в своей больничной палате, Тэхён просыпается, не понимая, какого чёрта его койка стала такой огромной, а стены комнаты так далеки от его взгляда, что ему на мгновение кажется, что их и вовсе нет.
Когда он справляется с фокусировкой взгляда, то находит множество совпадений. Ему кажется, что он уже был в этом месте раньше, только вот потолок сероватый, кровать более жёсткая, да и диван у камина другой формы. Тэхён тяжело приподнимается, но чья-то рука останавливает его, заставляя бухнуться обратно.
Тэхён вздрагивает и смотрит округлившимися глазами на Чонгука, который лежит рядом с ним. На нём домашняя футболка и спортивные штаны, волосы всклокочены, а взгляд такой нежный, что Тэхёну думается, что он проснулся во сне.
— Что я здесь делаю? — Тэхён смотрит, не моргая, пугаясь собственного хриплого голоса, а Чонгук улыбается и заносит руку над его головой, чтобы убрать выбившуюся прядь волос за ухо. Он улыбается и молчит. — Это твоя квартира, верно? Что я здесь делаю? И ты решил сменить немного интерьер?
— Я не менял интерьер. Это действительно моя квартира. И ты до сих пор в Пусане, — Чонгук говорит на грани шёпота, очень спокойно, словно объясняет маленькому ребёнку правила жизни. Тэхён вздрагивает и снова порывается встать, а Чонгук опять мешает ему. — Нам нужно поговорить, поэтому ты здесь.
Ким расслабляется, вернее старается расслабиться, и отворачивается от такого нереально тёплого взгляда этого странного мужчины, которого, ему кажется, он никогда не поймёт. Тэхён смотрит на белоснежный потолок, который постепенно собирает темноту с улицы. В голове что-то непонятное происходит и Тэхён теряется в том, что хочет сказать, спросить или сделать. Он просто лежит и смотрит в потолок, пока на расстоянии нескольких сантиметров на боку лежит Чонгук и водит своим горячим взглядом по его телу. Тэхён решает забыться. Он действительно устал, но не физически.
Так и проходит вечер, пока чужая горячая ладонь не касается груди Тэхёна. Он даже вздрагивает от неожиданности, но в ответ лишь поворачивает голову, чтобы встретить разъедающий его нутро взгляд. Чонгук смотрит в его глаза и продолжает вести ладонью ниже по его телу. Тэхён делает совсем короткие вдохи, сжимая воздух в лёгких. Ему совсем не страшно, но его трясёт изнутри.
Чонгук останавливает руку на животе и отрывает взгляд от лица Тэхёна, чтобы проследить за тем, как его собственная ладонь разглаживает и сминает белоснежную рубашку. Он гладит чуть округлившийся животик и приходит в полнейший восторг от этого чувства. Его накрывает безмерной нежностью, и губы рвёт широкая улыбка, но он перестаёт улыбаться, когда возвращает взгляд на лицо Тэхёна. Он видит, как тот поджимает губы, строит домик из бровей и смотрит с такой виной, что всё внутри холодеет.
Чонгук привёз Тэхёна, пока тот спал. Его сон был настолько крепким, что его совсем не потревожила тряска, пока Чон нёс его из палаты в машину, затем из машины в квартиру. До пробуждения Кима Чонгук лежал рядом и долго смотрел на него, всё пытался насмотреться. Он вдыхал его аромат и не мог им надышаться. И сейчас он смотрит в его красивые глаза, полные боли и удушающего спокойствия. Он тянется вперёд, не чувствуя сопротивлений. Возможно, Тэхёну просто всё равно.
Губы Тэхёна по-прежнему сладкие и мягкие. Чонгук целует с нежностью, не торопясь углублять поцелуй. Он хотел сделать это ещё до того, как замолчал тогда в машине. До того момента, как уложил несопротивляющегося парня на свою кровать. Он очень осторожно прихватывает пухлые губы, втягивая в рот, слизывая чужую слюну, смешивая её со своей. Тэхён вздрагивает и отворачивается, разрывая тонкую нитку слюны.
— Как же я ненавижу, — выдыхает он и срывается на резкий вздох. Слёзы катятся по его щекам, пока он смотрит на стену, где висит какая-то непонятная абстракция из едва различимых синих тонов. Он всхлипывает и прикусывает губу. Чонгук и не думает отстраняться, лишь мрачнеет, услышав эту фразу.
— Я не понимаю, за что ты так меня ненавидишь, Тэхён, — он не задаёт вопроса: понимает, что сейчас просто не может что-либо требовать от всего такого измученного омеги.
— Не тебя! — со всхлипом говорит Тэхён, вновь поворачивая лицо к нависшему над ним Чонгуку. Он смотрит на него тревожным взглядом. Чонгук сцеловывает его слёзы, пока он не решается продолжить, и когда его губы накрывают мягкой теплотой, Тэхён шепчет так, чтобы и самому этого не слышать: — Я ненавижу себя.
Чонгук резко отстраняется и широко раскрывает глаза. Ему так жаль сейчас тех чёртовых лет, когда он видел страдания Тэхёна, который всегда и ото всех запирал себя внутри своих обязанностей, должности и положения. Он так хочет сейчас вернуть тот первый день, когда был представлен этому парню. Он считал Тэхёна бетой, но это совсем не помешало ему заинтересоваться недовольным и ворчливым сыном президента. Это вовсе не мешало ему с каждым новым днём, что он наблюдал за ним, влюбляться, подобно мальчишке. И ревновать! Множество раз буквально чувствовать, как разрывается внутри что-то, когда Тэхён уходит из клуба в сопровождении какого-нибудь альфы, и в те моменты, когда он видит, как просто с ним сближается Намджун, и как он ловко флиртует с ним. И сейчас внутри опять что-то болезненно рвётся, когда он смотрит в покрасневшие от слёз глаза.
