Глава 8
Ты не обязана меня выбирать… Но ты уже выбрала
Всё началось с пустяка.
Обычного вечера, гостей в доме отца Пхрэнарин.
Шум, свет, люди из прошлого, которых она давно не хотела видеть.
Слишком много чужих глаз — и ни одного, кому можно сказать: она — моя.
Кхемджира держалась в тени. Без драмы, как всегда.
Но когда к Пхрэнарин подошла та — высокая, в белом костюме, уверенная, как будто всё вокруг принадлежит ей — сердце Кхемджиры сжалось.
Она узнала эту женщину. Ари. Старая подруга. Слишком старая. Слишком близкая.
Пхрэнарин смеялась, касаясь её руки, как будто невзначай.
И в тот момент Кхемджира почувствовала, как земля под ногами дрожит.
Ты же была со мной… только что. Вся. Насколько быстро ты умеешь возвращаться в броню?
Когда они остались наедине, тишина была тяжёлой.
Пхрэнарин сняла каблуки, бросила взгляд через плечо:
— Ты злишься?
— Нет, — тихо. — Я просто смотрела, как ты превращаешься в ту, какой была до меня. Холодную. Доступную всем, но никому по-настоящему.
Пауза.
Пхрэнарин вздохнула.
— Это не так.
— Тогда скажи мне: зачем ты флиртовала с ней?
— Я не флиртовала!
— Но ты и не остановила её, когда она смотрела на тебя, как будто хотела забрать.
Пхрэнарин резко подошла ближе, схватила Кхемджиру за запястье.
— Я никому не принадлежу. Даже тебе.
— Нет. Ты права. Не принадлежишь. Но тогда почему ты держала меня за руку, когда кричала от наслаждения? Почему шептала, что я твоя?
И вот тут всё оборвалось.
Пхрэнарин замерла. Медленно отпустила руку.
— Я не знаю, как быть с этим. Всё слишком быстро.
Кхемджира шагнула назад.
— Я не прошу тебя выбрать меня.
— Я просто не хочу, чтобы ты забывала, как мы дышим, когда рядом.
— Потому что я не могу забыть. Даже если захочу.
И она ушла.
Пхрэнарин осталась одна, в свете люстры, босиком, с пульсом, который не мог вернуться в норму.
Не умею — но хочу
Пхрэнарин сидела на лестнице, смотрела на дверь, через которую ушла Кхемджира.
Минуту.
Две.
Пять.
Потом встала. Без слов. Без платья. Только в тонкой майке и босиком — как будто каждый слой одежды мешал ей догнать то, что уже почти потеряла.
Она выскочила на улицу. Ночь была прохладной, асфальт под ногами шершавый, воздух пах пыльцой и солью от невыговоренных слов.
Кхемджира шла быстро — вдоль дороги, как будто знала, что Пхрэнарин не пойдёт за ней.
Но она пошла.
— ЭЙ! — крикнула Пхрэнарин.
Кхемджира остановилась. Не обернулась.
— Возвращайся, Пхрэн. Не надо.
— Я не умею любить правильно, — выдохнула Пхрэнарин. — У меня всегда были стены. И зеркала вместо окон. Я флиртую, потому что не умею быть уязвимой.
— Но с тобой… всё, блядь, не так.
— С тобой я не хочу быть сильной. Я хочу быть настоящей.
— Даже если это значит ревновать, даже если я пугаюсь. Даже если я веду себя как дура.
Кхемджира медленно обернулась.
— Я не могу быть рядом с кем-то, кто боится меня держать за руку, когда все смотрят.
Пхрэнарин подошла ближе.
— Тогда держи меня сама.
Она схватила её ладонь и прижала к себе, к сердцу.
— Вот. Оно стучит. Ради тебя.
Тишина.
Искры от уличного фонаря на щеках.
— Я боюсь, Кхем. Но я пойду в этот страх с тобой.
Кхемджира выдохнула.
— Тогда пойдём. Вперёд. Вместе.
— Но если ещё раз…
— Не будет, — перебила Пхрэнарин. — Потому что я больше не могу дышать, когда тебя нет.
Они поцеловались на пустой улице.
Долго. Жадно.
Как будто заново учили язык друг друга.