17
Намджун хмурится, наблюдая за Чонгуком, который нерешительно мнётся возле окна в своей квартире с привычным бокалом вина. Он пригласил Кима внезапно, буквально выловив его на проходной. Намджун до сих пор обескуражен этим внезапным предложением выпить, и сидит как на иголках. Он впервые видит Чонгука таким: словно он знает, что нужно сказать, но никак не может выговорить этого.
Чонгук смотрит на город, но не видит ни многочисленных неоновых вывесок, ни подсвеченных билбордов и прочей наружной рекламы. Он смотрит перед собой, изредка провожая взглядом проезжающие там, внизу, автомобили. Он чувствует, что его друг нервничает, неслышно елозя задницей по мягкому кожаному креслу. Чонгука абсолютно не устраивает сложившееся положение дел, но иного и не остаётся. Да и нет иного выхода.
— Как у тебя дела, Намджун? — интересуется Чонгук, так и не поворачиваясь к другу лицом. Он смотрит на отражение Намджуна через стекло, нахмурившись и горделиво приподняв подбородок.
— Да вроде хорошо. Что-то не так? — Ким ставит свой полный бокал на столик по правую руку от него и резко поднимается с кресла. Подходить к Чонгуку ближе он не решается. Они оба не решаются делать необдуманные шаги. Сейчас, они словно фигуры на шахматной доске. Это состояние обоих угнетает, но оба осознают, что так нужно.
Намджун опускает голову и натужно старается припомнить, где он совершил неверный шаг. Чонгук в курсе его похождений, и его вряд ли беспокоит та лёгкая интрижка, которую Намджун уже неделю крутит за спинами своих подчинённых и Чонгука также.
— Возможно, что-то и не так. Это и стоит сейчас выяснить, — Чонгук сам не замечает металла в своём голосе, но Намджун его слышит, и уровень беспокойства, застопоривается в миллиметрах от наивысшего.
— О чём ты? — Намджун как альфа понимает, что Чонгук спокоен, а вот как его друг знает наверняка, что тот взбешён.
Чонгук махом осушает свой бокал, с грохотом (от которого Намджун непроизвольно дёргается) ставит его на стол, и поворачивается к своему позднему гостю, ловко делая несколько шагов, чтобы встретиться с ним нос к носу.
— Что было между тобой и Тэхёном два с половиной месяца назад в его доме? — Чонгук смотрит грозно. Намджун сглатывает, но не отходит, как ему хочется. Они стоят так близко, дышат одним воздухом, чувствуя, как их запахи усиливаются. Только один из них испытывает страх, а второй переполнен гневом.
/flashback/
Тэхён сидит в машине генерального директора с каменным лицом. Он не хотел признаваться, да чёрт возьми, он и не уверен до конца, но сейчас, в этой машине и рядом с этим человеком он почему-то хочет верить. Он цепляется за эту возможность, потому что не знает, может ли он верить Чонгуку, правда ли они были так близки.
Чонгук молчит долго, но всё-таки решает отвезти Тэхёна домой. Пока они едут, Ким отпускает свои беспокойства, вдыхает аромат сидящего рядом альфы и подчиняется усталости, с которой боролся с самого утра. Наверное, это из-за его положения, но он всё чаще и больше хочет спать.
В дом Чонгук вносит его на руках, умиляясь его чуть порозовевшему лицу, которое так расслаблено во время сна. Дворецкий хмурит брови, но позволяет Чону отнести его драгоценную ношу в комнату на втором этаже. Он осторожно укладывает Тэхёна на кровать и, не удержавшись, проводит пальцами по мягкой тёплой щеке. Его губы растягиваются в нежной улыбке, когда Тэхён перевернувшись на бок, кладёт руку на свой живот и посапывает как ребёнок.
— Простите, господин Чон, но я и вам не позволю находиться в комнате молодого господина. Прошу вас, покиньте его комнату, — мужчина бесшумно входит, а опешивший Чонгук не сразу понимает весь смысл его фразы. Уже позже, когда он подходит к двери, останавливается и шёпотом просит домоуправляющего следовать за ним.
В гостиной, где Чонгук ожидает мужчину, пахнет цветами. Чон даже находит букет, что так благоухает. Он также замечает открытку, в которой, возможно, указано имя отправителя и ещё какая-нибудь записка. Чонгук подходит к букету и вынимает эту самую открытку, тут же раскрывая её.
«Слышал, ты приболел. Поправляйся. Ким Намджун».
Чонгук мнёт открытку и готов подобно ей разделаться и с цветами, но его останавливает вошедший мужчина.
— Вы хотели поговорить о чём-то, господин Чон? — вежливо интересуется дворецкий, предусмотрительно затворяя двери.
— Ранее вы сказали, что не позволите и мне находиться в комнате Тэхёна, что вы имели в виду?
— Какими бы благими не были ваши намерения, но всё же вы альфа! Молодому господину не нужны лишние сплетни. Я уже устал бороться со слухами внутри дома, но что будет, если об этом узнает кто-нибудь ещё?