— Я ненавижу себя за то, что так слаб, Чон Чонгук, — всё с тем же шёпотом продолжает Тэхён.
— Лучше бы ты продолжал ненавидеть меня, — Чонгук вновь касается поцелуем его губ, потом щеки, подбородка. Чон не понимает, что на него находит, но не в силах бороться со своими желаниями. Он расстегивает мелкие пуговицы рубашки Кима, и целует каждый открывающийся кусочек тёплой кожи. Он вдыхает аромат Тэхёна и с блаженством прикрывает глаза, спускаясь поцелуями всё ниже. — Будь моим, Тэхён! — голосом генерального директора, той самой интонацией, которую так ненавидит Ким, требует Чонгук, усаживаясь между раздвинутых ног.
Тэхён морщится, хмурится. Он совершенно не понимает, что происходит сейчас.
— Зачем? Кресло генерального директора и так твоё. Зачем тебе нужен я? Считаешь, что отец не назначит тебя приемником, если я не стану твоим? — Тэхён чувствует, что, не смотря на усталость, злость, которую он так трепетно копил в себе все эти годы, топит прочие чувства.
— Потому что люблю! Очень сильно люблю! — Чонгук не боится кричать, он знает, что их никто не слышит.
Тэхён вновь округляет глаза и хватает воздух губами, но горло словно сдавило чем-то. Чонгук не улыбается, его брови нахмурены, губы чуть приоткрыты, а глаза прожигают взглядом.
— Именно об этом я и хотел поговорить, — Чонгук нехотя отстраняется, усаживается рядом по-турецки и виновато смотрит. — Моим чувствам к тебе уже пять лет…
Чонгук ловит на себе взволнованный взгляд, и продолжает. Он рассказывает о том дне, когда впервые увидел Тэхёна. Это был очередной благотворительный вечер. Тэхёну нездоровилось, и только сейчас Чон понял, что с ним было, почему он закрылся в той комнате и тихо плакал. Он улыбается, вспоминая, каким Ким был тогда: молодой, подтянутый и такой бесстыже красивый, что невозможно оторвать взгляда.
Потом они видятся вновь уже в головной компании на вечере в честь дня рождения президента Кима. Чонгук, смущаясь описывает, как ходил за Тэхёном хуже хвостика, а сам Тэхён даже не замечал его и совсем не смотрел в его сторону. Ким работал в отделе планирования обычным рядовым сотрудником, а Чонгук был в личной команде президента и решал важные стратегические задачи. Им не суждено было пересечься за те два года, что они стажировались.
Лицо Чонгука становится совсем серьезным с налётом печали и усталости. Он смотрит на Тэхёна и рассказывает, как он был счастлив, когда президент определил Тэхёна на роль заместителя. Он был так счастлив, что теперь им предстоит работать вместе и совсем не заметил, что самому Тэхёну не нравится эта идея.
Чонгук так трепетно относился к омеге, что старался не нагружать его работой, совершенно не понимая, что тем самым только глубже расковыривает когда-то мелкую царапину на гордости Тэхёна. Потом он говорит, что считал милым все те их стычки, что случались в рабочих процессах и, краснея, признавался, что очень хотел, чтобы Тэхён говорил с ним, как с простым человеком Чон Чонгуком, а не генеральным директором основного филиала.
Тэхён слушает всё это и не верит своим ушам. Чон Чонгук, тот, что отобрал у него из-под носа пост генерального директора, тот, кто воспитывал в нём ненависть и отвращение больше пяти лет, так преданно и чисто любит его. Это шутка. Чонгук решил его обмануть и ещё больше унизить. Но он продолжает говорить своим мягким спокойным голосом и смотреть на Тэхёна с таким неприкрытым обожанием, что Ким поддаётся, верит в эту сладкую ложь.
— … он привёз тебя к отелю. Мне повезло, что это оказался отель Намджуна. Я мог зарезервировать его номер на этот вечер. Намджун даже не спросил, зачем, просто сообщил сотрудникам отеля обо мне. Ты был так адски пьян, что крепко уснул, — Чонгук, прикусывает губу и отводит взгляд. — Я сильно повздорил с тем парнем, но тебя отвоевал. Он даже сплюнул, — Чонгук замолкает, вспоминая того грубого альфу, который посмел назвать Тэхёна самой последней шлюхой, и сообщить для ремарки, что даже рад, ведь ему не пришлось трахать уже пользованную омегу. — Я хотел оставить тебя в номере, но что случилось, ты уже знаешь…
Тэхён прикрывает глаза и снова плачет, а Чонгук нависает сверху и шепчет в губы:
— Это наш ребёнок, Тэхён-а. Намджун… у вас с ним ничего не было.
Тэхён сглатывает. Ему и легко, и тяжело становится.
— Оставь меня! Пожалуйста, уйди! Мне нужно, — Тэхён закрывает глаза ладонями и ждёт, когда Чонгук встанет с кровати, переоденется и хлопнув дверью уйдёт. Он ждёт ещё парочку минут, когда дверь вновь открывается, Чонгук стремительно скидывает с себя ботинки и вновь ползёт по постели, чтобы сгрести Тэхёна сильными руками и крепко обнять.
— Ты задавишь моего…
— Нашего, Тэхён! Он наш!