Глава 13
«Ты — мой дом»
Утро выдалось хмурым, но на душе у Пхрэн было светло.
Кхем сидела в обнимку с ней на диване, закутав обеих в один плед. Они пили кофе, смотрели глупое реалити-шоу и спорили, кто из участников больше врёт.
— Сто процентов, он не айтишник. Посмотри на его маникюр, — фыркнула Пхрэн.
— Ага, потому что айтишники, по-твоему, должны ходить с обгрызенными ногтями?
— Именно.
Кхем рассмеялась и ткнула её в бок. Пхрэн сделала вид, что обиделась — но только чтобы получить поцелуй на макушку.
Позже в магазине Кхем протянула ей упаковку клубники.
— Для тебя. Ты ешь её так, будто каждый раз впервые.
— Может, потому что рядом ты.
Вечером они лежали на полу, прямо на ковре, устроив мини-пикник.
Сыр, крекеры, вино, свечи и музыка на фоне — всё спонтанно.
Кхем делала Пхрэн массаж шеи, а та блаженно прикрыла глаза.
— Тебя можно нанять?
— Только по любви, — хмыкнула Кхем, поглаживая плечи.
И были моменты, о которых не расскажешь.
Когда Пхрэн расчесывала Кхем волосы перед сном.
Когда Кхем целую ночь не отходила от неё, потому что у той болел живот.
Когда Пхрэн впервые сказала сквозь сон:
— Не уезжай утром… пожалуйста.
В кафе, где они часто бывали, бариста уже знал их.
— Как всегда? Двойной латте с корицей и чай с жасмином?
— Моя девушка — консерватор, — улыбалась Кхем.
— Моя девушка — хаос, но самый красивый, — отвечала Пхрэн.
А в лифте, на работе, они делали вид, что просто коллеги.
Но руки всё равно скользили друг к другу — будто случайно.
И взгляд. Один взгляд — и всё понятно.
— После собрания? — шептала Кхем.
— В архиве, — подмигивала Пхрэн.
И даже в молчании они были близки.
Когда сидели на крыше, пили вино из пластика и просто смотрели на звёзды.
Никаких признаний. Никакой драмы.
Просто ощущение, что рядом — свой человек.
— Мне не нужен дом, — тихо сказала Кхем.
— Почему?
— Потому что ты — и есть мой дом.
«Где кончается песок и начинаешься ты»
Они прилетели ночью.
Пальмы качались в тёплом ветру, солёный воздух целовал кожу, а луна отражалась в бассейне, словно приглашая прыгнуть туда прямо в платье.
Но они лишь держались за руки. Не спеша. Не разговаривая.
Утро началось с запаха кокоса и солнечных бликов на подушках.
Кхем лежала на животе, в её волосах — песчинки после утренней прогулки.
Пхрэн целовала их — по одной — смеясь.
— Ты меня пылесосишь?
— Нет, я тебя запоминаю.
День прошёл в ленивом восторге.
Кофе в гамаках. Прогулка по мелководью.
Фотографии друг друга, но так, чтобы никто не видел.
Пхрэн гонялась за крабом и чуть не упала в воду, Кхем хохотала до слёз.
А потом — вечер.
Они вышли на пустой пляж.
Вода плескалась у ног, песок был ещё тёплый.
Кхем шла вперёд, сбрасывая на ходу платье.
Оборачиваясь через плечо, полушутя:
— Идёшь?
Пхрэн бросила босоножки и пошла за ней.
Волны били по лодыжкам. Луна освещала изгибы тела Кхем, когда она опустилась на песок.
Влажный, мягкий, будто созданный для них.
— Здесь? — прошептала Пхрэн.
— Только если ты хочешь.
— Я хочу тебя.
Поцелуй был солёным.
Кожа — прохладной от воды.
Пальцы — дрожали от предвкушения.
Они двигались, как одна стихия — ветер, песок, дыхание, стоны.
Кхем провела ногтем по спине Пхрэн, отчего та выгнулась навстречу.
Руки скользили по бёдрам, по животу, по груди.
Песок прилипал к коже, но им было всё равно.
— Ты моя.
— Всегда.
И в этот момент — на фоне прибоя, под луной, посреди пустого пляжа —
они чувствовали себя самыми живыми.
И самыми любимыми.
Позже, лежа, укрытые одним парео, Кхем прошептала:
— Я хочу потеряться с тобой.
— Мы уже потерялись. Но нашли друг друга.