— Например, президент Ким? — Чонгук отводит взгляд в сторону, щурится, обдумывая сказанное, а позже смотрит на мужчину в удивлении. — Кто был в комнате Тэхёна? Кого вам также пришлось выгнать? Не Ким ли это… Намджун? — Чонгук смотрит пристально. Внутри него словно пожар разгорается.
Дворецкий не отвечает. Он лишь оглядывается на дверь и подходит ближе, чтобы его речь была слышна для Чона, когда он говорит так тихо.
— Господин Ким Намджун был здесь однажды. Я лишь позволил ему находиться в доме, до того времени как молодому господину станет лучше и он очнётся от обморока, но господин Ким и после не желал покидать дом, и ушёл лишь утром следующего дня…
— Тэхён потерял сознание?
— В ту неделю молодому господину сильно нездоровилось…
Чонгук не пожелал слушать дальше, поэтому резко направился к выходу не только из гостиной, но и из дома. Он попросил домоуправляющего держать его в курсе всех изменений здоровья Тэхёна, и также просил позаботиться о нём. Дворецкий уважительно поклонился, провожая директора к его машине.
— Я ведь, тоже омега, и знаю, что с ним происходит. Ваш запах… Молодой господин пах им однажды. Я думал, природа услышала его глухие всхлипы, как я слышал их по ночам. Стоит ли мне опасаться, господин Чон? — Чонгук поворачивается к мужчине резко, он даже ключи роняет на землю. Его заметно трясёт, а дворецкий смотрит внимательно и с лёгким беспокойством.
Тишина слишком долго зависает, пока дворецкий не кланяется Чонгуку, чтобы позже попрощаться и вернуться в дом. Чонгук ещё смотрит ему в след, а в глазах копится солёная вода, и кулаки сжимаются до хруста. Его любимый страдал. Страдает ли он сейчас?
/end flashback/
Джун сгибается пополам от сильного удара в живот. Его рвёт прямо на дорогой ковёр. А Чонгук поглаживает покрасневшие костяшки и отходит в сторону.
— Лучше тебе оставить его в покое, — теперь он знает наверняка, как зло звучит его голос. Чонгук делает пару шагов и его настигает ответный удар. Чон налетает на стену, но твёрдо стоит на ногах. Его идеальная причёска теряет свой изыск, когда пряди распадаются в разные стороны.
— Кем ты себя возомнил, чтобы приказывать мне? Знаешь, как в компании за глаза называют величественного директора Чона? — Намджун чувствует с какой силой его друг сжимает его шею. Ему трудно дышать, но он продолжает: — Президентская сучка! — выдавливает Намджун, отстраняя от себя чужую руку, чтобы вновь ударить по лицу. — Хорошая парочка из вас бы вышла! Папочкина стерва и президентская сучка, это лучше тех же Бонни и Клайда, — Ким старается смеяться, но выходит сипло. А Чонгук не терпит больше, он теряет себя во многочисленных ударах. Со всех сторон раздаётся шум бьющегося стекла и падающих предметов, а также глухих и звонких ударов сильных кулаков.
Намджун сам не понимает, что происходит сейчас. Он же не хотел влюбляться в Тэхёна, он лишь хотел с ним переспать... когда-то. Когда он понял, что Чонгук испытывает к Тэхёну чувства, он хотел всего-то помочь ему, но сейчас… В данную минуту он врезается кулаками в тело своего друга, пожалуй, единственного среди всего его окружения. Он думает о том, действительно ли ту заботу, которую он чувствует, когда рядом с Тэхёном, можно назвать влюблённостью. Он даже больше рад целовать того бету, нежели чувствовать чужой страх из-за себя.
— Почему ты не скажешь ему, как сильно любишь? — Намджун лежит бессильно рядом с таким же уставшим Чонгуком посреди того хаоса, что они тут навели. Он не может видеть лица Чона, но уверен в том, какая именно эмоция застыла на его лице. Чёртово осознание, что виноват вовсе не Намджун.
— Думаешь, он позволит мне любить? — Чонгук с таким сомнением шепчет эту фразу, которая так часто терзала его голову. Ему так больно сейчас. Тэхён знал, ведь прекрасно знал, что у него с Намджуном ничего и не было, но он же солгал ему.
Чонгук так слаб, что позволяет слезам, катиться по раненым щекам, смачивая солью лёгкие ссадины.
— Откуда ж я знаю, его раньше никто не любил, Чонгук. Он от меня всегда шарахался как от прокажённого лишь потому, что ему это ново. Просто скажи ему. Пусть он узнает о твоих чувствах раньше, чем его папаша навяжет ему пару. Я же говорил про вечер благотворительности. Не тяни, — Намджун вздыхает звучно и тянется чуть в бок, чтобы потратить оставшиеся силы на крепкое пожатие чужого плеча.
Чонгук чувствует заботу и улыбается сквозь слёзы, забывая про боль. Его, наконец, отпускает.